Текст книги "Желай, Рапунцель (СИ)"
Автор книги: Катти Карпо
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)
– Без особой тактики.
– Без тактики.
– Эй, щенки! – ощетинилась Даня. – Как насчет захлопнуться? Начинаем!
– И зачем тебе это?
– Хочу побороться за приз.
На секунду Яков опешил. А затем до девушки донесся смешок.
– Значит, собираешься утащить приз у меня из-под носа?
– Мне незачем у тебя что-то там тащить. Приз-то не твой.
– Я на пути к тому, чтобы сделать его своим.
«Что-то не нравится мне этот разговор». – Даня по-звериному зыркнула на Якова.
– Меньше болтай, мальчишка. Жми уже старт.
– Может, повысим ставки?
«Ни фига себе. Прямо загорелся. – Даня неуютно завозилась. Она была одета по-домашнему легко, но почему-то изнывала от жара. – Хорошо, что тут Лёля и Гера, а то бы обстановка была малость… нехорошей».
– Да не вопрос. Могу, например, лишить ужина, – ледяным тоном предложила она.
– Оставишь бедного меня голодным? Где твое сочувствие?
– Нет его у меня. И без жалости на улицу вышвырнуть могу. Учти.
– Хотела бы, давно бы уже вышвырнула.
Наглец повышал уровень своего мастерства в нахальстве несоизмеримо быстро. И присутствие младших братьев его ничуть не смущало.
– Я о своей деловой репутации забочусь, чудовище ты белобрысое, – прорычала Даня
Игра началась. Даня, впав в легкую панику, принялась с силой жать на все кнопки подряд. Глухой надрывный рев Шивы на экране очень подходил под состояние девушки.
– Тебе так важно выиграть? – услышала она.
– Я всегда стремлюсь к победе. – От напряжения у нее свело мышцы. – Ты ведь такой же.
– Нет, я имею в виду именно эту игру. Здесь и сейчас. Тебе важно выиграть?
«Конечно, мать твою, – мысленно взвизгнула Даня. – Мне не нравится то, что происходит. Мне не нравится твое внимание. Я… я… боюсь твоего внимания!»
– Да… – выдохнула она.
Саб-Зиро на экране прекратил сражение. Вскочил на ноги после очередного удара, случайно воспроизведенного Даней из комплекса беспорядочных манипуляций, и больше не предпринимал попыток атаковать.
– Почему ты не дерешься?! – Даня уронила джойстик и, повернувшись всем телом, вцепилась в ворот футболки Якова. – Ненавижу поблажки! Будь серьезнее! Я хочу честной битвы!
«Черт, да я с катушек слетела. – Даня, тяжело дыша, всматривалась в глубину зеленых глаз. Яков не сопротивлялся. Лишь едва заметно морщился, когда натянутый ворот с силой терся о его горло. – Он же меня из себя выводит! Где же ты, мое самообладание?! Я не могу…»
– Что вы тут устроили?!
Присутствующие синхронно повернули головы в сторону двери.
Последний цветочек вернулся к своему цветнику.
Глава 14. Гарем для красотки
Подушки на пол. Одеяльца на острые углы. И повсюду натыкать комья из ваты. Видимо, именно этим Дане и стоило заняться в первую очередь. Кто знает, когда кому-нибудь из обитателей этой скромной квартирки вдруг вдумается превратить ее в площадку для боев без правил? Швырнут в сторону, а тут тебе и мягонькая перинка для посадки. Унизительно, зато без травм.
Однако Даня с самого начала не планировала ничего облагораживать в их с братьями жилище. А почему? Потому что и не собиралась позволять устраивать здесь драки.
Осталось донести свою позицию до Киры.
‒ Шацкий. – Даня медленно поднялась с дивана.
Стоило поразмыслить заранее, как поделикатнее преподнести брату новость о сегодняшнем госте. Все-таки Яков – единственный человек, который с легкостью сумел вывести Киру – эталон самообладания – из равновесия. Несомненно, их встрече должна была предшествовать тщательная подготовка, включающая советы психологов, анализ гороскопов, консультации экзорциста и танцы с шаманами и их бубнами. Но, как ни крути, а метаться было уже поздно.
‒ Шацкий, ‒ повторила Даня, выставляя ладонь перед лицом брата. Она не так уж и часто звала братьев по фамилии. Но серьезность, с которой она каждый раз мысленно обращалась сама к себе – также по фамилии – придавала весомость ее словам и при разговоре с Лёлей, Герой и Кирой.
