Текст книги "Желай, Рапунцель (СИ)"
Автор книги: Катти Карпо
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)
Обескураженность всего на мгновение мелькнула на лице Глеба, а затем завораживающе глубокие тональности вернулись. Не мудрено понять, что тон беседы всегда привык задавать он, и восстановить сбитый Даней ритм оказалось нелегко.
– И что же вы понимаете под «уступками»?
– То же, о чем говорила днем. – Даня максимально выпрямила спину. Наконец-то, они перейдут к делу. – Необходимо разрешить Якову заниматься фигурным катанием.
– Так уж «необходимо»? – Здесь в его интонациях появилось легкое поддразнивание.
Даня проигнорировала попытку свести все к игре.
– Да, необходимо пойти на эту уступку.
Глеб с секунду внимательно смотрел на нее, а потом откинулся на спинку стула.
– Я запрещаю ему этим заниматься не из-за простой прихоти, Даниэла.
– Понимаю. Однако усугубляет дело не сама деятельность, а абсолютный запрет. Вы ведь не станете отрицать, что это вовсе не блажь капризного мальчишки. Левицкий действительно умеет кататься и делает это не просто хорошо, а…
– Превосходно, – сухо закончил за нее Левин. Он провел пальцем по стеклянной ножке бокала. – Яков превосходно катается.
– Именно. – Даня перевела дыхание и шлепнула ладонью по вибрирующему карману, смутно надеясь на то, что ее шлепок достигнет и настырного мальчишки, находящегося на другом конце города.
– Что ж, скажу прямо. – Глеб поджал губы. – Проблема в том, что превосходно катающийся Яков не может делать это вполсилы. Полная отдача – качество, которое всегда восхищало меня в нем. Но в данное время, здесь и сейчас, полная отдача ему лишь вредит. Она не нужна. Вопреки мнению Якова, я – не мировое зло. Я желаю оградить его от беды. Вот и все.
– Он не сможет полноценно заниматься фигурным катанием?
– Нет. – Было заметно, что эта тема неприятна Левину. Однако он продолжал поддерживать беседу.
Из коридора послышался топот – кто-то старательно отбивал подошвы о пол. Судя по всему, вежливость сотрудников ресторана включала в себя неформальную обязанность заранее оповещать гостей о своем приближении, чтобы дать возможность на время приостановить беседу. Оставив на столе салаты, официант выскочил в коридор и почти бегом пересек его. Небольшой перебор с вежливостью.
Теперь есть расхотелось вовсе. Даня придвинула к себе салат, украшенный зеленью, и подтащила поближе плетеную корзинку с завернутыми в салфетки приборами.
– На противостояние тратится уйма сил. – Даня подцепила вилкой сразу два кусочка огурца и переложила на другую сторону тарелки. – Левицкий воюет с вами, тратит время, когда как он мог бы полностью сосредоточиться на текущей работе.
Как же приятно было вернуться в атмосферу переговоров, тезисов и аргументаций! Даня представила доску, где она могла бы нарисовать пару графиков и наглядно показать гендиректору Левину, насколько повысится результативность работы Принцессы при новых условиях.
– А еще обойтись без наказания, – медленно произнесла она, плавно вычерчивая воображаемый график в воздухе вилкой, – которое вы хотели применить к нему за непослушание и побеги… Он ведь просто-напросто пытался адаптироваться. И…
– Съешьте огурец.
– Э?..
– Покушайте. Хотя бы немного.
– А, да, спасибо. – Даня поспешно закинула кусочки огурца в рот.
– Вы видели сегодня, что Яков не может себя сдерживать.
«Сегодня у него на это были причины», – мысленно возразила Даня, но вслух ничего не сказала. Кто знает, может, этот Зиро – тоже один из секретов Принцессы?
– Если он не умеет останавливаться сам, нужно, чтобы кто-то указывал ему, когда наступает его предел.
– Намекаете на Регину Горскую? – Левин прищелкнул языком. Первый признак раздражения. – Горская только и делает, что подогревает его фанатичность. Ей нет доверия.
– Но вы же этого точно не знаете. Вы, как я поняла, избегаете встреч с ней и Якову тоже запрещаете с ней общаться. Это, конечно, мое субъективное мнение, однако я не считаю, что Горская желает ему навредить.
