Текст книги "Желай, Рапунцель (СИ)"

Автор книги: Катти Карпо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

Яков отступил от стены и, перевернув руку, посмотрел на ладонь.

– Да, – выдал он без тени сомнения.

Даня за углом прижала пальцы к пылающим щекам. Как же ей не хотелось осознавать смысл их разговора!

– Прекрасно! – Миг и Регина врубила оптимизм на всю мощь. – На ошибках учатся. А тебе знаешь, что посоветую?

– Что?

Хихикнув, женщина ухватила Якова за подбородок и надавила пальцами на его щеки, чтобы губы вытянулись в трубочку.

– Утю-тю, – просюсюкала она, а услышав недовольное мычание мальчишки, выдала: – Будь нежнее, дурачок.

Никогда еще Дане не приходилось играть роль призрака. Ведь только призрак мог наиболее бесшумно добраться до выхода.

* * *

Почти целую неделю Дане удавалось обходиться без прямых контактов с Яковом. Все рабочее время уходило на адаптацию, знакомства и изучение документации, да и дома дорога была каждая минутка.

Новая прическа сестры повергла всех троих в шок. Дольше всех отходил Кира. Дане пришлось доходчиво объяснять, насколько важны ей перемены и какое символическое значение она придала утраченным волосам. Немного придя в себя, Кира неохотно поведал о причинах своего долгого отходняка. Оказывается, он решил, что новый работодатель Дани, как и прежний «свин», заставил ее выглядеть по своему вкусу: обрезать волосы, как нравится ему, и вскоре, возможно, придумает что-нибудь развратное.

Разврат и гендиректор Левин. Даня мысленно усмехнулась. Может, Глеб и был мастаком по приданию своему голосу эротичности, но непотребства в ее отношении он точно себе не позволит. Она была в этом уверена.

Еще сильнее нервы братиков девушка потрепала, продемонстрировав повязки на руках. Естественно, она прежде тщательно продумала историю, которую можно было без опаски рассказать. Вот она, беспечная сестрица, заработалась, увлеклась, нагрузилась всякими полезными папками для изучения и благополучно навернулась с лестницы в агентстве. Кровище, мяско, но все собрано и засунуто обратно. Нет, нет, нет, никто, кроме нее, не виноват. Да, да, да, такая вот неуклюжая клуша. Крайне обеспокоенный Кира без остановки кружил вокруг нее пару вечеров, помогая с перевязкой и просто мозоля глаза. А Даня тихонько радовалась, что смогла уберечь свою Принцессу (свой источник дохода) от праведного гнева старшего из братьев. Ведь, судя по опыту предыдущего общения, Кира с легкостью мог запустить собственную башню благоразумности в далекие дали и отправиться мутузить Принцессу (их источник дохода) за страдания сестры. Хотя в глазах близнецов тоже вспыхнуло нечто воинственное, так что Даня всерьез опасалась, что ее Принцессу (ее источник дохода, конечно же) пойдут утюжить и эти маленькие щенки.

Время, время, время. Готовка и уборка. Выявление несоответствий в платежке за коммуналку и подготовка заявления на перерасчет в ресурсоснабжающую организацию. Первая просьба к гендиректору Левину освободиться пораньше и сходить на родительское собрание в класс Киры. Сохранение терпения под взглядами родителей других учеников, которые отчего-то относились к ней столь же подозрительно, что и родители учеников класса Лёли и Геры. (Возможно, потому что кто-то из них, по типу Куряхина, настраивал остальных против нее. Или оттого, что она не стеснялась выяснять подробности каждого выдвинутого на обсуждение вопроса и тщательно выспрашивала целесообразность сбора тех или иных денежных средств, без зазрения совести называя безосновательные – «поборами». Или причина была в том, что Даня выделялась. Не внешностью, но характером. Злостью, дерзостью и презрением к лизоблюдству). Вся эта деятельность больше походила на длинный список рутинных дел, которые следует постепенно помечать галочкой. С другой стороны, рутина помогала отвлечься. Вырубала излишнюю эмоциональность и подключала ресурсы, помогающие телу двигаться. Просто хотя бы шевелиться.

