Текст книги "Желай, Рапунцель (СИ)"

Автор книги: Катти Карпо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

– А ты?

«Полумесяцы» в глазах яростно сверкнули. Пристальный взгляд уперся в Даню. Ей вновь захотелось утереть щеки, даже если подтеков туши на них не было и в помине.

– Поздно. – Даня шагнула назад. Один по-солдатски четкий шаг. – Деткам уже давно пора залезть в кроватки.

– Ты ушла из студии. – Яков стоял неподвижно. Если бы не ясный звук голоса, его легко можно было спутать со статуей – правда чересчур детализированной. Точно фигура из музея «Мадам Тюссо».

– Работа была завершена. – Даня сложила руки на груди. – Снять с тебя макияж Шушу вполне способна и без моего присутствия. А у меня были дела.

– Куда ты ходила?

«Настырность – уровень «Бог». – Она коснулась языком уже кровоточащей кожи с внутренней стороны губы. Все-таки прокусила. – Умерь любопытство».

– Где ты была? – не унимался Яков.

– Дела. У меня были дела.

– Ты отключила мобильный.

– Сро-о-очные дела. Ясно?! А теперь возвращайся в гостиницу. – Даня пронеслась мимо.

Хлопс.

Стоило предусмотреть тот факт, что реакция Левицкого всегда была отменной. Он поймал ее, не глядя. Схватил за локоть. Они застыли, как силуэты на трафарете – безликие фигурки, устремившие взоры в противоположных направлениях.

– Я хорошо отработал?

Сердце гулко стучало. Жуткая какофония из утробного стука и сбивчивого дыхания доносилась сразу отовсюду, словно мышечный орган распался на миллион кусочков и тут же воссоединился с телом новыми беспорядочными связями.

«Он что, только за этим сюда пришел? Про работу спросить?!»

Даня не сомневалась: уверенный в себе и в своей работе Яков осознает, что на съемках был великолепен. Однако она скорее нижнюю губу себе оттяпает до корня, чем признает это вслух.

– Вовремя взял себя в руки. – Уклончивые ответы, похоже, были на сегодня самыми безопасными и рациональными вариантами поддержания разговора. – Нормально прошло. Нас не обсмеяли, и на том спасибо.

– Они расширят условия контракта.

Дыхание застопорилось. Даня засопела.

– Откуда информация?

– Безбожиков сказал, что это, считай, решено.

– Безбожиков не командует финансами. Он ищет красоту, предлагает альтернативу красоте другой красотой и нашептывает большим дяденькам, какая красота в итоге наполнит их карманы хрустящими бумажками.

«Но у Безбожикова, несомненно, есть влияние. – Даня воодушевленно прищелкнула языком. – Руководство прислушается к его словам. И богиней проекта станет Яков. Как бы, блин, дико, это ни звучало. А я менеджер самопровозглашенной богини… Так, так, так, Шацкая, не прыгай радостным мячиком раньше времени. Сначала дело, потом награды-плюшки».

– Я сосредоточу проект на себе. Хочешь?

На кожу будто просыпали крупицы песка – так буднично и сухо говорил Яков.

«Ты уже и так сосредоточил весь проект на себе. – Даня осторожно покосилась на мальчишку. Край капюшона прикрывал лицо. Какие эмоции он прятал? – Замкнул на себе. Единолично овладел всей площадкой. Да Безбожиков ни на кого, кроме тебя, не смотрел. Как карамельку тебя взглядом облизывал. Ты бы заметил, если бы не был так сосредоточен на… мне».

– Отрабатывать контракт – это твоя работа. – Даня завозилась в попытке вырваться из хватки. – Делать все, что от тебя зависит, и совершенствоваться день ото дня. И мои желания полностью совпадают с твоими.

Рука Якова дрогнула.

– Неужели?

– По работе, – быстро уточнила Даня, чувствуя, как натягивается рукав плаща, за который держался Яков. – Меня тоже волнует результат твоей деятельности. Чем выше тебя оценят, тем больше выгоды получит каждый из нас.

Рука частично обнажилась, ткань у локтя собралась в массивные складки. Волосы прилипли к шее и цеплялись к ушам.

– Я хочу остаться.

– Ну уж нет. – Даня дернулась, вырывая рукав из цепких пальцев. – Моя квартира – не ночлежка. А у моих парней аллергия на гостей.

