Текст книги "Желай, Рапунцель (СИ)"

Автор книги: Катти Карпо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

Тоска с каждой минутой давила сильнее. Даня прижимала колени к груди и баюкала мобильный на раскрытой ладони.

Какая потеря времени. А ведь она могла уже вовсю пользоваться внезапной передышкой. Закупиться продуктами, например. А что там у них со стиральным порошком? И в аптеку бы стоило забежать. Вдруг Лёле к вечеру станет хуже. Пара леденцовых пастилок могла бы спасти положение. Младшенький люто верил, что леденцы от горла спасают от любых болезней – чудесная панацея. И ведь работало же. Сила самовнушения в действии. А еще вот-вот наступит конец месяца. Они так и не договорились насчет костюма для Лёли на аниме-фестиваль. А левый кроссовок Геры скоро будет просить «покушать», если быстрее не отвалится вся подошва.

«И сполоснуться бы не мешало. – Даня потерлась щекой о коленку. – Ощущение, будто его запах на мне. Везде. Словно пропитана им с ног до головы. Паранойя, конечно, но… Шацкая, не в твоих правилах расслабляться на чужой территории. И что? Взяла и заночевала… Ночевка… И Кира когда-то там упоминал про поездку с классом… Куда? Когда? На два дня? С ночевкой? В таких поездках же никакого контроля! Там же девочки тоже будут. Мне нужно поговорить с ним о необходимости предохраняться? Да ладно, спокуха, ему же всего шестнадцать. Не-е-ет,ужешестнадцать! Молодняк с каждым годом созревает все быстрее. А вдруг у них там девчонки уже того… готовые. Может, они уже сами напрыгивают? Дерзкие девахи? Ну нет, я должна переговорить с Кирой. Хотя… Кира… это же Кира. Прямо представляю его лицо, когда я буду нести всякую чушь на подобную тематику…»

Даня хихикнула. На этот раз тишина поддержала ее эмоциональный всплеск. Хихиканье тихим эхом отразилось от всех уголков.

Забавное занятие: сидеть в одиночестве в коридоре. Мысли скачут, будто овцы в сонной считалочке. Переносятся с одной идеи на другую: от покупки хлебушка и бытовой химии до ранних связей малолеток.

«А моим половым воспитанием никто не занимался. – Даня, криво улыбаясь, откинула голову и воззрилась в потолок. – Никто ничего не объяснял. Никто не говорил «нельзя». Может, поэтому я такая развратница?»

Ее волосы пахли шампунем Якова. Но не тем дешевым, что она притащила ночью.

«А ведь у него была запасная бутыль с шампунем. – Даня съехала по спинке кресла и, вытянув ногу, принялась вырисовывать что-то в воздухе. – Зачем тогда он фотографировал пустую емкость? Хотя, если вспомнить, большую часть фото занимал как раз не шампунь. – Она царапнула сбоку по панели телефона, борясь с желанием вновь глянуть на сообщение с фотографией. – Эй, Шацкая, ты почему сразу не удалила это сообщение? И фотка автоматически в сохраненные попала. Давай удаляй к чертям».

Однако она и пальцем не пошевельнула.

«Мне даже не нужно смотреть. Я помню все в деталях. Значит, в пене… весь. И на животе тоже… пена. – Даня представила, как малюсенькие пузыри щекочут ладонь, сопротивляясь ее движению, и лопаются, а потом пальцы натыкаются на упругую кожу живота. Вода наверняка уже наполовину слита, сверху осталась пена. И блестящий клочок пузырей во впадинке пупка. – А ему уже есть восемнадцать… да… Интересно, кто уже трогал его? Кого он к себе подпустил? Он ведь не любит прикосновения. Но ведь пустил… кого-нибудь. Кто это был? Она была красивой? А какое было у него лицо при…»

Вибрации мобильного всполошили Даню. Она окончательно скатилась с кресла.

– Да? – Ответила осторожно. Главное, не показать, что запыхалась, пока с пола вставала. И могла бы поменьше елозить на кресле, раны на руках и синяки на спине опять напомнили о себе.

– Ты ждешь? – Яков был на удивление спокоен. Будто и не было никакой провокации в его адрес.

– Нет, я ушла.

– Врешь.

– Ладно, вру. Что за шухер? Я вообще-то собиралась наконец-то добраться до дома.

