Текст книги "Желай, Рапунцель (СИ)"

Автор книги: Катти Карпо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

Она сидела на краю ванны в гостиничном номере Якова Левицкого. Как до этого дошло – понимание было смутным. Просьба мальчишки в первое мгновение повергла Даню в откровенный ступор. Интересное дело: она и раньше получала подобные предложения от бывших ухажеров и даже в похожей форме. Однако ни разу у нее не возникало проблем с отказом. Интимные отношения – пойдет, но никаких совместных ночевок и утренних просыпашек вместе. Никаких лишних нежностей. Ухажер даже не успевал поцеловать ее на прощание, а стук каблуков уже доносился где-то далеко, на лестничной клетке. Холодное «нет» в ответ и уход по-английски. Даня успешно практиковала такой подход к отношениям.

И вот снова та же просьба. То ли ее запас «нет» на сегодня исчерпался, то ли ее радар замкнуло, и Яков не был воспринят как настоящий мужчина, но Даня просто-напросто зависла. А пока пыталась мысленно перезапустить себя, в реальности уже вовсю осуществлялась бурная деятельность. Прождав секунд пятнадцать, Яков приблизился к ней, выудил из ее рук сумку, обошел Даню и щелкнул внутренним замком на двери. Потом закрыл створки шкафа, которые она успела открыть, чтобы взять плащ. Даня тупо наблюдала за тем, как похищенная сумка уплывает обратно в комнату.

И вот она в ванной. С губкой. Готовится… ко сну?

Девушка уставилась на зеленую губку в своей руке, будто в мягком пористом нутре заключалась целая вселенная из разумных ответов и объяснений. Может, на самом-то деле все не уж так плохо? Яков – это не очередной ухажер, да и как мужчина он ею практически не воспринимался. При обычном отказе она всегда чувствовала отторжение к мужчине, была напряжена в его присутствии и в некотором роде опасалась наличия этой мимолетной связи, возникающей между ними. От Якова никакой опасности не исходило, по ее ощущениям. Даня была расслаблена и вполне спокойна. И просьба остаться вызвала волнение, но никак не отторжение.

«Элементарно, Шацкая, – утомленно раздумывала Даня. – Здесь ситуации совершенно разные. Во-первых, у нас деловые отношения. Во-вторых, он на девицу смахивает, а я вообще-то не по девочкам, а по мускулистым мачо. В-третьих, во всем виновата усталость. Из-за нее и протестовать не хочется. И я еще даже толком не поразмыслила над тем, какие последствия для меня несет требование Левина о новом ужине».

И все-таки стоило признать, что в каком-то далеком потаенном уголочке сознания Даня порадовалась просьбе мальчишки. Пришлось бы убить кучу времени на дорогу до квартиры тети. В холоде. Шатаясь и испытывая отвращение к самой себе. А во временном пристанище Принцессы было тихо, тепло и уютно, витали чудесные ароматы.

И сам мальчишка был таким уютным… и вкусно пахнущим…

И наверняка теплым…

Даня начала клевать носом. И, возможно, скатилась бы с края ванны, если бы не шуршащая возня с другой стороны приоткрывшейся двери.

– Ну? – Что-что, а вежливость у нее давно уже была на исходе.

– Тебе что-нибудь нужно? – Яков, вдруг проявивший высший уровень деликатности, разговаривал с ней через образовавшую щелочку между створкой и косяком. И вообще не пытался зайти в ванную комнату, хотя она и не заперла дверь.

– Мою сумку. – Обреченно вздохнув, Даня добавила: – И какую-нибудь сменную одежду взаймы – тряпье, которое не жалко.

Прислушиваясь к звукам, доносившимся из комнаты, девушка медленно оглаживала губкой плечи, роняя капли на брюки.

«В комнате только одна кровать. Мы будем спать вместе? Снова? Впрочем, в первый раз это вышло случайно. Моя вина. Хотя и его тоже. Он был слишком наглым, а я самонадеянно расслабилась. Но ничего же не случилось? Не считая того, что нас спалили мои братья и Кира психанул не по-детски. Это как девичник. Ночевка с подружкой. Жаль только, что у меня с подружками всегда напряг был».

– Зайду? – Створка приоткрылась сильнее.

