Текст книги "Кровь рассвета (ЛП)"

Автор книги: Катрина О'Мэлли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)

Бастиан смотрел, как Изольда соскользнула с кровати, её светлые волосы были растрёпаны от того, как его руки запутались в них. Она наклонилась, открывая Бастиану чрезвычайно дразнящий вид на свою задницу, и развязала сапоги. Она сбросила их, затем носки, прежде чем повернуться обратно к нему лицом.

– Тебе что-нибудь ещё нужно? – спросила она, её руки упёрлись в её стройные бёдра. – Воды? Чаю? Что-нибудь… поесть? – В уголках её рта играла полуулыбка, когда она говорила это, словно не знала, что еще предложить ему.

– Как давно ты вампир? – спросил её Бастиан.

– Десять лет, – ответила она охотно. – А что?

– Это столько времени нужно, чтобы забыть, какая еда нужна смертным существам?

Её улыбка стала застенчивой, а затем немного печальной.

– Наверное, такие вещи как бы… ускользают, когда тебе больше не нужно о них беспокоиться.

О. Бастиан не хотел быть бестактным. Она сказала, что скучает по человеческой еде, но он не совсем представлял, каково это.

– Извини, – мягко сказал он.

– Всё в порядке, – ответила она. – А теперь, правда. Тебе нужно что-нибудь выпить? Поесть?

– Нет, – сказал ей Бастиан. – Я пока в порядке. Спасибо.

Она постояла немного, глядя на него. Её руки упали по бокам и беспомощно затрепетали там. Бастиан внимательно наблюдал за ней, ожидая, что она набросится на него, когда реальность наступит и она осознает, что они только что сделали.

Чёрт, собственные инстинкты Бастиана кричали ему помнить, кто она. Кем она была. Что между ними никогда не может быть ничего большего, чем временные союзники.

В то же время, однако, Бастиан не мог перестать думать о том, как она вторглась в его сознание в полнолуние. Её запах, её голос, воспоминание о том, как сжалось его сердце, когда Эверетт приставил кол к её груди…

Всё время, пока его кости ломались, сам его костный мозг перестраивался, чтобы превратить его из человеческой формы в волка, Изольда была единственным, о чём он мог думать. Её присутствие в его голове было настолько сильнее боли, что всё это казалось более выносимым.

И теперь это – возбуждение, причиной которого была она, ответ на возбуждение, которое, как подсказывал его нос, она тоже чувствовала. То, как она снесла его стены, и он был рад позволить ей сделать это.

Бастиан не мог решить, стоило ли продолжать ненавидеть её, продолжать пытаться бороться с тем, что так сильно притягивало его к ней.

Но Изольда не набросилась на него.

– Хорошо, – сказала она и вернулась к кровати.

Бастиан умудрился пододвинуться, чтобы прислониться к подушкам, натягивая одеяло обратно на колени. Изольда забралась на кровать и устроилась у стены, скрестив под собой ноги.

– Итак, – сказал Бастиан, когда она не заговорила. – Что было настолько срочным, что тебе пришлось прийти сюда на рассвете?

Изольда закусила губу, и Бастиан не мог не проследить за этим движением. Её рот всё ещё был розовым и опухшим от того, что она сосала его член, и чёрт возьми, это его отвлекало.

– Чудовище снова напало прошлой ночью, – сказала она. Это мгновенно вывело Бастиана из транса. – И я наконец-то хорошо его разглядела.

– Что? – потребовал Бастиан. – Кого оно убило?

– Никого, впервые. Оно забралось в чей-то дом и вытащило женщину из постели, затем напало ещё на пару жителей, но никто не умер. Но, Бастиан… – Она подала вперёд, её глаза широко раскрылись. – Мы были правы. Это волк.

При этих словах Бастиан почувствовал, как его сердце упало прямо в желудок.

Он не лгал, когда сказал Изольде, что убийства выглядят как дело рук волка. Это была его самая первая мысль, когда он увидел останки тех коз в ночь, когда сбил с ног Изольду в снег.

Но он не поверил в это – не на самом деле, потому что это не имело никакого, блядь, смысла.

То, что волки обращаются только в полнолуние, было фактом, за который Бастиан цеплялся как за спасательный круг. Пока он выживал эту одну ночь в месяц, в остальное время он был в безопасности. Однако, если это было не так, если какой-то другой волк обращался, когда луна не была полной…

Означало ли это, что это могло случиться и с ним?

Холодный и тяжёлый ужас скопился в животе Бастиана.

– Ты уверена? – не мог не спросить он. – Это был оборотень, а не обычный волк?

– Он был слишком большим, чтобы быть обычным волком. И, кроме того, было полнолуние.