Маячившая перед лицом рука отвлекла Киру. Тяжелый взгляд переместился на сестру. Усталый и бледный. Белые разводы на стеклах очков. Поблескивающие капли на светлых волосах – снаружи продолжал накрапывать дождь, ‒ и покрасневшая от ветра кожа рук. В таком состоянии внезапный гость – меньшее, с чем бы он хотел столкнуться в будний вечер. К тому же стоило помнить об огромнейшем отличии этого гостя от других.
К слову, помимо Агафьи, жилище Шацких никто не посещал. Следуя некой молчаливой договоренности ни мальчики, ни Даня никогда не приглашали к себе гостей. В этом они были похожи: в практичной настороженности. Словно зверята, пристроившиеся на входе в свою пещерку, с подозрением оглядывали раскинувшийся перед ними мир, заранее ожидая от него подвоха.
И вот он подвох. Яркий и уверенный в себе. Настойчивый и упрямый. Целеустремленный и безумно заметный. Яков Левицкий с легкостью ворвался туда, куда многие и не мечтали попасть. В закрытый заповедник поломанных злых зверят. А, ворвавшись, пробудил их дикость.
‒ Кирилл, ‒ успокаивающе произнесла Даня, настойчиво удерживая на себе взгляд брата. Еще чуть-чуть, и она перейдет на мягкое «Кира» и, возможно, сумеет уладить этот…
‒ Привет, злой старший братец.
Даня резко втянула ртом воздух. Ну почему Яков не в состоянии помолчать хоть полминуточки?! Обязательно дерзко что-то булькать, пока она пытается уничтожить ссору в зародыше?!
После такой вызывающей реплики Кира, конечно же, перестал воспринимать сестринскую дрессировку и тут же повернулся к противнику.
Похоже, настала пора разбрасывать пучки ваты и ловить в одеяло посылаемые в полет тела.
«Да что с тобой делать, Принцесса?! Кира наполовину хлюпик, но кулаком раз-два вполне махнуть может! Вруби уже инстинкт самосохранения!»
‒ Убирайся. – Кира шагнул к дивану. К такому наступлению подошла бы протяжная музыка из какого-нибудь классического фильма ужасов. Где много мяса. Но не свининки.
К досаде Дани ярость брата ничуть не тревожила Якова. Он будто высмеивал поддавшегося эмоциям Киру, демонстрируя свое превосходство отменным спокойствием и самоуверенностью. С тем же успехом он мог бы встречать гостей в собственном доме.
Но этот дом был не его. Откуда тогда вся эта императорская величественность?
Гера и Лёля, почуяв опасность, благоразумно юркнули в угол. К версии Киры ‒ «слетевший с катушек брат» ‒ они тоже не привыкли.
‒ Опять за старое, старший братец? – Яков уперся ладонями в поверхность дивана и поболтал ножками в воздухе, точно смешливая девчонка на качелях. Он даже голову слегка назад откинул, чтобы волосы свободно гуляли по спине. – Как и в прошлый раз, я по-прежнему не твой гость. А ее.
«Да-а… гость. И до жути этим злоупотребляющий, ‒ мысленно съязвила Даня. – Ах да, еще и без приглашения напросившийся к тому же».
Благоразумно рассудив, что Кире знать об этом неполезно, Даня решила настроить брата на волну переговоров. И едва не проворонила момент активных действий. Агрессивной атаки с боевым кличем, ясное дело, не последовало, однако Кира продолжил молчаливое наступление с таким видом, будто намеревался в ближайшую пару секунд отдавить гостю ноги или просто протаранить неприятеля, намертво сплющив об стену. И то, и другое сильно отличалось от характерных для него степенности и сдержанности.
А Яков, ангел провокаций, и не думал отступать.
Сидит себе, дальше посиживает. И лыбой во все стороны светит! Словно и не при делах.
«Надо было с ним инструктаж провести. По технике безопасного общения с младшими Шацкими, ‒ сокрушалась Даня. – Так, оценим обстановку. Главное, чтобы Кира не начал размахивать руками».
Одновременно с появлением последней мысли рука брата зашла на первичную траекторию замаха.
‒ Оу, оу, оу! – Даня хлопнула по запястью брата ладонями и так и оставила, сильно сжав. – Не калечь мои финансы! Ты ведь помнишь, о чем мы недавно договаривались?
