Текст книги "Кровь избранных"
Автор книги: Кай Дзен
Жанр:
Триллеры
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 26 страниц)
9
Нью-Йорк, Вильямсбург,
январь 1940
Сразу за Вильямсбургским мостом навстречу Шань Фену стали все чаще попадаться мужчины в длинных черных пальто. С висков из-под широкополых шляп у Них свешивались смешные кудряшки. Китаец миновал Дивижн-стрит. На всякий случай он сделал длинный крюк, чтобы проверить, нет ли слежки, и снова повернул назад. За свою жизнь иммигрант слишком много повидал и вовсе не удивился, узнав, что это сооружение над проливом называют Еврейским. Теперь-то Шань Фен понял: мир повсюду одинаков. Головокружительные контуры небоскребов Манхэттена в ярком полуденном свете завершали зыбкий пейзаж ирреального города.
Почти напротив Ист-Ривер-парка он нашел то, что искал. Низкое серое здание занимало внушительную территорию. Вывеска в синей рамке с грубо намалеванными красными буквами гласила: «Импорт-экспорт Горовиц». Дядюшка Венты когда-то сказал название офиса, и китаец хорошенько запомнил несколько слов. Шань Фен не осмелился ни произнести название вслух, ни написать на листке, так как боялся, что кто-нибудь по дороге в Америку или после прибытия узнает о его тайне.
Сразу после гибели Венты китаец вернулся к ее дяде с душевной болью, документами и неразрешимой проблемой: как вывезти в Америку дневники, не таская их при себе. При известии об ужасном конце племянницы старик повел себя так, словно ожидал чего-то подобного. Потом велел отдать ему бумаги и запомнить имя – Ариэль Горовиц, а также название конторы – «Импорт-экспорт». С этого дня у Шань Фена появилось что-то вроде мантры, которую он твердил ежечасно.
В марте прошлого года Фолберг в конторе на Эллис-Айленде оформил ему временный вид на жительство. За прошедшие несколько месяцев Шань Фен смог убедить чиновника, будто он действительно привез нечто интересное. Сегодня китаец потратил много времени, проверяя, что за ним нет слежки. Теперь пришла пора действовать.
Шань Фен вошел в просторное помещение, вдохнул сырой воздух и спросил мистера Ариэля. Прошло несколько минут – и перед ним возник представительный серьезный господин. От него пахло чесноком, и выглядел он как человек, у которого вечно не хватает времени. Похоже, Горовиц – мастер своего дела.
– Я Шань Фен, меня послал к вам мистер Зепп… из Берлина. У вас должно кое-что храниться для меня.
По поведению Ариэля нельзя было понять, вспомнил он что-то или нет. Не сказав ни слова, Горовиц провел Шань Фена в крошечное боковое помещение и отдал ему пакет с сургучными печатями почты Берлина, вложенный в большой открытый конверт.
Они расстались, не прощаясь, и через несколько минут китаец уже переходил Еврейский мост. Записки барона Хофштадтера снова оказались у Шань Фена. Иммигрант постоял, глядя в темную воду Ист-ривер, и его охватило странное чувство эйфории и собственного могущества.
10
Сан-Франциско, Чайнатаун, [147]147
Чайнатаун – район города Сан-Франциско. Самый старый и крупнейший китайский квартал Северной Америки. Чайнатаун в Сан-Франциско стал основным местом поселения китайских иммигрантов, прибывавших в США в XIX веке через Тихий океан.
[Закрыть]
август 1940
Черная калитка в заборчике, отгораживавшем клочок земли возле жилища Шань Фена, была приоткрыта. По тротуару, смеясь и толкаясь, носилась взад-вперед стайка ребятишек. Дом из красного камня и черного металла в общем-то выглядел не так уж плохо: он не разваливался и смотрелся довольно чистым. В этом строении в самом сердце Сан-Франциско на Трейдинг-стрит жил бедный люд, который хотя много работал, но выглядел счастливым.
«Мне еще повезло, что попал в довольно хорошее место», – думал Шань Фен, закрывая за собой калитку и входя в дом. Сегодня китаец вернулся в хорошем настроении – с каждым днем он все больше оживал на теплом калифорнийском солнце.
Чиновник иммиграционной службы устроил его лучше, чем следовало ожидать. На Эллис-Айленде ему присвоили льготный статус, согласно параграфу шестому «Закона о запрещении въезда китайцев», который распространялся на учителей, студентов и бизнесменов. А дальше, с теми связями, что Фолберг имел в посольстве Поднебесной, уже ничего не стоило получить необходимый сертификат для запроса вида на жительство. Таким образом, Шань Фен стал последним азиатом, который смог въехать в США в этом году.