– Она не сможет его остановить, если он войдет в раж. – Глеб без особого интереса поковырялся вилкой в горке мелко нарезанной моркови на своей тарелке. – Горская не является авторитетом для Якова.
– Будто для него вообще кто-то может быть авторитетом, – пробурчала Даня и опасливо воззрилась на собеседника. Вообще-то она не намеревалась озвучивать свои мысли.
– Жаль признавать, но вы правы. – Глеб распределил морковную горку на две кучки и принялся проделывать дорожку сквозь остальные ингредиенты салата. Точно Моисей, разделяющий море. – Яков уже очень давно не признает ничей авторитет. Если человек способен принести ему пользу, он будет с ним считаться. В ином случае ответом будет равнодушие.
– Тогда следует найти к нему другой подход. – Даня сдаваться не собиралась. – И запугивание – не подойдет.
– К сожалению, однажды я уже использовал против него этот метод. С того момента наши отношения стали ухудшаться. С огромной скоростью.
«Еще бы. – Даня отвела взгляд. – Кому такое понравится? Наверное, шантажировал его чем-нибудь. Несовершеннолетними манипулировать куда проще».
– Компромисс. – Даня, окончательно утратив интерес к еде, отодвинула тарелку в сторону. – Вот это подойдет. А компромисс подразумевает уступки.
– Яков должен быть здоров. Никакого вреда ни при каких обстоятельствах. Он – одна из самых востребованных моделей агентства. Я не хочу рисковать проектами и будущими контрактами.
– А отношениями с племянником вы готовы рисковать?
У самой Дани родственные отношения тоже были не сахар, но это вовсе не означало, что она не осознавала их важность.
– Меня расстраивает отсутствие взаимопонимания между мной и Яковом. Но не более. Когда-то давно я сделал ему заманчивое предложение. Он согласился. И пожелал достигнуть успеха.
– Знаете, благодаря вашим уступкам сила его желаний наверняка увеличится. – Даня шустро подхватила последнюю мысль.
– Вы весьма яростно боретесь за идею.
– Не за идею. За мою модель.
Глеб беззлобно хмыкнул:
– Верно. Менеджер… Теперь я более чем уверен, что вы со своей работой справитесь.
– Конечно, – заявляя это с некоторой толикой вызова, Даня вспомнила, с какой уверенностью ответил Яков, когда Регина задала ему вопрос «А можешь ли ты?..»
Могу. И неважно что. Смогу и точка.
И что же, разве она хуже несносного мальчишки?
– Раз я менеджер Якова, значит, и останавливать его тоже буду я. Когда это будет необходимо.
Только бы ей не пожалеть о своих высокопарных словах.
Глеб испытывающе глянул на нее.
– Поэтому вы кинулись на лед? Потому что вы его менеджер?
Даня не ответила. Но Левину, похоже, и не нужен был ее ответ.
– Безумный поступок. Но я невольно залюбовался вами.
Она снова промолчала, даже не пытаясь понять, было ли сказанное комплиментом.
Наконец принесли горячее. А аппетита по-прежнему не было. Левин тоже заметно приуныл. Не такого он вечера ждал, точно не такого. Даниэла Шацкая – разрушитель настроения.
Извинившись, Даня вышла в коридор, чтобы позвонить Кире. Узнав о том, что сестра не собирается сегодня ночевать дома, брат, естественно, в восторг не пришел.
– Твой первый день на новом месте. Откуда столько работы?
– Я должна понять, с чем имею дело. Разобраться с документацией, ознакомиться с обязанностями и массой всякой ерунды. Еще чуть-чуть поработаю и поеду к Агафье. К ней ближе добираться. Да и навестить не помешало бы.
А ведь она почти не соврала. Это был деловой ужин, то есть практически та же работа.
– А если из опеки позвонят?
– Не позвонят. По крайней мере, в ближайшую неделю. Подогрел суп?
– Да…
На той стороне послышалась возня. Кто-то явно пытался отвоевать у Киры телефон.
– А у меня за сочинение две пятерки! – выкрикнул в трубку Лёля. – За содержание и грамматику!
– Лихой малец. – Даня цокнула языком. – Как мы теперь смотреться будем рядом с таким гением? Невыгодно будем смотреться. Молодцом.
