Текст книги "Желай, Рапунцель (СИ)"
Автор книги: Катти Карпо
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)
«Мать твою, Левицкий! Надо было мне свою мысль про эротизм вслух высказать. Блин, блин, блин. Моя вина. Естественно, после всего он вокруг себя отнюдь не флюиды невинности распространяет».
Видимо, зря она надеялась, что он успокоится. Вышло намного хуже.
К Дане подскочила Шушу.
– Видела? Видела? – Девушка беспокойно задергала Даню за рукав. – Он взял и сместил Милу с ведущего образа. Без согласования с заказчиком!
– С учетом того, что арт-директор выступает как представитель заказчика, то тип с похрустывающей шеей фактически и есть заказчик. – Деловитый тон Дани был пронизан льдом. Но это скорее от привычки. Только вот отшатнувшаяся Шушу явно еще не приноровилась к ее стилю общения. Может, в ее восприятии Даня казалась несколько грубоватой. – Или его руководство всецело ему доверяет.
– Надо же Глебу Валентиновичу рассказать, – всполошилась Шушу. Она снова цеплялась за Даню. Видимо, решила, что лучше смириться с грубоватыми интонациями «родного человека» и держаться вблизи, чем смешиваться с толпой незнакомцев.
– Рано. – Даня быстренько просчитала перспективы. – Первый день съемок. Если Безбожиков не разочаруется в результатах своего решения, тогда я этим займусь. Нужно будет потолковать об изменениях условий контракта. Вторые роли и ведущая партия, без сомнения, имеют огромную разницу.
– Ой-ой-ой, Яшенька такой хитрющий. – Шушу почему-то смущенно заалела. Возможно, вспомнила, что тоже приложила руку к многообещающему образу Якова. – Забрал у девчушки ее будущие лавры.
– Так и есть. Наверное, это единственная сфера деятельности, где выиграть у девушки на ее же поле не зазорно.
– О-о… – Шушу подкинули материал для долгого размышления. Она ушла в себя.
А Даня вернулась к наблюдению. Холодная и собранная леди посреди мирской суеты. Но именно сегодня это внешнее состояние – не более чем иллюзия.
– Да, украшения тоже поменяем. – Каждое распоряжение Виктор подкреплял дерганным взмахом руки. И каждый раз планшет почти срывался с его пальцев, чтобы влететь в чей-нибудь неудачливый лоб в толпе. – Левицкий!
Яков величественно повернул голову и посмотрел на мужчину. Дане почудилось, что снисходительно. А еще она была по-настоящему рада, что часть студии, не занимаемая «скалами» и аппаратурой, была погружена в полутьму. Можно было сколько угодно разглядывать Якова, а он о ее присутствии даже не знал.
– Начнем с нижнего яруса. Пробные снимки. – Виктор пару раз куснул губы, наблюдая, как Яков неторопливо спускается с вершины. Или, вернее, плывет по воздуху. В помещении не было никакого ветра, но легкая ткань на Якове то опускалась, то приподнималась, гуляла волнами по всему телу, на мгновение плотно облепляла кожу и вновь взлетала. Может, у Принцессы в подчинении был собственный маленький ветерок? Игривый и своевольный. – Да, сюда, пожалуйста. Дианочка, подправь свет справа.
Ассистентка Безбожикова – девушка с мулине-руками – промчалась мимо и, едва не зацепив ногой провода, поднырнула под плотную преграду из осветительных приборов. Яркий свет замелькал и переместился, прорезав темное пространство, в котором Даня ощущала себя в безопасности.
Разволновавшись без особой причины, Даня отступила подальше, словно свет был кусачим зверем.
– Левицкий, мне нужны чувства. – Виктор побарабанил пальцами по экрану планшета. – Страсть. Соблазн. Не буду вдаваться в детали пока, потому что совершенно не представляю твой стиль работы. Если найдем единую волну, добьемся успеха. Будешь тормозить меня и мое вдохновение – распрощаемся. У меня туго с терпением. – Он хрустнул шеей. – Соблазн. Ты – соблазн. Тот, кто смотрит на тебя, должен поверить, что ты его хочешь. И захотеть тебя в ответ. Тебя и то, что ты можешь дать. Справишься – буду умолять твое агентство на совместные съемки рекламного видеоролика. Чудно? Чудно. А сейчас дай мне посыл «Я тебя хочу…»
– У меня условие.