– Жди.

– Сколько еще?

– Жди. Я уже иду.

– Знаешь, впредь требую конкретики. Что-то вроде «сделай это, потому что» и бла-бла-бла. Великий и ужасный обоснуй мне нужен. Понял?

– Жди, потому что я сказал тебе меня подождать.

И мелкий паразит отключился.

Даня уставилась на мобильный в собственной руке. Почему эта сенсорная пластиночка не Принцесса, и ею нельзя шарахнуть об стену?

«Только не гробь оставшиеся средства связи. – Она присела обратно в кресло. – Надо уже придумать более действенные способы избавляться от злости. Упражнения для дыхания? Пазлы? Что-то мне подсказывает, от всего этого я только сильнее раздражусь».

Дверь в коридор открылась. Даня замерла, настороженно прислушиваясь к звукам приближающихся шагов. А затем из-за угла показался Яков.

Хорошо, что она сидела в кресле. Так вся ее выдержка благополучно ушла на поддержание безразличия на лице.

Паршивец приоделся. Поверх темно-фиолетовой футболки натянул белый кардиган, доходящий до бедер. Он был расстегнут, как и длинное пальто с крупными серебристыми пуговицами. Черные брюки, напоминавшие фасоном джинсы, лишь слегка очерчивали стройность ног, а не обтягивали, как его излюбленные спортивки. Концы брючин собрались в складки и аккуратно уместились на ботинках, поблескивающих крупными заклепками. На шею мальчишка небрежно повязал светло-фиолетовый шарф, а ворот пальто поднял. Длинные волосы были собраны в высокий хвост. И сомневающиеся теперь могли воочию убедиться, насколько идеальными и пропорциональными были черты лица Якова.

Было ли дело в том, что мальчишка полностью открыл лицо, или в самой манере подачи себя, но в этот раз Яков выглядел как парень. Безусловно, нежные линии скул, губ и всего остального никуда не делись, как и завораживающая аура женственности. Высокий стройный и да, миловидно красивый – даже слишком. Но все же парень.

– Я пришел, – объявил Яков и прислонился к стене, как-то заковыристо и ненадежно пристроив на поверхности локоть. Расслаблен и как будто уже готов к фотосъемке. – Ну? Ты жива? Глаза у тебя какие-то стеклянные.

– Все нормально. – Собственный голос показался Дане деревянным. Деревянная стружка, плавающая в нематериальном потоке беспросветной чуши, которую она себе надумывала.

«Нормально. – Внутри у Дани бушевала буря. – Я всего лишь воображала, как выглядит твое тело в пене. А, и еще просто раздевала тебя в мыслях. Ничего такого».

Удерживая на лице каменное выражение, девушка принялась лихорадочно крутить в руках мобильник.

«Я неправильно на него реагирую. Абсолютно. На восемнадцатилетку?! Шацкая, уймись! Надо позвонить кому-нибудь. – Она невидящим взором пробежалась по открывшейся вкладке с номерами телефонов. – Кому-нибудь из бывших, может? Месяц воздержания дает о себе знать. Но, блин, женщины в этом отношении должны быть выносливее мужчин! Все из-за стресса. Я прямо как похотливое животное. На первого же мальчишку уже готова броситься».

– Что ты делаешь?

– Я… – Мобильный отчего-то подпрыгнул прямо в ее руках, поймать она его успела только на пути к полу. – Хотела позвонить… Брату. А ты как?..

«Спросить, обиделся ли он на Глеба? Или переформулировать?»

– Мне по бую.

– А?

– Мне все равно, что там задумал этот идиот. – Яков выразительно почесал подбородок, напрочь лишенный какой бы то ни было растительности. – Он вечно ведет свою особую игру. И мне от нее никуда не деться. Но ведь и играть я могу по-своему.

«Семейка еще хуже моей». – Даня скривила губы.

– Понятно. Что ж… И кто из нас теперь расфуфырился? – Изобразить скуку эмоциями стоило еще одного запаса усилий. – На кого-то виды имеешь?

Яков улыбнулся – шкодливенько и вызывающе.

– Я всегда великолепен.