При первых же сведениях об Аль-Харифе чиновник капитулировал. Китаец понял, что зацепил Фолберга, и взял полный контроль над ситуацией. Стоило только упомянуть египетские пирамиды и обрисовать действие секретного вещества. А потом – бросить пару экзотических имен, вскользь назвать известных политиков и ученых, и главное – все имена и фамилии произнести с шиком. На американца это подействовало безотказно.
Фолберг сидел у китайца на крючке, несмотря на мелочную амбициозность, которая руководила любыми его действиями. Шань Фен ее быстро раскусил и научился использовать по своему усмотрению. Требования иммигранта поначалу были просты: протекция и помощь в достойном жилье. Вплоть до годичной ренты, невысокой, но достаточной, чтобы он мог и дальше поставлять чиновнику документы относительно Аль-Харифа.
Китаец продумал все до мелочей, в том числе и как разделить на небольшие порции дневники Генриха Хофштадтера и выдавать их понемногу – тянуть время. Он сочинил историю о записях, спрятанных в разных местах, зачастую труднодоступных. По этому поводу Фолберг не раз кричал, что отберет у Шань Фена вид на жительство и вышвырнет его обратно в Германию. Но сделать янки ничего не мог, только визжал. Ведь тогда документы ему придется отбирать силой.
Первым полученным чиновником страницам эксперты дали положительную оценку. Подлинность документов и их несомненный исторический и научный интерес поразили исследователей, которых он нанял. Но более глубокое изучение потребует длительного времени и привлечения большего числа специалистов, в первую очередь переводчиков с немецкого на английский. Всем придется соблюдать предельную осторожность, и особенно самому Фолбергу.
Утренняя прогулка удалась на славу. Усевшись за стол в кухне своей маленькой квартирки, Шань Фен наслаждался минутами покоя после всего, что он пережил. Наверное, Америка и в самом деле была страной мечты. А он в ответ наградил ее кошмарным наваждением. Китаец улыбнулся такой занятной мысли.
Соединенные Штаты Америки – страна, где, как в огромном котле, смешались народы. Благословенная, счастливая, солнечная земля. Куда ярче и раскованнее, чем Германия. Ему, человеку хитрому, преуспевшему в искусстве выживания в полулегальных условиях, Сан-Франциско и Калифорния сразу пришлись по вкусу.
Рональд Фолберг Шань Фена не интересовал. Постепенно мужчина передаст ему все, что имеет по Аль-Харифу, смешивая и путая материалы. А какую-то часть и вовсе утаит. И полностью восстановить картину «дыхания Сета» будет очень трудно, если вообще возможно. Всегда будут оставаться «темные места», которые не позволят получить реальные результаты. А это – двойная победа скромного иммигранта, освобожденного от выполнения «Закона о запрещении въезда китайцев».
11
Вашингтон, округ Колумбия,
ноябрь 1941
– Брат, это ведь не шутка? Ты отдаешь себе отчет в том, что говоришь? Какие есть доказательства?
Луций сильно нервничал и зажигал одну сигарету от другой. Лысину мужчина прикрывал забавным паричком, а выцветшие брови подводил карандашом. На нем были пиджак в яркую клетку и брюки в крупную полоску. Такой облик и гардероб придавали ему шутовской и одновременно жутковатый вид.
– Думаете, мне самому не хочется, чтобы все оказалось бредом собачьим? Можно было бы наплевать и оставить все как есть, но я сунул сюда свой нос. Жалкий идиот! Если кто-нибудь узнает о нашем разговоре, моя шкура не будет стоить и полдоллара, это вы понимаете?
Двое собратьев общества Овна в темных одеждах обменялись вопросительными взглядами. У обоих возникло одно и то же ужасное предчувствие: гость говорил правду.
– Ты уверен в том, что речь идет об Аль-Харифе, Луций? Время теперь ненадежное. Кругом полно всяких шарлатанов, которые изображают из себя химиков и торчат в лабораториях. Нас интересует только «дыхание Сета», а все остальное не наше дело, и ты это хорошо знаешь.
Луций двигался резко, как после приема пилюль амфетамина, глаза его бегали. При малейшем шорохе или движении мужчина нервно вздрагивал. Он хорошо понимал, что риск слишком велик.
