Текст книги "Желай, Рапунцель (СИ)"
Автор книги: Катти Карпо
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)
– А? – У Дани округлились глаза. – Спятил?
– Давай! Выплесни злость! Ты же злишься?! Ну же!
– Нет, не могу я так.
А Яков уже наворачивал круги вокруг нее, разминая шею и конечности.
– Ну же. Разомнись. А иначе сложно будет танцевать.
– Да не собираюсь я танцевать! И разминаться. – Сердце яростно стучало в груди. Ничего себе, а она ведь действительно злилась. – Поверь, если я раз наклонюсь, у меня что-нибудь обязательно хрустнет.
– Кости. – Якову, видимо, было безумно весело. Он уже начал делать взмахи ногами.
– Вот именно! Они!
– Это нормально. Представь себе, у тебя в теле есть кости, и их много.
– Издеваешься, что ли? – Даня успела привыкнуть к громкости музыки и теперь даже не повышала голос. Мальчишка и так ее прекрасно слышал.
– Типа того. – Яков подскочил к ней со спины. – Помочь с разминкой?
– Н-не-е надо. – Инстинкт самосохранения забил тревогу. – Может, я ограничусь дыхательной гимнастикой?! Лады?
Яков выдохнул ей прямо в ухо.
– Лады. Дыши. – И он прижался к ее спине.
По всему телу прошелся озноб. Даня прекратила всякое сопротивление, сильно надеясь, что в подобном состоянии количество их соприкосновений уменьшится. Расчет оказался неверен. Яков просто-напросто прилип к ее спине, продлив первый контакт.
«Спокойно. Нет, наоборот. Лучше паниковать. Да, паникуй, женщина».
Между тем самовнушение, обычно прекрасно действовавшее во всех ситуациях, когда требовалось срочно успокоиться, в этот раз оказалось бесполезным.
– Наклоняйся.
От голоса Якова, прозвучавшего у самого уха, по коже поползли мурашки. Даня попыталась вырваться, но мальчишка был проворнее. Вцепившись в ее запястья, он потянул обратно.
– Легче! – Даня прогнулась в спине, стремясь избежать соприкосновения. Ей вообще не особо нравилась мысль о чужом присутствии прямо за спиной. – Я же ранена, помнишь?!
Ясное дело, запястья повреждены не были, да и Яков не так уж сильно сжимал ее руки. Но все же…
Хватка ослабла. Даня нерешительно посмотрела через плечо. Вырываться не стала. Так, на всякий случай.
Выражение лица у Якова было в наивысшей степени серьезное. Теперь пальцы едва-едва касались ее запястий. От его ладоней исходило тепло, а от легких касаний было щекотно.
– Я буду делать это осторожно, – с некоторой мрачностью пообещал Яков. – Тебе не будет больно.
Дане внезапно поплохело. И причина была в приступе нестерпимого хохота. Будь она менее сдержанной, то уже давно валялась бы на полу, надрывая от смеха животик. Выдержка не подвела. Сквозь сжатые зубы вылетел только глухой смешок.
«Бли-и-и-и-ин, – смеялась про себя Даня. – Чувствую себя девственницей на брачном ложе. Или не на брачном. Короче, уложенной на обе лопатки девственницей».
– Чего? – Яков уловил перемену в ее настроении.
– Не обращай внимания. Ладно, куда там надо наклоняться?
– Во все стороны. Ты должна размять все мышцы… Эй, слишком резко!
– Ой… – Даня все-таки пожалела, что позволила запястьям выскользнуть из мягкой хватки Якова. Он наверняка придержал бы ее. – Все, что-то хрустнуло.
Теперь настала очередь Якова смеяться.
– Кажется, в тебе больше потенциала, чем ты пытаешься показать.
– Эй, я разваливаюсь на глазах. Какой, на фиг, потенциал? – возмутилась девушка. В пояснице дико заныло. Она точно не знала, склонна ли к полноте, так как с детства привыкла мало кушать. Но даже если от полноты ей избавляться не требовалось, это вовсе не значило, что спортивные упражнения ей были ни к чему. – Мне в школе нравилось бегать на физкультуре. А потом я как-то больше бумажной работой увлеклась. Офис-стайл. И спортивная жизнь прошла мимо меня.