– Пусть спят в другой комнате.

«Ого! Наглость прямо фонтанирует из всех щелей!»

– А трон тебе не начистить, Принцесса? Хорошего понемножку. И… – Даня заставила себя говорить помягче. – У нас в гостях Агафья.

Девушка не врала. Тетя Агафья и правда заявилась к ним этим вечером. По просьбе Дани. Якобы мальчикам захотелось повидаться. На деле же Даня коварно понадеялась, что Кира, Гера и Лёля отвлекутся на общение с тетей (а та, как всегда, требовала к себе очень много внимания) и не станут пытаться названивать ей.

Где-то в вышине дождь с силой бился о листву. До земли долетал деформированный мизер.

Пауза затянулась. Предполагаемое присутствие тети, судя по реакции, поумерило пыл мальчишки. Яков притих. Задумался?

– А может, хочешь, чтобы я представила тебя Агафье? Дай-ка подумать, как это сделать. – Даня со злобной усмешкой огладила мокрыми пальцами подбородок и шею. – Здравствуй, Агафья. Знакомься. Это моя маленькая золотая жилка. Как тебе?

Сарказм в ее исполнении неожиданно преобразовался в настоящую грубость. Наверное, виновата была нотка жесткости, проскочившая в эмоциональном потоке.

Останавливаться поздно. Даня поняла это по новой нахлынувшей волне злобы, застрявшей в горле.

«Убирайся. Уходи же. Свали, пока я снова тебе не нагрубила».

Яков не сказал ни слова. Опустил голову, на мгновение задержал в таком положении, словно заинтересовавшись разбитой плиткой под ногами, а потом направился к горке.

– Выход в другой стороне. – Даня никак не могла избавиться от жесткости в тональностях. Она разговаривала с ним так, будто он в чем-то провинился. Здесь и сейчас.

«Легче, Шацкая. Не срывайся на нем… Не могу. Как же я устала от всего!».

У железных перекладин горки Яков поднялся на цыпочки и потянулся вверх.

– Вызвать тебе такси? – Даня тоже приблизилась к горке. Стряхнула с волос капли, при этом нечаянно огрев себя по макушке раза три. Или специально? Может, на подсознательном уровне она винила себя, а не Якова? – Чего ты там застрял? Знаешь, мне бы хотелось сегодня попасть домой.

Все также молча Яков протянул ей что-то объемное. «Нечто» зашуршало, а потом поймало свет фонаря.

– Букет?! – Даня уставилась на цветы, как на связку гранат, чеками крепившихся к тонким стержням. – Зачем ты приволок его сюда?!

– Ты не взяла его. А он твой.

«По-моему, Принцесса жаждет вывести меня из себя».

– У меня нет желания тащить его домой. – Даня отодвинула букет ладонью, смятая упаковка облепила цветы.

– Я…

– Что? «Я-я-я», – передразнила его Даня. – Что? Что?! Чего тебе?!

Яков прижал букет к груди и выпрямился, словно робот, которому дали команду вернуться в изначальное положение до активации.

– Мы... сегодня…

– Что? Целовались? Да ладно! – Она отступила и холодно хохотнула. – И что? Забыл, в каком состоянии находился? Считай, это был пинок под твой великолепный задок. Ясно? Только на свой счет не принимай, лады? Мне требовалось, чтобы ты включился в работу. Надеюсь, ты там себе не навоображал невесть что? – Даня провела языком по ранке. Вкус крови окрасил ее восприятие в багровые тона раздражения. – Это бизнес, Ваше Великолепнейшество. Мы поняли друг друга? Чудно. – Она резко развернулась, задев плечом торчащий край упаковки букета. – И, кстати, ты не в моем вкусе. Мне нравятся такие, как… Глеб. – Даня старательно и четко проговорила его имя, добавив пару ноток интонационной сласти. И томный вздох после точки. – Левицкий, я взрослая женщина. Ты же не думаешь, что меня может заинтересовать такая смазливая козявка, как ты?



