Текст книги "Желай, Рапунцель (СИ)"

Автор книги: Катти Карпо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

– Кто это?

– Соседка. По площадке. Сказала, что ты была плохой матерью.

– О. – Губы Ирины дернулись. – Как же весело людям лезть в чужую жизнь.

– Все пришли. А ты не пришла. – Отчего-то Дане было важно подчеркнуть это обстоятельство. И делать это снова, и, если потребуется, – снова.

– Я же отправила своего представителя – адвоката со смешной фамилией… как там его… забыла. – Ирина подняла руку и вяло пошевелила пальцами. – С этим… как оно называется?

– С заявлением о признании исковых требований. О лишении родительских прав.

– Угу, оно. – Женщина вытянула из кармана пачку сигарет и задумчиво смяла уголочек. – Знаешь, не люблю суды. В коридорах пахнет чем-то старческим, а в туалетах лежат такие угловатые куски хозяйственного мыла… – Она меланхолично показала дочери пачку сигарет и постучала пальцем по картинке с предупреждением о вероятности выкидыша у курильщиц. – И они тоже воняют.

Даня сжала край своего свитера. Пальцы впились в ладонь через ткань, от трения на кончиках ногтей частично стерся лак. Не удовлетворившись этой болью, она защипнула сквозь брюки кожу на бедре и вздрогнула.

– Лёля, Гера и Кира, – она произносила каждое имя четко, делая значительную паузу в конце, как будто опасаясь, что мать не вспомнит, о ком идет речь, – живут со мной.

– Правда? – Пачку сигарет Ирина сжала между ладонями и теперь смотрела на дочь с ленивым интересом. – Забрала к себе? Такая добренькая. А ведь раньше любила исчезать – прямо как твой отец. Оба себе на уме. Ни о ком не печетесь.

«Не слушай ее. Не слушай. НЕ слушай».

– Мальчишки скучают. – Следующее Даня процедила сквозь зубы. – Я могу позволить тебе поговорить с ними по телефону…

– Вряд ли у меня будет на это время. – Пачка сигарет выпала из рук женщины. Она тоскливо посмотрела на пол, но поднимать потерянное не спешила. – Я в последнее время занята. Без Арсения как-то странно… – Мать неспешно нагнулась и, коснувшись пальцем выпавшей сигареты, глянула на Даню снизу вверх. – А ты, похоже, живешь… и без любимого отца. Обрезала волосы… А папочка любил твои волосы. Заплетал тебя вечно. Шушукались с ним… Такие близкие. – Она тяжело выпрямилась, хрустнули суставы. Пачка сигарет так и осталась лежать на полу. Уголки ее губ потянулись вниз, лицо превратилось в отвратительную маску. – Вечно обнимались с ним. Такие дружные и любящие. Как любовники…

– Я спешу. – Даня развернулась, чтобы уйти. В горле стоял ком. Дышать удавалось с трудом.

– Стой. – В интонациях Ирины прорезалось странноватое оживление. – Ты так выросла. Дай взглянуть на тебя.

«Уходи».

Но Даня не ушла. Ноги вросли в пол. Склизкие стены пещеры с каждой секундой сдвигались, темные своды нависали над самой головой, а холодная тьма поднималась из-под земли, обвивала ее лодыжки, устремлялась выше и царапала раны.

Голос Ирины стал мягче. В глазах появился холодный блеск.

– Сколько тебе уже?

– Двадцать три. – Даню начало знобить.

– У тебя нет кольца, – будничным тоном заметила Ирина и нервно огладила собственную руку. Старое обручальное кольцо все еще украшало ее палец. – А дети?

– Нет. – Мысль о детях повергла Даню в ужас. Ноги едва не подкосились. – У меня Кира, Гера и…

– Хрень… – Ирина с остервенением потерла лоб. – Женщина должна выйти замуж. Должна любить кого-то. У нас с тобой одна беда на двоих. Единственный, кто нас с тобой любил – это Арсений. А сейчас… – Она снова попыталась потянуться за сигаретной пачкой, но на полпути устало расслабила руки и чиркнула пальцами по грязному полу. – У нас с тобой ничего нет. Он ушел, и нас больше никто не любит. Мы теперь такие нелюбимые. – За этим последовал тихий смешок.

Черная бездна поглощала все. Черная бездна по-прежнему была частью жизни Дани.