– Послушайте, древнее тайное общество всегда в моем сердце – к этому с детства приучил меня отец. Поэтому я здесь и позволяю называть себя Луций… Что за смешное имя? Греческое? Римское? Говорю вам: двое специалистов изучают бумаги, которые приволок шут гороховый Фолберг. Я пару раз заглянул в их переводы, когда эксперты выходили на обед. Там говорится про Древний Египет, [148]148
Древний Египет – одна из древнейших цивилизаций, возникшая на северо-востоке Африканского континента вдоль нижнего течения Нила, где сегодня располагается современное государство Египет. Создание цивилизации относится к концу IV тысячелетия до н. э. – времени политического объединения Верхнего и Нижнего Египта под властью первых фараонов. Официально правление фараонов закончилось в 31 году до н. э., когда ранняя Римская империя захватила Египет, сделав его своей провинцией.
[Закрыть] про бога Хнума и про «дыхание Сета»… а еще про какие-то сосуды, про обусловленность воли, контроль над рабочими массами и про здоровых носителей. Это Аль-Хариф, я брюхом чую! Скользкий тип Фолберг сумел выманить у кого-то документы. Вы должны поскорее вмешаться…
Наступившую тишину разорвали звуки нового шедевра Гленна Миллера, [149]149
Миллер Гленн (1904–1944) – американский тромбонист, аранжировщик, руководитель одного из лучших свинговых оркестров – оркестра Гленна Миллера. В 1937 году Миллер собрал свой джаз-оркестр и с сентября 1938-го по июль 1942-го записал на пластинки более двухсот композиций. В 1944 году Миллер погиб в авиакатастрофе над Ла-Маншем при невыясненных обстоятельствах. Произведения Миллера считаются классикой джаза.
[Закрыть] «Чаттануга Чучу», мелодия которого свела с ума всю Америку. Музыка неслась из радиоприемника на камине. Снаружи ярко светило солнце. В Вашингтоне стояла осень, и холода еще не наступили. Все шло как нельзя лучше: Соединенные Штаты оставались страной мечты, жизнеспособной и процветающей. А вот на членов тайного общества Овна обрушилось неприятное известие. Впереди их ждали беды, огромная работа и изнурительные бдения.
– Ладно, Луций. Доложим обо всем высокому начальству и в ближайшее время созвонимся. Ну и ну, ребята… До сих пор мы только слышали об этом дерьме, а теперь, похоже, оно летит прямо нам в морду.
– Да уж…
12
Сан-Франциско, Чайнатаун,
май 1947
Фолберг летел первым классом, с бокалом бурбона в одной руке и с «Вашингтон пост» – в другой. Сложенную газету ему дала секретарша, и он так и не развернул ее. Несколько часов назад, в аэропорту, Рональд не упустил возможности похвастать новеньким удостоверением чиновника ЦРУ перед очаровательной публикой в форме: стюардессами у стойки регистрации.
Вот уже два месяца, как Фолберг получил повышение, и теперь он не должностное лицо второго уровня в отделе иммиграции, а заведующий отделом в ЦРУ, только что созданным президентом Трумэном на развалинах УСС в ходе реорганизации аппарата национальной безопасности. Он пылал детским энтузиазмом по поводу того поста, который ему достался, со всей его секретностью и возможностью действовать по собственному усмотрению.
Во время полета Фолберг целиком углубился в изучение вариантов капиталовложений, возможных дивидендов и подходящего времени для внесения вкладов. Шань Фен, несомненно, поставлял ему интересные документы, но все обещанные чудеса еще предстояло проверить. Рукописи сразу же передали Марку Дуайту и Стиву Лореллу, двум приятелям, которые занимались научными исследованиями и числились федеральными консультантами. Опыт у экспертов был колоссальный, да совесть нечиста. Они уже давно сотрудничали с Фолбергом, завели себе знакомства в политических и правящих кругах и безошибочно чуяли, на чем можно хоть сколько-нибудь заработать.
На исследования, скорее всего, потребуются годы, однако исходная позиция уже сформировалась: при наличии солидного блефа в переговорах можно было замаскировать любые пробелы в проекте. Фолберг при первом удобном случае собирался перепродать весь пакет документов по Аль-Харифу тому, кто больше даст. А потом уничтожить все следы, в том числе и китайца.
Сложные тайные перевозки вещества, переговоры с секретными службами и военизированными объединениями половины мира, эксперименты на людях и выстраивание территориальных планов – все это не для Рональда. Вот помечтать о вилле в солнечных краях, о куче денег, хорошеньких женщинах вокруг и о благодарной публике, которая с улыбкой выслушивала бы его истории, – другое дело.