– Угу. – Вспомнив о том, что на ее плечах больше нет палантина, Даня неуклюже качнулась вперед. Хотя таким образом быстро добраться до накидки все равно бы не получилось.

Дверь распахнулась полностью. Яков застыл на пороге, беззастенчиво оглядывая ее.

«Эта блузка не развратная. – Даня подавила в себе желание прикрыть ладонью вырез. – Шацкая, прекращай себя накручивать. Он и похуже наряды видел на всяких модельках. А я мумия. И слишком много думаю».

– Что это? – Даня, взяв себя в руки, уселась поудобнее на краю ванны. – Шорты?

– Они широкие. – Яков прошел вперед, вытягивая руку с вещами в сторону девушки. – И футболка.

– Шорты до колен. – Даня вытянула руку с раскрытой ладонью навстречу ему и легонько пихнула вещи от себя. – Я не ношу такие. Одолжи брюки. Какие-нибудь спортивки, чтобы ноги полностью скрывали.

Яков прищурился. Даня была бы и рада, если бы он обозвал ее привередой. Но он смолчал.

– Футболку возьми. – Он кинул одежду ей на колени. – Старье всякое. Как ты просила.

«Старье, значит? – Даня улыбнулась уголками губ и подергала ценник, который кое-кто позабыл снять. – Врушка. Сам еще не носил. Ого, стоимость. Это не ширпотреб. Мне даже потеть в ней будет боязно».

Притащив спортивные брюки, Яков молча удалился. Мальчишка нынче был подозрительно тихим и в какой-то мере даже покладистым. Лучше бы продолжал изображать бурчащий моторчик и ворчал без остановки.

На этот раз Даня заперла дверь на замок. Предстояло выполнить нешуточный квест по приведению измученного тела в порядок. Повременить нельзя, завтра все могло превратиться в настоящее бедствие. Оценив размеры ванны, Даня принялась набирать воду. На четверть наполненная ванна ее вполне удовлетворила. Сумка, закинутая в угол, наконец дождалась своего часа. Из надежного нутра был извлечен дождевик, лента и косметичка с резинками для волос. Раздевшись, Даня накинула шуршащий дождевик и закрепила края на поясе лентой, а на запястьях – резинками. Чувствуя себя грустным сдувшимся шариком, залезла в ванну. Периодически проверяя надежность конструкции, она позаимствовала с ближайшей полки душистый гель для душа и кое-как вымылась пониже пояса. Колени от воды саднило, но царапины уже не кровоточили.

– Теперь второй этап. – Даня стащила с себя дождевик и оглядела повязки. Те остались сухими.

Нижнее белье она захватила заранее: все равно хотела ночевать у Агафьи. Спортивные брюки сели неплохо, разве что бедра обтягивали чуть сильнее, чем требовалось. Что поделать, попец Якова был «компактнее». Футболку натянула с величайшей осторожностью. Удачный выбор: длина рукавов была минимальной, ткань не касалась повязок.

– Сделано. – Даня поморщилась. Слишком активно двигала руками, и раны не преминули напомнить о себе.

Пара минут ушла на снятие макияжа. Она не поленилась захватить с собой бутылек с жидкостью. Еще несколько минут – на восстановление дыхания и баюканье безмолвно постанывающих конечностей.

«Нет, так я долго не протяну».

Доковыляв до двери, Даня призывно простучала.

– Что? – мгновенно прилетело с той стороны.

Такой быстрый отклик удивил ее. Неужели мальчишка все это время сидел под дверью?

– Мне… – «Агрессивнее, Шацкая, – мысленно рыкнула она. – Не позволяй себе смущаться!» – Помощь нужна.

Едва Яков зашел в ванную комнату, как ему тут же были вручены антисептик, ватно-палочный набор и бинтики.

– Размотать повязки, обработать и вновь перевязать, – кратко выдала Даня, ловя быстрый взгляд, скользнувший по ее бедрам. – Справишься?

Яков отвлекся от созерцания и помрачнел.

– Ясное дело.

– И правда, ты ведь у нас спортсмен. – Желание подколоть Принцессу было почти неудержимым. Он так мило реагировал на все сомнения, касающиеся его возможностей. Так и хотелось уточнить «А уверен на все сто процентов, что справишься? Или на девяносто девять и девять десятых?»