– Что? Уже? – Виктор скривился. – Ладно. Говори.
Переговоры прошли очень тихо. Вряд ли кто-то из присутствующих, даже самых любопытствующих, услышал хоть слово.
«Взял и решил условие какое-то поставить, – пылая от возмущения, думала Даня. – А со мной посоветоваться? За тебя отвечаю я, Принцесса! Считайся со мной!»
Внимательно выслушав мальчишку, Виктор кивнул.
«Согласился на условие?»
– Менеджер!
«Ух, какой же у него все-таки мерзкий голос».
– Менеджер! – усилил громкость Безбожиков, решительно ввинчиваясь в снующий людской поток. – Менеджер Левицкого.
«Так, так, не спать, Шацкая».
Но прежде чем Даня успела обозначить свое местонахождение, Виктор уже сам сменил направление и рванул прямо к ней.
– Это вы, да? – Он без особого интереса оглядел ее, словно увидел в первый раз, но в восторг так и не пришел.
«А ведь мы официально были представлены друг другу. Мог бы и запомнить меня для приличия. Нам ведь еще работать и работать».
– Проблемы? – благожелательно уточнила Даня. Эмоциональных вспышек со своей стороны она решила не допускать. Тем более что в будущем этих самых проблем и так прибавится. Например, вероятно, скоро придется выяснять отношения с менеджером забракованной Милы.
– За мной. – Виктор без объяснений махнул рукой, требуя следовать за ним.
– Прошу прощения?
– Дианочка, организуй мне доставку. – Виктор тряхнул головой и указал планшетом в сторону декораций. – Мигом.
За спиной Дани появилась Дианочка. В лопатки уперлись настойчивые ладошки. У мулине-ручек, оказывается, все же имелось костяное основание.
– Что случилось? – Даня не препятствовала буксировке, хотя ей очень хотелось повернуться и щелкнуть усердной Дианочке по ее выпуклому лбу.
– Левицкому требуется ваше присутствие, – бросил Виктор. Он водил пальцем по экрану планшета.
– Но я и так здесь.
– В непосредственной близи. Сказал, что он должен вас видеть. А вы смотреть на него. Должны оценить, как он работает. Короче, менеджер Левицкого, стойте рядом, чтобы он мог вас видеть. Только, ради бога, не мешайте мне в процессе…
Глава 17. Босиком по стеклам
Надо было прихватить с собой две бутылки. Даня вытерла губы тыльной стороной ладони и с сожалением глянула на опустевшую емкость. За последние часы она выпила неимоверное количество воды и, судя по тому, что жажда до конца так и не была утолена, в ближайшее время вполне могла оставить живность какого-нибудь мелкого водоема без родного дома. Выхлебать всю воду – да раз плюнуть.
Во что же она вляпалась?
Это было испытание выдержки. Или характера?
Нет, все-таки выдержки.
Несколько невыносимо долгих часов она простояла в студии, раз за разом обливаясь холодным потом. Безбожиков, как одержимый, скакал у основания декораций, отдавая указания фотографам, ассистентам, старательной Дианочке («Бог мой, Дианочка, ты бестолочь!»). И сам же прикладывался к фотоаппарату. Шушу, прижимая к груди кисточки и палетки, нервно следила за его прыжками.
И только Якову все было нипочем. Он был в своей тарелке. В тонусе. В ударе. К его состоянию можно было подобрать еще сотню синонимичных конструкций, но ни одна не сумела бы правдиво описать то, что действительно творилось на скальной конструкции – сцене, которой он в тот момент единолично владел.
Ветер, который пускали вспомогательным прибором. Свет и тень. Фальшивая твердость скал посреди несуществующего морского простора. Яков играл каждой деталью. Декорации оставались красивым антуражем, главным же героем, без сомнения, был он. Блистал, сиял и выделялся.
Приводил в замешательство.
Тревожил чувства.
Обескураживал.
Соблазнял.
Даню вытащили на свет по его прихоти. И там она и вынуждена была оставаться – открытая и уязвимая.
Он сделал это нарочно.