А еще была новая работа. Глеб в эту неделю тоже был занят и не мог уделять ей время. Даня решила, что в некоторой степени даже рада этому. Обойдется пока и без его ЦУ. А в ином случае как она будет смотреть ему в глаза? Он, значит, без всякой задней мысли отдал ей на попечение племянника, пусть и совершеннолетнего, а она, вместо того чтобы помочь мальчишке постепенно покорять одну вершину за другой, сделала что-то настолько глупое и безответственное, что у Принцессы проснулся к ней нездоровый интерес. И ей бы тихо пережить эти нападки, но нет – она глупила еще сильнее и потворствовала безумству мальчишки. Раз за разом.

А этот обещанный «особый подход»? Слова Якова всерьез обеспокоили Даню. Мальчишка явно запутался, а взрослый и вроде как разумный человек рядом с ним, Регина Горская, даже и не подумала осадить его. Яков действительно был импульсивной личностью и был способен на серьезные поступки. Даня несколько опасалась этой его эмоциональности и, помня подробности подслушанного разговора, намеренно избегала встреч. Благо, ситуации располагали. Съемки и поездки. И вокруг всегда полно людей. Проекты на эту неделю были уже подтверждены, а рабочие моменты оговорены, поэтому девушке не приходилось напрямую общаться с Яковом.

Мероприятие в честь конкурса организаторы решили провести позднее. Фаниль просчитался с праздничным вечером на целую неделю, что, впрочем, его только осчастливило: больше времени на подготовку. К ужасу Дани деятельный мужчина – экземпляр с неизменной горой «пены» на голове – внезапно вознамерился подготовить наряд к вечеру и на ее долю, что значило бы для нее со стопроцентной долей вероятности подвергнуться «щупательному методу» снятия мерок. Применив весь запас вежливых изречений, Даня избавила себя от пытки и, вздохнув свободнее, со спокойной душой отправилась на выходные.

Насущные проблемы на время отступили на задний план. Новая работа сулила неплохие перспективы. Поймав волну хорошего настроения, Даня расщедрилась и сводила свою семейку в зоопарк. Попивая кофеечек из пованивающего оберточной бумагой стаканчика, Даня хмуро наблюдала за валяющимся в углу вольера львом, который со столь же хмурым интересом наблюдал за ней. В ее голове крутилась мысль, что они никогда никуда не выбирались всей семьей и, пожалуй, так следует делать почаще. Мимо пронесся Лёля, едва ли не с высунутым языком щелкая каждую живность на фотокамеру их общего с Герой мобильника. Гера пытался выглядеть чинно и по-взрослому, а в итоге плюнул на все и ринулся за братом. Оба были в восторге. Кира сидел на скамейке недалеко от меланхолично жующего верблюда и делал зарисовки в альбоме. День был довольно теплый для осени, и почти все животные находились на воздухе. Каждому посетителю, посмевшему пройти по особой дорожке у самой ограды, верблюд даровал смачный и точный плевок в морду лица. Один Кира посиживал себе совсем рядом – чистенький, не оплеванный, короче, каким-то хитрым способом попавший в верблюжий фавор.

Даня вдохнула поглубже. Свежо. Новый вдох, и ветер принес дикую вонь.

Воняло живностью. И было весело.

Даня окончательно решила, что будет устраивать совместные гуляния как можно чаще. В детстве родители их не баловали. Но это вовсе не означало, что они, будучи ныне сами по себе, не могли порадовать друг друга.

А затем началась новая неделя. Съемки для очередного каталога шли со скрипом. Арт-директор встал не с той ноги, а вдохновение фотографа лилось через край, порождая несоответствия перспектив заявленным возможностям.

Яков вел себя на удивление хорошо. Не чудил, работал четко и профессионально. Перехватить постоянно улепетывающего от него менеджера он не пытался, а лишь молча смотрел издалека. Он не высыпался. Шушу тратила много времени на то, чтобы убрать следы усталости. Даню не покидало чувство вины, хотя, с другой стороны, она ведь не обязана была находиться при мальчишке день и ночь и следить за тем, вовремя ли тот отправляется в кроватку. Пару раз она хотела поговорить с Шушу, чтобы та, в свою очередь, чутка повоспитывала Якова, но в голову ничего путного не пришло. Говорить же с глазу на глаз с ним Даня не желала.