– Ах ты ж, маленькая скромница. Конечно, парни обычно так не выражаются, но у тебя особый случай. – За язвительностью Даня старательно скрыла мысль «а ведь он чертовски прав». Природа умела творить шедевры, и этот мальчишка, бесспорно, был одним из них. Чужеродная и инфернальная красота. Восхищает и пугает.

«Знает себе цену. – Даня все-таки заставила себя подняться с кресла. – Хотя, как по мне, от такой внешности больше проблем».

– Какао.

Закатив глаза, Даня пробурчала:

– Что?

– Ты – не моя сестра.

– И чудно. Я б свихнулась с таким братцем.

– И не мать.

«Чего?»

Секунду спустя в голове всплыло воспоминание: Глеб говорил о них как о любящих родителях для Якова. Дане эта аналогия совершенно не понравилась.

– Это уж точно. Я – Цербер и подушка безопасности одной-единственной Принцессы. Пойдет?

Яков поджал губы.

– Для начала.

– Апгрейдить меня собираешься?

Лучше бы он расстроенным забился куда-нибудь в уголочке. Даня понимала, что так думать эгоистично. Однако самоуверенность Якова заставляла ее чувствовать себя неуверенно.

– Апгрейдить? – Мальчишка хмыкнул. Явно чем-то доволен. Собой? Ситуацией? Кто ж его разберет. – Возможно. Но не тебя или твой характер, хотя он у тебя на редкость паршивый.

– Точно про меня речь? – Даня цыкнула и покрутила в воздухе пальцем. – А что тогда?

– Будем поднимать на новый уровень твое положение, – туманно изрек Яков и, оттолкнувшись от стены, неспешно побрел к выходу.

– А что не так с моим положением? – Даня ощутила себя невообразимо глупой. К чертям все дипломы о высшем образовании. – Эй! Что ты имеешь в виду? – Она догнала его у самого лифта. – Куда ты собрался?

– Мы.

– «Мы»?

– Мы собрались погулять. Ты и я.

На Даню снова напал ступор. Благо, ее вовремя запихнули в лифт, а то так бы и осталась стоять и недоумевать в том коридоре.

Долго. Пока он бы вновь не погрузился в тишину.

* * *

Даня скептически оглядывала сверток в руках Якова. Он держал его осторожно, практически кончиками пальцев. Или скорее брезгливо.

Владислав, нещадно эксплуатируемый мальчишкой, довез их до ближайшего торгового центра. Сумку, набитую вещами, пришлось оставить в салоне. Хорошо, что Даня догадалась прихватить с собой сумочку поменьше. Ключи, кошелек и необходимая мелочь перекочевали в нее, а остальные пожитки плавно скрылись за углом – вместе с автомобилем Владислава.

– Потом заберешь, – бросил Яков, нетерпеливо вертя головой.

«Тысяча благодарностей Шушу, – размышляла Даня, нехотя плетясь за чересчур активным мальчишкой. – Хотя бы с нормальной прической в люди выхожу. И зачем меня на шопинг брать? Пакеты таскать? Взял бы с собой Владислава».

Вдоволь наворчаться Даня так и не успела. Пара стремительных рывков, и вот они уже сидят за столиком у перил – в одном из кафе в зоне фуд-корта. По пути Яков в порыве странноватого желания прикупил себе нечто бургерно-гамбургерное. И теперь вертел эту слоистую пряно пахнущую булочку в руках.

Понаблюдав за этим пару секунд, Даня водрузила локоть на стол и прижалась к сжатому кулаку подбородком.

– Надо было тебе съесть этот гамбургер до того, как мы сюда зашли. Со своей едой нельзя.

– Он не выглядит вкусно.

– Может, потому что в обертке? – сдержанно предположила девушка. – Открой и быстренько наверни, пока никто не видит.

Похоже, вдохновения ее слова ему не прибавили. Он продолжал со страдальческим видом оглядывать сверток со всех сторон.

– Ты же не хочешь это есть.

– Не хочу.

– Зачем тогда купил?

– Но все это покупают.

Даня ждала продолжения пояснений. Но оно не последовало.

– Наплевать на всех. Слушай, тебя мало от чего не воротит. – Она медленно положила руку поверх свертка. – И фастфуд жрать ты себя точно не заставишь. Сейчас тебе принесут меню с нормальной едой.

– А что делать с ним?

Они оба уставились на сверток.

«Зацикливается на мелочах», – напомнила себе Даня.