Вокруг были люди – завороженные и очарованные. Смехотворно, что в реальности может существовать нечто такое, что лишает тебя рассудка. Нет,некто. Нелепо, что какое-то живое существо способно овладевать чужими эмоциями – стремительно и точно. За миг ввергнуть в пучину бессознательного обожания.
Наверное, это дар. Редкий до такой степени, что осознание его существования повергает в страх.
Даня не ощущала присутствия толпы. Не чувствовала прежней безопасности. Она стояла, как солдат на охранной позиции, – выпрямив спину, вытянув руки по бокам и вжав ладони в ноги. Старалась лишний раз не шевелиться, будто боясь, что невидимая глазу отрава, витающая в воздухе, заприметит ее присутствие и проникнет в тело. Лакомая и сладкая, словно исчезающий аромат. Флер, проскальзывающий по коже. Дымка, погружающая в тревожный сон.
Трепет.
Она смотрела на него. А он на нее.
Закрывать глаза было поздно. Память вырисовывала образ до мельчайшей детали.
Великолепная ловушка. Ее поймали.
Ее, Даниэлу Шацкую, злобную и расчетливую.
Не думающую ни о ком. Чудовище, дремлющее в высокой башне.
Уродливого монстра, заново собравшего себя из кривых мясных лоскутков, скрепленных равнодушием и амбициями.
«Меня всегда все устраивало. Не надо…»
Чудовище подняло голову. Кто-то настойчиво стучал в наглухо закрытые ставни высокой башни. Снаружи. Кто-то желал пробраться в обитель чудовища. А ведь оно само заперло себя там. Чтобы никому не навредить. И вот кто-то поднялся до вершины… Возможно, этот «кто-то» вскоре оставит чудовище одного. Еще чуть-чуть… И позволит вновь заснуть.
Тишина благословила чудовище на сон.
Все сдаются. Рано или поздно. Все они. И остается тишина. Как и сейчас…
Ставни распахнулись.
Проснись…
Пустая бутылка покатилась по полу лифта. Капли воды брызнули под ноги. Даня, отшатнувшись, ударилась спиной о зеркало, висящее на дальней стене кабины.
Воспоминания были слишком яркими. Последние часы в студии оказались сущим мучением. Никогда никто из присутствующих там не поймет, что на самом деле произошло.
Никто не осознает, что все были частью антуража. А существовали в те мгновения лишь двое. В своей реальности.
Ледяной глади рядом не было и в помине – места, где его магия рушила любые преграды равнодушия. Яков не становился частью ветра и не сливался в скорости с сиянием света. Он не скользил по льду, превратив коньки в часть своего тела. И не выгибался в ритмичном звучании музыки, в танце воссоздавая движения, от которых трепетал даже воздух.
Ни льда. Ни танцев.
Без всего этого он должен быть бессилен.
Но нет. Стоило понять намного раньше, что все это лишь средства. Не имея доступ к одному, он воспользуется другим.
Ты жаждешь меня.
Розоватые линии губ, очерченные бледными полумесяцами перехода к снежно-белой коже, едва заметно шевелились. Ярким непристойным всполохом мелькал язычок, то и дело пробегавший по повлажневшим губам. Он словно знал, в какой момент скрывать эти маленькие проявления распутства – при каждой вспышке камер, – и снова начинал играть образом, срываясь на тонкую грань, как только выдавалась мимолетная передышка. Миг, секунда, вспышка.
Камеры запечатлеют один образ. Другой был предназначен для единственного человека.
Желай меня…
Даня слышала послание. Оно звучало в ушах. Отдавалось внутри горячим напором, смешивающимся с ее дыханием.
Он не танцевал. Однако он соблазнял.
Замечал ли кто-нибудь, как случайно приоткрывалась ткань на груди? Как ненароком приподнимались полы длинного одеяния, и в возникших просветах мелькали обтянутые полупрозрачной тканью бедра?
А взгляд…
Даня тряхнула головой и потянулась за уроненной бутылкой. Покосившись в зеркало, она убедилась, что на ее щеках нет ни намека на румянец. Серьезное выражение. Но по ощущениям – лицо прямо пылало!