– Ясно. – Судя по спокойному лицу Якова, признание не особо впечатлило его. Но и издеваться он, похоже, не собирался. – Если что, меня не волнует, что там было в прошлом. Точнее, – он задумался, подбирая слова, – плевать, что там было в прошлом. Сейчас-то может быть совсем по-другому.
– Ну… да. Наверное.
Худо-бедно, но Даня выполнила несколько наклонов. А потом еще пару упражнений. Яков стоял очень близко, наблюдая, но больше не касался ее.
«Тяжелее, чем кажется. – Даня с трудом выдохнула. – Зато телу и правда приятно. Разминка – это дело».
– Отлично, ты меня наказал по полной программе. – Она с мученическим видом потерла бок. – Закончим на этом?
– Нет. Говорил же, надо помахать руками и попинать ногами. – Яков для наглядности сделал пару взмахов, выбивая коленом из невидимого противника дух. – Так станет легче.
– Мне уже легче, – заверила Даня.
– Плохо размялась. Позволишь мне… – Он неопределенно тряхнул плечами.
«Еще какое-то упражнение хочет показать?»
– Ага, валяй, – беспечно разрешила Даня.
И тут же об этом пожалела.
Яков внезапно опустился на одно колено и водрузил ладони на ее левую ногу – с внутренней и внешней стороны бедра. И принялся тереть.
– А-а-ай! Ты чего?! – Даня закачалась. Для равновесия пришлось изобразить руками лопасти мельницы.
– Нужно расслабить мышцы. Это массаж, – объяснил мальчишка, продолжая свои адские круговые движения ладонями.
– Ты! Ты! Ты! Не трогай мои ноги! Я же сказала, что запрещаю их трогать!
– Ты только что разрешение дала. – Яков пополз вперед. Девичью ногу он не отпустил, поэтому пришлось следом за ней двигаться.
– Это же вовсе не… А-а! – Она снова закачалась. – Ты надул меня!
На новом рывке Даня, не удержавшись, навалилась прямо на Якова. Пальцы запутались в белесых волосах, а лицо мальчишки уткнулось ей в живот, – когда она потеряла равновесие, он как раз поднял голову.
– А у тебя чувствительные бедра, да? – глухо донеслось откуда-то из-под Дани.
– Я тебе сейчас очень чувствительно врежу, если не уберешь лапы. – Как назло ноги потеряли устойчивость. В общем, сидящий на полу и уткнувшийся лицом ей в живот Яков сейчас был единственной Даниной опорой. В ином случае она рисковала рухнуть на пол.
– Не могу убрать. Ты мне левую руку ногами зажала.
То ли Яков хихикал, то ли решил между делом задохнуться, но дышал он так часто, что даже через футболку нагрел дыханием кожу живота Дани.
– А ты, блин, без предупреждения девушке между ног руки не суй!
С прыткостью, поразившей ее саму, Даня отпрыгнула от Якова, при этом каким-то чудом умудрившись не задеть ничего лишнего. Угрозы она, конечно, высказывала с искренним негодованием, но вряд ли осмелилась бы вновь поднять руку на драгоценную модель.
Яков остался на полу. Рука, которой он беззастенчиво ощупывал девушку, была все еще поднята. Он задумчиво смотрел на нее.
– Чего ты на свою ладонь уставился? – с подозрением осведомилась Даня.
– Да так, ничего. – Яков принялся массировать большим пальцем ладонь, которую только что пристально изучал. – Тогда с остальным закончи сама. Помассируй до самого колена и захвати коленные чашечки. Нужно разогреть мышцы. Ты должна почувствовать тепло.
Может, виновата была излишняя мнительность, но Даня не могла не обратить внимания на блеск, появившийся в глазах Якова.
– Так сильно жаждешь развеселить меня? – Она нехотя принялась массировать колени. – Танцами? У меня плохо получится. Потому что это не мое.
– А что твое? Иностранные языки? Ты полиглот.
– Невежливо напоминать о том, что ты слышал наш с матерью разговор. – Даня повернулась к нему спиной, чтобы зря не заводиться. Обсуждать эту тему не хотелось. Это... задевало.
– Ты все еще хочешь уехать заграницу?
Досадливо цыкнув, Даня сердито глянула через плечо.
– Все еще желаешь поступить в Кембриджский университет? – будто не замечая ее злобы, продолжил допрос Яков. При этом он не использовал своих обычных ужимок и смешков.