К изумлению девушки, Левицкий справился на все пятьсот. Тонкие мальчишечьи пальцы буквально порхали над ее ранами, едва задевая кожу. Никакого дискомфорта от неприятной процедуры она так и не почувствовала. Яков сработал быстро и качественно.

– С такими повреждениями нельзя долго повязки носить. – Яков присел на корточки перед Даней. Та устроилась на краю ванны.

– Знаю. На мне заживает быстро. Скоро снова буду размахивать руками и распугивать птиц. – На нее нахлынуло умиротворение.

Вот и новое подтверждение того, что Яков для нее мало что значил. Она сидела перед ним без косметики, в одежке на вырост и с грязными волосами. Такого чумазика мужчинам показывать нельзя. Категорично. А Принцесса… это Принцесса. Когда Яков был в гостях, Даня тоже особо не волновалась по поводу своего образа и произведенного им эффекта.

– А ноги?

– Но-ги? – грустно протянула Даня и подавила зевок.

– Обработала? – Яков решительно потянулся к ее лодыжкам. Пальцы ослабили завязки на брюках, он потянул ткань вверх.

Сонливая меланхолия вмиг разбилась вдребезги. Издав что-то пищаще-нецензурное, Даня вырвала ногу из мальчишечьих рук и в едином порыве пихнула его пяткой в плечо. Яков, не отличавшийся в этот момент устойчивостью, опрокинулся на спину.

– Не трогай мои ноги! – Даня притянула правое колено к груди и обняла дрожащими руками. – Никогда! Не смей!

Паника отступила быстро, позволив суровому осознанию затопить разум.

Она! Пнула! Модель! Синяки! На модели! Из-за нее!

Хорош же менеджер. Сам гробит источник своего дохода.

Даня сползла на пол и, сделав отчаянный рывок, едва не рухнула на колени к Якову. Тот как раз оторвал корпус от пола и присел прямо на плитку. Вид у мальчишки был несколько прибалдевший. Сомнительно, что эту белобрысую пальмочку кто-нибудь когда-нибудь лягал. Да ни у одного коня копыто бы не поднялось на это чудо! А здесь голой пяткой и сразу в нокаут.

– Т-т-ты как? – С голосом совладать не получилось. Дрожали даже руки. – Дай мне взглянуть.

Ближе всего к потерявшей самообладание Дане располагался прошитый зелеными нитками край футболки Якова. В него она и вцепилась – маньячненько так, а затем нетерпеливо потянула вверх. Изможденный атакованный испугом разум вяло советовал тянуть дальше, пока не обнажится плечо. Ведь рассмотреть результаты содеянного – вопрос чрезвычайной важности!

Шумно дыша от усердия, она продолжала уверенно задирать чужую футболку, пока внезапно не ощутила тепло под своей ладонью. Растерянный взгляд нашел руку. А потом и источник тепла.

Ее левая ладонь прижималась к оголенному животу Якова. И радостно ощущала все прелести его упругости. Скомканная ткань футболки ютилась где-то на груди мальчишки на отметке «еще не разврат, но очень похоже».

На лице Якова застыла сложная смесь из противоречивых эмоций. Испуг, изумление. И странноватое нетерпение.

«О, блин…»

– Извини. – Даня, в отличие от Якова, умела извиняться. Однако всегда стоило уточнять, насколько искренними были принесенные извинения.

Но сейчас важнее было другое. Ей чрезвычайно сильно хотелось узнать у самой себя, почему ее рука до сих пор прижималась к его животу?!

– Что ты… – Яков сглотнул. Даня ясно увидела, как двигается его горло в этот момент, – … делаешь?

– Наверное… – Ее пальцы шевельнулись, и Яков, среагировав на движение, рефлекторно попытался втянуть живот. Но утягивать было нечего, мальчишка был тощим. Теплая и упругая кожа. Даня прерывисто задышала. Это прикосновение было иным – не так, как в момент снятия мерок. Там она касалась его через одежду. А здесь препятствий не было. Он был обнажен. – … я успокаиваюсь.

– И как… – Дыхание Якова тоже стало неровным, а голос – тише. Он посмотрел на руку на своем животе. – Полегчало?

«Ничего не случилось. Совсем ничего. Ничего такого». – От напряжения Дане стало дурно.

Сосредоточившись на управлении телом, Даня с огромным трудом отняла ладонь от мальчишки и резво отползла к ванне. Там и устроилась, прислонившись спиной к холодной стенке.