«Никак из головы не выходит. – Она до предела закрутила крышку на бутылке. Ребристая поверхность царапнула пальцы. – Где он этому научился?! Где?! Где?! Как?! Он так естественно все это проделывал, так… легко. Ему же… Он же на мужчину даже не…»
Монолог из рваных мыслей только прибавил головной боли. Даня представила свое внутреннее состояние: нечто икающее и лепечущее. Жалкое зрелище – ничего не скажешь. Как же прекрасен мир, в котором твои мысли никому не известны.
Лифт остановился. Секунды ожидания, и открытие створок сопроводил мелодичный перезвон. Судорожно вздохнув, Даня выползла из кабины и остановилась посреди площадки.
Чистый подъезд. Ни вони, ни мусора, ни сколов пола под ногами. Элитный дом свое обозначение оправдывал на все сто пятьдесят процентов.
Еще оставалось время передумать. Взять и на официальное приглашение, сделанное по телефону, трусливо ответить отказом и отослать сообщением. Жаль только, Даня отступать не умела. Да и трусишкой никогда не была.
«С другой стороны, ничего не мешало мне акцентировать внимание на специфике приглашения. – Девушка постучала пальцем по опустошенной бутылке, хотя на самом деле ей очень хотелось побить себя по лбу.«Тук, тук, эй, Шацкая, голова на плечах есть? Или нет? А если найду? Или, может, чем-то другим думаешь?»– А вернее, вежливо заметить, что, мол, прошу прощения, уважаемый Глеб Валентинович, но приглашать на деловой ужин к себе домой – это малость странно».
Полное энтузиазма обещание гендиректора о том, что в следующий их совместный ужин они о работе говорить не будут, благополучно всплыло в сознании, но когда уже было слишком поздно. Получается, предполагаемый ужин не будет деловым.
Тогда каким же он будет?!
Даня в замешательстве остановилась перед дверью нужной квартиры. Номер на ней отсутствовал, но, покосившись на входную дверь напротив, она отчего-то уверилась, что жилище Глеба Левина, а ранее и Якова Левицкого, укрылось именно за той, к которой первоначально привела ее интуиция.
«Тут остался запах Принцессы. Я его унюхала и пришла по следу. А теперь следует похихикать. Сама пошутила – сама посмеялась. Ну! Чего не смеешься, Шацкая?!»
Телефонный звонок от Глеба последовал сразу после окончания съемок. В общем, она дала маху, с ходу согласившись на его приглашение. Решающим фактором стало нежелание сталкиваться с Яковом. Затаившись в одном из коридоров, она позвонила Шушу и попросила ту вынести ей плащ, шарф и сумку. А еще – позаботиться о ее букете.
«Заберу его потом», – неопределенно пообещала она.
Даня видела, что Шушу умирает от любопытства – уж очень хотелось ей узнать, что за срочные дела заставили девушку так быстро рвануть из студии. Но висевший в воздухе вопрос так и не был озвучен. Надо – значит, надо. За Даней признавался авторитет.
«Конечно же, я промолчала. – Размышляя, Даня резво преодолела ступеньки и улепетнула в сторону метро. – Во-первых, это вызвало бы тучу вопросов. И даже без упоминания того, что наведаться я собираюсь домой к боссу. Во-вторых, Шушу бы обязательно растрепала все мальчишке. И тогда бы его потом и огнетушителем не успокоить: ни залпом пеной в нос, ни колпачком по башке. В-третьих, вердикт по результатам съемки нам озвучат только завтра. А значит, на данный момент мое присутствие там не обязательно».
Можно ли трактовать ее поступок как побег?
Так кто тут трусишка?
Хорошие умозаключения. Постыдные, но хорошие. Правда ничуть не объясняющие, за каким чертом она все-таки не отказалась от сомнительной перспективы вечернего времяпровождения с боссом.
«Я выбила у него возможность свободного доступа к катку для Якова. – Даня подняла руку. Палец замер в паре миллиметров от дверного звонка. – А теперь нужно отработать. Он поставил мне условие. Еще один ужин… Вот только представляла я себе совершенно иное!»
Вся ситуация просто вопила о безумной схожести этого ужина со свиданием.
«Расслабься, женщина. У него другие методы. – Даня обвела в воздухе вокруг кнопки невидимый круг. – Шуры-муры, а затем в гостиницу. Одноразовое веселье. Не думаю, что он женщин домой приводил. Ко мне ничто из этого не относится. Мы вместе работаем. Да и не похож Левин на мужчину, который набрасывается на женщин без их согласия. Мне ничего не грозит».