– А тебе нечасто позволяют отдыхать, да? – внезапно спросила она, все еще удерживая пальцы на злополучной булочке.

– Ну и что с того? – Яков отвернулся и что-то пробубнил, но уже в сторону. Она не расслышала.

Даня покосилась на стойку, где собралась стайка официанток. Те, шушукаясь и поглядывая в их сторону, вырывали друг у друга меню. Возможно, вскоре к их столу подойдет победительница этого мини-соревнования.

Привстав, Даня оперлась на перила и оглядела толпу внизу. Заприметив парня в футболке цыплячьего цвета, со скучающим видом бредящего вдоль ограждения этажом ниже, девушка крикнула:

– Эй, пацан в желтом!

«Пацан в желтом» немедленно отреагировал и поднял голову. В принципе, как и добрая половина остальных гуляющих «не в желтом».

– Халявную вкусняху хочешь? – Даня вцепилась в гамбургер сильнее и, вырвав сверток из рук Якова, махнула им в воздухе.

Глаза «пацана в желтом» расширились от удивления. Осознав, что девушка и правда кричит ему, он неуверенно кивнул.

– Тогда лови! – Даня повернулась и сунула сверток обратно в руки Якова.

Мальчишка вытаращился на нее, но послушно поднялся, когда вцепившаяся в кардиган рука потянула его к перилам.

– Кидай вон тому чуваку в желтом, – деловито распорядилась Даня. – Да, да, у которого еще рот ноликом вытянулся.

– Я? – Сбитый с толку Яков заморгал.

– У тебя же прицел как у снайпера. Кидай прямо в руки. Давай!

И Яков кинул. Едва ли замахнулся, с малой силой и совсем не целясь. Посетители кафе, сидящие у перил, изумленно проводили взглядами пахучий летящий снаряд.

Хлоп! Сверток угодил точно в руки «пацана в желтом».

– Четко. Круто. – Даня показала Якову большой палец и как ни в чем не бывало присела обратно за стол. – Спасибо. – Она вытянула меню из рук подошедшей официантки. Та, позабыв обо всем, глазела на Якова. – К нам минут через семь подойдите, пожалуйста.

Девушка, очнувшись, быстро закивала и ретировалась.

Яков плюхнулся обратно на стул. Откуда-то издалека прилетело «большущее спасибище!»

– Что? – Даня опустила меню, чтобы смерить мальчишку недовольным взглядом. За все это время он не сказал ни слова и просто пялился на нее.

– А ты… – Яков замолчал. А потом откинулся на спинку стула и уставился на нее еще пристальнее. – Выбираешь сама.

– И что это значит?

– Тебя никто не сможет построить.

Даня прищурилась. Мальчишка прямо сиял. Может, у нее и не было цели заставить его расслабиться, но изменения в его настроении порадовали ее. Раз она включилась в эту игру в «прогулку», то и настрой нужно сохранить соответствующий.

«Наверное, я позволяю ему вертеть собой, чтобы таким способом извиниться. В том числе за поступки Глеба. – Даня усердно подыскивала адекватные объяснения своей покладистости. Ведь отправиться на отдых ей разрешил сам босс, и она вполне могла со спокойной душой поехать домой, а не тащиться с Принцессой в торговый центр. – И он не пытается разругаться со мной. И вроде как принял меня в качестве менеджера. Хороший знак? Еще бы мысли привести в порядок и отключить на время воображение, и все было бы пучком».

– Что будешь брать? – Даня пробежалась взглядом по списку супов.

– Белая Крыса говорит, что в таких заведениях в еду часто подмешивают всякие вредные добавки для усиления вкуса. – Яков даже и не думал открывать свой экземпляр меню.

– Это Регина так закрепляет твои достижения по высшему проявлению мнительности? Или просто прикалывается?

«На здоровье у него пунктик, но при этом себя не жалеет. – Даня досадливо поморщилась и сделала это еще раз, уловив волны мрачной отрешенности, исходящие от мальчишки. – Принцесса – ты просто космос. Безумный и нелогичный».

– Жить вообще вредно. Помнишь, что я могу сделать, если ты будешь отказываться от пищи? И, кстати, ты сам притащил меня сюда.

Яков фыркнул, проигнорировав собственное меню, ухватил краешек Даниного и потянул к себе. Девушке пришлось придвинуться ближе.