«Я поступаю правильно. – Даня спрятала руки в карманы. – Я не вижу нас вместе ни через час, ни через день, ни через год. Этого будущего попросту нет. Уверена, работать с ним в дальнейшем будет ужасно. Хорошо, что он не из тех, кто специально подставляет на работе. Проекты точно срывать не станет. А его ненависть я как-нибудь переживу. Так будет лучше. Уж я-то знаю…»

Вокруг талии обвилась рука. Даня успела только беззвучно охнуть. Яков дернул ее назад, как шмат одежды на вешалках, который с усилием передвигают и вжимают в стенку шкафа, чтобы уместить в образовавшейся бреши что-нибудь еще.

Подошва шаркнула о гладкую поверхность горки – горизонтальную ее часть, что вела прямо на землю. Даня поскользнулась и стала заваливаться назад. Сильная рука, вцепившись в ворот, придержала ее, спасая от удара, а затем Яков медленно опустил девушку на горку. Каблуки заскользили по поверхности, Даня, пропищав что-то нечленораздельное, неуклюже присела прямо на то место, которое секунду назад топтала ногами. На самую грязную часть горки. Колени подогнулись, руки заскользили по краям спуска в попытке удержать хотя бы это подобие равновесия. Наверное, так чувствовал бы себя великан, приземлившийся в песочницу к лилипутам.

Слева что-то мелькнуло. Даня повернула голову, не веря своим глазам. Яков уместил свою правую ногу в кроссовке точно над ее плечом. Но демонстрации обалденной растяжки ему было мало. Он склонился к ней так низко, что любой другой на его месте давно бы рухнул носом на горку.

Даня непроизвольно отстранилась, однако далеко убежать не удалось бы при всем желании. Она лишь сильнее прижалась к поверхности горки, буквально разлегшись на ней. Нависшая над Даней тень повторяла контуры Якова – тонкие ломкие линии, исчезающие в темноте, сливающиеся с чернотой, проявляющиеся лишь в соприкосновении со светлыми элементами: лицом, шеей, бледной грудью, которую было видно между распахнутыми краями куртки. Слишком глубокий вырез футболки.

Закругленные линии сдвинулись – капюшон скользнул по волосам. Яков наклонил голову к плечу. Слегка, словно в издевке. Тонкие светлые волосы пушистым беспорядком прикрыли одну сторону лица, оставив на виду левый глаз – воплощение дьявольского пламени. Поблескивающие губы приоткрылись, приподнявшиеся уголки придали ухмылке насмешливую соблазнительность.

Он выпрямился. На Даню посыпались розы. Она затаила дыхание, наблюдая за тем, как Яков медленно разжимает пальцы, позволяя последней розе рухнуть к ней на колени.

Тихое преступление. Безмолвная дерзость в тишине ночной прохлады.

– Я. Тебя. – Сквозь светлый покров волос появились очертания правого глаза. Теперь это был взгляд, полный вызывающего обещания. И поразительной бесстыжести. – Да.

А затем Яков Левицкий убрал ногу с горки. И скрылся в темноте.

Даня держалась еще секунд пять и, в конце концов, обессилено съехала на влажную землю.

«Ты же не думаешь, что меня может заинтересовать такая смазливая козявка как ты?..»

«Я… Тебя… Да…»

Глава 19. Мираж и пурпур

Несколько дней пролетело незаметно. Хвалебный отзыв от Безбожикова убедил заказчика на смену приоритетов. Изначальный концепт полностью строился на двуликом образе: нежной и в то же время соблазнительной морской девы, и от него не отказались. Лишь сообщили, что выбранный образ должен будет полностью отработать Яков. Остальные на подхвате. Массовка, попросту говоря.

Талант андрогинной модели из «СТАР ФАТУМ Интертеймент» оценили по достоинству. А иначе не стали бы заниматься выплатой издержек и втягиваться в ссору с агентством, представлявшим Милу – бывшую диву проекта, которую стремительно сместили на второй план, как только в свете вспышек появился Яков.

Все – ради чудесного белокурого создания.

План съемок «нимф» требовалось переработать с учетом новых обстоятельств, а потому гендиректор Левин, не дожидаясь новостей по измененному графику, устроил рокировку и, предусмотрев возможности простоя в работе модели, пристроил Якова на съемки для интернет-каталогов. По сравнению с последним проектом рекламы украшений эта работенка походила на чих на гладкую поверхность воды. Но Глеб не пренебрегал случайными предложениями, по-прежнему придерживаясь кредо «успех начинается с малого». А еще, вероятно, не считал, что незапланированный отдых пойдет подопечному на пользу.