Бастиан прикусил внутреннюю сторону щеки, мысли бурлили.

– Расскажи мне точно, что случилось прошлой ночью.

Изольда рассказала. Она начала с криков, с того, как у той бедной женщины оторвало ногу. Она рассказала ему, как мужчины загнали чудовище в угол с помощью Селены, как откусило кусок от чьего-то лица и сбежало на территорию волков.

– Я знаю, что это было то же самое чудовище, которое убило остальных, – сказала Изольда. – Оно было того же размера, что и существо, за которым я гналась в лесу. Того же цвета.

– Мы не знаем наверняка, что это то же самое чудовище, – возразил он, хотя знал, что Изольда права. Это было больше попыткой убедить себя, чем что-либо ещё. – Никто из нас никогда ясно не видел чудовища до прошлой ночи, и ещё тот факт, что прошлая ночь была первой, когда оно напало в полнолуние.

– Будь благоразумен, Бастиан. Ты правда думаешь, что есть хоть какая-то вероятность, что их два? В Бладхейвене было меньше полудюжины нападений животных за последние десять лет, и ни одного нападения волка с тех пор, как был подписан Пакт. – Она провела рукой по волосам, убирая их с лица, но шелковистые пряди упали обратно туда, где были. – Это не может быть совпадением.

Она была права. Чёрт, он ненавидел, что она была права.

Бастиан вздохнул, смирившись.

– Какого цвета был волк?

– У него был белый мех, – ответила она.

Ну, блядь. Это, конечно, не сужало круг поисков.

Навскидку он мог назвать около двух дюжин волков из своей старой стаи, чьи животные формы имели белый мех, и он знал наверняка, что их было больше. Ансельм и Эверетт были первыми, кто пришёл на ум, но Бастиан не верил, что это мог быть кто-то из них. Как глава стаи, Ансельм знал лучше, чем кто-либо, что нападение на человека в границах Бладхейвена было нарушением Пакта. Это было равносильно объявлению войны. И хотя Эверетт ненавидел вампиров, хотя он потерял на днях самообладание на Изольде, Бастиан знал, что он тоже никогда не нарушит Пакт. Он был слишком предан Ансельму и защите стаи, чтобы сделать что-то, что наверняка развяжет войну между двумя видами.

Итак, оставалось… вероятно, ещё пятьдесят волков, которыми это могло быть, и у Бастиана не было способа опознать чудовище, если только он сам не увидит его.

– Я не знаю, что Селена собирается делать к наступлению ночи, – сказала Изольда. – Она была зла, что не смогла поймать волка прошлой ночью. Я надеюсь, она совладает со своим характером и попытается решить всё мирно с вашим вожаком стаи, но я боюсь, что она пойдёт прямо в свой старый вампирский ковен, и у нас снова будет Кровавая война.

Это было последним, блядь, что было нужно кому-либо.

– Как думаешь, ты сможешь убедить её пойти на юг? – спросил Бастиан. Он скрежетал зубами, колеблясь, говорить ли то, что будет дальше. – Я… я мог бы пойти с ней на территорию волков и поручиться за неё там. Ей было бы безопаснее, если бы я её сопровождал.

– Возможно, – уклончиво ответила Изольда. – Насколько она знает, ни один из жителей ещё не был убит волком. Она не думает, что другое чудовище может быть волком.

– Я не могу винить её, – он вздохнул, пытаясь разогнать усталость в глазах костяшками пальцев. – Это не значит, что я тебе не верю, но я и сам едва могу поверить, что это волк.

Изольда вздохнула.

– Полагаю, нам просто придётся поговорить с твоей стаей и выяснить, как это возможно.

– Нам?

– Ну да, – она нахмурилась на него, одна бровь недоверчиво приподнята. – Ты, конечно, не думаешь, что я останусь дома и буду штопать носки, пока вы с Селеной пойдёте на территорию волков.

– Ты абсолютно уверена, что она не выпотрошит меня, как только увидит?

Бастиан и Изольда провели большую часть дня, споря о лучшем способе убедить Селену встретиться с Ансельмом Тессарианом мирно, а не начинать полномасштабную войну с волками.

Было также много споров о том, может ли Изольда пойти с ним и Селеной на территорию волков, что до крайности её раздражало. Бастиан потратил час, разглагольствуя о практичности защиты и Селены, и Изольды от того, чтобы их не разорвали на куски, пока случайно не проговорился, что по волчьему закону он имеет право распространять свою защиту на любое количество существ, которых он выберет, чтобы привести домой.

Это не значило, что Изольда чувствовала себя лучше от такого уровня безопасности, который он предлагает, особенно после эпизода с Эвереттом и его боярышниковым колом. Она решила, что упоминание об этом вряд ли поможет её делу, и Бастиан, казалось, был так же не склонен обсуждать это.