– Кира, конечно, вытрепал тебе все в порыве злости, но, опять же, не очень деликатно напоминать, что ты это услышал и запомнил.
– Ты должна была уехать?
– Хватит спрашивать!
– Но осталась из-за братьев?
– Замолчи.
– Это была твоя мечта?
– Я тебя тресну, слышишь? Тресну.
«Шацкая, ты чего? Где твоя сдержанность?»
Даня вдохнула и выдохнула. Чуть полегчало.
– Я не собираюсь с тобой ссориться, Принцесса. – Даня натянуто улыбнулась. – Поэтому сразу проясню, чтобы ты не трепал меня в дальнейшем. Я много работала над собой и училась как проклятая. И да, мечтала, что уеду отсюда. Как можно дальше. А когда мои способности оценили и предложили спонсировать учебу заграницей, я была безумно счастлива. Вот он, мой шанс. Вот оно, то, о чем я мечтала. И я думала, что меня здесь ничего не держит. Семья у нас была не из образцовых, и я самолично вычеркнула себя из нее на целых семь лет. Как показал опыт, в мое отсутствие мамочка к братьям относилась намного лучше. Они на нее похожи, а я – на отца. Может, в этом причина… Ну и… разболталась тут. Короче, все-таки эта женщина после стольких лет притворства сдала, наконец, позиции и продемонстрировала свою настоящую натуру. И, конечно, доблестные защитники несовершеннолетних взбаламутились. Я уже чемодан собирала, когда мне пришло уведомление о явке в суд. Лишить родительских прав непросто, но встречаются такие ситуации, при которых каждый довод трактуется не в пользу родителя. Особенно, когда он настолько никчемен. Вуаля, теперь у меня три вечно голодных рта. Точка.
– Опека не устанавливается без желания того, кто берет на себя заботу о детях. – Яков перестал разминаться и встал как вкопанный.
– Ну… типа того.
– Ты не уехала.
– Как видишь.
– Из-за них.
– Это вопрос? Вопросы в определенный момент начинают надоедать, знаешь ли.
– Злишься?
– Я всегда злюсь. Как ты и сказал, я злая. И мерзкая. И расчетливая.
– Но продолжаешь заботиться.
– Черт, сделай что-нибудь с интонациями! Не могу понять, вопрос это или утверждение.
– Утверждение. Ты злая.
– Да, вот именно. Так что не беси меня.
– И заботливая.
– Блин, замолчи. – Даня нервно дернула краешек футболки. – Настроения нет. Хватит. Закончим с танцами.
Ее левое запястье оплели бледные пальцы. Даня успела только пискнуть, когда ее тело дернули вперед.
– Мы только начали. – Яков с ухмылкой поднял Данину руку, а потом, притянув к своему лицу, потерся носом об ее согнутый указательный палец.
– Сказала же, не хочу! – Даня рассержено разогнула палец, желая пребольно щелкнуть им по наглому бледному носу. Однако Яков быстро отклонил голову.
– Не хочешь со мной? – Он потянул Даню на себя. – А с тем обеспеченным мужиком, который хотел оплатить тебе учебу, хотела бы? Он был твоим парнем?
– Нет! У нас с Владимиром не было таких отношений! – взвилась Даня и потянулась свободной рукой к животу Якова. Ущипнуть, стукнуть, оттолкнуть, – она уже не знала, в каком порядке и что хочет сотворить с мальчишкой. Он привел ее в ярость, потому что, как и все подряд, решил, что Даня ради собственного благополучия спала со своим благодетелем. А ведь Владимир выбрал ее из-за способностей, а не из-за чего-то иного.
Яков проворно увернулся от Даниной руки и потянул девушку дальше. Она пролетела мимо него и резко развернулась с его же подачи.
– Он не требовал прыгать к нему в постель! Да и я бы не стала… – Даня принялась озираться, потому что Яков пропал из поля зрения. – Ай! – Легкое касание пальцев вдоль позвоночника. – Прекрати дразнить меня!
– А ты стала двигаться лучше. – Настроение Якова, несмотря на выбранные темы беседы, было на высоте. Даня никак не могла понять, что же из всего этого могло приносить ему удовольствие. Их нелепые дергания танцем уж точно не были. Но мальчишка прямо светился довольством. – Похоже, разминка удалась. Давай-ка мы…
– Зачем все это? – Даня, тяжело дыша, наклонилась и уперлась ладонями в колени.