Морально Даня готовилась к тому, что остаток недели будет адским. Но судьба (а вернее, всемогущий гендиректор Левин) распорядилась иначе. На фотосъемках Якова сопровождал Дарий. Даня же, по распоряжению Глеба, всюду следовала за боссом. Это походило на быстрый формат обучения. Он делился опытом, приводил примеры из практики, рассказывал об особенностях заключения контрактов, условиях, подставах, «подводных камнях». Рекламная сфера была Дане мало-мальски знакома, поэтому она достаточно быстро схватывала суть и, судя по благожелательному выражению на лице Левина, задавала правильные вопросы.

Глеб не вспоминал о вечере их совместного времяпровождения и за последние дни ни разу не переключился на темы, касающихся чего-то, помимо работы.

«Затаился», – тревожно постукивало в голове, но Даня старалась отогнать беспокойные мысли. Ей хотелось верить, что гендиректор вконец разочаровался в ней, как в особи женского пола, и успешно забыл о своем жутковатом обещании «быть серьезным». Они обедали вместе еще несколько раз, и Дане было приятно осознавать, что Глеб позволяет ей выбирать те кафе, в которых она способна заплатить за себя сама и без значительного ущерба общим семейным финансам. От него по-прежнему поступали предложения в стиле «могу ли я вас угостить?», мягко намекающие на то, что он не прочь оплатить ее счет за обед. Но в то же время и не настаивал, если получал отказ. А отказ от Дани Глеб получалпостоянно.

Во время одного из таких обеденных перерывов Даня поняла, что за обсуждением рабочих моментов в компании Левина ей намного спокойнее, чем в случае, если бы она продолжала выполнять обязанности в качестве менеджера при Якове.

Еще бы. После всего, что учудил Левицкий.

Жаль только, что передышка была временной. Верным помощником гендиректора был Дарий, а вовсе не Даня. Скоро ей придется вернуться и столкнуться с неизбежным.

После сцены на детской площадке Даня была сама не своя. Даже Агафья, не отличающаяся особой чуткостью, забеспокоилась. Весь вечер надоедала своим мельтешением, предлагая то супчик, то блинчики. И это с учетом того, что ни одного из этих блюд у нее при себе не было.

А ночью Дане приснился сон. Подробностей она не запомнила, но проснулась с четким осознанием, что сотворила в своих сновидениях нечто неприличное.

И там был Яков. Один элемент сложился с другим, и Даня, свалившись с постели, метнулась в ванную, чтобы нырнуть в ледяной душ.

«Лучше бы он был несовершеннолетним, – посетила ее безумная мысль. – Тогда бы меня серьезно сдерживал Уголовный кодекс».

Братья Шацкие чувствовали, что нервозность сестры повысилась в разы, поэтому старались лишний раз под ноги не лезть. С беседами по душам у них никогда не складывалось, что не мешало Гере и Лёле старательно написывать ей сообщения каждую свободную минутку. Причем содержание сообщений обычно было бредовым. Писали обо всем: от погоды за окном, паршивого вкуса запеканок из школьной столовой до необычных грязевых пятен на туфлях биологички, отчего лакированные мыски походили на морду Венома – персонажа из комиксовой вселенной Человека-Паука. Казалось, их не особо волновало, о чем разговаривать, главное – получать ответные сообщения от сестры.

«Словно боятся, что я сбегу», – отстраненно размышляла Даня, фотографируя дизайнерские разрезы на заднем кармане нежно-голубых брюк Фаниля, беспечно щебечущего с Петро, чтобы прикрепить к ответке братьям с надписью «Как будто Росомаха когтями прошелся».

Кира наоборот – не донимал ее перепиской. Однако каждый разговор после ужина начинался с предложения рассмотреть вакансию, которую он нашел, пошарившись в Интернете. Но все неизменно заканчивалось одним: Даня напоминала, что Кира в этом ничего не смыслит, а брат, ни капли не обидевшись, обещал, что поищет еще.

«Да они в ужасе. – Это было очевидно, но лишь для Дани. – И я в ужасе. Они не знают, что делать. И я – без понятия. Какой-то выбешивающий конец света».