– Что ты предлагаешь? – Зеленые глаза, больше не скрытые белесыми локонами, внимательно наблюдали за ней. Пальцы скользнули дальше и коснулись пальцев Дани, словно помогая поддерживать и без того легкие страницы меню.

– Ну, можно ведь съесть что-то наименее опасное. – Даня осторожно передвинула пальцы, прерывая контакт. – Куриный бульон, к примеру. – Она надавила на меню и, когда то упало на стол, ткнула в строчку. – Его сложно испортить. И нарезку из овощей. Приправа отдельно подается, можно не смешивать. И… – Ее взгляд остановился на руках Якова – на длинных пальцах и ухоженных ноготочках. А вот ей уже давно пора было избавляться от пары-тройки заусенцев. – Тебе все равно и дальше придется питаться в кафе и ресторанах. Кухни ведь у тебя нет.

– Кухни? – повторил Яков.

– Ты живешь в гостиничном номере, – отчеканила Даня. – Я даже тебе какао приготовить не могу. Негде. Это тебе не квартира.

Якова словно заморозили. Даня не ожидала, что ее замечание заставит его настолько глубоко погрузиться в раздумья. Она успела уже сделать заказ и для себя, и для него, а он продолжал о чем-то усиленно размышлять.

– Ясно. – Вот и все что Яков выжал из себя под конец. Дане было ничего не ясно, но расспрашивать она не стала.

– Я тебе суп заказала. И нарезку, – осторожно сообщила девушка.

– Угу. – Яков задумчиво посмотрел на нее. – Это место навевает воспоминания.

– Правда? Был здесь раньше?

– Да, пару лет назад. – Он кашлянул. – С Глебом. Все женщины пялились на него. Чуть шеи себе не свернули.

– Не сомневаюсь. На тебя, думаю, тоже пялились.

– Женщины – нет. Я тогда вообще капитально на девчонку смахивал. Не хватало платья и бантов. – Яков тряхнул головой, будто пытаясь отогнать неприятные мысли.

– Может, сейчас повяжем? – Даня приподняла руку и покрутила пальцем над собственной головой. – Накрутим ленточки?

– Да ни в жизнь!

Она закусила губу, чтобы удержать смех. Дразнить Принцессу – удовольствие особого рода и может быстро войти в привычку.

Пока Яков дулся, Даня быстро осмотрелась. Так и есть. За ними следили. Преимущественно женщины. Заинтересованно, зачарованно и даже в некотором роде хищно.

От улыбки удержаться было сложно. Может, когда-то образ Якова и был стопроцентно девчачьим, но сейчас перемены были на лицо. Девушки и женщины заглядывались на него. На Якова. Юношу, которым он и был.

– Если бы сейчас вы были здесь вместе с Глебом, боюсь, прекрасная половина человечества свихнулась бы от счастья, – уверено заявила Даня. – Женские сердечки не выдержали бы такой мощи. Да, да, – она закивала в ответ на вопросительный взгляд Якова. – Сегодня все глазеют на тебя. И шеи будут сворачивать тоже из-за тебя. Да, посмотри на них. Только не пались сильно.

Однако Яков не стал оглядываться, чтобы убедиться в силе своего очарования. Он не спускал глаз с Дани.

– Ты тоже? – Его голос почему-то стал тише на последнем слоге. – Обратила бы на меня внимание?

– Я? – Она картинно развела руками. – Если бы мы не были знакомы, и я бы увидела тебя сегодня в первый раз, то волей-неволей, но я бы на тебя уставилась. И прости, глазела бы в открытую и весьма невежливо. Вероятнее всего, открыла бы рот. И пялилась бы до бесконечности. Наверное, тебе бы пришлось прятаться от моего взгляда. И, пожалуй, уносить ноги.

Нежданно в торговом центре появилось свое собственное солнышко. Сердце кольнуло, а потом забилось так сильно, что стало трудно дышать. Даня до боли сжала краешек меню. Никто ее к этому не готовил. Никто не предупреждал, что ворчушка и любитель потрепать нервы Яков Левицкий умееттакулыбаться. В этой улыбке было нечто по-детски искреннее, нечто милое и совершенное, как в бликах солнца на водной глади.

Нельзя. Нельзя его никому показывать.