Мы теперь такие нелюбимые…

Любовь – это ведь чувство?

У Дани не было чувств. Или, возможно, они были такими маленькими и непрактичными, что она никогда не придавала им значение. Зато были желания. И мужчины.

Ее рука скользнула по бедру – по выпуклому шраму. Сколько раз она ложилась в постель к мужчине при условии, что свет будет выключен? Сколько раз удерживала края брюк, не давая парню полностью раздеть ее? Сколько раз прорывалась сквозь экстаз и под напором удовольствия прикрывала ладонями шрамы или сбивала с кожи пылающие мужские пальцы, отчаянно жаждущие ласкать все ее тело? Как часто, повинуясь похоти, почему-то с каждым днем становящейся сильнее, приспускала брюки едва ли не в прихожей чужой квартиры и заставляла партнера брать ее прямо так, отказываясь от нежностей постельных игрищ? Как быстро, получив желаемое, затем вылетала в прохладу подъезда, игнорируя признания и обещания?

У Даниэлы Шацкой не было чувств. Их отсутствие компенсировал страх. Тихий и скрытый. А еще злоба. Открытая и непредсказуемая.

Если самые близкие люди – родители – оказались столь ненадежными, то разве могла она доверять чужим?

– Ничего не поделаешь. – Ирина подергала рукав своей блузки и забормотала: – Наверное, это судьба. Моя… и твоя. Я обречена. Без него… мы обречены. Мы с тобой. Ты обречена. И я… Он нас любил. И тебя… А теперь… мы одни. И ты будешь одна. У тебя нет любви, и без него не будет. Бедняжка… и я, и ты, и я… И ты… Ты будешь как и я… Ты будешь одна до конца жизни…

Лезвие ножа вновь было занесено над ней. Даня задержала дыхание. Было больно. Воспоминание ранило, воспоминание потрошило.

В ушах звенело. Воздух больше не попадал в легкие. Перед глазами все поплыло.

«Падаю».

Внезапно Ирина выпрямилась. Ее глаза расширились, рука замерла над помятой тканью рукава.

Что-то блестящее мелькнуло перед лицом Дани. Опустилось сверху, будто неспешный паучок по тончайшей нити паутины. На мгновение блестящий предмер замер прямо перед глазами девушки. Она глотнула воздух ртом и с трудом сфокусировалась на блестяшке. Маленький золотой ключик на золотой цепочке. По краям располагались какие-то сверкающие камешки, но разглядеть их Даня уже не успела. Ключик уплыл вниз и аккуратно прилег между ее ключицами. Звенья цепочки защекотали кожу шеи, и чьи-то прохладные пальцы пробрались сквозь ее волосы и прикоснулись к затылку.

По талии девушки скользнули ладони. К спине прижалось нечто, источающее тепло. Даня медленно повернула голову. В этот момент руки Якова обвили ее и сцепились в замок на ее животе.

– Я пришел за тобой.

Губы Дани задрожали. На секунду объятие стало сильнее. Яков потянулся к ней и приник губами к виску.

«Тепло».

Он отстранился. А Даня позволила себе расслабиться, позволила ногам больше не держать обессиленное тело. Яков принял на себя ее вес, даже не качнувшись. Они так и продолжили стоять, и ее теперь держал он.

«Меня держат».

Прикрыв глаза, Даня тоже потянулась к Якову и, словно кошка, потерлась лбом об его подбородок.

– Кто это? – В интонациях Якова был сплошной лед. Но ледяной поток был направлен вовсе не на Даню. Зеленые глаза холодно смотрели вперед. Он сильнее вжался грудью в спину девушки, наклонился, положил голову на ее плечо и, чуть передвинувшись, прижался щекой к ее.

Дане стало еще теплее.

– Никто.

Воздух от громкого хмыканья защекотал мочку уха Дани. Она открыла глаза.

– Мы не тратим время на того, кто никем не является. – Яков хмыкнул еще раз.

Даня смотрела на Ирину. Та была белее снега. Взгляд остекленел, а рот скривился.

– Да, – откликнулась Даня. – Не тратим.

– Идем домой?

Лицо Ирины стало еще бледнее. Проступили круги под глазами. Из горла вырвался хрип.

– Идем.

Оставалось только двигать ногами, делая малюсенькие шажки. В вертикальном положении ее тело сохранял Яков. Крепко обнимая Даню за талию, он подвел ее к лестнице и принялся бодро подниматься, держа девушку едва ли не на весу. Она методично изображала шаги, лишь слегка касаясь ступеней.