Палец наконец добрался до заветной кнопки. Все было куда проще, чем казалось.
Отклика не пришлось ждать долго. Или звукоизоляция была идеальной, и приближающихся из глубин квартиры шагов попросту не было слышно, или Левин ожидал ее прихода, устроившись на пуфике в прихожей. Чтобы – щелк! – и сразу открыть дверь.
Ни один из пришедших на ум вариантов спокойствия не добавил.
– Добрый вечер, Даниэла.
Анализируя последние события, Даня слишком долго простояла на площадке с поднятой рукой, а потому вполне тянула на подозрительную личность в глазах соседей, если тем вдруг вздумалось бы выглянуть наружу. Мысль подтолкнула ее вперед, и девушка быстренько проскочила в квартиру, попутно отметив серьезность, с которой подошли к обустройству входа. Крепкие двойные двери. Прямо проход в сокровищницу.
– Добрый… – Даня непроизвольно затихла, скушав вторую часть приветствия.
Глеб запер двери и с улыбкой повернулся к ней.
Просторная прихожая в светлых тонах со встроенным шкафом-купе и огромным зеркалом на каждой створке. Слева от двери примостилась скамеечка с объемными подушечками. Из визуального расчета следовало, что прихожая в этом жилище имела тот же размер, что и комната, в которой обитала Даня. Несложно вообразить: вот тут ее диван, там шкаф, а на полу простынка, прикрывающая сдвинутые на задний план мечты и стремления.
Живут же люди!
Простор, конечно, впечатлял, но больше непредвиденных эмоций вызвало иное.
Хозяин квартиры. Гендиректор Левин не в амплуа успешного бизнесмена. Глеб Левин, домашняя версия. Белая футболка с короткими рукавами, джинсы, стертые на коленях, и влажные волосы. Несколько прядок торчали в разные стороны, как помятые антеннки у технологически укомплектованного инопланетянина. А еще он был босой.
До обоняния добрался ненавязчивый фруктовый аромат. Запах его шампуня? Даня покрепче вцепилась в ручку сумки.
«Он что, в душ сходил перед моим приходом?»
– Я заберу плащ? – Улыбка Левина всего за пару секунд умудрилась трансформироваться раз семь. То левый уголок чуть повыше, то правый, а вот он сжал губы, выдавая совсем уж по-детски наивную улыбку. Он не мог не заметить, как пялилась на него Даня. А вот и последовавшая за этим реакция. Сложно представить Левина смущенным. Впрочем, это и не было проявлением смущения.
Он как будто… был рад?
Отрицать бесполезно: Глеб выглядел очень мило. По-домашнему уютно.
И в таком облике предстал перед Даней. В чем причина?
«Такое чувство, что за возможность оказаться на моем месте меня бы загрызла не одна дамочка».
Сказать, что Дане находиться рядом с Глебом было неприятно, – значит соврать.
«Да ну! Вспомни, как он жестоко поступил с Яковом в агентстве, – одернула себя Даня. – Не особо парился и не выбирал слова».
– Может, все же отдадите плащ? – не переставая улыбаться, предложил мужчина. – Поверьте, я верну его в целости и сохранности.
– Да, спасибо. – Даня чуть стушевалась. Все это время Левин стоял с протянутыми руками, ожидая возможности помочь ей снять плащ.
«Прекрати пялиться, Шацкая. А иначе тебя примут за полоумную».
– Тапочки? – Повесив плащ, Глеб присел на корточки перед открытой створкой шкафа. Край футболки загнулся, обнажив чуть-чуть светлой кожи. Джинсы натянулись, четко обозначив упругость мужской задницы. Напрягшиеся мускулы на руках, плечи, широкая спина, – все такое мужское.
«Мужское? – Даня едва не хмыкнула вслух. – А какое, по-твоему, должно быть? – Она уставилась на место, обтянутое джинсовой тканью. – Да, дамочки меня бы точно загрызли. А потом бы перегрызлись между собой».
– Даниэла?
– Да?
«Опять отвлеклась! И прекращай смотреть! На затылок гляди. На за-ты-лок!»
– Тапочки?
– Тапочки? – удивленно повторила она за ним.