Кира покосился на нее через плечо.
‒ Я вообще-то руку ему хотел пожать.
‒ Руку пожать? – Даня прищурилась, рисуя в голове картинки сломанных пальцев и сплющенных сухожилий.
‒ Поздороваться, – пояснил Кира и подергал рукой, намекая на то, что его можно уже не держать.
«Да ладно! Поздороваться он хотел! С таким выражением обычно геноцид устраивают, а не вежливость проявляют, ‒ усомнилась Даня, но делиться с общественностью своими подозрениями не стала. – И?.. Приступ ярости отменяется?»
‒ Он – мой гость, ‒ на всякий случай уточнила девушка, медленно отводя ладони от запястья брата.
Подобный акцент вполне был способен разозлить Киру еще сильнее, но если не присвоить Якову какой-нибудь возвышенный статус в пределах их дома, то гарантия того, что его личико останется целым, была весьма мала. Ну не верила Даня, что Кира вот так сразу пошел на попятную и усмирил свой гнев.
‒ Так я могу поздороваться ствоимгостем?
Сомневаться не приходится, Кира уяснил, кого благодарить за вечерний сюрприз.
«Злится. Точно злится».
‒ А ты всегда спрашиваешь у нее разрешение, старший братец? – полюбопытствовал Яков.
Ему бы заткнуться. Даня кинула на мальчишку испепеляющий взгляд.
А Яков уже тянулся к Кире. Старший из братьев с каменным лицом проследил за тем, как гость крепко сжимает его пальцы, воспроизводя нечто отдаленно напоминающее рукопожатие.
«Жим-жим» в ответ. Даня бы не удивилась, услышав хруст костей. Но нет. Обошлось. Повезло, что разумность Киры пересилила не вовремя проявившуюся эмоциональность.
‒ Думаю, гость уже достаточно погостил. – Кира мельком глянул на заставку игры на экране. – И уже уходит.
‒ Гость остается. – В тон ему откликнулся Яков.
«Вот только по второму кругу не надо». ‒ Даня с предельной настойчивостью потянула Киру за рукав, пока того не начало бомбить по-новому.
‒ Ужин скоро будет готов. Доиграйте пока. – Она махнула близнецам и потащила старшего прочь из помещения.
Прикрыв дверь своей комнаты, Даня развернулась к брату. Тот присел на ее диван и, скривив губы, принялся вытирать очки краем рубашки.
‒ Признайся, ты хотел его прибить.
‒ Хотел.
Даня закатила глаза.
‒ Но вовремя остановился.
‒ Почти вовремя. – Кира помрачнел еще больше. – Ты крикнула про деньги, и я… успокоился.
‒ Что-то незаметно.
‒ У меня плохо с актерской игрой.
‒ Ладно. Спасибо, что не набросился на Левицкого. Его лицо и тело оплачивают нашу коммуналку.
‒ Мерзко звучит.
‒ Зато правдиво.
‒ Мы не договаривались, что ты будешь приводить его сюда.
А вот и первая шпилька – и, между прочим, объективная.
‒ Я решила угостить его ужином.
Кира уставился на нее так, словно она при нем в один присест проглотила пуговицу и вдобавок с аппетитом облизнулась.
‒ Он что, пытал тебя, пока ты не согласилась?
«Ну… почти».
Снаружи же Даня позволила себе лишь улыбнуться.
‒ Откуда мысли о пытках? Почему бы не учесть мой ангельский характер и желание нести в мир добро? – недовольно поинтересовалась она.
Возмущение получилось почти искренним. Пятисекундные овации вполне бы заслужило.
‒ Потому что ты не добрая. А напрягаться будешь только в том случае, если это принесет выгоду.
‒ Так это и принесет выгоду, ‒ горячо уверила его Даня. ‒ Считай это демонстрацией расположения. Я же должна наладить доверительные отношения с тем, кого мне поручил начальник.
‒ В постель в тот раз ты его пустила тоже ради «налаживания доверительных отношений»?
«Это что, трепыхание мозга в стиле ревнивого супруга?» ‒ Дане очень хотелось ответить что-нибудь про свечку, которую кое-кому не следует держать над чужими постельками. Но вышло бы грубовато.