Еду для Якова из дома она не приносила, но тщательно выбирала элементы заказа в привозной еде. Контроль «потребления» также осуществлялся через Шушу. Так Даня была, по крайней мере, уверена, что тот питается вовремя. Выбранный подход действовал, но, к сожалению, не так хорошо, как хотелось бы. Шушу с виноватым видом отчитывалась о плохом аппетите мальчишки и съеденных лишь наполовину или даже на четверть порциях.

«Мне что, опять в него еду запихивать? – раздраженно размышляла Даня, сверля взглядом спину Якова. – Ну нет, тогда придется с ним разговаривать. Ладно, все равно вечно избегать его не получится. Но… Нет, пока не хочу. Нервы ни к черту. Побудем отдельно друг от друга, а там глядишь – он и охладеть ко мне успеет. Тогда и поладим. На деловом уровне».

– Чем занимаешься? – Даня устало приютилась на стульчике рядом с Шушу. Та усердно водила пальцем по экрану планшета. – Скоро перерыв пройдет. Разве тебе не надо подправить Якову макияж?

– Ищу, – запоздало ответила Шушу на первый Данин вопрос.

– И что ищешь?

– Варианты квартир, – отстраненно отозвалась девушка и сосредоточенно вчиталась в строчки на экране. – Недвижимость всякая…

– Переезд планируете? – Даня решила дождаться ответа, а потом быстренько вернуть Шушу мыслями к работе.

– А? – Та удивленно уставилась на нее.

– Ну, вы с семьей собираетесь переехать, – чуть медленнее повторила Даня и нетерпеливо огляделась, ища Якова.

– А, нет… Это Яков попросил дополнительно поискать. Списочек составить.

– Яков ищет квартиру?

– Угу. – Шушу открыла еще одну вкладку в браузере. – Сказал, что ему надоело жить в гостинице.

Любопытная новость. Неужели все из-за того, что она сказала в кафе?

«Глупости. ‒ Даня откинулась на спинку стула и тоскливо уставилась в потолок. ‒ С чего бы ему слушать мое ни фига неавторитетное мнение? Я вообще так, ляпнула, не подумав. Просто мысль была, что гостиничный номер ‒ это плохая альтернатива временного убежища».

‒ А чего это он вдруг активизировался? ‒ спросила она, кося глазами на меняющиеся картинки на экране планшета.

‒ Не знаю. Не сказал. ‒ Шушу пожала плечами. ‒ Так и в тот раз, когда он в быстром темпе с квартиры Глеба Валентиновича съехал, тоже ничего непонятно было. Хотя… ‒ Девушка смущенно хмыкнула. ‒ Он тогда часто бурчал, что Глеб Валентинович его бесит. Как-то не заладилось у них с совместным проживанием. И это после стольких лет!

‒ Ясно.

Над девушками нависла тень. Арт-директор с вычурным иностранным именем и более манерным прозвищем «Пепельница» сердито пыхтел и распространял вокруг себя волны апатичной злобы. Хвостик из кудряшек на макушке подпрыгивал каждый раз, когда интонации мужчины повышались.

‒ Сказал же, нужен другой образ! Второй этап, освещение другое! Мне нужен был акцент на других деталях! ‒ Под конец он добавил пару крепких словец.

Шушу, на которую и был направлен гнев Пепельницы, испуганно съежилась.

‒ Может, объяснения были не совсем прави… ‒ начала она, хлопая ресничками.

‒ Это вы некомпетентны! ‒ взорвался мужчина. ‒ Я говорил, что мне нужны мои визажисты! Они знают мои желания от и до! А ты срываешь мне всю идейность, никчемная девица!

Шушу поджала губы. Глаза заблестели, готовясь исторгнуть водопады слез. Если подумать, то для нее это был один из первых проектов без поддерживающего присутствия гендиректора Левина. Ранее он контролировал весь процесс, а с тех пор, как появилась Даня, именно Шушу приходилось вести переговоры в процессе работы и улаживать рабочие моменты. До тех пор, пока Даня не войдет в курс дела.

‒ И что теперь прикажешь делать, никчемная… ‒ Пепельница подавился и ошарашено уставился на руку, вдавившуюся ему в грудь.

Даня слегка усилила давление, заставляя мужчину отступить на шаг.