– Может, вам комфортнее будет в тапочках? – Глеб обернулся и остановил на ней полный серьезности взгляд.
Левин, предлагающий ей тапочки. В этом было что-то комичное. Даня хихикнула.
– Что? – улыбнувшись в ответ, спросил Глеб. И с притворной обиженностью пробубнил: – Пытаюсь быть гостеприимным.
Это уже слишком. Даня страдальчески покосилась на запертую дверь. Стоило вспомнить, что там ее ожидало двойное препятствие. Что ж, отступление не выход. Возможно, шмыгнув за радушно распахнутую дверь, она все еще надеялась, что ужин не выйдет за границу делового общения. Но теперь, после вида расслабленного и босого Левина и его забавных методов гостеприимства, надежда полностью испарилась.
«Правильно. Буду ходить с лицом, на котором четко обозначится жирный знак вопроса. Что же вам нужно от меня, господин гендиректор? Приятного общения от меня не добиться. Собеседник из меня никудышный. Неплохо указания выполняю, но это опять уход в тему работы. А тут вроде как нечто другое намечается. Что? Что же вы от меня хотите?»
Тумс. Подошва тапочек хлопнула о напольную плитку. Даня опустила взгляд и вновь чуть не зашлась смехом. На абсолютно черном фоне красовались яркие принты. На левой тапочке красный шарик, на правой – выступающие из темноты хищный взгляд и улыбка клоуна Пеннивайза из экранизации романа Стивена Кинга «Оно» – более современной версии.
Надув щеки, чтобы не тряхануть воздух своим хохотом, Даня уставилась на невозмутимого Глеба. Такие аксессуары были явно не в его стиле. Нечто подобное можно было ожидать от…
– Якова. – Глеб прошелся взглядом по перекошенному лицу девушки, – уж очень тяжело было сдерживать эмоции, – и также невозмутимо продолжил: – Они Якова. Еще есть с «Кошмаром на улице Вязов» и «Чужими». Но эти нахожу более забавными. Других, к сожалению, нет. Сам не ношу. Да и Яков, в общем-то, их не носил. Он же любитель «чувствовать пол ногами».
– Спасибо. Я, наверное, тоже предпочту прочувствовать пол ногами. – Даня аккуратно задвинула тапочки под скамеечку. Если решит шлепать в них по всей квартире, то постоянно будет вспоминать о Якове. С другой стороны, она пришла туда, где он прожил не один год!
– Проходите. – Глеб направился вперед по коридору, видимо, ожидая, что Даня последует за ним.
Этого не произошло.
– Что-то не так?
Даня, застрявшая в проеме, ведущем из прихожей в коридор, качнула головой.
– А сами как думаете?
– Пока теряюсь в догадках.
– Я рассчитывала на ужин в каком-нибудь простеньком кафе, а не…
«В ваших хоромах», – так ей хотелось закончить, но она ограничилась многозначительным молчанием.
Глеб с секунду смотрел на нее, а потом направился прямо к ней. Даня напряглась. Сильнее всего била по эмоциям белоснежная футболка. Ну и, конечно же, пристальный взгляд.
Левин подобрался к ней вплотную. Высокий.
«Надо было добавить себе пару миллиметров тапочками». – Даня незаметно отодвинула ногу, нащупывая пальцами сзади на полу пространство для маневра.
Ладони Глеба, едва касаясь, огладили ее руки – от плеч до локтей. Кожи он не коснулся, только немного примял рукава блузки.
– Не хотелось бы, чтобы все было простенько.
Даня помедлила с ответом.
– Как ваше самочувствие?
«Он про раны?»
Руки мужчины все еще находились где-то у ее локтей. Пошевелись она, и тут же угодила бы в непроизвольное объятие. Поэтому Даня стояла без движения, стойко перенося близость. Фруктовый аромат стал чувствоваться сильнее. Темный локон, завившись в спиральку, разделил лоб мужчины на две неровные половинки.
– Хорошо, спасибо. Уже заживает.
– Я рад.
– Не стоило приглашать меня в гости.
– Стоило. – Глеб выпустил ее из кольца своих рук. – Я хотел что-нибудь для вас приготовить.
Даня вылупилась на удаляющуюся спину. Так он и правда сам готовит?
