Текст книги "Желай, Рапунцель (СИ)"
Автор книги: Катти Карпо
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)
‒ Не понимаю, почему нельзя забрать вас по отдельности.
‒ Тогда драгоценное время будет потеряно. А мы еще должны успеть обсудить концепт.
Никогда еще Даня не врала настолько неубедительно. Однако в этой ситуации единственным выходом было сослаться на работу. Чрезвычайные условия, временные рамки, агрессивное начальство, ёжики в тумане, – без разницы, в чем причина, главное оправдать свою мимолетную слабость.
Но подобным бредом Киру не проймешь ‒ кто бы сомневался. В проницательных глазках на проницательном лице, так и пышущем проницательностью, мелькнула проницательность.
‒ Не понимаю. – Заезженная пластинка брата пустилась по новому кругу.
«Хватит. Утомили».
‒ Он ночует здесь. Точка. – Для пущей важности Даня тряхнула полотенцем.
«О да, по-взрослому, Шацкая. Мудрое решение. Взрослая девочка. Хотя я могла бы и вовсе не оправдываться перед ним. И перед Герой с Лёлей тоже. Кто собственник этой избушки? Данюля-Ягуля. А всякие бездомные щени должны перестать скулить и тявкать».
Мысль не принесла должного удовлетворения. Пару месяцев назад ей бы и в голову не пришло учитывать мнения членов ее внезапно сформировавшейся семьи. Решения она принимала единолично, мелкие нахлебники же просто ставились перед фактом.
Но со временем подход переменился. Их отношения вышли на иной уровень, который, в общем-то, был совершенно им незнаком. Близость пугала, добавляла новые условия, стирала прежние ограничения.
И Даня действительно хотела бы преподнести им разумное объяснение своих порывов. Сложность в том, что она и сама не знала причин. Или, вернее, боялась осознать их до конца. Погрузиться в суть и ужаснуться самой себе.
Вот так.
Оставалось злиться и огрызаться в ответ.
‒ Это необходимо для работы. – До ответной злобы не дотягивало ‒ эмоциональность подкачала. А вот на отчаянную мольбу очень даже смахивало.
‒ Хорошо.
‒ Хорошо? – машинально повторила Даня, соображая, в каком месте затаился подвох.
‒ Пусть остается.
«Согласился. Да ладно? Честно? Согласен оставить его? Правда? Согласен?!»
Отрывки беспорядочных мыслей до нелепости напоминали детскую восторженность после результативных уговоров строгого родителя оставить себе найденного на улице котенка.
«Дожили. Я, взрослая и некогда разумная женщина, тащу в дом смазливого мальчишку. И хочу оставить его себе. Разрешите, братики, а? Мур-мяу… тьфу на меня!»
На пояснения Кира так и не расщедрился. Удалился с высоко поднятой головой. В темноту, где все еще таились близнецы. Свет в комнате так и не включили.
«Класс. Как говорится, сражайся с внутренними демонами сама. А заодно мучайся в неведении, сестренка».
Дверь ванной начала открываться, заставляя Даню сдвинуться с точки стратегического бдения.
– Ты чего? – удивленно спросил Яков.
– Очередь свою жду, – пробурчала она.
«Вообще-то я твое прикрытие, а ты и не догадываешься. Физиономию твою смазливую сохраняю от стороннего воздействия. Но в тебе же ни капли благодарности».
– Прямо здесь ждешь? – Яков поджал губы. А потом выдал – и глазом не моргнув: – Может, ты со мной хотела?
– С тобой хотела? – Эхом повторила Даня, молясь, чтобы мальчишка не решил добавить пару уточнений.
– Со мной вместе хотела помыться?
Ну вот, уточнил, значит. Да еще так беззастенчиво!
Сколько времени прошло с тех пор, как он стыдливо прятался под одеялком от бесцеремонных комментариев Дани по поводу «утреннего конфуза»? И вот это белобрысое нечто уже дозрело до непристойных намеков. И намеков ли? Больше походило на открытую провокацию.
И даже не смутился!
– Нет, – рявкнула Даня, протискиваясь мимо него в ванную. – Топай ко мне в комнату и не вздумай чудить!
«О, это будет долгая ночь. – Она так спешила, что не меньше пяти раз уронила на дно ванны мыло. И два раза едва не отбила себе пальцы на ногах уроненным шампунем. – Быстрее, быстрее. Нельзя их там одних оставлять».