– Ты готова, бамбинка? – Фаниль, хитро покусывая щедро обмазанные блеском губы, нетерпеливо притопнул каблуком.

– К чему? – насторожилась Даня.

– Агась, правильно опасаешься, – поддержал ее Петро. – С ним расслабляться вообще не советую.

Они расположились в одной из переговорных на верхнем этаже агентства. Гендиректор Левин покинул их минут десять назад – чтобы разобраться с какой-то местной проблемой. Кажется, Эмиль снова поссорился с Элей, и Эля ему наваляла.

– Увидеть платье! – Фаниль театрально раскинул руки, точно ведущий, объявляющий выход новоиспеченной звезды. – Стелла его уже закончила.

Даня смутно помнила девчушку с длинной челкой, которая представилась как ассистентка Стеллы – знакомой Фаниля. Не откладывая в долгий ящик, она с воистину реактивной скоростью сняла с Дани мерки, нащелкала пару фотографий, чтобы «неимоверно занятая» Стелла знала, с «каким материалом ей предстоит работать», а затем унеслась в закат. Похоже, знакомая Фаниля не сильно заморачивалась по поводу процедуры снятия мерок в отличие от него же, обожающего устраивать из этого целое шоу.

«Так быстро сшила. – Даня занервничала. – Хотя ничего удивительного. Мероприятие уже на носу, буквально через день…»

Это была вовсе не тревожность предвкушения, а всего лишь попытка настроиться на до жути смущающий разговор. Договоренность об оплате в рассрочку.

«Блин, только бы со стыда не сгореть».

Цену платья и работы ей еще не озвучивали, но Даня заранее приготовилась к худшему.

– Ну, давай, давай, давай, Петро! – поторапливал ассистента Фаниль. – Снимай чехол а-а-аккуратно.

– Погодите. – Когда оба посмотрели на нее, она сдержано поинтересовалась: – Меня интересует оплата…

– Ох, почему тебя интересуют такие мелочи? – Фаниль, возмущенный тем, что его прервали на середине наиинтереснейшего занятия, махнул Петро рукой, призывая продолжать.

– Но Стелла, думаю, желает получить деньги за работу, – усилила напор Даня.

– О чем ты, бамбинка? – Фаниль, засопев, сам схватился за молнию на чехле. Та заела. – Оплата уже получена.

– Получена? – Даня с трудом сглотнула. – Кто… Кто заплатил?

– О, у Глебушки-воробушка тоже этот вопрос возник. Вы прямо такие приземленные. Нет бы порадоваться красоте.

«Че-е-ерт».

– Что? – Чувствуя ее тяжелый взгляд, Фаниль заерзал. Молния на чехле не поддавалась. Петро вздохнул. Он уже устал держать вешалку на весу. – Оплатили твое платье, мур-мур. Будь спокойна. Твоя сладкая Принцесса оплатила.

«Но мы же не достигли с ним договоренности в тот раз!»

– Он что-то передавал? – Даня присела на краешек стола. – Что-то сказал?

– Кто? – Фаниль продолжал сражаться с молнией.

– Принцесса.

– Э-э… – Мужчина перестал трясти чехол и с любопытством глянул на нее. – Не припоминаю. Да и отдельных встреч – без тебя, имею в виду, – у нас не было. Наверное, он вел переговоры со Стеллой напрямую. А она только попросила меня доставить тебе платье. А, и запечатлеть на вечере. Если ты будешь не против, и платье придется по вкусу, она хотела бы выставить фото на своей страничке… О! – Фаниль встрепенулся – видимо, сам не успевал за скоростью переключения собственных мыслей. – А он должен был что-то мне передать?

– Забудь. – Даня отвернулась.

– Ну, а что, что, что там у вас?

– Э, агась, а мне тут до полуночи стоять? – возмущенно поинтересовался Петро, встряхивая чехол.

Но отвлекшийся Фаниль его не услышал.

– Вы не общаетесь? Любовнички поссорились?

– Мы не любовники. – Девушка угрюмо покосилась на Фаниля. Пенный хохолок дизайнера подергивался, выдавая восторженную дрожь владельца. – Говорила же.

– И кто виноват в ссоре?

– Мы не ссорились. – Даня закатила глаза. – И мне обязательно присутствовать на мероприятии?