– Пожалуй, – немного проговорила она. – Да, полегчало.

Яков медленно расправил футболку. Он выглядел бледнее обычного.

– Извини. – Даня никак не могла избавиться от замешательства. – За то, что ударила тебя. И я хотела посмотреть, не осталось ли следов.

– Точно. – На лице мальчишки отразилось облегчение. – Ты посмела меня ударить.

– Извини. – Она готова была также безэмоционально извиняться хоть целую ночь. Главное, не возвращаться мыслями к недавнему близкому контакту. И чувствам, что за ним последовали.

«Может, он попросит Левина уволить меня?» – Даня искренне верила, что даже при таких натянутых отношениях Яков способен повлиять на решение Глеба. Особенно, когда дело будет касаться неприкосновенности Левицкого. Во всех смыслах этого понятия.

– Ты посмела меня ударить. И будешь за это наказана, – торжественно закончил Яков. К нему вернулась его здоровая бледность.

«Этого стоило ожидать». – Даня тоже мало-мальски взяла себя в руки.

–И как же я буду наказана?

– Я придумаю.

«Хедшот. Прямое попадание». – Даня была слишком вымотана, чтобы переживать о своей дальнейшей судьбе. Все лучше увольнения.

– Как же я устала. – Она снова накинула дождевик на плечи и распустила волосы. – Если с тобой все в порядке, то давай утопывай. Я хочу волосы помыть.

«Один сплошной колтун. Кровь просто так из волос не вымыть. – Даня провела ладонью по шершавым слипшимся локонам, похожим на разваливающуюся охапку хвороста. – Зотов всегда говорил, что ему нравятся мои волосы. Просил не зацеплять их в хвост и не делать никаких причесок. Долбаный гад»

– Надо что-то менять, – вслух произнесла она.

– Что?

Даня, встрепенувшись, обернулась. Яков стоял у двери, прислонившись спиной к стене.

– Ты еще тут? Я же сказала, что хочу немного привата.

– Ты сказала, что хочешь помыть волосы.

– Это подразумевает приват. – Даня быстро уняла вспышку раздражения. Столько разных эмоций за короткий промежуток времени. И все из-за Принцессы. – Ладно, раз ты все равно здесь, принеси ножницы. Пожалуйста.

Ни одного лишнего вопроса. Вышел, пошуршал в комнате, принес то, что она просила. Даня встала перед зеркалом.

– Скажи, Шушу с волосами работает?

– Немного. По крайней мере, она постоянно стрижет мужа и двух своих малолетних пиявок.

– Пойдет. – Даня перебросила волосы через плечо и сжала в кулаке чуть пониже уровня ключиц. Выше этого места запекшейся крови уже не было.

Яков подобрался ближе и встал прямо у нее за спиной.

– Меняю прическу. – Даня прижала основание ножниц к волосам. – Перемены к лучшему. Мне так не пойдет?

– Ты мне и так, и так не нравишься.

Бурчащая ворчушка.

– Это хорошо, – умиротворенно проговорила Даня. На душе почему-то стало спокойнее.

Щелк. Вместе с упавшими на пол волосами исчез и тяжелый груз. Что это было? Воспоминания о бедах? О боли? О слезах? Кто знает. Просто стало вдруг легче.

И странной особенности моменту придало бледное лицо с выделяющимися ярко-зелеными глазами за ее плечом. Сосредоточенное. Эмоциональное. Причастное к этому моменту.

Перемены к лучшему. Теперь она была в этом более чем уверена.

* * *

– Ты чего творишь?!

Сопротивление ни к чему не привело. Даня рухнула на мягкий пуфик. Его Яков притащил из коридора и поставил рядом с ванной.

– Собираюсь помочь тебе с волосами, – раздраженно пояснил мальчишка, одной рукой держа наготове душевой шланг, а второй пытаясь удержать девушку в сидячем положении.

Лопатки Дани коснулись края ванны.

– Просто откинь голову.

– Да не просила я об этом! Не нужна мне твоя помощь! – Даня отчаянно рванула вверх.

Яков отпустил ее и отступил, натянув душевой шланг до предела. Тяжело дыша, Даня скрючилась на пуфике.