Волосы не высушила, выскочила прямо так. И сразу рванула в комнату.
– И как это понимать?
Воображала она, конечно, развитие другого сценария, но и этот был хуже некуда. Развалившийся на кровати Яков с интересом наблюдал за тем, как Кира укладывал на пол сложенное в несколько слоев покрывало. Рядом устраивались со своими простынями Лёля и Гера. Недалеко валялись заранее заготовленные подушки.
– Алле! – Даня свирепо постучала по косяку кулаком. – Внимание на меня, детишки. Чего тут устроили, спрашиваю?
– А я говорил им, что они будут мешать. – Яков взбил Данину подушку под своей щекой.
«Отлично придумал. – Даня с трудом удержалась, чтобы не простонать вслух. – Понятное дело, после таких слов Кира ни за что не свалит из ее комнаты».
– Мы будем спать тут, – сообщил о всеобщем намерении Лёля и с воинствующим видом кинул подушку на расстеленное покрывало.
– И почему же?
активно притворялся, что не замечает ее взгляда.
– Он не захотел пойти ночевать к нам. – Гера ткнула большим пальцем через плечо.
Яков снисходительно фыркнул.
– Вы хотели, чтобы я лег на пол.
– Конечно, на пол,гость. – Кира был прямо само радушие. – Больше некуда,гость.
– Я буду спать тут.
– Здесь спит Даня. – Что-то заскрежетало. Зубы? Или детальки стремительно разваливающегося механизма терпения Киры?
– Знаю. – Якову, похоже, все было нипочем. И гневные переглядывания Киры с младшенькими исключением не стали.
– Слезай, – тихо – пока тихо – потребовал старший из братьев. Младшие выжидательно уставились на гостя. – На пол.
– Я буду спать с…
– На кровати спит королева! – Даня распихала в стороны близнецов, прошлась по расстеленным местам для сна и оттолкнула с дороги Киру. – То есть я. Остальных прошу удалиться.
– Мы же с тобой договорились. – Яков сильнее обнял подушку и отодвинулся от края.
– О чем? – Кира напрягся.
– Что все будут хорошо себя вести. – Даня грозно зыркнула на Левицкого. – А ну вниз. Видишь диванные подушки? Это для тебя. А вы, мелкотня, спать к себе!
– Да ни за что! – заартачился Гера.
– Мы остаемся. – Лёля упал на покрывало и притворился корягой – раскинул руки и ноги, попутно заехав кулаком по лодыжке Геры.
– Спим здесь. – Кира тоже был непреклонен.
– Мешаете. – Яков не особо скрывал раздражение.
– Это ты мешаешь! – вспылил Гера.
«Ой, шумно!»
– Так, мужской гарем, тихо всем! – Даня вырвала из рук Якова подушку. – Или лучше валите-ка спать в другую комнату!
– Уйдем. Если и этот тоже, – пообещал Кира.
– Щас всех на улицу выгоню.
– Я буду спать на полу. – Яков сполз под ноги Дани на диванные подушки. – Но здесь.
– Тогда и мы остаемся. – Кира бухнулся рядом на покрывало.
А вечер так хорошо начинался. Даня подняла подушку к лицу и уткнулась в нее. Утомленный выдох ушел в мягкое нутро.
«Все. Эмигрирую в пустыню. К верблюдам».
Глава 15. Их жажда...
Вполне ожидаемо. Сна ни в одном глазу.
«Вконец меня доконать решили».
Даня удрученно изучала узоры света на потолке и уговаривала сознание отключиться. Тщетно. Переполняющие ее эмоции не думали затухать и с каждой минутой лишь сильнее мучили.
«Спи. Спи. Спать. Не выспишься – будешь злая. А ты и так злая, Шацкая. А станет еще хуже».
Умиротворенное сопение, доносящееся с пола, выводило ее из себя. Столько воплей было, а едва выключили свет, скандальная компания тут же вырубилась. Даже Кира, так и не сумевший отвоевать себе место около дивана Дани, заснул, как только голова коснулась подушки. Присутствие Якова этому никак не помешало. Ничего странного. Кира уставал ничуть не меньше Дани. Она подозревала, что брат нашел себе еще несколько подработок. И, возможно, несоразмерных его возможностям.