Довольное сопение Лёли прервалось звуком пиханий и ойканьем. Мобильный Киры перешел в распоряжение Геры.
– Куряхин больше не пристает, – отрапортовал он. – И фигню всякую не несет. Сидит тихо и даже не косится в мою сторону. Думаю, они с папкой не пожаловались полицейским. Испугались тебя.
– Меня? – Даня пожала плечами. – Вряд ли.
– Вчера Ирина Михайловна хотела меня к школьному психологу затащить. Но сегодня вроде молчит. Это все после разговора с тобой!
– Молчит и хорошо. Если вдруг потащит, сообщи, но в вежливой форме, что к ее психологу ты пойдешь только в моем сопровождении. Разборки чинить будем с твоим окружением.
– А сказать ей, что у нас есть бита? – В Гере неожиданно проснулся азарт.
– Что? Нет.
– Или что у тебя ногти заточены, как зубы у акулы?
– После слова «разборки» твоя фантазия прямо забурлила. Верни телефон Кире.
Когда из мобильного вновь донесся голос Киры, Даня поняла, что улыбается.
– И что, нравится тебе твоя работа?
– Еще не прониклась.
– Спасибо за бутеры.
Как же спокойно, когда Кира находится в своем обычном уравновешенном состоянии. Спокоен старший – младшие тоже не волнуются. Может, этот день был не так уж и плох.
Распрощавшись с братом, Даня осторожно огладила поверхность повязок.
«Лучше вам завтра выглядеть нормально, – прошептала она, обращаясь к ранам. – А то я за себя не ручаюсь. И за Киру тоже».
Интересно, прознай Кира, при каких обстоятельствах сестра заполучила себе эти повреждения, то кому из всей прославленной тусовки пошел бы бить морду в первую очередь?
– Ваш суп почти остыл.
Заметив перемену в настроении Левина, Даня застыла в дверном проеме.
– Я решил пойти на уступки.
Не пришлось повторять дважды. Даня шмыгнула на свое место и возбужденно уставилась на гендиректора.
– Однако у меня есть условие.
Да не вопрос. Она уже была готова к ужесточению своих обязанностей. Но результат стоил того.
«Что же это будет? Заставит каждодневно представлять письменный отчет о похождениях Принцессы?»
Левин оперся локтями на стол и подался вперед.
– У нас с вами будет еще один ужин. И на этот раз никаких разговоров о работе.
Глава 4. В логове коварной прелестницы
Мысок сапога медленно прошелся по краю бордюра. Вчитываясь в сообщение, Даня нервно оглаживала подошвой асфальт: влево, а потом вправо, и снова влево. Хорошо, что она не удосужилась ознакомиться с последним посланием Якова до конца их с Левиным вечера, а иначе спокойно усидеть на месте точно бы не смогла.
Глеб довез ее до дома Агафьи. Предельно вежливо попрощавшись, уехал в ночь, так и не высказав напрямую, что думает о ней на самом деле. Даня решила, что была слишком настойчивой. С другой стороны, она ведь согласилась на поставленное условие…
Потоптавшись в темном дворе и вдоволь надышавшись холодным и относительно чистым воздухом, Даня позвонила Агафье. Врываться к тете без предупреждения не хотелось. Детская площадка с поломанной горкой, погнутая оградка вдоль тротуара, – все раздражающе знакомо. Она жила здесь с подросткового возраста вместе с тетей до того момента, как сумела встать на ноги и приобрести собственное жилье.
Агафьи дома не оказалось. Упорхнула на дачу к какой-то хорошей знакомой. Выслушав печальные жалобы тети о том, как она сильно хотела повидаться с ней, но «боже-боже-боже-жалко-то-как-получилось-то-так-почему-не-предупредила», Даня вытащила из нее обещание, что та перестанет беспокоиться и отлично отдохнет на свежем воздухе, и попрощалась. Доковыляв до погнутой оградки, девушка водрузила на нее сумку и глянула на темные окна квартиры тети. Теоретически у нее были ключи. Она могла зайти и спокойно переночевать. И именно этот план Даня собиралась воплотить в жизнь, когда ей вдруг пришло в голову прочитать ранее проигнорированное сообщение от Принцессы.
«Новый проект – отстой. Я не буду в нем участвовать».