– Это отличный способ успокоиться. – Яков небрежным движением откинул волосы за плечо. – И избавиться от злости.
– Говорила же, я больше не злюсь. Ладно, сейчас слегка на взводе. Но тут ты постарался своими дурацкими расспросами. Что бы там ни было, во многих моих проблемах виновата Ирина Шацкая. И сейчас, по прошествии стольких лет, мне просто не хочется вспоминать о матери. Совсем. – Даня дунула на прилипшие к щеке волосы. – Она не сделала ничего хорошего и, в общем-то, даже не предпринимала попыток стать лучше.
– Ты не права.
Даня удивленно посмотрела на мальчишку. Защищает ее никчемную мать? Зачем?
– Не права, по крайней мере, в одном. – Яков изящно взмахнул руками и пристально глянул на девушку. – Она все-таки сумела сделать кое-что хорошее.
– И что? – раздраженно спросила Даня.
– Она подарила миру тебя.
В глазах защипало. Даня крепко сжала губы и, согнувшись сильнее, отвернулась.
Над ней нависла тень. Пальцы скользнули по ее подбородку, и Даня, подчинившись, выпрямилась.
– Я не буду с тобой танцевать, – вполголоса пробормотала она, глядя в горящие светло-зеленые глаза.
На заднем плане заиграла новая музыка – полноценная песня.
– Тогда смотри. – Яков отпустил ее подбородок и сделал шаг назад.
I’m just the boy inside the man
Not exactly who you think I am…
«Я всего лишь мальчишка в мужском теле,
Совсем не тот, кем представляюсь тебе…»
«Это Thousand Foot Krutch «Be Somebody», – мелькнула в голове мысль, а затем Даня позволила себе раствориться в ощущениях.
Trying to trace my steps back here again
So many times
«Пытающийся вернуться по собственным следам
Бессчетное число раз…»
Яков, плавно покачиваясь, двигался спиной вперед. Правая рука медленно поднялась, будто зовя Даню за собой. Губы подрагивали, грудь вздымалась. Дрожь всего тела выдавала нетерпение. Он остановился и вперил в нее взгляд.
«Не двигается…»
Пламя в глазах Якова разгоралось все ярче.
«Застыл…»
Щеки заполыхали. Дыхание участилось.
«Почему он смотрит на меня?»
I’m just a speck inside your hand
You came and made me who I am
«Я лишь крупинка на твоей ладони,
Ты пришла и сотворила из меня того, кем я и являюсь…»
Даня растерянно глянула в сторону мобильника у стены. Что-то странное было в словах песни. Они волновали Якова, и это волнение передавалось и ей.
I remember where it all began
So clearly
Я помню, где это все началось
Так отчетливо…
Что-то мелькнуло на лице Якова. Он плавно заскользил к ней. И двигался так, словно на его ногах были коньки, и лезвия прорезали ледяную гладкость льда. Взмах руками, и плавный круговой замах ногой.
«Это элементы балета? Но музыка совсем не…» – Даня сглотнула.
And you create in me
Something I wouldn’t never seen
«И ты создаешь во мне
Нечто такое, что я прежде не мог и представить»
А Яков продолжал неторопливое скольжение по кругу, центром которого сделал Даню. Эта плавность казалась неуместной и в то же время невероятно правильной. Он лавировал между невидимыми препятствиями, изгибался и тут же выпрямлялся, будто внутри его тела была сокрыта столь же неспешная пружинка.
A strange type of chemistry
How you’ve become a part of me
«Странная разновидность химии –
То, как ты стала частью меня…»
Даня отступила, не желая больше быть центром этого кратковременно существующего мира. Ей не нравилась песня, ее мотив, ее смысл. Почему он решил остановиться на ней? И самое ошеломляющее было то, что Яков, в отличие от прошлого раза, не пытался полностью поглотить ее внимание. Нет, он просто поймал ритм и следовал ему, не замедляясь и не увеличивая скорость. Он искрился от нетерпения, и это было заметно, но сдерживался.
«Давай же… Обрати внимание…»
«На что? Куда смотреть? – мелькнула в голове мысль, полная беспомощности. – Я вижу только тебя».
А еще была… Даня жалобно посмотрела на злосчастный мобильник.