«Сколько же проблем. ‒ Даня повернулась на бок и свесила руку. ‒ Иногда мне кажется, что я не продержусь. Взялась, а справиться не могу».
Если бы она потянулась чуть дальше и ниже, то коснулась бы Якова. Он был близко. Глаза, привыкшие к темноте, различали его силуэт.
«Почти не ворчал. И быстро согласился. ‒ Даня пошевелила пальцами в воздухе, представляя, как перебирает мягкие светлые локоны. ‒ Тоже устал, вот и не придирался к мелочам. Или подумал, что я и правда его выгнать могу? Забавно… Никогда еще не участвовала в таких ночевках. Это как в летнем лагере? Или на дружеских посиделках? Даже толком сравнить ни с чем не могу».
Даня затаила дыхание, прислушиваясь к звукам, наполняющим комнату. Спокойное дыхание. Ровные вдохи и выдохи.
И тихий стон.
Насторожившись, Даня приподнялась. Замерла на самом краю дивана, оглядывая мальчишечью фигуру внизу. Детали было сложно различить, но она сумела рассмотреть, что его одеяло сползло к ногам. Может, замерз?
«Показалось? ‒ Даня подвинулась и свесилась с края. Рука остановилась всего в каких-то сантиметрах от груди Якова. ‒ Не спит? Так, лучше понапрасну не тревожить, а то он еще испугается. И вообще, уймись. Все нормально. Спит он. И все спят. И тебе бы спать пора, Шацкая».
Стон. Еще тише предыдущего.
«Эй…» ‒ обеспокоенным шепотом позвала Даня.
Никакого ответа.
Снова стон. Словно тихий болезненный скулеж на выдохе.
Это точно был Яков.
«Принцесса. ‒ Даня шумно задышала, проглотив конец фразы. Стук сердца отдавался в ушах. ‒ Яков…»
Мальчишка пошевелился. Его голова начала сползать с подушки.
Шуршание.
Еще стон. И тише. Тише.
«Метается во сне?»
Даня облизала пересохшие губы. И в нерешительности застыла.
Стоны стали отчетливее. И это были стоны боли.
«О, столбом не стой, Шацкая. ‒ Она нащупала ногой свободное пространство между диваном и боком Якова. ‒ Потихонечку. Чтобы никого не разбудить. И раз… ‒ Присела прямо на пол. ‒ Ладно. И что же мне теперь делать?»
Даня наклонилась к лицу мальчишки. Никакой реакции. Значит, он и правда спал. Только рваное дыхание тревожило ночное затишье.
«Кошмары? Не думала, что он так тяжело переносит их. Наверное, надо разбудить его. Это же не повредит ему? Хуже не станет?»
Но дотронуться до Якова она так и не успела.
«Боль… но…»
Шепот с придыханием, плавно смешавшийся со свистящимся хрипом. Одно слово, а Даню уже пробрало до дрожи. Что за чудовища приходят к нему в сновидениях?
Ни единой посторонней мысли. Она просто взяла и отказалась от первоначальных планов. Никакого пробуждения. Тревоги должны уйти. И начать их изгнание требуется из глубин снов.
Даня касалась его и раньше. Но воспоминания и игры воображения не шли ни в какое сравнение с ощущением реальности. Мягкие волосы Якова ласкали ее ладонь. Казалось, не она гладит пушистые локоны, а они по своей маленькой хитрой инициативе нежно проходятся по запястью и забираются в пространство между пальцами, ластясь и лаская кожу.
Поглаживания девушки были кроткими, осторожными, даже боязливыми. Даня действовала медленно, с расстановкой. В ее нежности была деликатность, вежливая отстраненность, как в обыденном общении. А ведь нежность требует большей открытости. В ином случае чувство может и не достичь человека. Жаль только, что нынешняя глава семейства Шацких была плоха в проявлении искренности.
«Я ведь сдерживаюсь. – Даня закусила губу и глубже зарылась пальцами в мягкость мальчишечьих локонов. – Не заставляй меня демонстрировать то, что так тщательно скрывается от всех. Не показывай мне свою беззащитность, потому что желание открыться в ответ с каждым днем становится сильнее. Мне не нравится это. Ты – худшее, что случалось со мной».