‒ В тот раз ты застал нас не в очень благопристойной позе, признаю. Однако все было объяснимо. И если попытаешься поднапрячься, то вспомнишь мои слова. В тот раз мы просто упали на эти диванные подушки. Слу-чай-но. И… ‒ Даня взмахнула рукой, жестко дырявя воздух указательным пальцем, тем самым предупреждая любые протесты брата. ‒ У нас с Левицким деловые отношения. Хотя порой я ощущаю себя нянькой. Это нормально, когда имеешь дело с избалованной звездой. Ладно, Кира, не прошу тебя в ножки ему бухаться и чмокать мизинцы, но будь менее восприимчивым к его нападкам. Просто думай, что он так развлекается. Основные же трудности я всецело беру на себя. Это всего лишь профилактика. Мне нужно следить за тем, чтобы Левицкий оставался здоровым. Экземпляр, полный сил, приносит больше денег, уж поверь моему опыту. Один раз угощу его ужином – ничего страшного. И этим накину себе очки за лояльность. Начальство, может, превозносить меня будет за такие заслуги.
‒ Помнится, ты хотела найти что-то получше – другую работу. – Кира не переставал хмуриться.
‒ Начну, как только на этой установится стабильность. Деньги нам нужны сейчас, перерывы здесь недопустимы. А как только я научусь правильно организовывать свою работу, то и время свободное появится. Для поисков. К тому же ты обещал не препятствовать мне, Кира.
‒ Обстоятельства изменились, знаешь ли.
‒ Ни черта. Обещал помочь – так выполняй обещание.
‒ Обещание помочь в форме «не лезть в твои дела»?
‒ Заметь, я выражаюсь корректнее. «Помоги, не препятствуя» ‒ согласись, звучит лучше.
‒ Этот… парень, ‒ Кира дернулся, будто испытав мимолетное отвращение к самому себе за то, что признал в Якове особь мужского пола, ‒ слишком наглый. По сравнению со всеми твоими бывшими, он абсолютно бесцеремонен. Те не позволяли себе…
‒ С какого бока ты вообще сравниваешь Левицкого с моими бывшими? ‒ неприятно удивилась Даня. ‒ Он вообще не из той тусовки. Его нельзя сравнивать с другими.
Кира поджал губы. Его взгляд стал давить сильнее ‒ не хуже стального блока во всю тяжесть.
‒ Это и беспокоит, ‒ проговорил он сквозь стиснутые зубы. ‒ Что ты даже не собираешься сравнивать его с кем-то. Как будто Левицкий… ‒ Кира подвигал челюстью, сомневаясь, стоит ли произносить это вслух. ‒ Как будто он для тебя особенный.
«Бредятина!»
– Чепуха. – Даня набычилась. – Если уж взялся анализировать, то учитывай все обстоятельства. И без эмоций. Ладно, закончили. Иди умываться, а я пока накрою на стол. И во время ужина постарайся не давать повода гостю тренировать язвительность.
Ответа от брата девушка ждать не собиралась. Развернулась и вышла в коридор. Она никак не могла взять в толк, почему Кира настойчиво присваивал Левицкому статус ее «парня». Да еще и хотел, чтобы какое-то там сравнение с бывшими было проведено. Какой в этом смысл? Она раз десять уже объяснила, что Яков – часть ее работы, а общение с ним – вовсе не прихоть ее жаждущего близости тела. Поэтому-то «Принцесса» и «бывшие ухажеры» – категории абсолютно несравнимые.
Кроме того, имен половины своих парней она вряд ли вспомнит даже под пытками. А вот «Яков Левицкий»… Сложно будет выставить это имя и образ из памяти.
Он словно тяжелая болезнь. И ее последствия…
Семь минут спустя все было готово. Стопка тарелок стояла на столешнице у плиты в ожидании горячего варева, а Даня застыла рядом. С поварешкой наперевес.
Кира зашел первым и устроился на своем стуле. За ним пришли близнецы. У всех – вселенская скорбь на лицах.
– Вы что, собрались оплакивать захлебнувшуюся в супе говядину? – мрачно поинтересовалась Даня.
Поймав тройную атаку от кинутых на нее красноречивых взглядов, девушка погрозила всем троим поварешкой.
– Я убила кучу времени на ужин. Вон, даже маленькие чесночные булочки купила. Чтоб сожрали до кусочка.
Ясное дело, проблема была не в ужине. Но потерпеть парни вполне могли – не треснули бы.