‒ Прошу придерживаться вежливого обращения, ‒ холодно сказала она. ‒ В ином случае вы позволяете нам одаривать вас столь же нелестными высказываниями.

Уловив движение, Даня кинула быстрый взгляд в сторону. Всего в каких-то паре шагов от них застыл Владислав. Судя по лицу и приготовленным кулакам, парень направлялся к арт-директору в режиме «крушить-ломать», но на полпути остановился. Из-за вмешательства Дани.

‒ Ты… ‒ выдохнул Пепельница.

‒ «Вы», ‒ поправила Даня. ‒ Даниэла Арсеньевна. ‒ Она приподняла пропуск, висящий на шее. ‒ Менеджер Левицкого. Меня представляли утром, но вы, видимо, пропустили эту незначительную информацию мимо ушей.

Пепельница сильнее выпучил глаза, открыл рот и тут же закрыл. В студии уже давно воцарилась тишина. За спиной Дани слышалось испуганное дыхание Шушу.

‒ М-м-мне н-н-нужно разрулить проблему, ‒ он почему-то начал заикаться. ‒ Мои визажисты мигом подправя-я-ят… Из-за девицы вашей все…

‒ Неужели? ‒ Ладонь Дани по-прежнему вжималась в грудь мужчины. ‒ В условиях контракта четко оговорено, что визажиста предоставляет агентство. И для Якова Левицкого ‒ это Татьяна Белозерова. Все договоренности были, согласие дано, указаний на изменения не поступали.

‒ Да, но… ‒ Пепельница опасливо глянул на Данину руку. ‒ Она не справляется. С-с-сделала совсем не то… Время утрачено.

‒ Это вы тратите время на бесполезные вопли. И если ваши люди действительно настолько прониклись вашей задумкой, что могут без труда воплотить ее в жизнь, почему же тогда они не в состоянии четко передать основные моменты нашему визажисту? Она профессионал. Выходит, не компетентны как раз ваши люди.

Челюсть Пепельницы медленно поползла вниз.

‒ Татьяна исправитвашуоплошность. ‒ Даня убрала руку и исподлобья глянула на собеседника. ‒ Это групповая работа. Взаимодействуйте, или ваш профессионализм может быть поставлен под сомнение.

Показывая, что разговор окончен, Даня повернулась и, игнорируя взгляды собравшихся, направилась в сторону возвышения, воздвигнутого для съемок.

‒ Д-даниэла Арсеньевна! ‒ Пепельница, спотыкаясь, ринулся за ней. ‒ Мне еще нужно договориться насчет большей свободы образа!

‒ Что? ‒ Даня остановилась и с подозрением уставилась на мужчину.

‒ Как бы сказать… больше обнажения надо.

‒ Никакого обнажения, ‒ быстро отреагировала Даня. ‒ Дополнительное согласование через руководство. Остальное прописано в положениях контракта. Или вы…

Что там сказать дальше, Даня не придумала, но многозначительно смолчала, сохраняя зрительный контакт с Пепельницей. У того выступили капельки пота на лбу.

‒ Понял. Не вопрос.

И ретировался.

Даня закрыла глаза, постояла так пару секунд и открыла. Взгляд упал на Шушу. Та улыбалась и, возбужденно дрожа, показывала ей сжатые кулачки с отогнутыми большими пальцами. Рядом с ней, сурово хмурясь, стоял Владислав. Заметив, что Даня смотрит на него, он медленно кивнул ей и, помедлив, тоже приподнял кулак с отогнутым большим пальцем. Такой жест от мужественного Владислава выглядел забавно.

Ощутив что-то странное, Даня повернулась к конструкции для съемок. На возвышении стоял Яков. В голове мелькнула мысль, что давненько они не были настолько близко друг от друга. И следующая мысль, что ему идет ‒ вот так возвышаться над всеми.

Яков двинулся по подиуму конструкции. Даня быстро отвернулась.

«Видел, какая я злобная…»

На ее макушку опустилась ладонь. Мгновенное прикосновение, но Даня почувствовала, как он погладил ее по голове ‒ мягко, чуть касаясь. Когда она обернулась, Яков уже переместился на другую сторону конструкции.