Тревожные мысли могли и дальше мучить сознание, но руки продолжали дарить скудную ласку. В какой-то момент пальцы принялись чертить тонкие линии на лбу Якова. Овал. Квадратик, вдруг перевоплотившийся в трапецию на втором заходе. Ромб у самой переносицы. Неуверенные касания успокаивали и саму Даню. А вторая рука никак не могла оторваться от чужой шевелюры. Ощущение было слишком приятным, слишком будоражащим.
Даня прилегла рядом на покрывало. Поставила локоть на подушку Якова и молча проследила за тем, как голова мальчишки съезжает по созданному наклону, а щека упирается в ее руку.
Холодный. Но уже не такой дрожащий.
Осмелев, Даня огладила скулу Якова и на ощупь добралась до уголка губ мальчишки. Мягкие. И едва-едва теплые.
Но такие нежные.
«Так, Шацкая, лапки прибрала». – Даня отдернула руку. И пристыжено вернулась к уже вдоль и поперек ощупанным волосам Якова.
Тишина. Далекий шум ветра со стороны окна. Дыхание умиротворенно спящих братьев.
И никаких стонов. Яков дышал ровно, голова больше не дергалась. Страх исчез. Остался просто мальчишка, погруженный в глубокий сон.
«Интересно, это из-за меня? – Даня почувствовала, как голова клонится к полу. Девушка пристроила ее на краешке подушки Якова. Всего на полсекундочки. – Он успокоился… Интересно… Причина во мне?..»
Тщательнее поразмыслить над этим не получилось. Без предупреждения сон вступил в свои права.
В маленькой тихой комнатке.
* * *
Это надо было видеть. Оказывается, спортивные навыки Дани были на высоте. С момента пробуждения ей потребовалось всего каких-то три секунды для осознания того, что она по-прежнему лежит на полу. А как пристроилась – красотка! Прильнула всем телом к боку спящего Якова да еще и башкой своей руку ему зажала – положила сверху, как на подушку, и преспокойненько просопела до самого утра.
Умница! Молодчинка. Идиллия. Нашла себе игрушку для сна – разве что не обняла до удушения.
Неудивительно, что в ее резерве скрытого потенциала внезапно обнаружились скоростные навыки. Она взлетела с пола на диван по траектории ракеты «земля-воздух» и, перекатившись к стенке, скрылась под одеялом.
«Твою ж… чуть не спалилась».
Очень вовремя. Сонное царство на полу начало свое медленное пробуждение.
– Я копчик себе отлежал, – слезливо пожаловался Лёля. И зашелся в зевке.
– А нечего было на полу дрыхнуть, – отчитала его Даня. Немного перестаралась с энтузиазмом. Но и тут все можно было свалить на бешено бьющееся сердце.
Еще бы чуть-чуть. А если бы братья увидели, в каком качестве она умудрилась заночевать?.. И ведь сама полезла. Никто не манил. Что мешало забраться обратно? Дурацкое дежавю. В прошлый раз тоже вырубилась на середине мысли и рухнула рядом с Яковом. Вот только дело было на диване. Что ж, уровни расположения тел относительно пола поменялись, а вот безмозглость осталась прежней.
Глупая женщина. Очень глупая.
Проснувшийся Кира первым делом скрупулезно проверил местонахождение Якова. Удостоверившись, что тот по-прежнему находится на полу и, судя по всем признакам, никуда с места не сдвигался, старший из братьев заметно успокоился. Знал бы он, что ночная опасность исходила совершенно с другой стороны.
Но Кира об этом не знал. И точно не узнает. Как и Принцесса.
Даня осторожно покосилась в сторону Якова. Тот казался несколько оглушенным. Равнодушно посмотрел на копошение Даниных щенков, а затем почему-то уставился в пол. Точнее на кусочек покрывала, где в ночные часы ютилась Даня. Вставая, он уперся ладонью в то место и теперь по какой-то неизведанной причине продолжал удерживать там руку. При этом пристально всматривался в одну точку.
Затаившаяся на диване Даня занервничала. В голове Якова точно шла какая-то усердная работа мысли.
«Он же спал. Нет, нет, нет. Он крепко спал и точно ничего не мог заметить».
Яков поднял руку и посмотрел на свою ладонь.
«Тепло, – догадалась Даня. – Я же только что оттуда вскочила. Там все еще осталось мое тепло. Не-не-не, это слишком сложная логическая цепочка. Ну, не мог он связать одно с другим. Может, он сам туда-сюда перекатывался во сне, вот и прогрел весь пол. Так что, Принцесса, не смей тут анализировать и надумывать всякую чушь!»