– И как будешь выкручиваться? – Яков был зол до жути. Пробурчав что-то нелестное в ее адрес, прижал локоть к боку и позволил кисти свободно повиснуть. – У тебя руки едва двигаются. Висят вот так, как лапы у тиранозавтра. Как до головы достанешь?

– Ты меня динозавром обозвал? – Даня уже не знала, чему ужасаться больше.

– Причем очень тупеньким. Столько лет эволюции и ни черта мозгов не прибавилось. – Яков в обвиняющем жесте ткнул в нее лейкой на душевом шланге. – Мне завтра рано вставать.

«А-а-а, это-то как связано?!» – мысленно взвизгнула Даня. Осмотревшись, она не заметила ничего такого, чем можно было успешно отбиться от мальчишки. Хоть мочалкой в него не швыряй.

– Не зли меня, Какао. Я очень хочу спать.

– Так иди и спи!

– Мне нужно, чтобы ты… короче… Ты тоже должна…

Яков, не договорив, поджал губы, а затем ринулся вперед. Сонным его назвать нельзя было точно. Прыткость и целеустремленность – вот это про него. Хомячок слопал пару кофейных конфеток и хлюпнул это дело энергетиками – не иначе.

– Отвали, а.

– Перестань трепыхаться, Какао. – Яков снова навис над ней, угрожающе занося над головой душевой шланг. – Сиди спокойно, пока я добрый.

– С чего ты вообще вдруг добрым стал?!

– Без меня ты тут проторчишь еще часа два. И ни фига нормально ничего не сделаешь. Сказал же, кончай трепыхаться.

Рука Якова легла на ее плечо.

Даня вся сжалась и как-то незаметно съехала по пуфику, выставив ноги еще дальше.

– С таким лицом только головы проламывать, – сообщила Даня, демонстративно дергая плечом, чтобы сбросить руку мальчишки.

– Улыбаться как-то не тянет. Ты меня выбесила. Если я что-то говорю, слушайся!

– Да ну? Типа «о да, мой повелитель»? Да иди ты, Принцесса! А точнее, пшел на фиг, мой повелитель!

Даня задергалась с новой силой. Размахивала преимущественно ногами. Яков, издав что-то среднее между рычанием и гневным пыхтением, шагнул вперед. А в следующий миг, изловчившись, подпрыгнул и уселся прямо на девичьи колени.

От неожиданности Даня даже трепыхаться перестала.

– Ты на меня сел? – Поверить было сложно даже после того, как ее нос уткнулся в грудь Якова.

– Просто не шевелись. – Он потянулся к смесителю, сильнее вжав Даню в наружную стенку ванны.

Обреченно вздохнув, Даня обессилено откинула голову назад.

– А ты и правда легкий, – еле ворочая языком, заметила она. – Никакой мышечной массы.

– Оскорбить хочешь? – Яков хмуро уставился на нее. И как-то слишком быстро отвел взгляд. – Есть у меня мышечная масса.

– Где? На языке?

На волосы полилась ледяная вода. Мгновенная месть.

Даня, моментально проснувшись, подскочила на пуфике. Точнее, хотела подскочить. Помешал сидящий на ней Яков. Его напрягшиеся ноги так сильно вжались по бокам в ее бедра, что она едва могла пошевелиться.

– Ты, наверное, забыла. – Яков отвел хлещущую воду подальше от ее головы, зато придвинулся сам. – Я мужчина.

– Только проверять не предлагай, – сухо попросила Даня, замечая, что ей в какой-то мере даже приятна эта живая тяжесть на ее коленях. И тепло, охватившее бедра. Сладковатый запах, смешанный с ароматом чистой кожи, щекочущий полость носа. Порывы миниатюрного ветра, создаваемого при резких выдохах, осторожное шевеление и чуть уловимый запах мятной зубной пасты. А частичная обездвиженность ее даже забавляла.

«Ну все, я извращенка». – Конечный и далекий от утешительного вывод.

– Имею в виду, сопротивляться бесполезно. – Яков ослабил хватку в районе ног. – Ты девчонка. Я все равно сильнее.

Подобное помпезное заявление грешно было оставлять без внимания. И ради такого дела Даня даже поднапряглась и подняла голову.