Стены пещеры расступились. И холод исчез.

Дане было тепло.

Очень тепло.

* * *

Как же она устала.

Наверное, впервые в жизни Даня позволила своему разуму отключиться. Нет, она не была в обмороке и чувствовала, что вполне может владеть всеми конечностями, однако в то же время просто ни о чем не думала. Благодатная пустота, свободная от мыслей, заполняла ее до самых пределов. Дезориентированная и слегка растерянная. Но страха это состояние не приносило.

Она очень любила забираться к папе на колени. Арсений обнимал ее и слегка покачивал. Его объятия были любящие, но ненадежные. Руки дрожали, а хватка часто ослабевала, и Даня падала с его колен, как в тот раз, когда он уронил ее в лужу. Но даже синяки не останавливали девочку. Она жаждала нежности и проявляла любовь так, как умела. Дрожащий голос отца, шепчущего извинения, успокаивал Даню, а горьковатый душок, которым, казалось, полностью пропитались его кожа и дыхание, нервировал девочку. Однако и это не сгоняло ее с коленей отца. Она прижималась к его груди и чувствовала себя в безопасности.

По крайней мере, только это дарило ей чувство безопасности.

Нынешняя пустота беспокоила Даню. Она потянулась к теплу, что было рядом, и, как и всегда, обвила шею отца руками. А потом, настойчиво прижимаясь, забралась к нему на колени.

Вот оно, спокойствие. Даня уткнулась в отцовскую шею и тревожно задышала, будто этим пытаясь передать ему свое беспокойство.

Безопасно…

Но ощущения были иными. Колени, на которых ютилась Даня, не дрожали от болезненных спазмов, а руки, придерживающие ее, чтобы она не упала, не тряслись. Объятие было непривычно крепким. А еще исчез отвратительный запах. Полностью. Она потерлась кончиком носа о шею, к которой прижималась, и тихонько втянула воздух. Эта кожа источала тонкий сладковатый аромат – что-то одновременно ванильное и цитрусовое. Но без раздражающей приторности. Мягко и нежно.

Даня встрепенулась и распахнула веки. В голове резко прояснилось.

Взгляд остановился на светло-зеленом оттенке чьих-то глаз. Чье-то лицо было так близко, что, если бы Даня чуть приподнялась, то могла бы с легкостью коснуться губами кончика бледного носа.

Чтобы прийти в себя, понадобилось секунд пять.

– Ты тяжелая, – забавно поджимая губы, сообщил ей Яков.

«Что за…»

Сознание, конечно, вернулось. А вот тело двигаться отказывалось, коварно намекая, что совершенно обессилело. Наверное, доля секунды понадобилась Дане, чтобы проанализировать ситуацию и обстановку и сделать неутешительные выводы.

Итак, она и Яков все еще находились в торговом центре на самом верхнем этаже. В близлежащие отделы арендаторы еще не въехали, и стеклянные стены прикрывала реклама разнообразных брендов. Гул голосов доносился откуда-то издалека, здесь же не было ни души. Только Яков, присевший на скамью у массивного декоративного столба, и Даня, каким-то непостижимым образом оказавшаяся у него на коленях.

Хотя Даня что-то такое помнила. Сознание отключилось, ей показалось, что рядом папа, и она полезла к нему с объятиями.

«Вот зараза», – мысленно выругалась девушка и предприняла попытку ретироваться.

Тщетно. Тело не реагировало. Абсолютно. Даня не шевелилась, хотя в голове проносился ураган за ураганом. Тело не слушалось, но при этом ее рука, обхватив талию Якова, и не думала ослаблять хватку.

Что это за выборное подчинение командам мозга?!

Уголки губ Якова дернулись.

«Смеется надо мной? – возмутилась Даня, но вслух почему-то не сказала ни слова. – Шацкая, немедленно свали с его коленей!»

«Но тут так удобно», – простонало тело.

Теплая ладонь Якова придерживала спину, правая рука лежала на ее коленях. И все было каким-то ужасающе правильным, как у элементов мозаики, идеально подошедших друг другу.

И он источал такой нежный аромат…

«Шацкая, немедленно приди в себя!»

– Голова кружится?