Тело запросило посадки. Даня присела прямо на оградку и вновь прочитала сообщение. Мстит он ей или просто издевается, но такое заявление явно не сулило ничего хорошего. Ей, по крайней мере. Вспомнить только, как Левин ценил каждый контракт – и тем более проекты, где подтверждено участие главной звездочки «СТАР ФАТУМ Интертеймент». Если Яков сейчас даст задний ход, то может пострадать репутация агентства, репутация самого Левицкого, и это не говоря об издержках. Слова сообщения не передавали эмоций, однако Даня отчего-то была уверена, что Яков собирается подставить агентство отнюдь не на этапах переговоров и утверждения моделей. Хочет запороть новый проект? Нюх рекламщика ее обычно не подводил.
«Уже девятый час. – Даня с тоской глянула на окна квартиры Агафьи и посильнее закуталась в плащ. – Душ, шампунька, спатеньки… Твою ж!..»
С этим нужно было срочно разобраться, а иначе она бы просто не смогла уснуть. Нырнув в теплое нутро такси, Даня водрузила сумку на колени и, нахохлившись, приютилась у окошка. Охранник на входе в гостиницу пропустил девушку без каких-либо проблем. Видать, примелькалась уже местной публике ее лицо. Еще бы, который день уже шастает по этажам.
От ударов дверь сотряслась мелкой дрожью. Даня не скупилась на эмоции: била по двери молча, но вдохновенно и кулаком.
– Эй, вы там совсем с придурью?! – донесся с той стороны сердитый голос Якова.
– Совсем, – подтвердила Даня, на шаг отходя от двери и становясь в позу ожидания.
Тишина.
А затем замок щелкнул. И створка начала медленно открываться. Не утерпев, Даня толкнула дверь и ворвалась в прихожую.
– И снова здравствуйте, – прорычала она, скидывая обувь. Пнув ее поближе к стене, Даня повернулась к Якову.
Мальчишка благоразумно отступил в комнату, оставив после себя сильный цветочно-ванильный аромат. На нем была черная футболка с драконом – эмблемой «Мортал Комбат» – и темно-зеленые длинные шорты с карманами. Волосы небрежно собраны на голове и подцеплены заколкой так, что на самой макушке образовалась пушистая «пальмовая верхушка». С этой прической и вытаращенными глазищами на бледном лице мальчишка выглядел убийственно мило. Как игрушечка… куколка…
– Какао? – Наконец, у ошарашенного Якова прорезался голос.
– Ну привет, белесая пальмочка, – хмыкнула Даня, выразительно осматривая вечерний образ мальчишки.
Брови Якова уползли вверх. А затем он, дернувшись, глянул на себя в зеркало. Последующая скорость его телодвижений, несомненно, впечатлила бы любого. Он так быстро сорвал с волос заколку, что та вылетела из его рук и исчезла где-то в комнате. Волосы рассыпались по плечам, добавив в воздух помещения новые волны сладкого аромата.
Помылся… Чистенький… В голове возникло воспоминание о фотографии с обнаженными ногами, облепленными пеной.
– Тьфу ты… – процедила она сквозь зубы, стаскивая с плеч плащ.
–Ты… – Яков продолжил свое стремительное отступление. Шух, и он уже с другой стороны кровати. Даня тоже прошла в комнату. – Пришла?..
Помятое и наполовину сброшенное на пол покрывало, сверху – игровая консоль, мобильный телефон, наушники, пара чупа-чупсов, на краю кровати висит синее полотенце и какие-то брюки со сложенными крест-накрест брючинами.
Зоркие глаза Дани успели кое-что разглядеть на экране мобильного за секунду до того, как тот погас.
– Строчишь очередное сообщение бедняжке, скрывающемуся под именем «Какао»? – Даня скрестила на груди руки, накрепко прижав к себе края палантина. – Может, он от тебя уже на стенку готов лезть? Не думал?
Прыгнув на кровать, Яков схватил телефон и ползком попятился к другому краю, не сводя с Дани настороженного взгляда.
– А ужин?
– Что «ужин»? – передразнила его девушка. – Закончился.
– И… он тебя никуда не потащил?
– А куда это он должен был меня затащить?