Даня ощутила, что ей жизненно необходимо запереть это ослепительное создание в чистой светлой комнате. Спрятать от всех. И никому не позволять на него смотреть.

Она постаралась выдохнуть. Воздух царапал внутренности, будто содержал в себе миллионы крохотных песчинок.

Ужасно.

Когда-то ее уже посещали подобные мысли. Даня задумалась. Верно. В тот момент, когда она впервые увидела Якова на катке. Его движения, его скольжения, его порывы. Новое наваждение было не слабее предыдущего.

Снова навязчивые идеи о собственничестве.

Она не может украсть Якова, не может скрыть от других и сделать так, чтобы он принадлежал только ей. Он – не вещь.

«Это всего лишь обычная реакция. – Сердце не хотело успокаиваться. Впору было замедлять его вручную. Или схватить так, чтобы оно и вовсе перестало биться и тем самым выдавать ее. – Любой бы попал под его воздействие. Любой бы почувствовал себя маньяком. У него даже цвет глаз стал светлее… Перестань. Прекрати улыбаться! Иначе я тебя…»

Живот скрутило. Даня быстро отвернулась и выдохнула. На мгновение ей показалось, что она превратилась в Ирину Шацкую – в маму, ту, что безумно вожделела отца. Вот кому по-настоящему хотелось стать безраздельным собственником одного-единственного человека. В учет не шли ни желания, ни эмоции, ни чувства.

«Я как мама?..»

– А ты была здесь раньше?

Как же вовремя Яков задал вопрос! Он практически спас ее от устрашающих мыслей.

– Была. – Даня прижала ладони друг к другу, а потом крепко сжала в единый кулак. Ей полегчало. – Но тоже давненько. Тут еще, по-моему, кофейня была. Только напитки и десерты подавали.

«Ого, все пялятся. – Даня неуютно завозилась на стуле. – Он и так слишком много внимания привлекает. А тут еще такие эмоции показывает. Мне надо меньше шевелиться. Я здесь раздражающий элемент».

– И… – протянул Яков.

– Что? – Даня недоуменно покосилась на него. Улыбка пропала, но он продолжал сиять, словно священное сокровище. Или это всего лишь игры воображения?

– Ты тогда носила очки.

– Да… В то время было дело. – Дане показалось странноватым, что последнее высказывание Якова было утверждением, а не вопросом. Он как будто констатировал. Хотя она ведь сама рассказала ему, что когда-то носила очки для украшения. Может, предположил?

– И мы с тобой…

В этот момент им принесли заказ. Яков весь подобрался. Сложно было понять, что за мысли гуляют в его голове, но жаркие взгляды молоденькой официантки он даже не заметил. А ведь девчонка была симпатичной, и на вид – возраста Якова. И уж, несомненно, была намного лучше бесстыжей Даниэлы Шацкой, которой полезно было бы побиться лбом об стол, чтобы избавиться от всяких глупостей в голове.

Даня демонстративно придвинула тарелку с бульоном ближе к Якову. Рядышком уместила тарелку с овощами. Никуда не денется, схомячит все.

– И что мы там с тобой? – спросила она, окуная ложку в собственный бульон. – Ты вопрос не успел задать.

Пару секунд Яков просто смотрел на нее. А потом улыбнулся. И опять безжалостное «солнышко» шарахнуло Даню по уязвимому восприятию.

– Неважно. – Мальчишка с интересом осмотрел принесенные заказы, сравнивая их между собой. – Ты заказала себе то же, что и мне? А как же морепродукты? Ты же хотела.

«Смотрите-ка, а он меня, оказывается, слушает».

– Принцип солидарности. – Даня спешно напихала в рот помидоров и воинственно махнула вилкой. – Фобы мофивифовать.

– Слюной брызжешь, – хмыкнул Яков и потянулся к столовым приборам. – Ладно, считай, мотивировала.

Даня искренне порадовалась, что мальчишка не пытался больше завязать разговор, и им удалось покушать молча. Под конец, пока Даня поворачивалась, чтобы вытащить из сумки кошелек, Яков слетел со стула и быстро прошагал до самой стойки. Их симпатичная официантка только-только готовилась принести им счет. Появление Якова у стойки привело в бурный восторг весь персонал. Даже мужчина за барной стойкой вмиг приосанился и с заметным интересом принялся вслушиваться в завязавшуюся беседу.