– Основное блюдо на подходе. Но мне еще нужно минут двадцать пять до завершения.
«Неважно. В общем-то, я планировала объясниться и уйти». – Пока Даня открывала рот, чтобы выразить какой-нибудь хиленький протест, Глеб уже скрылся из виду. А кричать что-то вдогонку было бы невежливо.
«Попала, – пробормотала Даня. – Надо хотя бы руки помыть».
Поиски ванной комнаты увенчались успехом. Как и ожидалось, здесь тоже было шикарно. И каждая деталь начищена до блеска. Не то что в квартире у Дани и младших Шацких. Заляпанные краны, мыло, периодически плавающее вместе с водой в мыльнице, распушившиеся зубные щетки. Сущий свинарник.
Помыв руки, Даня обратила внимание на отдельную полочку, уставленную цветными бутылочками и кремами. Такие «уголочки» обычно сооружают себе девушки. Нарциссизмом Левин явно не страдал, а значит, это все осталось от Якова. Она взяла один из кремов и подцепила крышку. Блестящая пленка на месте, тюбик не распечатан. Подобный расклад обнаружился и при осмотре других тюбиков.
«Яков теперь с ним не живет. Но он все равно закупается средствами для ухода. – Она вернула крема на место и сдвинула так, как они стояли ранее. – И от тапочек с ужастиками он не избавился. Будто все еще ждет возвращения Якова».
Даня прикрыла дверь в ванную, обвела взглядом пустующий коридор – просторный, под стать всему жилищу.
«Какая же вы странная семейка. Еще страннее, чем моя».
– Провести экскурсию?
От неожиданности Даня чуть не повалилась обратно в ванную комнату. Никаких звуков движения она не слышала. Значит, Левин на том конце коридора уже давненько зависал.
«Он, наверное, слышал, как я там шуровала. Бутылочки переставляла. – Даня ощутила легкую панику. – Как грызун в амбаре. Опозорилась, Шацкая!»
– Так как насчет экскурсии?
– А у вас тут в наличии музейные экспонаты? – Требовалось скрыть свой интерес, поэтому Даня быстренько перешла в атаку в стиле «Да неужели у вас здесь есть нечто, что может меня заинтересовать? Ну что ж, давайте, попробуйте!»
– Никогда не имел особой тяги к каким-либо шедеврам искусства или, прошу прощения, старью. Но подумал, что экскурсия по моему скромному обиталищу станет неплохим способом занять время до ужина.
«Моя квартирка – вот это да, скромность и несколько квадратных метров недоразумения, – мысленно проворчала Даня. – А тут маленький самолетик с разгоном на взлет отправить можно. Ладно, ладно, преувеличиваю. Но наша с парнями норка проигрывает этой пещере еще на начальном этапе».
– Начнем отсюда? – Глеб толкнул ближайшую дверь.
Даня, ни о чем не подозревая, смело шагнула внутрь. И в первое же мгновение едва не попятилась назад.
Хозяйская спальня была выдержана в бело-черных тонах с небольшим добавлением вставок с имитацией деревянной резьбы оттенка темного ореха. Громадная кровать («Офигеть, такие разве делают?!») была аккуратно застелена, из-под матово-черного покрывала выглядывали прямоугольные подушки в наволочках белее мела. На прикроватных тумбочках пристроились фигурные лампы. На стене, словно вход в параллельную реальность, висел телевизор («Ох, развернулись бы Гера с Лёлей с файтингами при таком-то экране»). Шкаф успешно маскировался под часть стены.
– И как вам? – Голос Левина звучал прямо у нее за спиной. Возможно, повернувшись, она бы точно уперлась в него носом. Зачем же так близко подходить?
«Что на это ответить? Взял и завел меня первым делом в спальню. Кровать мне, что ли, оценить?!»
Даня чувствовала, что сегодня нервничает сильнее обычного. Остро реагирует на каждую мелочь, когда как разумнее было бы сохранять хладнокровие. Подумаешь, спальня. Это ведь экскурсия. Никакого подтекста.
«У меня, похоже, паранойя».
После общения с Принцессой, чьи действия были полны непредсказуемости, а в последнее время почти в каждом поступке присутствовала двусмысленность, Даня превратилась в один большой сгусток беспокойства.
«Черт. У меня словно чувствительность повысилась».