– Ну… – Яков переключил внимание на стену поверх ее плеча. Какая интересная стена, и рисунок любопытный.
Издав звук, напоминающий спонтанный чих, Даня запустила руку в карман сумки.
– Держи.
Надо сказать, реакция у Принцессы была отменной. Ни единого лишнего движения. Яков ловко поймал пущенный в его сторону предмет.
– Шампунь? – Удивленно моргая, перекинул бутыль из одной руки в другую. – Ты ради этого сюда пришла?
«И желание выпороть его вновь со мной. Держись, Шацкая».
– А сказать волшебное слово? Только уже без всяких названий уэльских деревушек на сто пятьсот букв.
– Такой шампунь моим волосам не подходит. – Яков ослабил хватку, и бутыль скатилась на покрывало. Цветное содержимое загадочно булькнуло.
– А что ты хочешь от круглосуточного? Выбор там не особо велик. – Успевшая слегка остыть в такси Даня вновь ощутила прилив раздражения. – Ты вообще знаешь хоть какие-нибудь слова благодарности, а?
– От шампуня с такими компонентами в составе секутся концы.
«Спокуха, Шацкая. Дездемону сегодня не душим».
Пробурчав что-то нечленораздельное напоследок, Даня потопала в ванную. Вымыла руки, оценила себя в зеркале. Видок – ужас из ада. Из импровизированной прически торчат волосы, палантин обвязан вокруг тела, как погребальные тряпки, кое-где белеют повязки. Тушь потекла и застыла комочками в уголках глаз. Помада наполовину съедена. Про усталость и болезненный вид и упоминать не стоит.
В комнате Яков все также сидел на кровати. Даже позу не поменял. Только шампунь водрузил на прикроватную тумбочку.
– Где информация по проекту? – сухо спросила Даня.
Взяв с дивана папку и одну из пухлых декоративных подушек, девушка присела на пол, прижавшись спиной к кровати. Примерно через минуту она услышала за собой тихое шевеление, а потом Яков приютился на краешке. Прилег на живот, уткнувшись лбом в плечо Дани.
«Ластится? – Даня слишком утомилась, чтобы удивляться. Даже сил дернуть плечом не было. А может, она просто не хотела лишаться той толики тепла, что перетекала в нее от прикосновения разгоряченного мальчишечьего лба. – Не припомню, чтобы у нас были такие отношения».
Она с усилием вглядывалась в текст описания проекта, но внимание то и дело возвращалось к теплому прикосновению. Яков тоже не спешил отстраняться.
– Как себя чувствуешь? – тихо кашлянув, спросила Даня.
– М? – Мальчишка даже не пошевелился.
– Ничего не болит? Ты ведь тоже на лед грохнулся.
– Ты смягчила удар. – Он чуть повернул голову к ее лицу, мягкие локоны пощекотали оголенное плечо и коснулись девичьей щеки.
– Чудно. – Даня втянула щеки и слегка прикусила внутреннюю их сторону. – Так и буду везде представляться. «Здравствуйте. Я – подушка безопасности для принцесс».
Яков что-то недовольно пробурчал. Все его ворчание ушло в покрывало.
– Лады, – не растерялась Даня. – Тогда я – подушка безопасности только для одной-единственной Принцессы Якова Левицкого.
Бубнящий клубочек около ее плеча замер. Даня тоже не шевелилась. Где-то далеко слышались голоса не торопящихся отойти ко сну постояльцев, с улицы изредка доносились вялые автомобильные гудки.
Руки крепче сжали плотную обложку папки. Даня напряглась, почувствовав, как сзади по ее шее чуть ниже забранных волос прошлись чужие пальцы. Яков пару раз «царапнул» шею – без ногтей, кончиками пальцев, будто притомившийся после игр котенок, лениво цепляющий сунутый под нос фантик на веревочке.
– Я видела сообщение. – Устав удерживать папку на весу, Даня позволила ей опуститься на колени. – Кто этот Зиро?
– Невежливо читать чужие сообщения. – Странно, Яков, ранее весьма эмоционально воспринявший послание от Зиро и чуть не покалечивший себя из-за него, ныне воспринял упоминание о нем спокойно. Ни всплеска раздражения, ни злости – ничего. Только перестал мучить ее шею, да боднул ее спину макушкой. Да так и остался лежать.