Из коридора донеслось шуршание. Проявив чрезмерную чистоплотность, Яков зашел вымыть руки еще раз, а потому на кухню явился последним. Стройная фигурка замерла в проеме.
– Вы что, на одном стуле сидите?
Вопрос Якова ввел Даню в ступор. Стул? Один стул? Помимо присутствия здесь Левицкого, обстановка на кухне ничем не отличалась от обычных вечерних посиделок. Кира и близнецы тоже выглядели несколько обескураженными вопросом.
– На стуле. – Чуть медленнее повторил Яков и указал на Геру и Лёлю. – Вдвоем.
Конечно же. Вот почему никто не понял сути его удивления. Близнецы, как и всегда, взгромоздились вместе на один стул.
– Нет! – Забывшийся Гера моментально вскочил. Покрасневший Лёля тоже поднялся. – Не сидим!
«О да, это же величайшая мужицкая тайна. – Даня устало облокотилась на столешницу пристроя и положила подбородок на сложенные руки. – Которую никто не должен был узнать».
– Сидят, – буркнула она.
– Даня! – возмутился пунцовый Гера.
– Они жертвуют своим комфортом ради массивных меня и Киры. Чтобы у нас были отдельные места за столом. Тебе что-то не нравится, Левицкий?
– Нет.
Гера с подозрением оглядел гостя. Лёля тоже – только робко. Не насмехается ли тот над ними?
Яков открыл рот, но сказать Даня ему уже ничего не позволила.
– Левицкий, захлопнулся уже и потопал нямкать. – Она ткнула поварешкой в сторону стула у подоконника. – Вон туда плюхайся.
Кира шумно вдохнул, но протестовать не стал. Может, и правда решил больше не вступать в конфронтацию с Принцессой.
Даня разлила борщ по тарелкам и поставила на стол. Там же уместилась порция для гостя. Аппетитный запах распространился по кухне. Очки наклонившегося к тарелке Киры запотели.
А Яков отчего-то не торопился занимать отведенное для него место. Даня помешала салат и недовольно покосилась в сторону двери. Неужели хочет окончательно вывести ее из себя? Или желает особое приглашение? Ковровую дорожку рулетиком, розовые лепестки в морду и горн в уши?
– Левиц… – Даня замолчала.
Взгляд у Якова был какой-то странноватый. Остекленевший. Он уставился в одну точку – взял в фокус тарелку с горячим супом, ожидающим его на столе, – и… стоял. Не шевелясь.
Кира начал было поворачиваться к двери, чтобы узнать, что происходит за его спиной, но Даня сунула ему в руки миску с салатом, и интерес проголодавшегося брата на время переключился. Девушка приблизилась к Якову. Тот посмотрел на нее.
Затравленно как-то посмотрел.
– Ужин… – медленно проговорила Даня. – Ты же так и хотел. Поесть. Вот и иди ужинать…
По телу Якова прошлась дрожь – он вздрогнул всем телом. И вслед за ним вздрогнула и Даня. Прикрыв ладонью рот, мальчишка отвернулся. До Дани донеслись гортанные отзвуки. Похоже было, что его вот-вот стошнит.
– Эй-эй. – Она схватила мальчишку за плечи и, толкая, отступила вместе с ним ближе к прихожей. – Если тошнит, иди в туалет. – Говорила вполголоса, чтобы не тревожить братьев.
Посторонние звуки исчезли. Яков покачал головой, но ладонь от губ не отнял.
– Ты не ешь борщ?
Яков потряс головой.
– Так, поняла, дело не в борще. Может, тебя тошнит от того, что я его приготовила?
«Было бы обидно». – Чувства Дани на сто процентов совпадали с мыслями. Понюхал, значит, то, что она приготовила, а теперь решил проблеваться?
По лбу мальчишки скатилась малюсенькая капелька пота.
«Что-то тут не так».
Даня прижала ладонь к руке Якова, которую он все еще держал у рта. Он задышал чаще.
– Я не пойму, если будешь прикрываться, – вкрадчиво заметила она и осторожно надавила сверху на его руку, пытаясь сдвинуть. Ее пальцы касались его переносицы.
Яков убрал руку.
«Бледный. Почти белый. И руки холодные. – Даня пригляделась к глазам. – Будто сквозь меня смотрит».
– Ты не хочешь есть? – Она внимательно следила за его лицом, считывая перемены в реакции.
– Хочу.
– У меня борщ.