Эта дурацкая музыка. И песня, каждую строчку которой она отчетливо понимала.
Your thoughts burn through me like a fire
«Твои мысли прожигают меня подобно пламени…»
Заметив движение, Даня быстро повернула голову и в испуге застыла.
Яков бежал прямо к ней. На полной скорости.
Беззвучно охнув, Даня повалилась назад в тот же миг, как Яков прыгнул.
You’re the only one who knows
«Ты единственная знаешь…»
Он взлетел ввысь, подогнув ноги и выгнувшись всем телом. Падая, Даня ощущала, как ее переполняют ужас и восторг. Создание над ней так легко покинуло твердь земли… словно всегда это делало.
Летало.
Может, эти раскинутые руки на самом деле крылья? А белые всполохи у самой головы – белоснежные перья?
Who I really am
«Кто я на самом деле…»
Бах.
Ноги, обутые в легкие белые кеды, приземлились по обе стороны от лежащей Дани – аккурат около ее талии. Она приподнялась на локтях и уставилась вверх.
«Ты что, с ума сошел…» – именно это Даня и хотела выпалить. Но слова застряли в горле.
Обжигающий взгляд. От него некуда было скрыться.
Пальцы Якова сжались на язычке замка его спортивной кофты. Даня вздрогнула от резкого рывка, хотя отзвук стремительно расходящейся молнии нельзя было услышать из-за музыки.
«Раздевается…»
Глаза жадно вперились в хитросплетение бледных пальцев, тянущих податливую ткань. Кофта соскользнула с плеча мальчишки. Затем со второго. На самом деле Яков сделал это быстро, но для Дани время замедлилось.
We all wanna be somebody
«Мы все хотим быть кем-то»
На восторженном взлете голоса исполнителя Яков дернул рукой, откидывая в сторону кофту. Даня скосила глаза, следуя за траекторией ее полета.
We just need a taste of who we are
«Нам всего лишь нужно ощутить вкус настоящих нас»
Яков опустился на колени. Его бедра коснулись живота Дани и заскользили дальше по ногам. Черная майка прилегала к его стройному телу неплотно. От каждого шевеления легкая ткань собиралась в маленькие складки, сдвигалась, оглаживая мальчишечью кожу, и приоткрывала миниатюрные тени, отбрасываемые выпирающими ключицами, и верхнюю часть груди – кусочек за кусочком.
Дразнящая майка. Следует запретить такие создавать. И распространять. И позволять носить Якову Левицкому.
Чудесная тяжесть. Это не было иллюзией измученного сознания – в тот раз в ванной в гостиничном номере. Ей понравилось прикосновение маленькой чуть округлой попки к своим коленям, мягкое давление, мельтешение худого тела перед носом, мелькание перед глазами светлых локонов. Яков сидел на ее коленях, и ей это, черт побери, нравилось! Не меньшее удовольствие она получила и в то мгновение, когда сама оказалась на его коленях.
Слишком многогранное, слишком сложное чувство. Эмоции переполняли, и Даня, напуганная порывами своего сознания, списала оставшиеся в памяти ощущения на собственную извращенность. Она, такая грязная и мерзкая – как снаружи, так и внутри, – желает посягнуть на нечто чистое и незапятнанное.
Непостоянная. Не умеющая относиться к чувствам серьезно. Не верящая в существование «чистых» чувств.
Посягающая и тут же сбегающая. Крадущая и не дающая ничего взамен.
We all wanna be somebody
«Мы все хотим быть кем-то»
Яков, следуя мелодии, начал подниматься. Даня протянула руку и схватила его за запястье. Он замер, встав вполоборота. А потом медленно опустился на ее колени. Музыка звучала едва слышным фоном. В ушах отдавалось биение сердца.
Во взгляде Якова застыла тревожность. Распушившиеся волосы почти скрыли правую половину его лица. Захваченный в середине создания целостного мира из движения и музыки, слившийся с уникальной картиной, которую он рисовал собственным телом, уже предчувствующий следующий шаг и вытекающую из хаоса побуждений кульминацию и нетерпеливо ожидающий окончания волнующей импровизации. И именно в таком состоянии его остановил Данин порыв.
Растерянный и взволнованный.
Даня сглотнула.
Загнанный и плененный. Не завершивший то, что могло воплощать его свободу.
Незапятнанный.