– Разумеется! Разве ты не желаешь увидеть, как наша прелесть будет сиять?

«Он будет сиять и без меня».

Незаметно пнув ножку стола, тем самым избавившись от переизбытка ненужных эмоций, Даня подошла к Фанилю и Петро.

– Давайте его сюда. Попробую дома открыть.

– Но я хотел увидеть, – заканючил Фаниль, забавно поджимая губы.

– Завтра вечером и увидишь.

– Я на твою реакцию хотел посмотреть!

«Ох, лучше тебе ее не видеть. – Даня положила чехол на стол. – Не знаю, что за свинью мне решил подложить Левицкий, но лучше меня в этот момент никому не видеть».

Ей нельзя было показывать ноги. И раны на руках все еще представляли собой ужасающее зрелище. С такими запросами не каждому захочется мучиться. Помнил ли об этом Яков, когда вел переговоры со Стеллой? Рассказал ли о своих предпочтениях? Пожелал ли для нее что-то особенное?

«Он не знает меня. Не знает меня… не знает. – Даня повернулась к двери, за которой слышались приближающиеся шаги. Видимо, гендиректор уже успел разобраться с проблемой. – Ничего. Все будет в порядке. Если меня ожидает кошмар, то лучше я никуда не пойду».

* * *

В день мероприятия никаких съемок запланировано не было. Левин специально выделил время в графике, чтобы все успели подготовиться к событию. Примерно к семи за Даней должен был заехать Владислав. Место проведения несколько раз переносили, и в итоге импровизированное празднество разместилось в новостройке, которую в будущем планировали видоизменить под торговый центр.

Яков так ни разу и не позвонил ей. И даже фоток никаких не присылал. Даня тоже не спешила выходить на контакт. Жизнь казалась непривычно спокойной. Они словно не виделись целую вечность.

«И как мне вести себя на вечере? Нет, ясное дело, я буду собрана и деловита – работа, как-никак. Но с ним-то мне что делать?»

Даня справилась с замком, но платье из чехла так и не вытащила. Оно висело, укрытое надежным покровом, на ручке ее шкафа, а девушка, проходя мимо, бросала на него растерянные взгляды.

«И чего я оттягиваю? Мне страшно? Тревожно? Я злюсь? Меня сердит неизвестность? Разочарование не пугает меня. Что же… Я сама боюсь разочаровать…»

Ближе к полудню позвонила Шушу и предложила приехать к ней пораньше, чтобы помочь с прической.

– Давай Владислав тебя ко мне в студию привезет, – прощебетала она. – Тут и переоденешься. И прическу тебе сделаю, а захочешь – и макияж.

– Правда? Но ведь лишние хлопоты.

– Ой, Данюш, перестань. Я ж из корысти и бякушных мыслей! – Она хихикнула. – Хочу первой на тебе посмотреть. Раньше всех увидеть, какая ты лапочка.

– О… – Даня, сидевшая в этот момент напротив зеркала с полотенцем на голове, посмотрела на свое отражение. – По-моему, ты меня с кем-то путаешь.

– Тссс… Договорились! Владюша приедет к тебе часиков в пять, а потом привезет ко мне в студию. Ну и… поможешь мне платьишко застегнуть. Мои мартышки только хохочут и еще пироженки предлагают, а пользы от них – бублик!

– А Прин… Яков тоже там будет? У тебя на студии?

– Нет, с ним я разберусь пораньше. Фаниль хочет быструю фотосессию до мероприятия, поэтому со сборами Яшеньке помогу и сразу в студию. А там и ты приедешь. Не волнуйся. Я везде успею.

«Я не волнуюсь. Не-е-е-ет, совсем не безумно беспокоюсь… Интересно, что наплел Яков Глебу, когда тот спросил, с какой это радости он вздумал оплатить мое платье? С учетом того, что изначально этим собирался заняться Глеб. Что за бредятина вообще? Я что, актриса какой-то убогой мелодрамы? Убожество, Шацкая, ты сущее убожество. И все это не может твориться с тобой…»

Волнение нарастало с каждой минутой.

«Нужно ли брать косметичку? Или наглеть окончательно и понадеяться на запасы Шушу? – Даня, одетая в свободный свитер и брюки-карандаш, нагуливала круги вокруг открытой сумки. – Наверное, не стоит брать лишнее. И я до сих пор не оценила уровень кошмарности платья. К нему же сумочка нужна. Не мешок же для спортивной обуви в качестве аксессуара к наряду добавлять».