Как бы не раздражало нежелание Бастиана брать её с собой, она не могла отрицать, что была… тронута – она не знала, как ещё описать это чувство – его заботы о её безопасности. Она совершенно не понимала этого, но ценила это.

– Я не позволю ей выпотрошить тебя, – сказала Изольда Бастиану, обходя обледенелый участок на булыжной мостовой. – Не больше, чем ты позволишь своим людям выпотрошить меня, когда я появлюсь у их порога.

Хмурый взгляд Бастиана стал глубже, лунный свет серебрил прямую линию его бровей.

– Ты понимаешь, что дело не в том, что я им что-то позволяю, да? У нас есть законы, но это не значит, что вся стая будет им следовать. Я могу сделать лишь то, чтобы защитить тебя от сотен волков, жаждущих твоей крови.

Изольда осознавала. Она очень хорошо осознавала. После встречи с Эвереттом. Но она отказывалась показывать свой страх и абсолютно отказывалась позволить ему удержать её в Бладхейвене, пока Селена и Бастиан убегут без неё.

Поэтому она бросила взгляд на Бастиана и сказала:

– Я понимаю.

Теперь, когда наступила ночь, они возвращались в хижину, чтобы поговорить с Селеной о встрече с волчьим кланом. Воздух был ледяным и неподвижным, как всегда перед бурей, и Изольда притянула плащ ближе, чтобы согреться.

Бастиану, конечно, казалось, всё равно, хотя его плащ едва ли был достаточно тёплым для такой погоды. В те части дня, когда они не спорили или не занимались… физической близостью, из-за неконтролируемого желания Изольды, он спал и ел столько, что можно было накормить небольшую армию. Он всё ещё ходил заметно напряжённой походкой и морщился, если двигался слишком резко, когда думал, что Изольда не смотрит.

Что касается маленькой оплошности Изольды в суждениях тем утром… но на не жалела об этом. Не после того, как услышала, как Бастиан стонал, когда она взяла его член в рот, или какие дикие звуки он издавал, когда она отдала ему контроль.

Чисто физически, – напомнила она себе. Он был голым и таким дразняще мускулистым, и когда он перевернулся, с жаром в глазах и его членом, натягивающим одеяло, накинутым на его бёдра, Изольда не смогла устоять.

Независимо от того, кем он был для неё, ладят они или нет, похоть на его лице была настолько лучше агонии, когда она сказала ему те слова: «Мне жаль, что они отняли у тебя выбор».

Словно он не осознавал, что на самом деле сделал с ним его отец, пока она не сказала этого, и Изольда ненавидела, что вынудила его чувствовать эту боль. Поэтому, когда он посмотрел на неё, и боль сменилась желанием, она забрала этот взгляд и убежала с ним.

Чисто физически. Просто чтобы разогнать боль.

Изольда должна была заставить себя думать о чём-то другом, сейчас, с ощущением его рук в её волосах, всё ещё покалывающим кожу головы.

Что-то вроде того, чтобы взять Бастиана на встречу с Селеной без предупреждения – это её немного беспокоило. Ладно, больше чем немного. Селена была в откровенно отвратительном настроении, когда вернулась с охоты с пустыми руками, и Изольда подозревала, что, даже если она немного успокоилась, дела на самом деле не улучшились.

– Нападения на людей в Бладхейвене – это одно, – указала Изольда, заметив, как сжалась челюсть Бастиана, и она быстро поняла, что он собирается снова начать лекцию об опасностях территории волков, – но вампир, убивающий оборотня, или наоборот… это означает войну в любом сценарии.

– Это не значит, что какой-либо из видов будет следовать этой логике, – проворчал Бастиан. – Ансельм достаточно разумен, чтобы не делать ничего, что могло бы причинить тебе боль, и Эверетт подчинится, но другие волки вероятно убьют тебя, как и Селена – меня.

– На самом деле, я бы предположила, что Селена немного более вероятно убьёт тебя, чем волки – меня, – сказала Изольда. Она старалась сохранять свой тон как можно более лёгким, когда они перешли с главных, булыжных улиц деревни на более узкие, грязные. – Волки, технически, нарушили Пакт первыми, знаешь ли.

– Я в курсе, – сказал Бастиан.

Они некоторое время шли молча, обходя кучи снега и грязные лужи на дороге. Изольда кусала внутреннюю сторону щеки, более чем немного нервничая из-за того, как Селена отреагирует, когда она войдёт в хижину с волком на буксире.

Когда они проходили через ряд деревьев, отделяющих деревню от хижины, Бастиан схватил Изольду за локоть и потянул, чтобы остановить.