«Черт… ‒ Закусив губу, Даня коснулась макушки. ‒ Черт… черт…»

Глава 12. Милый дом

Раздвижные двери торгового комплекса открылись с неохотой. Даня протиснулась между ними, шваркнув их краями вздутых от покупок пакетов. После стычки с Пепельницей дела на съемках пошли как по маслу. Непонятно было, по каким причинам у людей проснулся энтузиазм и появились новые силы, но стало совершенно ясно, что Даня обрела некий привилегированный статус на площадке. Теперь к ней обращались не иначе как «Даниэла Арсеньевна», а призывы «оценить», «глянуть», «отругать» (из разряда желаний для истинных мазохистов) неслись со всех сторон. Даню такой интерес к ее персоне тревожил. Она все-таки была обычным менеджером, а не лицом, имеющим влияние на общий ход работы. Как бы Левин ни прознал об ее своеволии и ни сделал выводы, что ей здесь не место. Кто знает, может, его подход к делу был иным, и он ожидал от нее более гибкого отношения к сотрудничеству. А она вместо этого сразу врубила напор и вполне наглядно продемонстрировала, как, по ее мнению, должен выглядеть «компромисс».

«Тут куда ни плюнь – везде попадешь в творческую ранимую личность, ‒ размышляла Даня, водружая тяжелые пакеты на сухое место на бордюре. – Что делать, теперь придется вертеться в таких кругах. Но, прошу прощения, господа хорошие, пятки всем подряд лизать я не намерена. Пусть там хоть тысячу раз зазвездившийся пень со стручками будет. Не обязана, и все тут. Мой единственный приоритет – Принцесса. Вот Якову единственному и буду пятки лизать…»

Воинственность собственных мыслей позабавила девушку. А ассоциативность вариаций и вовсе довела до сдавленного прихрюкивания. Воображение усердно рисовало картину: она целеустремленно загоняет Якова, излавливает за ноги и, свалив на пол, срывает с него кроссовки. Зачем? Добраться до пяток!

«Ох, мне надо срочно побыть в компании адекватных личностей, ‒ мысленно простонала Даня. – Необходимо противоядие от сумасшествия».

Ветер набирал силу. Начал накрапывать дождь. Поежившись, Даня приподняла пакеты, осмотрелась и вернула поклажу на бордюр. Сюда, в гипермаркет, расположенный недалеко от того места, где проходили съемки, она забрела из любопытства, а обнаружив кучу продуктов, которыми не могли похвастаться маленькие магазинчики около ее дома, тут же хорошенько закупилась. Однако радость от отличных приобретений длилась недолго. Предстояло допереть собранные баулы до родных пенатов.

Тащиться на метро? Удовольствие хуже не придумаешь. Наземный общественный транспорт? Тоже печаль. Руки заняты, тело незащищено. В толкучке нечем будет даже ответить соседям на тычок в бок или в спину.

«Такси. – Даня принялась рыться в сумке. – Раскошелюсь на такси. Если смогу вызвать. Еще не так уж поздно. Может, повезет и вызовов будет немного?»

До слуха донесся призывный гудок. Даня сначала не обратила внимания, но после повторного сигнала покосилась в сторону дороги. С другой стороны наполненного грязевой кашей газона у тротуара припарковался автомобиль – «Фольксваген Туарег». Стекло пассажирской дверцы опустилось. Место водителя, как и ожидалось, занимал Владислав. Парень смотрел вперед на дорогу, не предпринимая больше никаких действий, на основании которых можно было бы утверждать, что сигналка предназначалась именно ей. Поэтому Даня также молча продолжала обозревать его угловатый профиль.

Наконец он пошевелился. Повернул голову и уставился прямо на Даню. Выражение его лица особо не изменилось, но как тени скользят по поверхности камня на протяжении всего дня, так и едва заметные эмоции мгновенно прошлись через всю мимику Владислава и вновь завершились общей гранитной невозмутимостью.

Что ж, в немногословности есть своя прелесть. Даня, поняв безмолвный вопрос, согласно кивнула. Спустя пару секунд Владислав уже размещал ее пакеты в багажнике, а она открывала дверцу в салон.

‒ И-их! – вскрикнула Даня, краем глаза уловив движение в тени в глубине салона. – Напугал! Чуть в грязь не слетела по твоей милости!