– Сам виноват. – Дане очень хотелось оглянуться, но она терпела. – Растеряша. Мобильный посеял, а теперь еще права качать удумал.
В ответ Яков потянул ее за прядку, выбившуюся из прически. Легонько.
– Так кто он? Зиро?
– Никто. – Голос мальчишки стал звучать приглушенно. Он зарылся носом в покрывало.
– В общем, смысл и правда заложен в слове. «Зиро» – «ноль». Ничто. Никто. Ничего из себя не представляет. Тогда зачем так убиваться из-за его писулек?
– Я не убивался.
– Убивался. И убился бы, если бы не твоя подушка безопасности. А ну-ка, кто скажет доброй тетеньке «спасибки»?
«Бур-бур-бур», – покрывало послушно передало непонятное послание.
– Добрая тетенька не слышит. Дублируем попытку. – Усмехнувшись, Даня повернула голову.
В то же время Левицкий подался вперед, смахнув волосами палантин с ее плеча. Светло-зеленые глаза оказались совсем рядом. На мгновение Даня и Яков даже соприкоснулись носами.
– Я не ребенок, – четко проговорил он, руша атмосферу созданной умиротворенности.
Дыхание сбилось. Даня быстро отвернулась, молча предложив мальчишке лицезреть ее затылок. Вискам почему-то стало жарко, а по спине побежали мурашки.
– А ты… – Яков осторожно подцепил края палантина и потянул. – Как себя чувствуешь?
– Эй! – Даня прижала ладонью соскальзывающую ткань. – Не трогай.
– Я уже все видел.
– Когда это?
– Ты сама мне фотографию прислала.
Даня задумалась.
«Точно, фото с жестом «мира и добра» специально для белобрысого демоненка. Не все он видел. Самую пакость скрывал палантин. И сейчас в такой позе я тем более расчехляться не собираюсь».
– Ты обрабатывала раны?
– Нет еще. – Даня досадливо помотала головой, чтобы мальчишка больше и не думал прижиматься к ней. – Дай мне поработать с документацией. Ты же для этого из меня душу целый день вытряхивал?
Шух-шух. С тихим шуршанием Яков перекатился на другую сторону кровати – туда, куда был обращен взгляд девушки.
– Может быть.
Подбородок Дани ушел вниз. Мальчишка без всякого предупреждения водрузил что-то на ее голову.
«Ах ты, мелюзга!» – Девушка развернулась всем корпусом и едва не ткнулась носом в зеркало. С непроницаемым лицом Яков отвел руку подальше, чтобы она сумела рассмотреть себя. В ее волосах уместился ободок. Черное основание терялось на фоне прически, а вот лихо торчащие кверху красные демонские рожки сложно было не заметить.
– Очень смешно.
Яков уронил зеркало на покрывало и, сложив пальцы в «когти», поцарапал воздух.
– Р-р-р-р-р, – беззастенчиво порычал он под занавес этого спектакля.
Фыркнув, Даня демонстративно уткнулась в папку. Следовало все-таки отработать свою будущую зарплату.
– Ювелирные украшения. – Она постучала пальцем по строчкам. – Тематика моря, морского бриза, легкости, наваждения и наслаждения. Вольготный концепт. Есть, где развернуться. Ничего сверхъестественного. Правда вот… – Даня закатила глаза. – От моделей требуется воссоздать образ морских нимф. Концепт скорее девчачий… – Покосилась на Якова, совершенно не стесняющегося при ней зевать во весь рот. – Но раз выбор босса пал на тебя, значит, он ждет отдачи. И заметь, заказчик одобрил твою кандидатуру. Ты в игре.
– Он не посоветовался со мной.
– А должен?
– Не узнал моего мнения, – немного перефразировал Яков.
«Право вяканья, конечно, нужно заслужить. – Даня задумчиво огладила собственные губы. – Но Левин мог бы быть и поснисходительнее к племяннику. А то он, похоже, привык ставить его перед фактом».
На лбу мальчишки появились малюсенькие морщинки. Сердится.
«Тормозни, Шацкая. Что мы имеем? Капризная Принцесса жаждет завалить наш первый совместный проект. Великолепно. Старт мучительно радужный».