Даня отпустила запястье Якова и огладила воздух над его рукой – до сгиба локтя и выше до плеча.
Напряженный и нежный.
Пальцы девушки провели незримую линию, едва касаясь легких светлых локонов. Они качнулись, задев щеку Якова. Мальчишка на секунду сощурил один глаз, а затем вновь посмотрел на Даню. И было в этом выражении нечто беззащитное, а потому безумно манящее.
Значит, она в силах остановить его кульминацию, в силах заставить его забыть о том, что ему важно. Подобное всевластье дурманило. Ни разу за всю свою жизнь Даня не испытывала желания пленять. Она не нуждалась в этом. Но сейчас ей безумно захотелось пленить.
Заполучить.
Забрать.
Овладеть.
Желание возникло так неожиданно, что Даню даже тряхануло, словно в судорогах. Яков встревожено нахмурился. Наверное, что-то обеспокоило его. Может, дикость, мелькнувшая во взгляде девушки?
Он придвинулся, губы задвигались, формулируя вопрос.
Далеко. Нужно ближе.
Ладонь Дани легла на талию Якова. Она притянула его к себе. Легкий выдох. Дыхание, приласкавшее кожу. По телу мальчишки прошлась дрожь.
Милая реакция.
Даня снова подула. Прямо на гладкую бледную щеку.
И снова едва заметная дрожь. Боковым зрением Даня заметила, как Яков прикусывает нижнюю губу.
Еще.
«Я-я-яков», – прошептала Даня.
И в следующий миг оказалась поваленной на пол…
Глава 11. Особая слабость
В том сне она сама потянулась к нему. Он не отверг ее, увидев мерзкие увечья, и ей захотелось довериться.
В том сне господствовали чувства, но не было поцелуя. Жалела ли она, что проснулась раньше? В гостиничном номере в чужой постели. Впервые в чужой постели.
Кто знает.
И это был всего лишь сон. Реальность иная.
Лопатки упирались в холодную твердь пола. Затылку было некомфортно.
В этот момент было одно лишь «сейчас». Реальность. И реальность была болезненна. Даня смотрела, как красивое лицо Якова становится все ближе. Он клонился к ней, и его пушистые волосы оглаживали ее щеки.
Ближе и ближе.
Она сама потянулась к нему и в реальности. Но здесь, вне сновидений, он не видел ее увечий. И вряд ли захочет прикоснуться к ней, если увидит…
Наконец-то ей удалось очнуться. Она заигралась. Но не имела на это право.
Даня судорожно вздохнула и резко отвернулась. Нос Якова коснулся ее щеки.
Прямо перед лицом девушки опустилась рука, ладонь Якова уперлась в пол, преграждая ей путь к отступлению. Он наклонился еще ниже, почти лег на нее всем телом.
«Стой, нет, остановись! – Мысли Дани погрузились в хаос. – Ну как же так? Он что, хочет меня поцеловать? Я была глупой, и все, что делала, было одной большой глупостью. Но это не должно было на него так повлиять. Ты чудовищная стерва, Шацкая! Нельзя играть с чужой незрелостью! Это же всего лишь гормоны. А ты раскисла и решила накинуться на того, кто первым под руку подвернулся? Идиотка! Проявил доброту, и в тебе сразу похоть проснулась?! Вы с ним вовсе не в равных положениях! Он не осознает… Просто еще не понимает… Возраст не тот… Просто…»
Даня попыталась перекатиться в другую сторону, но и тут уже была рука Якова. Поймал ее.
– Ты!.. Уронил меня!.. – выпалила она, ужасаясь надрывности собственного голоса. – А до этого напрыгнул и едва с ног не сбил… Я упала… А у меня все болит… Ты же обещал, что больно не будет…
«Стерва», – злобно выплюнул внутренний голос.
Никогда прежде внутренний голос не звучал с такой презрительностью.
Даня осторожно покосилась на Якова. Сердце сжалось. На лице мальчишки застыло странное выражение – смесь из неверия, отчаяния и страха.
Даня думала, что он разозлится. А не будет выглядеть… как котенок, которого приласкали, а потом пнули тяжелой подошвой.
Музыку перекрыл телефонный звонок. Яков не шевелился.
– Телефон, – сглотнув, пробормотала она.
Он никак не отреагировал. Даже не моргал.