Яков скользнул по сиденью. Из тени сначала выплыли глаза – блестящие и странно светящиеся, как у потустороннего инфернального существа, ‒ а затем показалось и все тело.

‒ Привет. – Мальчишка удерживал руки в карманах плаща и делал это как-то слишком демонстративно. Вот он я, а лапки у меня спрятаны. Не вооружен, не опасен.

‒ Привет, ‒ настороженно откликнулась Даня, не решаясь завершить посадку. Так и стояла на подножке, наполовину нырнув в салон.

«Виделись уже сегодня. – Она беспокойно завозилась, не зная, или лезть дальше, или дать деру. – Подстава…»

‒ И?

Даня притихла.

‒ Что?

‒ Собираешься залезать?

‒ Думаю, нет. – Даня поморщилась, ощутив, как набравший силу дождь атакует оставшиеся снаружи части тела. – Захотелось пробежаться. А то все затекло за целый день ‒ сил нет.

‒ Так и побежишь? – В интонациях Якова не было ни грамма эмоций. Могло показаться даже, что беседа не вызывает у него никакого интереса. Этакий дежурный обмен репликами. – С котомками?

Даня подбоченилась. С одной стороны – тяжелые пакеты и угроза вывихнуть себе что-нибудь, с другой – перспектива временного пребывания в закрытом пространстве с Яковом.

‒ Твои пакеты у нас в заложниках, ‒ напомнил мальчишка, на миг утратив образ равнодушной персоны.

Дождь и не думал прекращаться. Даня, спасаясь от холодных капель, неосознанно все дальше забиралась в салон.

‒ Выкуп потребуешь? – съязвила девушка.

Ответа не последовало. Яков покосился на Владислава, обходящего автомобиль с другой стороны.

‒ Владислав решил, что подвезет тебя.

«Владислав решил?»

‒ Ну, если брать звуковое сопровождение вопроса, то Владислав вообще молчал, ‒ мрачно заметила Даня, окончательно устраиваясь на сиденье.

Подстава от всех и вся. И от погоды, в том числе.

* * *

Поездка была тихой. Даня подумывала предложить включить радио, но тут в голове некстати всплыла ассоциация «музыка плюс Яков», резко трансформировавшаяся в усложненное уравнение со многими неизвестными и отсутствием четкого решения. Желание воззвать к прекрасному мигом пропало.

«Как же хорошо, что с нами Владислав. – Даня не могла нарадоваться этому обстоятельству. – Спокойненько доедем. И хоп – всем спасибо, всем до завтра».

В кармане завибрировал мобильный.

‒ Да, Кир?

‒ Помнишь, сегодня занятие в театральном у Лёли позднее должно было закончиться?

‒ Помню. – Даня отняла телефон от уха, чтобы взглянуть на циферблат на экране. – Вот, уже и время почти подошло. Ты обещал их забрать.

‒ Да, в этом и проблема. Задерживаюсь на подработке, не успеваю вовремя. Ты далеко? Сможешь забрать их?

‒ Э-э… ‒ Даня обреченно вздохнула и скосила глаза, выхватывая совсем рядом очертания Якова. – Не очень удобно мне сейчас…

‒ Гера, как и договаривались, уже пришел туда. И сейчас написал мне, что они могут сами добраться.

‒ Нет, ‒ вскинулась Даня. ‒ Там у нас после перекрестка во дворах уличное освещение на придомовой территории третий день починить не могут. А еще стая бездомных собак себе местечко недалеко от подъездов облюбовала.

‒ Короче, предложение по самостоятельному трепыханию отклоняется?

‒ Да.

‒ Так и знал, что ты не согласишься. Сказать, чтобы ждали тебя?

‒ Если до конца занятия не успею, пусть в коридоре ждут.

‒ Договорились.

Даня вгляделась в покрытое каплями окно.

Снаружи быстро темнело.

«Итак…»

‒ Куда ехать?

Даня удивленно посмотрела на невозмутимого Якова. Сделал бы хотя бы вид, что не прислушивался к разговору!

‒ Да я сама как-нибудь…

‒ Куда ехать? ‒ По-прежнему невозмутим и будто бы равнодушен.

‒ Хмм… театральные занятия проводятся в… ‒ Даня охнула от неожиданного и резкого разворота автомобиля.