– Тогда, в связи с моим заведомым проигрышем, – я ведь хрупкая барышня, бла-бла-бла, силенок кот наплакал, печалька да и только, – при оказании сопротивления мне стоит сразу же переходить к более хитрым методам. – Правый уголок ее губ пополз вверх, воссоздав жутковатое подобие улыбки. – Короче, не рекомендую вот так свободно раздвигать передо мной ноги.

А вот и матрешечные пятнышки на бледных щечках. Здравствуйте, родные. Будь у Дани больше бодрости, она обязательно бы мерзко похихикала. Или вовсе расхохоталась бы.

– Извращенка, – сдавленно проговорил Яков.

«У нас даже мысли сходятся», – вяло восхитилась Даня и снова обмякла. Угрозу-то она озвучила, а вот воплотить в жизнь – проблемка.

Похоже, эту заминку ощутил и Яков. Как еще объяснить тот факт, что даже после столь явного словесного покушения на его прелести, он не струхнул и пулей не слетел с ее коленей?

Тишина. Только капли воды, срываясь с краев плохо закрытого крана, ударялись о дно ванны.

– Нечестно.

Даня непонимающе заморгала. Она едва расслышала последнюю фразу. Яков говорил, почти не разжимая губ.

– Что?

– Ничего.

Даня прищурилась. А услышав фырканье, изумилась еще больше.

Яков выглядел довольным. Вот он тих и о чем-то призадумался, а миг спустя в нем проявилась личина того прежнего ехидного и высокомерного мальчишки, каким он был при первой их встрече.

«Чему он так радуется?» – забеспокоилась Даня.

– Значит, ты снова хочешь поднять руку на это тело… – Мальчишка театрально огладил воздух душевой лейкой, включая в обозначенный контур свои плечи и грудь. – Тело, которое многие просто боготворят…

– Слушай, Афродита, как насчет, боготворить себя, не сидя верхом на мне?

Шею Дани обдало горячим дыханием. На секунду даже показалось, что ей вот-вот вцепятся в горло. Наверное, не стоило так сильно откидывать голову и открываться передсовершенно чужим человеком.

– Я придумал для тебя наказание.

На волосы Дани снова полилась вода. На этот раз вполне теплая.

– Утопишь меня? – благодушно предположила она. И откинула голову сильнее – до упора, едва ли не до хруста. А еще крепко зажмурилась.

– Нет.

Дыхание Якова щекотало ее подбородок. Его волосы касались ее щек.

– Заставишь слушать свое нытье?

На макушку закапало что-то холодное. Даня с испугу дернулась и принялась хватать ртом воздух.

– Это шампунь. – Пальцы Якова скользнули по ее губам. – Рот не разевай, может вода попасть.

– Дай я сама. – Ее голос перешел в шепот. По плечам побежали мурашки.

– Ты снова меня не слушаешься. – Правая рука Якова обхватила ее пальцы. Она уже хотела потянуться к своим волосам.

– Мне… – Даня отчаянно задергала пальцами, борясь с желанием сжать его мокрую руку в ответ. Капли воды стекали по запястью и скатывались дальше – к сгибу локтя. – Край ванны в спину вдавливается. Больно. Слезь.

– Нет. – Его тихий голос раздался у самого уха. Мочке стало тепло от близкого дыхания. – Я еще не закончил.

Сердце вбухнулось в ребра, словно собираясь вырваться наружу. Никогда еще оно не стучало так громко. Яков наверняка слышал этот адский грохот.

«Только не открывай глаза, – уговаривала себя Даня. – Не открывай. Я вообще не должна позволять ему вытворять такое…»

Яков качнулся на ее коленях.

«Да, пожалуйста, слезь. Может, спихнуть его? А вдруг он упадет? Не могу».

– Подержи.

Даня ощутила в ладони холодную ребристую поверхность душевого шланга. Лейка продолжала разбрызгивать воду где-то на дне ванны.

– Не дергай. Держи в таком положении, а то нас обольет. – При таких отрывочных инструкциях интонации Якова должны были звучать угрюмо и холодно. Однако конец каждой фразы утопал в тихом придыхании, будто он нырял вглубь темных вод, а затем вновь оказывался на поверхности, чтобы глотнуть воздуха. Снова и снова.

Он словно нервничал. Или был взбудоражен. Беспокойство, раздражение, злость, а, может, эмоции были иными?

– Что ты делаешь?

– Тебе нельзя открывать глаза.

– Почему?

– М-м… Пена может попасть.