«Да, верно, точно!» – Даня обрадовалась этому замечательному объяснению, который ей подкинул сам Яков. Ничего не кружилось, и все давно прояснилось. Но надо было ведь как-то объяснить, с какого перепуга она завалила его на скамейку и теперь ни черта не хочет сползать!

– Чуть-чуть. Все уже хорошо.

«Раз хорошо, то катись, Шацкая! Точнее, тело Шацкой! Брысь!»

Но предательское тело игнорировало внутреннюю ярость и продолжало радостно прижиматься к юношеской груди.

– Значит, вот какая она, твоя мать.

Даня встрепенулась. Верно, Яков пришел за ней и забрал. Еще бы чуть-чуть, и она бы, наверное, сорвалась. Может, рухнула бы прямо там, на пол? Или разрыдалась бы? Со слезами у нее всегда был напряг. Тогда, возможно, просто бы стала биться в конвульсиях, заменяя этим полноценную истерику. Даня и помыслить не могла, что встреча с матерью настолько сильно подействует на нее. Она надеялась, что пережила это. Оставила в прошлом, как кошмар детства. Но ошиблась. От некоторых чудовищ не избавит время. Требуются иные методы. Знать бы только какие.

– Ты слышал? – Даня стыдливо прикусила губу. – Много? Когда успел? Дверь на лестницу не хлопала.

– Я наверху был. А потом спустился. – Яков слегка сдвинул ладонь на ее спине. Почти поглаживание. Если бы Даня могла вернуть контроль над телом, то, наверное бы, съежилась. – И если что, я не специально. Просто одиннадцать с половиной минут прошли.

Одиннадцать с половиной минут. Даня издала смешок.

«Он все слышал… все слышал…»

– Почему эта баба не в тюрьме? – Яков нахмурился. – Она же тебя порезала.

«Откуда он знает?! – всполошилась Даня. – А, ему же вытрепал Кира. Да и при второй встрече я своим шрамом через порванные колготки на всю округу светила. Ладно… Хорошо. Сейчас ты сам сбросишь меня с колен и убежишь прочь».

– Мне было тринадцать, когда мама меня порезала. Думаю, ей не особо нравилось, что при жизни отец не любил ее, но любил меня. – Даня чеканила слова, стараясь не вкладывать туда лишних эмоций. – Я решила, что если ее будут судить, то нас с братьями разлучат. Поэтому на следующий день нашла на школьном дворе какие-то металлические детали и резанула ими по ранам. Случайность на уроке физкультуры. Никому и в голову не пришло обвинять мать. Она всегда притворялась хорошей.

«Вот сейчас он меня скинет с коленей. Прямо сейчас, – с толикой отчаяния думала Даня. В общем-то, она на это надеялась. – Скажет, что я сумасшедшая психичка».

И Яков действительно встал. Даню он все еще удерживал на руках.

– Ой… Ты чего?! Отпусти! – Она, конечно, не была уверена, что сумеет удержаться на ногах, но лучше бы он предупредил заранее, если надумал швырять ее прочь от себя.

– Не кричи мне в ухо.

– Поставь меня, – перешла на спокойный тон Даня. При этом ее ноги пришли в движение, как если бы она вдруг решила хорошенько отколошматить воздух.

– У тебя кружится голова.

– Сказала же, что со мной уже все нормально. Пусти.

«Разрешаю даже меня уронить», – обреченно добавила она про себя.

– Нет.

– Я тяжелая.

– Кошмарно тяжелая.

Даня уязвлено надулась. Никто раньше не жаловался. С другой стороны, Яков – второй человек, который таскал ее на руках. Первым был отец. И то, когда она была маленькой.

«Выглядит хрупким, а силы хоть отбавляй. – Даня покосилась в сторону пола. – Даже руки не трясутся. И я, значит, тяжелая, говоришь?»

Взгляд Якова устремился в сторону двери, ведущей на лестницу. И выражение лица мальчишки не предвещало ничего хорошего.

– И что? Что ты собрался делать?!

– Пойти к этой женщине и… – Яков задумчиво затих.

– И?

– Навалять ей.

Даня, слегка обалдев от такого заявления, перестала болтать в воздухе ногами. А потом неожиданно даже для самой себя начала смеяться.

– Что?

– Считай, ты уже навалял ей, – она передразнила его хорохорящиеся интонации. – Честно, поверь мне. Ты ей навалял.