– Так ты собираешься отказаться, потому что уверен, что не справишься? – Сказав это, Даня вся подобралась.
– Чего?
– Ну, не сможешь изобразить… – Она кинула взгляд на описание проекта. – Сексуальность?
«Что? – Она снова уставилась на лист бумаги перед собой, не веря тому, что прочитала. – Соблазнительная нифма из морских глубин… Так, пойду-ка я переквалифицируюсь в уборщицы. Что-то мне тут как-то неуютно…»
– Смогу.
Даня отшатнулась от кровати, потому что Яков выдохнул это его «смогу» прямо ей в ухо. Потирая мочку, Даня молча воззрилась на мальчишку. Тот, вытянувшись как струнка, стоял на коленях на кровати и, набычившись, пялился на нее в ответ.
– Не-е, – протянула она, откладывая папку подальше. – Ты не подходишь. И пытаться не стоит. Ты не справишься с этим.
– Справлюсь.
– Брось.
– Я сделаю это!!
– Да какой из тебя соблазнитель.
– Я… – Яков аж засопел от злости. Вскочил на ноги, не замечая, как в созданные в покрывале впадины к его ступням съезжают вещи: консоль, наушники. Палочка чупа-чупса уткнулась в большой палец его левой ноги. – Ты еще увидишь, как я… – Он задохнулся, не в силах совладать с эмоциями. – Я… я… соблазню тебя!
«Как ребенок, честное слово».
Даня была собой довольна. Судя по всему, проект теперь вне опасности. Модель готова всех порвать и всем показать, где ночуют, зимуют и тусуют раки. Одно настораживало: последняя фраза Якова. Как ни крути, а ребенок такое точно не пообещал бы. Даня надеялась, что тот имел в виду свое участие в проекте: типа собирается так отработать, что она вся восхитится да соблазнится его великолепием. Вполне возможно, ее представление о возложенных на нее обязанностях было ошибочным. Может быть, идеальный менеджер должен носиться со своим подопечным, как с последним глотком воды в пустыне, пылинки сдувать, потакать всем капризам – да и вообще с утра до вечера молиться на сей чудесный лик.
Это как заботиться об экзотическом животном, которое может сдохнуть от любого неосторожного чиха. Проблема была в том, что Даня не умела заботиться и плохо понимала, как вообще это должно проявляться. Командовать, подпинывать нерадивых и контролировать рабочий процесс – о да, это входило в список ее умений. Она любила требовать, но и делала это только потому, что от себя требовала не меньше.
Сейчас же ей вручили хомячка и обязали следить, чтобы его товарный вид остался прежним или изменился бы в лучшую сторону. А хомяк оказался с норовом. Правилам почти не подчинялся, перетягивал на себя внимание и, главное, осознавал собственную неоспоримую значимость. Раздражитель высшего уровня. Вот и еще одна проблема: сохранить экземпляр для эстетической услады общественности и постараться не прикокнуть поганца самой.
И проблема номер неважно какой. Яков Левицкий, юноша восемнадцати лет, действительно способен быть соблазнительным. В танце уж точно.
Вывод: общественность ожидает нереально волнующее эстетическое наслаждение. А самоконтроль Даниэлы Шацкой, похоже, вот-вот будет под угрозой.
Не позволив себе еще больше испугаться собственным мыслям, Даня наигранно беспечно махнула рукой.
– Спускайся уже, а то чапнешься. А мне двигаться лень. Так что не жди, что подниму.
Успевший покрыться матрешечными пятнышками Яков задышал тише и недоверчиво покосился на нее.
– Так проект в силе? Мужик ведь от своего слова не отступается? – Даня как бы невзначай коснулась папки.
– Я все сказал. Не смей недооценивать меня. – Яков спрыгнул с кровати. Потоптавшись на месте, он пробурчал: – Ты мне не нравишься. Мне нужен другой менеджер.
– Взаимно, – охотно отозвалась Даня. – А мне нужна другая модель. Милая и добрая. Но что есть то есть. И… С этого момента тебе разрешено кататься на коньках. Но не слишком часто.
– Что ты сейчас сказала? – Краска отхлынула от щек мальчишки. Он стал белее мела.
– Ты будешь кататься, – с расстановкой повторила Даня, пытаясь понять, радостную ли весть сообщает. – Но под моим суровым надзором.