Пауза, предшествующая ответу, насторожила Даню. О своем желании погрузиться в благодатный сон она уже давно забыла. Дело явно было не в пене! Но девушка решила послушаться. Все-таки сама уговорила себя до поры до времени не открывать глаза.

Давление на ее колени изменилось: стало тяжелее, а потом легче. Что-то происходило там, снаружи в свету.

«Чего это он вытворяет на моих коленках?!»

Легкий порыв ветра охладил лицо. Сердце бумкнуло не хуже громоздкого колокола.

– Приподнимись.

– Что? – Даня охнула, почувствовав, как рука Якова проскользнула между ее спиной и стенкой ванны.

– Готово.

Холодная поверхность больше не вгрызалась в спину. Лопатки утонули в чем-то мягком.

– Ты что-то подложил под спину?

– Угу. Футболку.

– А, футболку… – Резкое осознание ударило по разуму. Она начала открывать глаза, но стекшая по векам пена остановила ее порыв. – Это, случаем, не ту, что на тебе была?

– Угу.

– С драконом, – зачем-то уточнила Даня.

– Угу.

Грандиозно.

На ее коленях сидит Яков. Без футболки. Совсем без футболки. То бишь на нем нет этой, мать его, футболки!

«А недавнее шевеление на моих коленях – это, значит, он футболку с себя стягивал?!»

Воображение Дани вмиг нарисовало нужную картинку. Все еще влажные пальцы Якова подцепляют краешек футболки, который недавно трепала и она, и тянут легкую ткань вверх. Стройное тело выгибается, повинуясь движению рук. Обнажается упругий живот, на виду оказывается тонкая талия. Под натянувшейся белоснежной кожей угадываются очертания ребер. Поднятые вверх руки позволяют разглядеть напряженные мышцы – крепкие, но не выбивающиеся из общей плавности образа. Он гибок и хрупок одновременно. При движении по гладкой коже скользят блики искусственного света. Рывок ввысь, вырвавшиеся из плена ткани волосы рассыпаются по обнаженным плечам, невесомо касаются груди и мягкой щекоткой задевают маленькие розовато-бледные…

Глава 6. Тени и свет

Наверное, легче было протянуть руку к шипящей змее, чем повернуть дверную ручку. Даня задумчиво рассматривала узоры на поверхности двери, с меланхоличной безмятежностью позволяя каплям воды с кончиков выбившихся из-под полотенца волос скользить по шее, а затем впитываться в ворот футболки.

Избавившись от фривольных фантазий с участием обнаженного юного тела, Даня едва успела прочувствовать дальнейшую активность Якова. Сполоснув ее шевелюру струей воды, вполне способной сбить с ног, мальчишка стремительно ретировался. Сложно сказать, каким образом у него получилось активировать скорость света, но когда Даня, очухавшись, открыла глаза, того уже и след простыл. А ведь прошло от силы секунды три.

«Что же ты натворила, Шацкая?! – Она отрешенно глянула на повязку на правой руке. Та была чуть влажной. – Откуда такая покорность? Нельзя же просто сидеть и позволять всяким принцессам творить все что вздумается».

Противоречивые мысли столкнулись с новым потоком не менее противоречивых раздумий. Что ни говори, как ни огрызайся на саму себя, но истину признать стоило: она действительнонаслаждаласьэтим.

Ну а теперь самое лучшее, это изобразить равнодушие. Ничего не было. Или никто не заметил, что что-то было.

Чудесное решение.

Окрыленная спасительными мыслями Даня отправилась на штурм баррикад: вышла наконец из ванной комнаты. По пути стянула с головы полотенце. Непривычно короткие волосы облепили шею. Футболка на спине впитала остаток влаги.

С кровати исчезли фигурно расстеленные брюки, чупа-чупсы и прочие посторонние предметы. Покрывало было разглажено до ровности линии горизонта. Кое-кто малость прибрался. Сам «кое-кто» сменил футболку, забрался с ногами в одно из кресел и укрылся за телефоном. Что тут скажешь, медийная личность.

«Мне, наверное, нужно поддерживать его активность в соцсетях. – Даня тоскливо покосилась на оставленную на полу папку с проектом и нимфами. – Как там сейчас по-современному? Губки ноликом? Бровки галочкой? Наверное, у Принцессы с десяток аккаунтов по разным соцсетям и галерея на пару тысяч фотографий. Таких как он поклонники любят глазами».