– Но…

– Ой, голова кружится, мне плохо, тошнит, не тряси меня, – выпалила она на одном дыхании, резво переходя в режим раненой птички. Подобным приемом она пользовалась и ранее, например, в тот день, когда после происшествия на катке Якову вдруг до чертиков захотелось подраться с Глебом. Тогда Даня тоже начала вопить о том, что ей плохо, и демонстративно валиться на мальчишку.

Хлоп.

Яков занял прежнюю позицию, вернувшись на скамейку.

«Сработало?»

– Я знаю, что ты притворяешься. – Он слегка встряхнул ее. – Ладно, может, мой порыв и выглядел по-детски, но ты-то зачем пытаешься защитить эту психованную тетку?

– Нет. Это не защита. – Даня откинула голову назад, чтобы тоже посмотреть на дверь. – Я просто больше не желаю, чтобы она появлялась в моей жизни. Никогда. И в жизни моих братьев тоже. Я даже отозвала у приставов исполнительный лист по взысканию с нее алиментов. Нам не нужны ее деньги. А с остальным пусть живет дальше. Сама, как и прежде.

«Что-то ты разболталась, Шацкая. Заткнись».

– Кстати, что вот это такое? – Даня быстренько перескочила на другую тему. Золотая подвеска в форме ключика холодила подушечки пальцев.

Яков уставился на золотой ключик. Длинные ресницы затрепетали.

– Подарок, – суровым голосом выдал он и быстро отвернулся.

– Я не принимаю подарки.

Мальчишка повернулся к ней лицом – так быстро, что волосы в хвосте взлетели за ним и хлестнули его по щеке.

– От парней, – осторожно уточнила Даня, решив немного польстить Якову. Типа «эгей, верно, верно, я воспринимаю тебя как парня, так что ты в том же положении, что и другие».

Идеальные бровки мальчишки поползли строить на переносице фигурки недовольства.

– Спасибо. Но я, – Даня потянулась к своей шее, чтобы расстегнуть цепочку, – не могу принять такой доро…

Яков ловко перехватил ее запястье.

– Не подарок. Это компенсация, – не принимающим возражения тоном сказал он. – За то, что ты пострадала на льду. Целых два раза. Из-за меня.

Даня нерешительно пошевелила пальцами, касаясь цепочки. Чувство, что ее крупно надули, стало только сильнее. А Яков, оказывается, хитрый.

– Дороговато.

– Думаешь, что не стоишь этого?

Очень хитрый.

– Хорошо… спасибо.

Можно ли это считать проигрышем?

«Ой, я же только что свободно руками двигала! Тело снова слушает команды!»

Даня соскочила с коленей Якова. И тут же осознала, что в прежнем положении ей было намного уютнее.

«Я сошла с ума. Свихнулась. Слетела с катушек».

– Спасибо, – с чувством произнесла она.

– Ты же уже поблагодарила.

– Нет, не за ключик. А… ну… – Даня замялась.

«За то, что пришел. За то, что оказался рядом. За то, что ты такой…»

Вряд ли, она решилась бы произнести это вслух, даже если бы они с ним остались здесь до следующего утра. А ведь Даня считала себя решительной и достаточно смелой. Однако с Принцессой все было по-другому.

– Наша прогулка еще не окончена. – Яков не стал дожидаться пояснений. Он огладил свои колени, поправляя ткань брюк, и самодовольно ухмыльнулся. – Продолжим. Мы оба должны быть удовлетворены. Обоснуй: я так хочу.

Глава 10. Испей меня

Дверь была заперта, но это Якова не остановило. Он принялся колошмать по створке кулаком.

– Может, лучше по телефону позвонить? – неуверенно предложила стоящая за его спиной Даня.

– Если звонить, она займет кучу времени своей болтовней вместо того, чтобы пойти и открыть дверь. А так ей придется сразу рвануть к входу. Да и при тебе сильно разглагольствовать не станет.

«Ну, не факт». – Сомнения Дани были вполне обоснованы. С учетом того, как радушно ее встретили в первый раз.

«Расписание занятий слева от косяка! – послышалось из-за запертой двери. Громкость воплей увеличилась, недовольный приближался к входу. – Это ж на уровне глаз! Неужели так сложно свериться? Когда-нибудь кого-нибудь я долбану…

Дверь распахнулась.

– … об косяк! – торжественно пообещала Регина, лихо тряхнув разноцветной шевелюрой.