– Телефон звонит. – Даня приподнялась и, аккуратно пихнув Якова плечом, перевернулась на бок и прикрыла лицо рукой. – Ответь. Это ведь по работе. Вдруг что-то срочное.
– Гр-р-р…
Даня изумленно всмотрелась в спину Якова. Прежде чем подняться, он вжался лбом в ее плечо и сгреб в кулак ткань футболки на ее спине. Всего на секунду. И тихое рычание… Что оно значило?
– Да? – буркнул в телефон Яков. Чуть послушал и, явно перебив собеседника, сердито сообщил: – Ты не вовремя. – Пауза. – Задрал уже воспитывать!
Яков нажал на «отбой» и уставился на гаджет так, будто собирался покарать его сразу за все беды мира. Даня поспешно поднялась с пола.
– Это Левин, да? – Она откашлялась. – Что-то внеплановое? Нужно вернуться на работу?
Тишина.
«О, только не молчи».
– Нет, – медленно проговорил Яков и испытывающе глянул на девушку. – На сегодня все.
– А-а… Тогда я пойду. – Даня принялась пятиться. А оставшийся путь до раздевалки буквально пробежала.
«Черт… Черт! Твою мать!»
Даня, поправляя рукав, дернула сильнее, чем требовалось. Зашуршала повязка. Поморщившись, девушка положила поверх ткани ладонь.
«Идиотка».
Она принялась складывать вещи, позаимствованные у Регины. Взгляд остановился на полке шкафчика. На ней осталась цепочка с поблескивающим ключиком. Даня сгребла «компенсацию» в кулак и повернулась к двери.
«Верну…»
Тело не двигалось. Даня закусила губу. А потом разжала кулак. Цепочка соскользнула с ладони и провисла между пальцами. Ключик обжег кожу холодом.
«Отдам… Прямо сейчас».
До боли зажмурившись, Даня вновь мысленно обозвала себя. Цепочка с подвеской заняла место на шее.
– Мне пора. – Она выскочила в зал и, с трудом удерживая себя от постыдного бегства, спокойно прошла весь путь до двери.
Яков не препятствовал ей. Оказавшись в коридоре, Даня стартанула с места. В зале слышались приближающиеся шаги, и она решила, что мальчишка следует за ней.
«Легче, легче. Не беги. – Даня то замедлялась, то вновь ускорялась. – Не беги. Это не бегство. Ты не убегаешь, поэтому не беги, блин, не беги».
Заскочив за угол, девушка остановилась и навалилась на стену. Колени дрожали.
«Нельзя. – Даня покосилась на выход в конце коридора. – Если уйду вот так, то признаю, что между нами случилось нечто неправильное. Давай же, успокойся… И вернись. Попрощайся с Региной. Скажи Принцессе «до завтра», улыбнись обоим и сохрани остатки достоинства. Уверена, мы сумеем вернуть нормальные отношения. Рабочие отношения. Ну, подумаешь, порывы… Просто покажи ему, что тебя это не задело. Подростковый максимализм еще не выветрился, вот и штормит. Но этим только поведение Якова и можно объяснить! А не мое! Нет, нет, паникуй, а потом успокойся. Будь вежливой и деловитой. Как всегда. Ты же умеешь, Шацкая. Все забудется. Перебесишься. А он сумеет забыть. Это же так просто…»
Звук шагов приближался. Даня закинула ключик-подвеску под одежду и, приникнув щекой к стене, осторожно выглянула из-за угла. Если Яков совсем рядом, то она собиралась выйти ему навстречу и… быть вежливой и деловитой.
Хвать!
Цепкая рука остановила Якова на полушаге. Улыбающаяся Регина подергала мальчишку за капюшон. Тот хмуро уставился на нее, а Даня, вместо того чтобы воплотить в жизнь свою задумку, почему-то спряталась обратно за угол.
Она что, промчалась мимо Регины и не заметила? Та не успела ее окликнуть? Или Регина только что вышла из того подсобного помещения, дверь которого виднелась за ее спиной?
– Яшка-дуракаваляшка, – нараспев протянула Регина и снова дернула его за капюшон. – Чего там у вас стряслось? Данька тут пару секунд назад самолетом по взлетной полосе моего аэродрома промчалась.
– Она ушла?
– Наверное. – Регина, не переставая широко улыбаться, отпустила мальчишечью кофту и прижалась спиной к стене. – Девчушка скоростная. При своевременной и должной заботе могла бы быть очень перспективной в спорте.