Платье, упрятанное в чехол, ожидало ее в прихожей, словно всеми позабытый новогодний подарок.

«Пора бы уже посмотреть, в чем я буду в ближайшее время позориться».

– И как скоро ты вернешься? – Кира перегородил собой весь проход. Аккуратная рубашка, джинсы – имитация брючной пары в деловом стиле и красиво зачесанные волосы.

И кто из них на променад собрался, спрашивается?

«Отправлю к ним Киру. – Даня до покалывающей боли сжала губы, чтобы не расплыться в каверзной улыбке. – Придет к ним вместо меня этакий мелкий джентльмен с замашками деловитого бизнес-боя. Вот это будет поворот!»

– Агафья доберется сюда к семи. – Девушка попыталась протиснуться в щель между боком брата и косяком. Попытка потерпела крах.

– Ты не ответила на вопрос. – Кира подергал ее за краешек свитера.

– Да, потому что не знаю.

– Или уклоняешься?

– От чего? От ответственности?

– Нет. От ответа. – Внезапно Кира уронил голову на ее плечо. Жест был настолько несвойственен старшему из братьев, что Даня едва не осела на пол от изумления.

Объятие, хотя и мало похожее на него в полном смысле этого слова, длилось недолго. Секунды три – не больше. Кира быстро поднял голову и отстранился.

Случайность. Случайная слабость.

– Я и правда не в курсе, когда закончится вечер. – Даня огладила края свитера, прижав его к телу. – Возможно, под утро. Не беспокойся. С ужином Агафья поможет. Котлеты в холодильнике, рис там же. Огурцы я уже покромсала. Если Гера артачиться не будет, заправьте сметаной. Ну, или скиньте ему в отдельную миску и оливкового масла накапайте. А завтра с утра Агафья тоже заглянет.

– Меня не еда беспокоит.

– Зря. Здорового парня должна интересовать еда. Это же твое топливо.

Мрачность, которой повеяло от Киры, подсказала, что на шутки он сегодня не настроен.

– Как это вообще будет выглядеть? Что-то наподобие вечеринки?

– Без понятия. Там будут представители модной индустрии, а значит, восемьдесят процентов присутствующих – личности «слегка не в себе». Натуры творческие. Остальные – ценители этих слегка не в себе натур. Так что, пожалуй, соскучиться не успею.

– Тебя даже гад Зотов на такие сборы не водил.

– Может, просто не успел? – Даня наконец сумела пропихнуться в коридор. – Не так уж и долго я у него работала. Были фуршеты, мини-корпоративы, но в действиях подобного размаха я еще не участвовала. Вау-вау. Ура, да здравствует взрослый опыт.

– Жаль, Геры и Лёлича нет. – Кира со вздохом подпер собой стену. – Они бы повисли у тебя на плечах.

– Как сосули, что ли? – Даня дернула молнию на ботинке. – Маленькие склизкие сосули из соплей, что повисают на носу в канун ледникового периода.

– Я знал, что ты о нас хорошего мнения. Всегда подбираешь милые ассоциации. – Съязвил Кира явно на автомате. Без огонька. Видать, нервничал больше, чем казалось по виду.

– Вернутся из кружков, пусть за уроки садятся. – Даня переключилась на второй ботинок.

– Сегодня пятница. Дай зверятам волю.

– Протест отклонен. Но отказ могу компенсировать мороженым. – Она потянулась к плащу. – Все в морозилке.

Кира перехватил плащ и вместе с ним отступил к кухне.

– Без игр, Кир. – Даня поманила его к себе. – Меня внизу уже ждут.

– Если бы Лёля и Гера знали, что ты уезжаешь не в семь, а раньше, то давно бы примчались.

– Чтобы повиснуть на мне сосулями? – Фыркнув, Даня сделала выпад вперед и ухватилась за рукав плаща. – Поэтому огроменная благодарность тебе за то, что не сдал мое маленькое хитрое отступление.

– Я тоже не в восторге от того, чем ты занимаешься.

– То бишь тоже хочешь на мне сосулей повиснуть? – Даня, спеша, промахнулась с рукавом и ударила кулаком воздух.