Сама тоже была хороша. Раньше за ней не водилась привычка зацикливаться на мелочах.
А Яков тем временем поморщился и огладил руку – от плеча до самого сгиба локтя. Потом пару раз дернул плечом, изобразив круговое движение.
«Черт. Я ж на его руке спала. Отлежала ему все…»
В этот момент Яков поднял голову. Их взгляды встретились. Правый уголок губ мальчишки дернулся.
«Еще и ухмыляется!»
Не на шутку возмутившись, Даня соскочила с дивана и демонстративно переступила через наглеца. Посмеет тут еще глазки строить!
– Никого кормить завтраком не буду. – Она схватила Геру за шкирку и отодвинула с дороги.
– Почему? – встревожился Лёля.
– Настроения нет. Ладно, ладно, шучу…
Немного не дойдя до выхода, она опасливо обернулась. Зеленые глаза следовали за ней.
Лохматый и, кажется, хорошенько выспавшийся.
И привлекательный. Как никогда.
Похоже, Даниэла Шацкая приняла какой-то быстродействующий яд…
* * *
Шушу сосредоточенно похлопывала кистью по подбородку Якова. Через каждые тридцать секунд запечатлевала полученный результат на панда-мобильник. С суровым лицом изучала свою работу на экране и вновь принималась за дело. Даня была не в настроении болтать, поэтому молчаливая рабочая медитация визажиста пришлась ей по вкусу. Да и Якову пришлось большую часть времени сидеть с закрытыми глазами. Повезло. Его пристальный взгляд нервировал. Слишком много он в него вкладывал – мысли, эмоции, – а Даня изо всех сил старалась сдержаться и не начать разгадывать сокрытое.
Если не считать Данин промах, утро выдалось вполне себе сносным. Ребята слишком торопились. На поиск новых поводов для ссор не было времени.
Хотя даже при такой суете Яков умудрился пообщаться в привате с одним из близнецов. Только Даня отвернулась, и вот уже эта парочка ‒ Лёля и Принцесса ‒ подозрительно мило пошушукалась в уголке. И, судя по довольной рожице брата, разговор был весьма результативным.
«Что он там ему наболтал? ‒ беспокоилась Даня. ‒ Несколько часов назад в квартире почти военные действия бушевали, а утром – оп-па! ‒ малец уже от счастья прыгать готов. И это после пары слов Принцессы».
‒ Ну как тебе? ‒ Шушу, от волнения раздувая ноздри, поднесла мобильник к лицу Дани. На таком расстоянии увидеть экран можно было лишь собрав глаза в кучку.
‒ А дай-ка я на оригинал посмотрю. ‒ Даня отодвинула от себя руку Шушу и, бесшумно вздохнув, уставилась на объект своей личной катастрофы.
Под ее взглядом Яков, опасно шатая высокий стул, чуть передвинулся, выпрямил спину и сложил ноги с изяществом присевшей на мгновение отдохнуть балерины – белоснежные балетки уперлись мысками в пол. Образ инфернального жителя морских глубин был им идеально воплощен. Туника из полупрозрачной поблескивающей серебром и усыпанная мелкими камешками оттенка чистых вод ткани прикрывала бедра. На талии воздушные волны перехватывал ремешок, плетенный из белых нитей. Глубокий вырез на груди перемещался от каждого шевеления, создавая иллюзию ряби на водной поверхности. Приподнимающиеся и скользящие по коже края одеяния будто давали дразнящие обещания открыть для любования больше юной плоти. Ноги мальчишки были облачены в светлые полупрозрачные леггинсы, которые, казалось, вот-вот разорвутся прямо на нем или врастут в него, превратившись во вторую кожу. В некотором роде этот костюм напоминал те переливающиеся и искрящиеся одежды, что надевали фигуристы на выступления. А если добавить к этому чуть завитые локоны, смазливое личико и напоследок приплюсовать профессиональную мэйк-ап обработку от Шушу… Юное Нечто. Создание промежуточного рода, застывшее в своем очаровательном величии и грациозной обольстительности. Будь это другой человек – в том же одеянии и раскраске, впечатление было бы иным. Мистичность и магию, нежность и холодность, отстраненность и жажду обладания, – все это образу придавал никто иной как Яков. Внешностью. Способностью передать настроение. Талантом соединять в единое целое разрозненные компоненты чужого представления о великолепии. Без сомнения, он сумел бы заворожить любого.