Владислав виртуозно вырулил на дорогу и как ни в чем не бывало направил автомобиль в нужном направлении. Даня ни слова не сказала, но их личный водитель, похоже, и не нуждался в объяснениях. Судя по всему, Глеб Левин, как и обещал, снабдил его всеми сведениями о нужных адресах.

«Прекрасно. ‒ Даня обняла себя за плечи и съехала по сиденью. ‒ Фееричное явление сестры с фантастическим сопровождением…»

Несмотря на пробки, добрались быстро. Даня до последнего надеялась, что в голову нагрянут светлые идеи, и она сумеет как-нибудь мягко и без последствий сообщить близнецам о предстоящей встрече с Яковом. Тщетно. Ситуация могла бы быть менее аховой, если бы до этого Принцесса и братья Шацкие не успели уже «насладиться» общением друг с другом. Ну, как тут сказать… Можно ли назвать общением пассивное наблюдение за тем, как сорвавшийся с катушек старший брат напирает на смазливого парня, предположительно только что вылезшего из постели их ветреной сестры?

«Все в порядке. Мы просто молча доедем до дома. Никаких обидок, никаких срывов». – От напряженных размышлений разболелась голова. Колющее ощущение появилось в районе затылка. Даня остервенело почесалась. Боль усилилась.

Их автомобиль припарковался у Дома творчества, недалеко от того места, которое неделей ранее облюбовал себе Глеб Левин со своим «БМВ». Вот это будет сюрприз для Геры! Сестра шикует, эксплуатирует всяких подозрительных личностей, а автомобили и водителей меняет как носочки.

– Думаю, занятие уже закончилось. – Даня открыла дверцу и выставила наружу ноги. Боковым зрением заприметила, как к ней обернулся Владислав. «Написать сообщение или позвонить? А вдруг еще занимаются? Но Гера-то в любом случае сможет ответить. Он там без дела болтается», – рассуждала про себя девушка, рассеянно водя пальцем по экрану мобильного. Не хотелось понапрасну под дождь выскакивать.

– Ждем? – спросил Владислав.

– Да… – отстранено отозвалась Даня, переключаясь на внутренний многофункциональный режим. Четкий порядок действий по прибытии домой уже был выстроен и готов к реализации. Приготовление ужина, несомненно, было в приоритете. – Наверное, еще пара минут, и мальчиков можно сюда тащить…

Даня снова отвлеклась, пытаясь вспомнить, не закончилась ли у них дома сметана.

– Как они выглядят?

– М? – Даня покосилась на Владислава, а потом, уткнувшись взглядом в экран, принялась набирать сообщение. – Ну, они близнецы… – И опять ушла в раздумья.

Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как Даня начала изображать из себя домохозяйку, но строить планы бытового уровня с учетом трех несовершеннолетних все еще было крайне сложно. В особо тяжелые моменты у нее проскакивала мысль, что после такого опыта она вряд ли когда-нибудь захочет иметь собственных детей.

«Ой, время! – Даня очнулась и принялась суетливо водить ногой по воздуху, нащупывая подножку. – Странно, Гера до сих пор не ответил на сообщение».

Кто-то постучал по ее спине согнутым пальцем.

– Что? – Даня неловко развернулась, принимая более удобное положение, чтобы спуститься с подножки.

– На фига под дождь выпрыгиваешь? – Яков, вольготно устроившись на сиденье, наблюдал за ней с ленивым прищуром.

– А что, Принцесса, хочешь мне солнечную дорожку организовать? Ты милашка, но вряд ли погода клюнет на твою милашность.

– Я не… – Яков осекся, поводил носом, будто уловив какой-то посторонний запах, и еле слышно фыркнул. После этих кратковременных манипуляций нарастающее недовольство в его голосе полностью пропало. Тренирует выдержку? – Далеко собралась?

Спокойный Яков – зрелище довольно интересное. Даня даже задержалась у дверцы, чтобы полюбоваться на лишенное эмоций лицо мальчишки. Как у куклы, ей-богу.

– За Лёлей и Герой. Они не приучены к чужим автомобилям подходить. Послушно ждут меня внутри.

– Останься. Владислав уже ушел за ними.

Даня споткнулась и грузно приземлилась на мокрый асфальт, отбив пятки.

– Как ушел?

– Ногами.