– Оставляешь твит на тему «мой новый менеджер меня морально угнетает?» – Веселости в голосе Дани было столько, что это больше походило на серьезность. Но она совершенно не хотела трепаться с мальчишкой по поводу случившегося, поэтому нужно было срочно найти иную тему. Ну, и мимоходом вспомнить о статусах обоих.

Помни, кто есть кто, и не переходи границу.

– Я не зарегистрирован в твиттере.

Холодноватый ответ. И это после таких откровенных дразнилок.

«Спокойно, Шацкая. Ты сама хотела притвориться, что ничего не было, и вот вновь вспоминаешь об этом. Бери пример с малявки. Чудный пример мгновенной амнезии».

Малявка, соблазнительно сдирающий с себя футболку. По крайней мере, в воображении Дани. Возможно, стоило предъявить серьезные претензии такому воображению.

«Отлично. Мне полегчало. Думала, будут проблемы с общением. Но, похоже, Принцессу такие вещи не смущают».

Дане стало обидно. Чуть-чуть. Самую малость. Капилюшечку.

– Спасибо, что помог с мытьем волос, – бросила она, проходя мимо.

– Я же говорил, что без меня ты будешь мучиться. – Через лед проступило что-то еще: неуловимое, скрывающееся в конце затихающей интонации. – Проторчишь в ванной кучу часов.

– Я и с тобой намучилась. – Даня присела на край кровати. – Но я в курсе, что собираюсь работать в агентстве не для того, чтобы кто-то облегчал мне жизнь. Хотя, если будешь паинькой, это существенно облегчит выполнение моихобязанностей.

Щелк.

Даня вытаращилась на Якова.

– Ты что… сфотографировал меня?

– Нет.

– Только что звук был как при использовании камеры.

Подозрительная пауза, во время которой Яков сложился в еще более устрашающий клубочек: съехал по спинке кресла к сиденью так, что колени стали выше головы.

– Я делал селфи. Крутого себя. Слышала о фронтальной камере?

– Ясно. Можно посмотреть фотку?

Колени дернулись из стороны в сторону – оригинальный жест несогласия и отрицания.

– Нет.

– Что же ты! Поделись своим сияющим ликом с народом в лице меня.

– Нет. Это личные данные.

Даня раздраженно постучала пятками по полу.

– Как знаешь. Что у нас завтра по плану? И, к слову, благодаря твоим внеплановым побегам я так и не добралась до агентства с документами и не получила ценные указания относительно моих обязанностей и тебя.

– Разве на деловом ужине тиран тебя не проинструктировал? – Яков не скупился на эмоциях. Определение «деловой» было словно вылеплено из чистого сарказма. Какой талант в плане интонационного богатства пропадает!

– Нет. Повторюсь, все время ужина я потратила, выбивая тебе крутые привилегии, Принцесса.

– Называй меня по имени.

– По-моему, мы уже на подобную тему беседовали.

– Ты уже называла меня по имени.

– Возможно.

– Ты называешь Глеба по имени.

– Что ты заладил «по имени» да «по имени»? Сладкозвучный принцессочный механизм переклинило? Мой босс – Глеб Валентинович. И никаких фамильярностей. Может, я когда-то оговорилась. Но это всего лишь случайность.

«На мелочах зацикливается, – досадливо подумала Даня. – Выглядит летящим и легкомысленным, а на самом деле все видит и все слышит. Не спящий бдящий».

– Ох… – Даня посмотрела в сторону окна. – Поздно уже. А ты еще на ногах!

– Не хочу спать.

– Поговори мне тут. Что у тебя завтра с утра?

– Тренировка, физические нагрузки. А там Шушу подъедет. У нее и спросишь.

– Хочешь сказать, ты не помнишь свое расписание?

– А ты для чего?

«Мне нужна шлепалка. Кто бы мог подумать, что мне когда-нибудь захочется кого-нибудь отшлепать».

– Ладно, врушка, не хочешь открывать мне нюансы своего расписания, узнаю сама. И впредь сразу говори мне, чего тебе не хватает. – Даня ткнула пальцем через плечо, указываю на шампунь на тумбочке. – И что нужно пополнять из той армады цветных бутылочек, которая затаилась в ванной.