– Ничего так, – гордясь своей невозмутимостью, сказала Даня.
С другой стороны, и гордиться здесь было нечем. А говоря прямо, не было этой невозмутимости – ну ни черта! Зато осталась способность делать лицо мордой приплюснутого к ледовой корке сома.
– Считаешь? – Шушу нервно грызла кончик ногтя.
– Взгляни лучше на оригинал. На экране мобильного не совсем ясно видно.
– Угу. – Однако от гаджета девушка так и не оторвалась. – Мне очень нравится.
– Это же хорошо. Правда? Если самой нравится результат проделанной работы. – Неуверенность, застывшая на лице Шушу, приводила Даню в замешательство. Раньше визажист не подвергала сомнению профессиональность собственных навыков. – Скажи, что не так? В чем ты не уверена? Левицкий, например, всем доволен. Да? – с упором на вызов обратилась она к Якову.
– Не всем, – мгновенно отреагировала гадкая пальмочка.
– Я про макияж, – прорычала Даня.
– А… Сойдет.
«Блин, не мог подобрать для оценки что-нибудь более метафоричное?» – рассержено подумала Даня.
К ее удивлению, скудная оценка мальчишки порадовала Шушу. Она как-то сразу воспрянула духом. Видимо, «сойдет» в исполнении Якова тянуло на полноценную похвалу.
– Так в чем причина волнения? – Следовало разобраться в этом прежде, чем ситуация превратилась бы в настоящую проблему.
– Очень важный проект, – выдохнула Шушу. – Эта реклама с украшениями может перерасти в долгосрочное сотрудничество. Если все получится, конечно. А вот если я подведу…
– Не стоит волноваться. – Даня кивнула на Якова. – Он отработает на высшем уровне. И твою работу тоже преподнесет в лучшем свете.
«Успокаиваю других, а саму тоже нехило потряхивает. Я в качестве менеджера первый раз самостоятельно веду проект. Только бы не опозориться…»
– Видела их главного? – Шушу плюхнулась на стул, нечаянно сбросив локтем пару кистей и пудреницу. – Какой-то дерганый. Нервирует он меня.
– Есть такое. – Даня собрала с пола рабочие инструменты Шушу. – По каждой мелочи фыркает, а еще головой слишком резко вертит. Шея постоянно хрустит. Еще чуть-чуть и переломится.
– По-моему, я ему не понравилась. – Шушу снова пригорюнилась.
– Ты не обязана ему нравиться, – подал голос Яков.
– Не думала, что скажу подобное, но эта красотка права! – торжественно провозгласила Даня, тыкая в Якова пальцем через плечо.
Мимо нее пролетела балетка. Даня даже бровью не повела.
– Так, Золушка, сгоняй за своей хрустальной галошей и начинай настраиваться на работу, – распорядилась она. – А ты, Шушу, выдыхай и расслабься наконец. Ты действительно не обязана нравиться всем. А этот тип зол не конкретно на тебя, а на поставленное условие. Все потому, что с макияжем Якова работаешь только ты. И больше никто к нему доступ не имеет. А тот хлыщ привык иметь дело с проверенными. Я тут узнала, что на этот проект у него была договоренность с целым скопом визажистов, и вдруг – засада. Однако заказчик согласился с требованием агентства и договор подписал. Против начальства не пойдешь, вот он и бесится. Не обращай внимания. А если начнет давить, зови меня.
– Спасибо, – с чувством поблагодарила Шушу.
Даня пожала плечами. За что же ее благодарить? Она ведь еще не принесла ни капли пользы.
– Какие-нибудь ценные указания от босса поступили?
– Выложиться на полную. Более конкретных указаний не было. Гендиректор сейчас занят другими проектами. Предпочитает сам всех контролировать. Но тебя, смотри-ка, в вольный полет отпустил. Похоже, Глеб Валентинович всецело тебе доверяет, Дань.
«С чего такие привилегии?» – Мысль льстила, но в то же время и тревожила.
– Тогда тем более не смею лажать.
– Не волнуйся. Ты замечательная, Дань. Правда ведь, Яков?
– Может быть, – туманно изрек мальчишка.
«Может быть»? Вот же заноза!»
– От Фаниля что-нибудь слышно? На этот раз не станет встречи переносить?