– Интерьер отличный. Радует глаза. И цвета великолепно подобраны. – Откинув эмоции, сухо сообщила Даня.
– Спасибо…
– Куда дальше поведете? – Ловко извернувшись, девушка проскочила мимо Глеба. В коридоре быстро выдохнула.
«Спокойно, женщина. Нет, давай снова от противного. Паникуй, женщина!»
– Может, вы уже проголодались?
– Неа. – Из-за беспрестанного нервяка в Дане проснулся азарт. Она с налету протаранила следующую дверь. – А тут что?
Просторная комната в темно-синих тонах. Большая кровать, удобнейший письменный стол со столешницей в форме вытянутой груши у противоположной стены и множество полок, заставленных всякой всячиной. Диски с музыкой, с фильмами, с компьютерными играми, фигурки драконов и маньяков из фильмов ужасов. Над застеленной кроватью висел крупный плакат с белыми буквами на черном фоне «YOU CAN». На полу ничего не валялось, ни одной вещи не было накинуто на спинку стула, а хаоса на столе не было и в помине. Комната подростка, но явно нежилая. Слишком чисто. Слишком все везде вылизано.
– Он любит фильмы ужасов? – Даня оглядела полки с дисками.
– Да, особенно смотреть их ночью. – Глеб, прищурившись, задумчиво вглядывался в плакат на стене. – С детства меня этим доканывал.
Даня прошла к столу. Над столешницей на стене, выбиваясь из общей картины, висел лист бумаги. Схематичный рисунок девичьей фигуры – пара плавных линий. На безликом лице непонятно по какой причине были скрупулезно прорисованы очки.
Забавненько.
Нога натолкнулась на какой-то предмет. По полу неспешно прокатился футбольный мяч. На белых лоскутках по всей поверхности маркерами разных цветов были прописаны сотни «да» и «нет». Большинство слов перечеркивали черные линии крест-накрест.
– Яков играл в футбол? – Даня попыталась себе это представить.
Глеб, уже добравшийся до выхода, обернулся и посмотрел на мяч. Молчание продлилось чуть дольше положенного.
– Нет, – бросил он. – Никогда не играл.
«Осторожно! Опасность! Неудачный вопрос».
Даня, изобразив полное отсутствие заинтересованности, постучала пальцем по фигурке Джейсона Вурхиза – злодея из франшизы «Пятница, 13-е». А затем снова окинула взглядом рисунок девушки.
«Его подружка? Любит интеллектуалок?»
В комнате заметно похолодало. И причина была вовсе не в плохом обогреве. Мрачность распространял вокруг себя Левин.
«Черт. Опять я где-то промахнулась и снова испортила ему настроение. Прямо как на первом ужине. Надо срочно исправляться, а то он может вернуть обратно свои слова об официальном разрешении посещать каток. Тогда у меня опять будут проблемы с Принцессой. Включится хотелка, он вновь решит попрыгать с балкона, а мне придется сигать следом. Класс. Побудь душкой, Шацкая. Левин не укусит».
– Мы еще не все посмотрели, – с деланным воодушевлением заметила она. Кашлянув, добавила к интонациям больше радости: – Уверена, вы можете похвастаться чем-то другим, помимо двух малюсеньких комнат.
Смешок. Глеб с неожиданной готовностью подхватил игру.
– Непременно. Прошу за мной.
Чрезмерный официоз. Из-за него выстраивать стену между собой и гендиректором было очень трудно. Ведь казалось, что он и сам ведет себя отстраненно и не намеревается переступать через границы формализма. Однако интуиция Дани нашептывала об обратном. Расслабляться не стоило.
– А это небольшой гибрид чего-то с чем-то, – поразмыслив, сообщил Глеб и открыл следующую дверь.
Половину помещения занимали тренажеры. Большинство, типа скамьи для пресса, скорее всего, были куплены специально для Якова. У дальней стены располагались хореографические поручни. Места для небольшой тренировочной программы вполне хватало. Вторую половину помещения занимали стол с компьютером и напольные полки с папками. Небольшой импровизированный кабинет отделялся от такого же импровизированного спортивного уголка белоснежными тумбами на два выдвижных ящика. Наверху пристроилась пара свернутых скакалок, и лежали разноцветные напульсники.