Минуту спустя Яков с важным видом повернулся в сторону Дани и поманил ее к себе. Подергал пальцами точь-в-точь, как она проделала это утром, призывая его зайти вместе с ней в кабинет гендиректора Левина. Не хватало только эпичного «кис-кис».

«Выпороть. Срочно выпороть».

Даня направилась к выходу. Как она и предполагала, женские взгляды беспрерывно следовали за Яковом. Вряд ли все эти дамочки поголовно были любительницами мальчиков-милашек. Вкусы-то у всех разные. Но, черт бы побрал всех и вся, не глазеть на Принцессу было просто невозможно. Силы воли не хватило бы уж точно.

– Э-эм…

– Я уже заплатил. – Яков ловко уцепился за ее рукав и потянул дальше.

– А сколько…

– Нисколько. Я угощаю.

«Так не пойдет». – Даня резко тормознула. Якова остановка заставила дернуться назад. Он все еще держал ее.

– Это компенсация? – строго спросила Даня. Не в ее принципах было принимать что-то от мужчин. По крайней мере, просто так, беспричинно. В понимании Дани такие жесты несли в себе ожидание некой ответной реакции. Чего-то равноценного.

Яков недовольно потянул ее за рукав.

– Я просто так захотел.

– Это компенсация? – повторила девушка и ткнула большим пальцем через плечо. – За то, что тратишь мое время и заставляешь таскаться с тобой?

Брови мальчишки дернулись. Он отпустил ее рукав.

– Да-а, – неохотно пробубнил он.

– Тогда ладно. Куда дальше?

Но Яков не двигался с места.

– Расчетливая?

– Весьма.

– Холодная?

– Как морж, – моментально отреагировала Даня.

Оба посмотрели друг на друга и почему-то с удивлением. А затем Яков расхохотался.

«Ик!» – Даня действительно икнула, правда мысленно. Она никак не ожидала, что Яков вцепится в ее руку. И он реально не взял за руку, а именно «вцепился» – крепко-крепко, будто заранее боясь, что девушка будет вырываться.

Даня так и хотела поступить, тем более что сердце вновь устроило бешеные скачки. Однако их борьба и ее грубость могли привлечь ненужное внимание.

«Блин, а вдруг нас сфотографируют? – боязливо оглядываясь, думала Даня. – Хотя никто к нему особо не кидается. Видимо, Яков еще не достиг уровня звезды, которую рвут на сувенирные тряпочки».

– Куда ты?! – Даня едва успела среагировать – как-то они очень лихо вписались в поворот. На последнем элементе все же качнулась, теряя равновесие.

Лопатки уперлись в чью-то руку. Совсем рядом появилось ухмыляющееся лицо Якова. Он поддержал ее.

– А ты легко теряешь равновесие, да? На катке точно бы уже растянулась.

– Как будто я собираюсь лезть на лед! – Даня быстро отстранилась, но сбежать не получилось. Рука Якова по-прежнему крепко удерживала ее пальцы.

– Разве ты не моя подушка безопасности? – Яков снова потащил ее вперед. Настроение у него было прекрасное.

«Сейчас от его флюидов и искусственные цветы зацветут, – проворчала про себя Даня. – Я за ручки вообще никогда ни с кем не ходила. Даже в детском саду. У нас как будто… свидание?»

– Чего ты дергаешься? – Новая попытка освободиться ни к чему не привела. Яков остановился, но хватку не ослабил. – Куда-то спешишь?

– Да! – обрадовалась Даня. – Мне нужно позвонить Кире. Узнать, какие продукты дома закончились.

– А потом мы продолжим, да?

«Связывает по рукам и ногам, – досадливо подумала Даня. – Но угощение отработать все-таки следует».

– И потом продолжим твой шопинг, – обреченно подтвердила она.

– Ты пообещала. – Яков наконец подарил ей свободу. – Где тебя искать?

– Наверное, выйду на лестницу. Там потише. Вон через ту дверь, рядом с обувным отделом.

– Хорошо. А я пока посмотрю футболки.

– Мне нужно минут пятнадцать. – Предупреждая недовольство, Даня добавила: – Для составления списка требуется время.

– Десять.

– Четырнадцать.

– Одиннадцать с половиной.