– Не собирался, по крайней мере. Ох, сколько же у нас дел, – посетовала Шушу. – Кстати! Насчет Фаниля. Сказал, что раз ты ему в руки не даешься, то платье для тебя сшить поручит своей давней приятельнице. У нее еще имя вычурное… – Шушу задумалась. – Что-то на «С». Типа «Стелла».
– Зачем мне платье?
– Для спонсорского мероприятия, конечно же! То, к которому без ума Фаниль готовится. Оно состоится на этой неделе. Уже точно, без переносов. С пятницы на субботу. Так что не планируй ничего, Дань. А ты, Яков, будь готов сшибать всех с ног своим очарованием.
– Я всегда готов. И мне даже не требуется к этому готовиться, – высокомерно откликнулся мальчишка.
Даня не удержалась и закатила глаза.
– Шушу, нельзя ли дать отбой Фанилю? Мне кажется, я не потяну платье от именитых дизайнеров.
– Не волнуйся. Договоренность уже есть. Глеб Валентинович берет на себя все расходы за тебя, Дань.
«Чего?»
– И что это значит? – Яков, ранее меланхолично прислушивающийся к разговору, встрепенулся.
Шушу под их взглядами, полными недовольства, запаниковала.
– Все для работы! – начала оправдываться она. – И Даня должна обязательно поучаствовать в мероприятии. Указание от босса.
«Не нравится мне это».
– Мне это не нравится, – недобро щурясь, пробурчал Яков.
«О, да ты прямо мысли мои читаешь».
– Прости, Яков, но Даня должна быть на мероприятии. – Шушу удрученно шмыгнула носом. – Так сказал Глеб Вален…
– Я не про ее участие.
Шушу непонимающе захлопала глазками.
«Так, пора принимать меры».
– Может, отдохнешь? – ласково предложила девушке Даня.
– Да… Пожалуй, прогуляюсь. – Шушу поспешно засеменила к двери, на ходу набирая номер. На том конце ответили мгновенно. – Владю-ю-ша! Пироженку мне срочно. У меня послестрессовое состояние. Пожалуйста, будь заинькой. Да, да, то с кремом. И можно какое-нибудь с кусочками фруктов. И еще… Что? Нет, не перебор! Владюша, мне как-то надо продержаться до конца! Тащи, Владюша! – На секунду оторвавшись от разговора, Шушу оглянулась: – Я тут недалеко буду. Справитесь?
– Ты сделала всю работу. Лично мне остается лишь набраться терпения и дождаться начала феерии. – Даня развела руками. – Отдохни. Ты заслужила.
Шушу просияла.
– Я предупрежу, когда приготовления к съемкам закончат, – пообещала она и юркнула за дверь. Ее ожидало занимательное рандеву с пирожными.
«Заинька» и образ Владислава – довольно суровое сочетание», – пробормотала себе под нос Даня.
Что ж, снова наедине. Да, она не жаждала такого расклада. Но нет, не собиралась из-за своих переживаний мучить других. А уж тем более вопить «только не оставляйте меня с ним!»
– Обувку так и не подобрал. – Даня подняла с пола снаряд-балетку.
– Не могу. Тряпки на мне ограничивают движения. Я даже пошевелиться не в состоянии.
– Сочувствую, но шевелиться все же придется. Или на съемке ты собираешься изображать харизматичное каменное изваяние?
– Принеси мне балетку.
– Я что, твоя псинка? «Апорт» и прочее?
– Ты сама назвала себя моим Цербером.
– Ну да, было дело. Цербер при прекрасной Принцессе.
– Считаешь меня прекрасным? – Яков, прикусив нижнюю губу, – видимо, для того, чтобы сдержать очередную хитроватую улыбочку, – изящно приподнял ножку. Прямо принцесса-кокетка. А нескладному рыцарю оставалось только присесть и осторожно нацепить туфельку на изящную ножку.
– Скорее, нахальным, бесстыжим и наглым. – Вцепившись в предложенную ногу, Даня дернула ее вверх – поближе к себе. Яков, охнув, взмахнул руками, ловя равновесие. Воспользовавшись заминкой, девушка нахлобучила балетку на бледные пальцы ног и, похлопав по пятке, с чувством выполненного долга отошла.
– Какао… – прорычал Яков, восстановив шаткое равновесие.
– Тяв-тяв, – ухмыльнулась Даня.
В дверь постучали.