– Здрасте. – Даня помахала женщине. – На первый раз можно не об косяк?

– О, Яшка! И Яшкина девушка! Проходите… – Регина оглянулась на Якова, который уже успел проскочить мимо нее и с невозмутимым видом шел по коридору. – Ну а ты и без приглашения уже зашел. Давай, Даня, заходи тоже, а то задувает, а я в неглиже.

«Неглиже», по версии Регины, представляло собой наличие спортивных брюк и майки.

– Фу, – брезгливо донеслось с другого конца коридора.

– А уж я как тебя люблю, солнце! – сложив руки «рупором», крикнула Регина.

– Я… его менеджер, – осторожно напомнила Даня. – А не его…

– Помню, помню. – Регина похлопала ее пальцами по щеке. А затем, схватив за плечи, подвигала в разные стороны, внимательно оглядывая пространство за спиной девушки. Хотя было вполне ясно, что Даня никого за собой спрятать не смогла бы. – Эх, вы снова не привели Владислава? Кто-нибудь скажите ему, что здесь его ждет шикарнейшая женщина!

– Да неужели? – Громкий голос Регины разносился по всему коридору, поэтому ушедший вперед Яков не преминул вставить комментарий: – И где же ты ее прячешь?

– Злобный дьяволенок! – Регина потянула Даню за собой. – Я! Я шикарнейшая женщина. Скажи, Данька!

– Э-э… пожалуй.

Регины Горской было слишком много. Просто скопище бешеной энергии. Наверное, ей могли бы позавидовать и подростки. На Даню же она действовала как ледяные брызги в лицо или брошенная под ноги шумовая граната. Однако Якову, похоже, с ней было комфортно. Да и сама Даня уже не ощущала прежнего отторжения. Регина относилась к тем уникальным личностям, в присутствии которых просто невозможно чувствовать себя неловко.

– Какими судьбами? – Они добрались до спортивного зала. – На сегодня, насколько я помню, у нас с Яковом договоренности на встречу не было.

– Понятия не имею, что он задумал, – честно призналась Даня, заходя в зал. – Потащил меня сюда. А для чего – не знаю.

– А работа? Сегодня же по графику встреча с дизайнером.

«У нее есть его график», – мелькнуло в голове Дани.

– Отменена. А нас начальство отпустило передохнуть.

– И вы пришли ко мне? – Недоумение Регины готова была разделить и сама Даня.

– Мы были в торговом центре. – Яков устроился слева от двери, прислонившись спиной к стене. – А потом решили пойти к тебе.

– Вернее, он решил. – Даня не собиралась присоединяться к каким бы то ни было подозрительным мероприятиям. Самоуверенный обоснуй мальчишки с его внезапной «хотелкой», конечно, убедил ее продолжить их «прогулку», но… Впрочем, после всего она бы согласилась пойти с ним даже без объяснения причины.

– О, так у вас свидание? – живо заинтересовалась Регина.

– Прогулка, – скрипнув зубами, пояснила Даня. – Менеджер сопровождает своего подопечного. Это присмотр. Работа такая.

– Значит, свидание, – будто не слыша ее, пропела Регина и в наилучшем расположении духа пошлепала к Якову. – Наконец-то Его Злодейшество позволил тебе нормально отдохнуть. Плюсик ему. Малю-ю-ю-юсенький.

– Какао выбила для меня разрешение посещать каток.

Регина остолбенела.

– Сто-о-о-оп. Стоп, стоп, стоп! Левин теперь разрешает тебе кататься?

– Да.

– Благодаря ей? – Женщина кивнула на Даню.

– Да.

Пальцы Регины впились в плечо мальчишки. Он отшатнулся и чуть не сполз по стенке.

– Хватай.

– Что? – опешил Яков.

– Немедленно хватай ее и не отпускай!

«Вообще-то я здесь и как бы все слышу», – хмуро подумала Даня.

– Не понимаю, о чем ты, – пробурчал Яков, избавляясь от руки на плече. – Мы пришли тренироваться. Одолжи Какао что-нибудь из своих шмоток.

Раздав указания, мальчишка направился в сторону раздевалки.

– Тренироваться. – После небольшой паузы повторила Даня, наблюдая, как за Яковом закрывается дверь. – «Мы»? – Она покосилась на Регину. Улыбка от уха до уха – вот это высказывание как раз было про нее. – Вас не смущает приказной тон? Ни вам «пожалуйста», ни «извините за беспокойство».