– Может быть. – Кира снял с крючка вешалку с чехлом.

Даня затаила дыхание. Ее судьба в руках брата. А вернее, ее моральное здоровье. Если он сейчас что-то сделает с платьем, которое она даже ни разу не видела, то Даня точно свихнется.

К счастью, брат к гадливости склонен не был. Он молча передал ей чехол, хотя вид у него, конечно, был еще тот.

Скорбь, тоска и печаль. В межзвездных масштабах.

* * *

Насколько мрачными были проводы юной девы из родного дома, настолько же фееричной была последующая встреча. Дверь в студию, укрытую за миллионами стеклянных конструкций торговых залов, в самой глубине делового центра открылась, и под ноги Дани с визгом ринулись две юркие молнии. Две миниатюрные копии Шушу в джинсовых комбинезончиках, мгновенно перестроившись, пожали Дане руки с двух сторон, утянули вглубь помещения и усадили в мягкое кожаное кресло. Девушка и выдохнуть не успела, а ее плащ уже каким-то чудом уместился на напольной вешалке в углу. Там же приютился чехол с платьем.

На левой ладони Дани появилась миска с горстью медовых сухих завтраков, а через секунду между пальцами правой руки обнаружилась ложка.

– Ого…

«Буль-буль-буль». Малютка в белом комбинезончике плеснула в Данину миску молоко из коробки. Потом отпрыгнула до малютки в бежевом комбинезончике и деловито хлопнула ту по выставленной ладошке.

«Они дали друг другу «пять»?» – Даня с удивлением наблюдала за девочками. Те, в свою очередь, смотрели на нее. Две пары горящих глазок.

– Ой-ой-ой! Что устроили?! – Из-за длинной ширмы с рисунком небес выскочила Шушу. – Кыш-кыш-кыш! Не приставайте к Данечке!

Хихикнув, малютки нырнули за ширму и чем-то там зашуршали.

– Ух, сил моих нет. – Шушу похлопала себя по взбитым щечкам. На ней тоже был джинсовый комбинезон.

Подняв повыше миску с плавающими в молоке хлопьями, Даня ткнула ложкой в керамический край и серьезно заметила:

– Это просто бомба.

– Да-а?

– Сервис. Сервис просто… ого.

– А-а, вот ты о чем… ну… – Шушу порозовела. – Мой муженек утром вечно все на ходу делает. Не успевает нормально поесть, потому что на работу рано выезжать. Вот малышки-мартышки и приноровились ему прямо во время сборов завтрак подсовывать. Он еще дрыхнет на ходу, а уже, считай, поел, а на выходе у него в руках как по волшебству и барсетка, и ключи, и зонтик. И все благодаря Нюте и Стюше. Натренировались малявки.

– Удобно. – Даня поставила миску на стеклянный столик и осмотрелась.

Просторное помещение было выполнено в светлых тонах: молочно-белые стены, несколько белых пушистых ковров на полу, ширма оттенка сахара. Только набор из кресел и дивана выделялся кремовым оттенком. У дальней стены устроился стол визажиста с пристроями по бокам, заваленными палетками и цветными коробочками. Над столом на стене висело гримерное зеркало, щедро обеспеченное светом со всех сторон.

– Некуда было их девать, – виновато сообщила Шушу, ведя Даню за ширму ближе к уголку визажиста. – Пришлось с собой взять. Мой их потом заберет, как раз перед тем, как поедем.

Входная дверь хлопнула. Девчонки на той стороне восторженно запищали.

– Это Владислав пришел. – Шушу раскладывала перед зеркалом палетки. – Они его обожают.

«А вот мои от него в восторг не пришли». – Сцена с «похищением» близнецов немедленно всплыла в памяти. Даня хмыкнула.

До них донесся смачный хруст. Похоже, Владиславу тоже досталась своя миска с хлопьями.

– Ну что, милая, есть какие-нибудь пожелания по прическе? – Шушу вооружилась расческами. – Что лучше подойдет к твоему платью? Как думаешь?

– Думаю, стало бы легче думать, если бы я видела платье. Теперь думаю над этим снова подумать.

– А… – Визажист слегка зависла. Покосившись на видневшийся из-за ширмы край чехла, она осторожно уточнила: – А ты видела платье?