Он отвечал отстраненно, словно впав в глубокий транс.
– Пахнет вкусно.
– Так иди и поешь.
– Нельзя.
Даня заморгала. Покосилась через плечо. На кухне стучали ложки, но разговора не было. Прислушивались.
Она потянула Якова за угол.
– Почему нельзя?
– Я еще не все сделал.
Не похоже было, что Яков издевался.
– А обязательно делать все? – Стоило слегка подыграть. – Может, сначала поесть?
– Пока не заслужил.
«Ну, блин». – Механические интонации, появившиеся в голосе Якова, взбесили Даню. Рука сама собой потянулась к голове мальчишки.
Хвать!
Яков начал хватать ртом воздух. А Даня и не думала отпускать его шевелюру. Накрепко вцепилась. Как в тот раз, когда он пытался улепетнуть от Глеба, предварительно сиганув с балкона.
Взгляд мальчишки прояснился.
– Слышь, Принцесса, – прошипела Даня, – я уже предупреждала тебя, но, с твоего позволения, повторюсь. Ты будешь есть, даже если мне придется запихивать тебе еду в глотку. Возражения?
Яков долго смотрел на нее. Она все еще цеплялась за его волосы, поэтому ему приходилось держать голову в наклоне. Его дыхание стало чуть тише.
– Я съем.
– Чудно. – Даня отпустила мальчишечьи волосы. Вцепившись зубами в край рукава водолазки, она подвинула ткань к середине ладони, а потом захватила этот краешек пальцами. Подняла руку и одним грубоватым движением стерла влажную дорожку, оставшуюся от капельки пота, со лба Якова.
– Ты хотела избавить меня от бровей? – Он потер лоб.
«Так, похоже, вернулся в норму. Булькать что-то начал».
– Слюнки тебе подтереть хотела, да промахнулась. – Даня протиснулась между ним и стеной и пихнула его под лопатки, поддав скорости полету по направлению к кухне. – Там уже остыло все, пока ты тут ломающуюся феечку из себя строил.
«И что это было? – Даня сняла с пальца длинный светлый волосок. – Его как будто кто-то… дрессировал?»
* * *
По поверхности воды в наполненной салатнице плавали островки пены. Даня гоняла их краешком губки по всей водной глади.
«Нервяк. – Она на автомате вымыла еще одну ложку, а потом вновь окунула вспененную губку в импровизированный водоем глубокой миски. – У меня от их взглядов спина уже чешется».
После ужина в полной тишине близнецы с неохотой ретировались. А вот прогнать с кухни Киру оказалось не так просто. Он с завидным упорством нес понятную только ему одному вахту, с раздражающей медлительностью прихлебывая чай. Может, мотивы брата и казались Дане расплывчатыми, но общая причина нынешней оккупации бедного стула была ясна: Яков Левицкий тоже не спешил покидать пределы кухни. Как, впрочем, и пределы квартиры Шацких.
«Я могла бы откинуть вежливость и в открытую погнать отсюда Принцессу, – размышляла Даня, с усердием промывая дно чашки. – Если бы здесь не было Киры, конечно. Он ведь и заподозрить что-то может. По легенде, я здесь гостеприимная хозяюшка. Но даже у гостеприимной хозяюшки есть свой лимит терпения. Принцесса, допивай уже чай!»
Хитрость с чаем начал Яков, а Кира лишь скопировал прием, чтобы остаться. От помощи в уборке Даня отказалась – и как раз для того, чтобы побыть в спокойной обстановке. Но нет. Назрело новое противостояние.
«Они же все равно только пялятся на меня, – мысленно возмущалась Даня. – Сосредоточиться из-за них не могу».
– Вытирайте. – Развернувшись, Даня одновременно отправила в полет два полотенца – уже слегка влажных. Реакция Якова не подвела, он перехватил летящий снаряд. А вот Кира был в этом плох. Влажная ткань влепилась ему в лицо. – Ты займись тарелками. А ты – чашками и вилками с ложками. А я пойду себя в порядок приводить.
«Я от них больше, чем от работы устала».
– И что? – Чуть погодя Даня перехватила Якова на выходе из ванной комнаты. Братья к тому времени уже начали расправлять кровати, готовясь ко сну.
– Что?
«Вроде уже не такой белый». – Даня хотела убрать волосы, упавшие на его лицо, чтобы рассмотреть получше, но в последнее мгновение решила воздержаться от лишних прикосновений.