– Тебе обязательно последнее слово оставлять за собой?

– Нет. – Яков показал ей язык – высунул чуть-чуть, только самый кончик. И с довольным видом зашагал прочь, словно только что всласть напроказничал. – Одиннадцать с половиной!

«Я хочу позлиться. Очень хочу. – Даня вытащила телефон и направилась к намеченной двери. – Но почему-то не злюсь. Ну все, меня околдовали. Пора паниковать».

Размышляя, следует ли прежде написать Кире сообщение, чтобы случайно не просчитаться со временем продолжения школьной перемены, Даня вышла к лестнице и приблизилась к окну. Снизу задул ветер. Какая-то женщина приоткрыла запасную дверь наружу и выбросила сигарету. Пару раз кашлянув, она принялась подниматься по лестнице. Между ними осталось всего пару ступеней, но Даня уже знала, кто перед ней.

Знала еще до того, как услышала характерный кашель. До того, как женщина подняла голову.

– Здравствуй, мама.

Глава 9. Черная бездна

Сколько времени прошло с того момента, как Даня видела ее последний раз?

Маму.

Вероятно, несколько лет. Она почти не изменилась. Ее способность выглядеть мило и печально при любых обстоятельствах осталась прежней. Даня сделала пару шагов назад, и Ирина, выйдя на свет, молча заняла место около окна.

Нет, кое-что все-таки изменилось. Женщина тяжело дышала, вдыхая и выдыхая через нос, отчего выбившиеся по бокам из аккуратной прически волосы взлетали и опадали. Рано или поздно дыхалка будет подводить курильщика. На лице, что так часто удерживало выражение покорной невинности, появились сетки морщин. Они располагались с поразительной ассиметричностью, словно владелица лица каждодневно нещадно эксплуатировала свою способность демонстрировать эмоции: кривилась так, что кожа скукоживалась, как после долгого воздействия воды, безжалостно терла чувствительные места вокруг глаз, растягивая и мучая кожу, и до бесконечности морщила лоб. Контраст между образом, который запомнился Дане, и нынешним был колоссальным.

На Ирине были фирменные жилет и блузка. Что-то подобное носили консультанты в одном из отделов косметики на первом этаже торгового центра. На лацкан был прикреплен бейдж с ее именем. Ирина осунулась, но усталой не казалась. Образ благополучия был отлично выдержан, когда как истина скрывалась в деталях. Женщина чуть шевельнулась, и свет скользнул по ее лицу. Так и есть. Темные круги под глазами выступали из-под слоев тональных средств. Тушь осыпалась темной крошкой на левую щеку: тюбик с засохшим нутром давно пора было сменить. На подбородке остался темный мазок – наглядный перебор при использовании консилера.

Раньше Ирина Шацкая не позволяла себе подобные оплошности. В глазах других она всегда была едва ли неидеальной.

– Шацкая. – В конце голос матери сбился на хрипоту. Она больше не произнесла ни слова, словно уверившись, что сказанного вполне достаточно для полноценного приветствия.

На мгновение в глазах Ирины вспыхнули огоньки, и взгляд жадно прошелся по Дане.

«Да, я же всегда напоминала ей отца».

Но перед ней был не Арсений. Осознание этого постепенно притушило пламя. Ирина устало отклонилась назад и присела на выступ подоконника.

– Думала, ты укатила заграницу, – сухо сообщила она. – Ты же полиглот.

– Я не могла. – Даня почувствовала, как внутри растет пустота. – Тогда бы Геру, Лёлю и Киру отдали бы чужим.

– Ум-м, – протянула Ирина. Ни единой эмоции.

– Ведь тебя лишили родительских прав. – Даня сделала резкий бесшумный вдох. – Пару месяцев назад.

Ирина молча смотрела на нее.

«Она продолжает пить». – Даня была в этом более чем уверена.

– Ты не пришла в суд.

– В суд, – без интереса повторила за ней женщина.

– На судебное заседание по лишению тебя родительских прав.

– А, ну да. А ты, значит, ходила?

– Конечно. Меня допрашивали. – Пустота внутри меняла оттенки. Темно-серый сменился чернотой. – Как и Лёлю. И Геру. И Киру. Судья спрашивала, как ты принимала участие в их воспитании. Свидетелем пришла и Арина Сергеевна.