– А я была уверена, что мы с тобой уже перешли на «ты», – прощебетала Регина. – И насчет последнего – все просто. Это же Яков.

– Точно, и как я не догадалась. – От сарказма удержаться не удалось, хотя и очень хотелось. – Тогда, как менеджер Якова Левицкого, прошу прощения за вторжение. Мы помешаем занятиям?

– Неа, сегодня только вечерние. Начнутся еще не скоро. – Регина крутанула пальцем сразу несколько кудряшек и заулыбалась шире. – Какой сегодня у нас Яшка. Ням-ням, прямо конфетка. Заметила?

– Да, он неплохо выглядит.

– Хм-м… – Женщина с наивысшим интересом прошлась взглядом по вмиг окаменевшему лицу собеседницы. – И ты красотка. Причесочка миленькая. Захотела имидж сменить?

– Решила, что перемены пойдут на пользу.

– Непременно. Гарантирую, все будет супер. – Регина подмигнула ей. – Потопали выбирать нарядик на тренировку.

– Э, погодите.

– На «ты».

– Погоди, – исправилась Даня. – Получается, он имел в виду, что я тоже буду тренироваться?

– Ага.

– Нет, так не пойдет. Я менеджер. И у меня… в общем, не дружу я со спортом и остальным. Лучше присяду вон туда, на скамейку, и подожду.

– Не, Яшка сказал мне тебя приодеть. – Регина заскочила за спину Дане и принялась мягко подталкивать ее к раздевалке. – Солнышку перечить нельзя.

– Уверена, Солнышко передумает. – Даня уперлась пятками в пол, но навыки Регины по буксированию сопротивляющихся объектов были на высоте.

– Что так долго? – Яков вышел из раздевалки в полной экипировке: черные облегающие спортивные брючки и белая спортивная кофта с капюшоном, застегнутая до самого подбородка. Рюкзак на прогулку он не брал, поэтому Даня решила, что у Регины всегда хранится кое-какая одежда для него. – И вот это что за фигня? – Он приподнял края кофты, демонстрируя плетеные нити, обвивающие его пояс и свешивающиеся с одного бока до самого колена, как завязки от модернового ремня. Их было штук десять в единой связке, и каждая заканчивалась миниатюрной кисточкой с парочкой нитей лилового цвета. Кстати, по бокам брюк тоже располагались лиловые узоры, отдаленно напоминающие тонкие молнии.

– Ой, ты все-таки примерил их. – Регина засияла. – Это такой дизайн на брюках!

– В следующий раз притащу свои. Нормальные.

– Ну не дуйся. Представь себе, как это будет красиво смотреться в танце!

– Даже представлять не хочу. – Яков распустил хвост и распушил волосы. – Какао, ты почему все еще в одежде?

– Хочешь, чтобы я разделась? – с вызовом бросила Даня.

– О, вот у вас как запланировано? Пару секунд мне только дайте. – Регина возбужденно заозиралась. – Я мигом исчезну.

– Чего? Зачем? А… – По ходу дела, до Якова дошел смысл его предыдущего высказывания. Он наклонил голову, прячась за волосами. – Просто дай ей что-нибудь, в чем она сможет тренироваться.

– Не собираюсь я тренироваться. – Даня похлопала по рукам Регины, недвусмысленно прося отпустить ее.

– Ладненько, вы тут решайте. А я пока поищу шмотки. – Женщина быстренько ускользнула в раздевалку.

– Что это за новая блажь? – Даня сложила руки на груди и качнула головой. – Как связаны твои тренировки и я?

– Значит, не хочешь? – спокойно уточнил мальчишка.

– В точку. Нет резона.

– Ай-ай. – Яков, даже не удосужившись сносно притвориться, добавил к безэмоциональному вскрику не менее пресное оханье. И с усердием потер плечо. Прямо то место, куда совсем недавно звезданула пяткой Даня. – Ты меня ударила… Болит, болит.

– Что-то как-то вяленько играешь. – Между тем намек заставил ее напрячься. – Постой-ка. А это не…

– Наказание, – закончил за нее Яков. – Я же говорил, что придумал для тебя наказание. Идем. Белая Крыса выдаст тебе что-нибудь для тренировки.

– Но…

– Ой-ой, плечо!