Он знал, что найти покупателей будет относительно легко, но достойных доверия людей среди них очень мало. Следовало выявить тех, кто способен ворочать большими делами. Тут требовались либо правительства, либо организации с крупными интересами в экономике и политике. Фолберг вспоминал все, что услышал за последние годы в коридорах федеральных офисов. Россия, Китай, Германия, Япония – все это активные на рынке страны и потенциальные клиенты.
В силу обстоятельств ему придется предать родину, Соединенные Штаты Америки, продать секрет иностранцам и смыться. Но ни малейших угрызений совести Фолберг не испытывал. Звездно-полосатый флаг привлекал его гораздо меньше, чем официальная валюта, всеми признанный доллар.
Тем временем Рональд делал стремительную карьеру, и не столько по причине профессиональных заслуг, сколько из-за документов о таинственном Аль-Харифе, которые он периодически получал от китайца Шань Фена.
Федеральный аппарат, не знающий о результатах, полученных исследователями – Дуайтом и Лореллом, – стремился премировать своего сотрудника за предприимчивость. Но было и то, о чем не знал и сам Фолберг: вмешивалось древнее общество Овна, как и во все времена своей тысячелетней истории, влиятельное и надежно законспирированное. Братья постоянно следили за честолюбивым чиновником.
Обе организации пеклись о его карьере, особенно старалось общество Овна: оно пустило в ход все свои политические связи, чтобы обеспечить Рональду место поближе к ЦРУ. Азиатский ареал казался братьям весьма интересным с точки зрения получения информации и возможности держать Фолберга под контролем. Они планировали следить за ним, пока исследования документов об Аль-Харифе не приведут к какому-нибудь результату.
Рональд Фолберг не был простачком. Привлекая Марка Дуайта и Стива Лорелла, опытных специалистов и людей беззастенчивых, он рассчитывал, минуя все формальности, использовать самые передовые технологии, известные федеральным органам США.
Прежде всего крупный мозговой трест, АБВС, [150]150
Агентство безопасности вооруженных сил (АБВС) – организация военной разведки (сухопутные, морские и военно-воздушные силы), подконтрольная Министерству безопасности Соединенных Штатов. Основано 20 мая 1949 года. Занималась коммуникациями и электронным обменом информацией. В октябре 1952 года его сменило Агентство национальной безопасности.
[Закрыть] которое собирались переименовать в АНБ, [151]151
Агентство национальной безопасности (АНБ) – государственное агентство США, занимающееся сбором и анализом информации, полученной с помощью различных форм коммуникации, от радио до Интернета. Реорганизовано из АБВС в октябре 1952-го. При поддержке службы информации агентство осуществляет также перлюстрацию почты и контроль внешней информации.
[Закрыть] могло идентифицировать рукописи и обрабатывать различную информацию на больших вычислительных машинах. После Второй мировой войны привлечение к такой работе ученых стало нормой. Цель одна: поддержать своих и навредить противнику.
Электронная аппаратура нового поколения позволяла исследователям Аль-Харифа сделать сложные вероятностные расчеты в достаточно короткий срок, в сравнении с методом прямого эксперимента. Значит, загадочное вещество можно было разложить на составляющие и смешивать их в разных пропорциях, пока не получится нужный вариант.
Сан-Франциско Фолберг помнил совсем другим. Колеся в желтом такси по маленьким ярким улочкам Чайнатауна, Рональд испытывал ощущение беспорядка, смешения рас.
«Для Соединенных Штатов многовато либеральности», – думал он, поглаживая однодневную щетину и выглядывая в заднее окошко. Ему всегда хотелось ссылаться на красивый, чистый и романтичный старый Фриско, [152]152
Фриско – разговорное название Сан-Франциско.
[Закрыть] чтобы показать тем, кто упорно не желал признавать образ успешной, работящей и верующей Америки.
Рональд напомнил водителю адрес, Трейдинг-стрит, и поймал брошенный в зеркало заднего вида гневный взгляд. Таксисты не принадлежали к категории людей, которых впечатляют корочки федеральных служащих. Фолберг заплатил, оставив сдачу на чай, и обернулся посмотреть на массивное здание из красного кирпича под номером 86. Неплохо для такого изгоя, как Шань Фен.