– И кто там, интересно, ломится? Оу…
Мимо Дани промчался вихрь.
«Шевельнуться он, значит, не может, а торпеду изобразить – пожалуйста?!»
Что за гость решил посетить их, Даня так и не увидела. Пока она шла к выходу, дверь успела захлопнуться. Яков стоял к ней спиной.
– Чего ты там прячешь? Уже на съемки зовут? А не рано еще…
Ее лицо уткнулось в самый центр цветочного букета. По щекам заскользили мягкие невесомые лепестки. Даня машинально вдохнула насыщенный аромат цветочной свежести.
– Кхем… легче! Так и убить можно. – Она отпихнула от себя скопище бутонов – розы с лепестками сочного сиреневого оттенка.
Яков, сосредоточенно сжав губы, вновь ткнул в Даню букетом. Ароматные бутоны отбарабанили на щеках девушки замысловатый ритм.
– Ладно, ладно, похвастался подарком и хватит. – Она сделала пару шагов назад. – И от кого это чудное чудо?
Губы Якова побелели – он сжал их сильнее.
– От меня, – процедил сквозь зубы. Казалось, слова давались ему с огромным трудом. Возможно, даже с болью.
– Сам себе даришь цветы? – озадаченно уточнила Даня. Она, конечно, понимала, что любить себя хорошего не запретишь, но всему же есть предел.
– Нет! – Яков мотнул головой и с шумом втянул в себя воздух. – Они… твои.
– Мои?
Вместо ответа Яков, раздраженно цыкнув, сунул ей розы. Лицо девушки снова погрузилось в сиреневую пучину.
– Стоять! – Она на автомате обняла букет в шуршащей упаковке. – Ты даешь это мне?
Яков остановился. И хмуро глянул через плечо.
– Они твои.
– Я не принимаю подарки. – Рука едва не потянулась нащупать подвеску-ключик, спрятанную под слоями одежды. – Точнее, подарки от…
– Парней, – закончил за нее Яков. – Где ты тут подарок углядела, Какао? Разуй глаза. Это компенсация.
Проверенный прием. Даня отвернулась, пряча усмешку.
– За вечер. И ночевку. И еду. – Перечислил быстро, будто опасаясь, что она не поверит.
– М-м… – Даня побарабанила пальцами по упаковке. Выразительный оттенок лепестков. А аромат просто умопомрачительный. Сладость и свежесть в одном флаконе. – Отличная компенсация. Букетом прямо в морду.
«В стиле Принцессы», – хмыкнула про себя.
– Не люблю цветы. – Она покрутила розы в руках, будто не зная, что с ними следует сделать. – Завянут. Расточительно и без пользы.
– Что хочу, то и делаю. – Яков водрузился на стул и, сложив на груди руки, пристально уставился на нее. – Можешь выбросить. Они твои. А с тем, что твое, ты можешь поступать так, как пожелаешь.
– Ладно. Спасибо за разъяснение. – Даня подошла к столу и положила на него букет.
«Черт, я смутилась. От чертовых цветов. В первый раз со мной такое. Мне и раньше дарили пахучие веники, и я вполне благополучно от них избавлялась. Но этот… Выброшу. Да, выкину, как и другие. Попозже. Не сейчас. Потом».
Она погладила один из сиреневых лепестков кончиком пальца.
– Что ты успел наплести моему брату? – спросила грозно. Не для того ли, чтобы скрыть дурацкое смущение?
– Ты о чем?
– Утром. Нашептал что-то на ушко. Лёле. Моему брату. – Даня поставила ударение отдельно на каждом слове. – Что ты ему сказал?
– Он спросил про костюм.
– Какой еще костюм?
– К фестивалю. Он хотел посоветоваться.
– С тобой? – не скрывая удивления, уточнила Даня.
– Со мной. – Недоверие девушки стало его порядком раздражать. Яков мрачнел на глазах.
– Ты не очень тянешь на эксперта. – Высказавшись, она тут же задумалась. Мальчишка, чья эффектность была неоспорима, а уровень привлекательности зашкаливал, – и как в таком не признать эксперта? По крайней мере, он точно знал, как привлечь к себе внимание. И одним из жутко бесящих фактов было то, что Яков добивался этого без всяких усилий. Привлекал внимание. Концентрировал восприятие на себе. Словно малюсенькая, но дико заметная Вселенная.