– Я серьезно спрашиваю! – Она уставилась на водительское место. Конечно же, Владислава там не было. Но он же всего каких-то пару минут назад был здесь и разговаривал с ней. Не стоило отвлекаться на мелочи. – Да чтоб вас!

Даня захлопнула дверцу и побежала по дорожке, усиленно вспоминая, что же такого она могла ляпнуть Владиславу? Разве просила привести Лёлю и Геру? С чего бы ему вздумалось помогать? Хуже не придумаешь.

Как же она заблуждалась.

Даня не успела еще добраться до ступенек входной группы, как до нее уже донеслась пронзительная какофония из ора и визгов.

Притормозив у основания лестницы, Даня, вытаращив глаза, проследила за тем, как открылась входная дверь, и на улицу неторопливо вышел Владислав. В каждой руке у него было по ребенку. Он придерживал их ладонями за животы и зажимал подмышками – в общем, транспортировал как парочку рулонов обоев.

За Владиславом выскочила побелевшая Нина Карловна – руководитель драмкружка, в котором занимался Лёля. К своим малолетним воспитанникам она обращалась почтительно и едва ли не по имени и отчеству, когда как малышня без зазрения совести звала ее «Нинусик».

Худенькая и низенькая, Нинусик скакала вокруг Владислава, как миниатюрная собачка вокруг поджарого дога, била его кулачками по спине и вопила: «Полиция! Детей украли! Пал Саныч, ну что же это делается! Пал Саныч, деток тащат! Скорее, Пал Саныч!»

За причитающей женщиной крался приземистый мужичонка, – видимо, тот самый, Пал Саныч, – в округлых очках, с прилизанной челкой и в костюме, плотно притиснувшемся к пухлым бокам. Он краснел, синел, багровел, белел и снова синел. Однако талант, перенятый у хамелеонов, ему в нынешнем деле не особо помогал. Чтобы вызволить «деток», пришлось бы вступить в конфронтацию с двухметровым Владиславом. Пал Саныч геройствовать не решался, поэтому ограничивался возмущенными вскриками и тихой неразборчивой руганью, смешивающейся с бесконечным потоком жалобных причитаний Нинусика.

Свисающие с рук «преступника» Гера и Лёля тоже активно добавляли шуму в общую неразбериху: брыкались, пытались кусаться и издавали что-то, похожее на тявканье пополам с ревом маленьких львят.

И все это безумие на фоне абсолютно спокойного Владислава. Судя по бесстрастному выражению на лице, он даже не замечал, что его лупасят.

«Обалдеть…» – обреченно подумала Даня.

– Я… я… звоню в полицию! – пискнула Нинусик, в последний раз безболезненно ударяя противника. Она отпрыгнула подальше и воинственно взмахнула телефоном. – Па-а-ал Са-а-аныч, держите его!

Пал Саныч печально глянул на свои потные ладошки, потом посмотрел на могучую спину Владислава. И погрустнел еще больше.

Как же повезло, что в здании почти никого не осталось, – в окнах не горел свет, – а местная охрана опять покуривала где-то у запасного выхода. Оставалось дезактивировать Нинусика.

– Погодите! – Даня метнулась к расшумевшейся компании. Подняла руки и растопырила пальцы, демонстрируя, что в них пусто. – Это санкционированный вынос!

Нинусик шокировано уставилась не нее. Даня слегка успокоилась, увидев, что та опускает руку с телефоном.

– Даниэла Арсеньевна… тут… тащат деток… – пролепетала она.

Владислав остановился прямо перед Даней. Лёля и Гера, перестав брыкаться, смотрели на нее округлившимися глазами.

«Отпусти-и…» – прошипела Даня, ткнув пальцем в сторону асфальта.

Парень, ни слова не говоря, осторожно поставил мальчиков на ноги и также молча направился к автомобилю. Сквозь шум дождя до Дани донесся сдавленный смех.

«Ну, Принцесса… еще и ржать смеешь…»

– Даниэла Арсеньевна? – жалобно позвала Нинусик.

– Все хорошо, – с расстановкой произнесла Даня. – Это была шутка. Немножко перестарались. Никто никого никуда не тащит и не похищает. – Правда ведь? – Она похлопала по плечу стоящего рядом Лёлю. – Глупая шуточка.