Дверь квартиры задрожала под ударами кулаков Фолберга. После стольких месяцев молчания он намеревался как следует проучить китайца. С тех пор как Шань Фен высадился в Эллис-Айленде и получил гражданство, а чиновник овладел документами об Аль-Харифе, прошло уже восемь лет. Дуайт и Лорелл требовали деталей и объяснений, которых Рональд не мог им предоставить. Не исключено, что информация иммигранта была неполной и тот тоже блефовал. В любом случае предстояло все выяснить в жестком разговоре с глазу на глаз.
После града ударов в доме опять наступила тишина. Не слышались даже шаги крадущегося Шань Фена. Но вот дверь скрипнула и в проеме появилась щуплая фигура иммигранта. С последней их встречи он сильно постарел, а может, подводило освещение. Фолберг поколебался немного, прежде чем начать представление: его смутил вид китайца.
– Удивился? Ну да, должен же я был когда-то прийти… Хватит меня дурачить. Нам надо поговорить.
Шань Фен не отвел глаз, хотя яркое солнце било ему прямо в лицо. Он только слегка посторонился, пропуская Фолберга в дом.
А тот продолжал:
– Ты уже давно приехал сюда. Слишком много времени прошло, если учесть все то, что я сделал для тебя. А ты? Несколько пожелтевших бумажек, которые выдаешь за записные книжки доктора Хофштадтера, и больше ничего. Разрозненные листки! А мне нужны все дневники! На этот раз тебе не отвертеться.
Шань Фен сел и выглянул в окно. Казалось, он делает все, чтобы не обращать внимания на незваного гостя и тем самым еще больше его раззадорить.
– Ну что, желтая морда, скажешь, не хотел меня надуть? Где ты держишь все бумаги? Я уже миллион раз тебя спрашивал, но ответа так и не услышал.
– И не отвечу, Фолберг. Я сам сейчас бегаю в поисках остальных страниц, которые не так-то просто отыскать. Кроме того, мне приходится за гроши работать на фабрике фейерверков. А там очень опасно. Имей терпение…
Рональд отпихнул назад стул и опрокинул на середину кухни маленький столик, который с грохотом обрушился на колени к Шань Фену.
– Какого дьявола я должен выслушивать всякую чушь?! Ты всем мне обязан, понял? Я могу в три дня пинками вытурить тебя обратно в Китай, если захочу. В общем, договорились: сейчас отдашь все документы. Иначе…
Фолберг вплотную подошел к китайцу и схватил за воротник темно-синей рубашки, дыша прямо в лицо:
– Ты плохо кончишь, обещаю тебе…
Иммигрант остался по-прежнему невозмутимым. На лице его не отражалось никаких признаков злобы или обиды.
– Сейчас я могу отдать тебе только двадцать страниц дневников. Они еще не приведены в порядок, но если ты настаиваешь… тогда раскладывай сам. Там подробно говорится о втором элементе, необходимом, чтобы воссоздать вещество. Потом поищу остальные, они должны находиться здесь, в Чайнатауне.
Пораженный Фолберг оторопело моргал ресницами. Он не мог понять, как себя вести с этим человеком. Чиновнику хотелось проучить его как следует, но Рональд боялся переборщить. Как-никак во всем мире только иммигрант мог поставлять документы. Если Фолберг убьет китайца или слишком грубо потребует у того записи, то, скорее всего, не получит больше ничего. Он ослабил хватку и грубо швырнул Шань Фена на стул.
– Отдавай страницы. Встретимся через неделю. До конца месяца мне нужны остальные двадцать.
По лицу иммигранта пробежала усмешка.
13
«Греческий кедр», Техас,
1957
Почти два года Дуайт и Лорелл проводили большую часть свободного времени на окраине городка под названием «Греческий кедр» в пустынном графстве Бастроп в Техасе.
Много лет назад, когда консультанты согласились помочь Фолбергу в анализе загадочных документов, приходивших из Германии, они и думать не могли о таком эпилоге. Учитывая даже неполноту информации, можно было представить себе значение проведенной работы. Возникало ощущение близости большого знания – и вместе с этим запах солидного заработка. Подключать к работе федеральные власти не планировалось.
Первые результаты ошеломили ученых. Ничего определенного пока не удавалось достигнуть, но урывочное описание смертельно опасного вещества казалось правдоподобным и поддавалось проверке. Чтобы найти бактерию Аль-Харифа, понадобятся два натуральных компонента. На первый взгляд ничего невозможного.