Яков хмыкнул. Засунув руки в карманы, он уставился на противоположную от женщины стену.
– Я тупой, да? – помедлив, спросил он.
– Ха? – Регина всплеснула руками, а затем картинно побила пальчиком по собственному подбородку. – Вообще не берусь такое подтверждать, солнце. Все твои домашние преподаватели всегда только и делали что восторгались тобой. А я с уверенностью могу заявить, что ты все схватываешь налету. Так как не раз это наблюдала. – Высказавшись, она расплылась в еще одной улыбке от уха до уха.
Ответ явно не удовлетворил Якова. Он уставился в пол.
Понаблюдав за ним секунд десять, Регина тряхнула волосами и тихо цыкнула. Тот сбивающий с ног оптимизм, которым она, казалось, горела каждую секунду, мгновенно слетел с нее. Улыбка пропала, а в глазах исчезла легкомысленная разнузданность.
– Да, ты тупой, – сурово выдала Регина.
Яков поднял голову и внимательно глянул на нее. А вот Даня за своим маленьким темным уголком ошарашено приоткрыла рот.
– Ты знаешь, что я не имею в виду твои умственные способности, – со смешком уточнила Регина.
От мальчишки последовал сдержанный кивок.
– Хорошо. – Она наклонила голову к плечу. – Я, конечно, не стала сразу вопросы задавать, но очень уж меня заинтересовала одна деталь. Откуда у Дани такие раны на руках? Перебинтованная вся пришла. Когда она футболку надела, меня прямо дрожь пробрала.
– На льду, – голос Якова почти сошел на нет.
– Это в последний раз на катке? – Регина нахмурилась. – Когда она на лед за тобой выскочила?
– У… угу.
– Ты же мне рассказывал только про пару синяков.
– Да… наверное. – Взгляд Якова вновь уперся в пол. Лицо окаменело.
– Э-эх! – Регина яростно взлохматила свою и без того безумную прическу. – Глупый ты, Яшка. Хоть и умница. Умный глупыш.
– Ладно, понял уже. Перестань повторять. – Яков вытянул руку и уперся кулаком в стену.
– Значит, она еще в себя не успела прийти, вся покалеченная, плюс впечатлений на год вперед, а ты взял и потащил ее сюда. Да еще выбрал такую агрессивную тактику для выражения своих чувств.
– Нет, я!.. – Яков растерянно осмотрелся, словно не зная, куда лучше направить взгляд. Вверх, вниз, в одну, в другую сторону. Волосы метались вместе с ним. И даже в этой мимолетной потерянности мальчишка выглядел эффектно. – Мне нужна была именно эта песня. Слова и… не знаю. Она могла бы что-нибудь вспомнить. Конечно, сложно. Даже я ее не сразу узнал тогда, при первом знакомстве. Но сейчас можно ведь попробовать!
«Вспомнить? – Даня была озадачена. – Мы что, где-то уже встречались с Принцессой? Да быть не может. Я бы ни за что такого не забыла. Это вам не обычный прохожий!»
– И что, помогло? – сухо поинтересовалась Регина.
– Нет, – сердито откликнулся Яков.
– Еще бы, солнце. При учете всех обстоятельств обстановка не слишком располагала. Ты, без ложной скромности заявлю, до неприличия изумителен. И себя преподносишь каждый раз так, что дух захватывает. И, безусловно, это неплохо, даже отлично, при твоем-то роде деятельности. Однако такую привычку тоже стоит научиться сдерживать. И как раз сейчас самое время. – Она махнула рукой в сторону зала. – Ты, я так понимаю, накинулся на нашу милую лапочку, используя свои привычные сногсшибательные таланты? – Удовлетворившись тишиной вместо ответа, Регина воскликнула: – Э-эх, малец, зашугал же ее с налету! С таким напором стоило повременить. А то представь, будет потом ассоциировать твой образ с болью и страданиями. Разве нам это надо?
– Да черт! – Яков ткнул в стену кулаком чуть сильнее.
– Погоди. Не ломай мне имущество. – Регина приблизилась и похлопала мальчишку по спине. – Ты импульсивный. И многие от этого балдеют. Вот ты и привык. А к этой девушке нужен другой подход. Я права? Ведь твой особенный подход будет именно длянее? Длянеепостараешься?