– Когда за тобой приедут? Или вызвать такси? Ты съел меньше половины тарелки, но, думаю, уже не такой голодный. Завтра работать сможешь.
– Нет.
– Для моего контекста это слово не подходит. – Даня нахмурилась. – И на какой из вопросов ты отвечаешь?
– На часть. – Он осмотрел содержимое стаканчика рядом с подставкой для мыла. – А где моя зубная щетка?
– Тут ничего твоего нет. И какую часть вопросов…
– Та новая. Которой я в прошлый раз пользовался.
– Не знаю, выкинула, наверное. – Даня усилием воли заставила себя успокоиться. – Отвечай уже нормально.
– «Нет» на вопрос о том, приедут ли за мной. И «нет» – такси мне не нужно. А твоя зубная щетка – красная, да?
– Хватит уже о щетках. И да, красная моя. Даже не думай ее трогать. Как ты тогда собираешься до гостиницы добираться? – Даня напряглась. – Ты что, Глеба собра… Глеба Валентиновича собрался напрягать? Только не говори, что он сам за тобой приедет!
На лице Якова мелькнуло недовольство – всего на миг.
– Мое «нет» было ответом еще на один вопрос, – вкрадчиво сообщил он.
– Ну, удиви меня, Принцесса.
– Нет – я не смогу завтра работать.
Молчание. На переваривание информации ушло значительное время.
– Ты все еще голоден?
– Нет.
– Честно говоря, от наводящих вопросов я уже подустала. К тому же ты не утруждаешь себя подробными ответами. Так почему наша работа завтра летит в тартарары?
– Я слишком устал.
– Тьфу, пугаешь раньше времени. – Даня облегченно вздохнула. – Это нормальное состояние. Ничего, ночью отдохнешь… – Она остановилась, ясно осознавая, что обычный подход к созданию, стоящему напротив нее, неприменим. С ним все иначе. – Ты… – Даня без всякого стеснения схватила мальчишку за ворот и притянула к себе, одновременно смахивая невесомые прядки с его лица. – У тебя глаза красные. Ты вообще спишь?
– Как всегда. – Он вывернулся из ее рук и отступил к зеркалу в ванной комнате.
– Как всегда, плохо спишь? – Даня не стала уточнять про кошмары.
– Да. Просто раньше было легче держаться. – Он прикрыл ладонью левый глаз. – Не с чем было сравнивать. Так и работал.
«Ну-ну, и из больниц не вылезал».
– Просто сразу ложись спать, когда придешь. Мы же сегодня раньше закончили. Так пользуйся возможностью. – Даня повернулась в сторону прихожей, ища глазами куртку Якова. – И, может быть, станет лучше…
Ее запястье обвили прохладные пальцы.
– Мне было лучше… – Он затих. Какая буря эмоций бушевала в нем, и что отражалось на его лице, – обо всем этом можно было судить лишь по сбивчивому дыханию. – Когда… с тобой.
Вверх по руке прошел холодок. И жаркий поток в крови где-то глубоко внутри. Жестокий контраст.
– Не понимаю. – Даня проговорила это, едва разжав губы.
Плечи Якова поднялись и медленно опустились. Сдерживаемый выдох.
– Я сплю… – В его интонациях неожиданно проскользнула злоба. – Могу заснуть… Когда ты рядом.
– Глупости. – Она выпалила это, едва он успел закончить свое дикое признание. – Тебе просто нужна компания? Фух, да найди себе кого-нибудь и все. Или пусть кто-нибудь из твоих знакомых переночует пару ночей с тобой, а потом привыкнешь.
– Не подходит. – Яков переместил пальцы, огладив ее запястье. Злость захватила его, но злился он не на Даню. По крайней мере, негатива к себе девушка не ощущала. – Никто... Никто не подходит.
– Ты что, кого-то в свою постель пускал? – Холод собственных интонаций обжег даже Даню.
«Кошмар, я вовсе не это хотела спросить! Идиотка!»
– Нет. – В зеленых глазах мелькнула растерянность.
«Никого, значит… Нет, я не думаю и знать об этом тоже не хочу».
– Слушай, может, лучше к специалисту обратиться? Посоветуют что-нибудь. А от меня здесь пользы не очень…
– Разреши переночевать.
– Чего? – Даня остолбенела.
– Мне нужен сон.
Запястье горело. Чувствовал ли Яков тот же жар?