Сорокатрехлетний Марк Дуайт изучал химию в Калифорнии и благодаря связям отца, крутившегося в правительственных кругах, внедрился в федеральный аппарат. С 1949 года он работал в АБВС, в экспериментальном отделе. В 1950 году началась война в Корее, и армейское руководство заинтересовалось разработками бактериологического оружия. Тогда ученым агентства приказали придумать новые составы, благодаря чему через руки химика проходило множество разнообразных веществ. Кроме того, в распоряжении научного отдела, а следовательно, и Дуайта находились самые передовые технологии: калькуляторы, вычислительные машины для анализа информации, современная аппаратура для экспериментов. Все это как нельзя лучше подходило и для работы с «дыханием Сета».
И Марк вместе со Стивом Лореллом, молодым физиком, который уже несколько лет работал с ним в паре, начал использовать лаборатории и весь богатый инструментарий агентства для исследований Аль-Харифа. Трудились в свободное и в рабочее время в тех помещениях, ключами от которых владел только Дуайт. Впоследствии оба наловчились брать аппаратуру «напрокат» и перевозить ее в «Греческий кедр». Деньги Фолберг раздобыл из фондов ЦРУ.
Благодаря такой технической оснащенности изыскания пошли намного быстрее. Гигантскими шагами продвигался вероятностный подсчет возможных комбинаций компонентов вещества. Дуайт заинтересовался материалами архива ЦРУ о штурме секретной базы в лесах Мато-Гроссо, в Бразилии. Тогда, в 1948 году, десантники разрушили лабораторию Дитриха Хофштадтера – по стечению обстоятельств сына автора записок. На базе тоже занимались Аль-Харифом или чем-либо подобным. Наиболее темным моментом операции в Мато-Гроссо было то, что ни одна из организаций УСС не отдавала приказа о штурме. Некто неизвестный воспользовался людьми и средствами управления, чтобы захватить «дыхание Сета» в некомплектном составе и перепрятать его в более надежное место.
Для Фолберга, функционера ЦРУ, не представляло сложности, следуя указаниям Дуайта, проникнуть в любой архив и завладеть секретными документами. Информация о штурме оказалась весьма полезной, ибо пересекалась с содержанием записок Хофштадтера-старшего. Несколько лет назад в Мато-Гроссо добились значительных результатов, благодаря бывшему нацисту, сыну профессора, и загадочному японскому химику, некоему Хиро Отару. Отряд Управления стратегических служб сравнял с землей все строения в лесу. Немца нашли мертвым, ученый бесследно исчез.
С тех пор ни одному из американских федеральных чиновников не удалось в полном объеме расшифровать данные и описать образцы, изъятые в Бразилии. Им не хватало специфического опыта в изучении материалов, и у них за плечами не лежал путь долгих экспериментов. Никто точно не знал, о чем идет речь, откуда что взялось и какими потенциальными возможностями обладает. Всю документацию сдали в архив Агентства безопасности вооруженных сил, в ожидании новостей в исследовании, которое переживало фазу застоя.
Лорелл и Дуайт пришлись как нельзя кстати.
Шли годы, и попытки синтезировать Аль-Хариф все больше приближались к успеху. Фолберг из «имевшихся в распоряжении» бродяг, бездомных и другого отчаявшегося люда навербовал добровольцев для экспериментов. Никого подопытные не интересовали, и никто не стал бы их разыскивать.
В загадке «дыхания Сета» по-прежнему имелись темные пятна. Да, были два основных компонента, но существовало и еще нечто такое, чего исследователи определить не могли. Вероятно, на процесс влияла температура или еще какие-то условия. Нигде и ничего об этом не упоминалось, но эксперименты разнились результатами в зависимости от среды и момента завершения. Дуайт и Лорелл обменивались многочисленными гипотезами, но к единому выводу так и не пришли.
Однако ранней осенью 1957 года совершенно случайно удалось правильно синтезировать небольшое количество Аль-Харифа. Опыты, проведенные на двух безымянных добровольцах, любезно предоставленных АБВС, дали поразительные результаты. Испытуемые потеряли индивидуальность, воля была подавлена, и они полностью подчинялись чужому приказу. Как раз об этом и мечтали власти: о контроле над человеческим разумом.
Ампулу с полученным веществом сразу же поместили в громоздкий переносной холодильник, который противно гудел и нагревал все вокруг себя.
Дуайт и Лорелл отдали контейнер функционеру ЦРУ и ожидали плату за проделанную работу. Фолберг уже нашел надежного покупателя. Теперь ему оставалось убрать Шань Фена: выманить его под каким-нибудь предлогом в Техас и отправить в мир иной.