К этому моменту Яков уже повернулся к ней спиной, но Даня была уверена на сто процентов, что тот самодовольно ухмылялся!

Обреченно вздохнув, она позволила провести себя через помещения раздевалок и опустилась на корточки у шкафа в кабинете Регины.

– Пошарь в нижнем ящике, – радушно предложила хозяйка. – Я тут слегка раздобрела с ранних времен, так что многое уже на меня не лезет. А вот тебе, Дань, будет в самый раз.

Даня нехотя подцепила пальцами одну из футболок, одновременно прислушиваясь к шуршащим звукам за спиной.

– Эй, Яш, как тебе такое? – заговорчески прошептала Регина. – Предложим ей?

Любопытство пересилило. Даня настороженно покосилась через плечо. В руках Регина держала черные шорты. Короткие до неприличия.

– Спортивные, – возбужденно продолжала шептать Регина, подсовывая шортики под нос Якову. – У нее такие длинные ноги, а бедра – закачаешься. Пусть примерит…

– Нет. Дай ей брюки.

Регина удивленно захлопала ресницами.

– Я-я-яш, – ее шепот почти перешел в свист, – ты что, не хочешь посмотреть на нее в них? Она будет секси…

– Дай ей брюки. – Яков отвел руку Регины от своего лица.

Даня шумно сглотнула и медленно ослабила хватку. Она пропустила тот момент, когда ее рука стала сжиматься в кулак и сминать ворот выбранной футболки.

– Не вопрос. – Регина, сдавшись, уплыла на другой конец комнаты. – Дань, в левом углу в ящике должны быть брюки. Надеюсь, бордовый тебя не смутит?

– Ни капли. – Даня с энтузиазмом выкопала из горы вещей заветные брюки и отправилась переодеваться.

«Все лучше, чем пара тряпочек на бедрах».

– Миссия выполнена. – Регина проскочила мимо ребят и вылетела в зал. – Развлекайтесь. Точнее, хорошенько оттренируйтесь! А я кофеек пойду бахну.

«Оттренируйтесь? Что за слово такое?» – Ноги еле плелись. Уж больно не хотелось участвовать в планируемом буйстве.

– И что ты задумал? – Даня оглядела зал, словно надеясь увидеть то, что не заметила прежде.

– Отогнать ярость и заставить уныние пуститься в бега.

Даня насмешливо присвистнула и тут же зажала себе рот рукой. Некрасиво получилось.

– Ничего себе речи. Любишь пафос? – Она прошла вслед за мальчишкой до середины зала. – Это как будто какой-то лозунг, брошенный с трибуны оратором.

«Грубо», – укорила себя Даня. Осознать она это, конечно, осознала, но ничего не могла поделать. Ее смущало буквально все, и из-за непривычного состояния хотелось грубить еще больше.

Яков присел на корточки у стены с зеркалами. Глянув через плечо, он пробормотал:

– Ты очень злая.

– Вот плевать мне, что ты думаешь! – вспылила Даня. Привел ее сюда, заставил нацепить спортивную одежду, а теперь еще хамит.

– Злая. – Яков чуть помедлил у пола, а затем стремительно встал, развернувшись на подъеме – легко и летяще, будто пух на ветру. – Угрюмая. – Шаг в ее сторону. Пристальный взгляд из-под светлых пушистых локонов. – Мерзкая. – Еще шаг.

– Но-но, попрошу… – Даня непроизвольно отступила. – А то придется просить прибавки к окладу еще и за дозволение меня оскорблять.

– Настырная девица. – Мальчишка сделал рывок вперед. Даня отпрянула, но натолкнулась на ладони: руки Якова уже успели обвить ее талию.

– Погоди…

И тут грянула музыка. Даня подскочила, а Яков, к ее величайшему удивлению или даже ужасу, звонко расхохотался. И хохот его был упоительным. Он откинул голову назад и смеялся, смешивая звон своего голоса с быстрыми перекатами звучания мелодий.

– Ты музыку на таймер поставил или что-то?.. – Дане пришлось кричать. У стены она заметила мобильный телефон Якова, подключенный к переносному динамику. Так вот с чем он возился.

– Встряхни ногами! – Яков без предупреждения переместил руки на ее плечи и оттолкнул Даню от себя. Она едва устояла на ногах. – Попинай воздух! Врежь кулаком в никуда!