– Это тебе не гостиница.
– Мне нужно! – Мимолетная надрывность голоса. Яков отпустил Даню. – Необходимо... это ощущение.
Последнее Даня едва расслышала.
– Эй… Я вовсе не причина твоего спокойного сна. Не обманывай себя.
Яков покусал губы. Его отражение в зеркале мрачно глянуло на нее.
– Ты же хотела, чтобы я работал.
– Неужели решил перейти на шантаж? Ты же знаешь, что мне жизненно необходимо, чтобы ты работал. И да, работал на высшем уровне.
– Если тело откажет, мои желания ничего не дадут.
– Блин, просто поспи. Ляг на кровать и закрой глаза!
И кого она пыталась вразумить? Кого убедить? Когда-то давно и ее сны заполоняли темные образы. Их было так много, и они приходили так часто, что в какой-то момент Даня стала ненавидеть саму необходимость сна. В бодрствовании есть хоть какая-то иллюзия контроля. Сновидения – иной мир. Там ты и хозяин, и гость, и жертва – как и когда повезет.
Сны способны выматывать.
«Да не могу я его оставить здесь, – уверяла себя Даня. – Кира, Лёля и Гера не уснут, пока не убедятся, что посторонний ушел. И вообще, тут нет лишнего места. Опять на полу? Нет, нет и нет. Я не та, кто может ему помочь».
– Я закрою глаза. Ты будешь рядом?
– Нет.
– Таблетки помогают. Но недолго. И много нельзя.
«Черт. Не дави на меня».
– Помоги мне физически.
– Бред не неси...
* * *
«Да, так я и сказала. И что в итоге? ‒ Даня смяла в громадный комок полотенце, с которым вот уже пару минут не расставалась, и откинула голову назад, нарочно стукнувшись затылком о дверь ванной комнаты. ‒ В какой момент бдительность окончательно покинула меня?»
Она так сильно прижимала к себе полотенце, что впоследствии оно вполне бы сгодилось для временной грелки. Видимо, в махровую ткань и уходило все ее тепло, потому что сама Даня ощущала себя бездушной ледышкой. Не двигалась, дышала через раз, а в фокусе держала беловатые расплывчатые пятна на фоне черноты проема, ведущего в комнату братьев.
«Свет бы у себя включили, ‒ недовольно размышляла Даня. – А то затаились в темноте. Слежку втихушку устроили, шпионы малолетние».
Впрочем, сама была не лучше. Стояла на стреме под дверью, пока Яков наслаждался душем. И кого только изображала? Телохранителя? Ладно, пускай. А от кого тогда взялась защищать Принцессу? Видимо, от тех мелких щенков, что красноречиво зыркали на нее с другого конца квартиры.
При всем неудобстве своего положения Даня даже и не думала винить братьев за то, что они так открыто проявляли недовольство. Вина за нынешний беспредел полностью лежала на ней. И на Якове.
И вообще во всем виновата Принцесса. Целиком и полностью.
«Отлично. Взяла и выключила осторожность, ‒ ругала себя Даня. – Ведь начинала же упираться! Всего-то и стоило, что настоять на своем и посадить Принцессу в такси. Лапкой на прощание махнуть и вздохнуть свободно. Не пойму, с чего вдруг я превратилась в плавленую массу, из которой можно лепить что угодно? А уж уговорить – проще простого. Шацкая, скажи, женщина, подвид безмозговый, с чего ты так легко уговорилась на эту адскую ночевку?! Чем, чем, чем ты думала в тот момент?! Точно не башкой».
Кира находился тут же, в коридоре, но, в отличие от младших братьев, таиться и следить исподтишка явно не собирался. Пристроился у косяка, словно угрюмый охранник перед элитным клубом. Все его эмоции были как на ладони.
‒ Я не понимаю, ‒ медленно произнес он, буравя взглядом Данину переносицу.
тоже!» ‒ про себя радостно поддержала его Даня, в то же время морально затухая. При данных обстоятельствах Кира вряд ли правильно истолковал бы ее восторг.
‒ Почему он остается?
Братец вернулся к прежнему образу спокойной рассудительности. Похоже, понял, что излишняя эмоциональность лишь подстегивает Якова.
‒ Потому что завтра начинается работа над очень важным проектом. Первое мое самостоятельное задание. На место мы должны прибыть вместе. Отсюда нас и заберут.