Яков навис над ней. Воздух вокруг него едва ли не искрился от энергии. Даня послала ему ответный «зырк», хотя на самом деле ей очень хотелось спрятаться за папкой.
– Глеб дал разрешение?
– Да, да, да, – затараторила Даня. – Сколько еще раз повторять? Это право было мной выстрадано в ужасных муках, так что с тебя, Принцесса, отработка по высшему разряду.
«Ой, улыбнулся… Вот только что губы у него дернулись, клянусь!»
Угрюмость вернулась, но тех пару секунд неподдельной радости, мелькнувшей в глазах Принцессы, было для Дани вполне достаточно. И сложно было понять, счастлива ли она от того, что счастлив Яков, или от осознания того, что он, получив желаемое, вероятно, охотнее пойдет на контакт.
Даня внутренне встряхнула себя. И зачем задумываться о глупостях? Конечно же, все ее действия, как и прежде, имеют мотивы. Враждебно настроенный Яков препятствует общему делу. Довольный Яков делает свою работу на отлично. Все логично. А она с чистой совестью получает свои честно заработанные кровные. Больше проектов – больше комиссионных.
Вот и весь сказ. Ради себя она старалась. А не ради… кого-то там.
– Как ты его уговорила?
– Не все ли равно?
– Говори.
– Я просто была крайне убедительной.
– Говори правду. Что он у тебя потребовал?
Даня рассержено пихнула Якова в коленку.
– Не нависай. И хорош уже допросы устраивать. Мы говорили о делах, и Глеб Валентинович согласился, что некоторые уступки с его стороны пойдут тебе на пользу.
– Что еще? – Яков присел на корточки подле девушки. Даня, страдая от излишней мнительности, запахнулась в палантин. – Он не предложил тебе снять номер в гостинице?
– Это был деловой ужин. Что за бесстыдные намеки?
Яков опустил голову ниже, волосы скрыли его лицо. Он положил ладонь на пол недалеко от руки Дани.
– Женщины не особо заботят Глеба. Одна встреча, один ужин и один вечер в гостиничном номере. Одноразовость – всеобъемлющая характеристика женщины в его понимании.
– Тогда он прямо мужская версия меня. – Ледяным тоном Дани можно было смело охлаждать напитки. Оставив без внимания внезапную паузу в проникновенной речи Якова, она добавила: – Тоже не страдаю бесполезными привязанностями. И, к слову, ты мог бы и поделикатнее о дядюшке отзываться.
– Предпочитаешь ложь?
– Скорее дозированную правду.
– Хорошо. Тогда скажи мне дозировано, но правдиво. Чтомой дядюшка, – он поморщился, – заставит тебя сделать в обмен на его уступку в отношении меня?
– Ничего ужасного. Попросил еще об одном ужине.
Яков вскочил. Испугавшись этой порывистости, Даня подпрыгнула.
– И ты согласилась?!
– Эй, злючка, я тебе привилегию выбила. А ты еще и недоволен.
– Ты – мой менеджер. Мой. Мой менеджер. Глеб не должен вредить моей работе!
Как будто самой Дане условие Левина странным не показалось. Очень даже показалось. Особенно, после размышлений о его широких возможностях крутить романы с красотками-моделями.
– Никакого вреда работе не будет. – Даня, устало покачиваясь, направилась в сторону прихожей. – Левин не похож на человека, который будет приставать к женщине без ее согласия. А я, кстати, прежнего начальника по башке статуэткой богини правосудия стукнула. Но он был тот еще козел, под юбкой у меня решил пошуровать. Заслужил, короче. Так что конь мой боевой, и сама я боевая, и каблук у меня тоже боевой. Как-нибудь разберусь сама.
– Куда ты?
– Домой. Или не совсем. К тете пойду. Отсюда к ней ближе.
Запястье обожгло прикосновением. Даня оглянулась.
– Останься… Останься со мной.
Глава 5. Твоя колыбель
Влажная часть губки коснулась края повязки. Даня поспешно отдернула руку. Мумия желала быть чистой. Но черт бы побрал гробницы фараонов, как это сложно реализовать! С досадой потоптав палантин, сброшенный на пол ванной комнаты, Даня сжала губку. Капли воды скользнули между пальцами.