– Прежде чем мы войдём туда, есть кое-что, что я должен тебе сказать.

Изольда приподняла бровь.

– О?

Бастиан вздохнул. Он потянулся вверх и откинул капюшон, проводя рукой по волосам.

– Эверетт приходил ко мне пару недель назад, на следующее утро после того, как чудовище убило тех коз. Он рассказал мне кое-какие… вещи.

– Какие вещи?

– По-видимому, в Лейк Холле есть немало волков, которые хотят отменить Пакт. Они хотят снова начать охотиться на вампиров.

Вторая бровь Изольды поднялась, присоединившись к первой.

– Почему? – спросила она. – Вампиры больше не охотятся на волков. Кроме нас двоих, у вампиров не было контактов с волками веками. Зачем им снова начинать охотиться на нас?

– Есть это… первобытное, непреодолимое желание, которое у нас иногда возникает – выследить что-то, поймать и сделать своим, тем или иным способом, даже если мы не собираемся это есть. – Бастиан переступил с ноги на ногу, отводя взгляд от Изольды. – Каждый волк знает, что вампиры для нас самая соблазнительная добыча.

Часть Изольды шептала ей отступить от него, бежать, как заяц бежит от… ну, волка. Другая часть – более сильная – кричала, что если бы Бастиан собирался убить её, он уже сделал бы это. Даже если инстинкт управляет волком в нём, он никогда не казался ей тем типом мужчины, который так легко теряет контроль. Он достаточно хорошо доказал это утром, когда дрожал и сдерживал себя, с членом у неё в рту, пока она не дала ему разрешение взять то, что ему было нужно от неё.

– Ты чувствовал это раньше? – спросила его Изольда, не отступая. – Это желание?

Была долгая пауза, прежде чем Бастиан ответил.

– Не знаю. Я был волком всего восемь лун, помнишь?

Бастиан перевёл взгляд обратно, чтобы встретиться с глазами Изольды, и она обнаружила там жар, и не была уверена, что хочет слишком пристально разглядывать.

– Итак, волки жалуются на Пакт, – сказала Изольда. – Что ещё?

– Эверетт не рассказал мне других подробностей, но, по-видимому, эти волки хотят, чтобы Пакт исчез. Я предполагаю, они хотят получить свободу действий над Бладхейвеном и северными лесами, и они думают, что первый шаг – истребить вампиров.

Даже если бы волки просто охотились на вампиров, человеческие жизни, несомненно, тоже были бы потеряны. Это была бы снова Кровавая война, с волками, убивающими людей, чтобы уморить вампиров голодом. По словам Селены, эта тактика сработала так хорошо, потому что, когда они голодали, вампиры не могли устоять перед искушением волчьей крови.

Теперь, когда Изольда попробовала кровь Бастиана, она могла понять, почему.

– Почему ты не рассказал мне всего этого раньше? – спросила Изольда, прищурившись. В груди у неё разрасталось раздражение, пока она прокручивала в уме все их разговоры за последнюю неделю, всё время, которое они потратили на споры о том, кем могла быть эта тварь. – Это выглядит вполне правдоподобным мотивом для Волка, чтобы напасть на Бладхейвен – почему кто-то мог бы помогать ему убивать людей, – а ты решил ничего не говорить?

– Я ничего такого не решал, – с защитными нотками сказал Бастиан. – Мне почти не пришло в голову ничего из этого, когда Эверетт рассказал, потому что такие разговоры ведутся в Лейк Холле уже много лет. И в любом случае, в тот момент я не верил, что чудовище Бладхейвена – волк.

Изольда продолжала щуриться.

– Ты всё равно должен был мне рассказать.

– О, разумеется, я вывалю перед тобой всё грязное бельё моей стаи. Перед вампиром.

– Немного грязного белья кажется незначительным, если учесть, что член твоей стаи убивает людей.

Бастиан резко вдохнул, его ноздри раздулись. Глаза вспыхнули, и Изольда ждала, что он обрушится на неё какой-нибудь колкостью.

Вместо этого он потянулся к её лицу.

Изольда дёрнулась назад, инстинкты кричали ей, что он хочет сделать ей больно. Он замер на секунду, лицо его было нечитаемым, рука всё ещё протянута между ними.

– Что ты делаешь? – потребовала ответа Изольда.

Бастиан не ответил. Он снова попытался дотянуться до неё, Изольда на этот раз осталась неподвижна, он зажал край её капюшона между пальцами. Потёр большим пальцем по алой подкладке.

– Шёлк, – задумчиво произнёс он. – Не самая тёплая ткань, какую можно выбрать для зимнего плаща. Какой в этом смысл?

Изольда уставилась на него, и на одну безумную секунду правда была на кончике языка.

Затем её здравый смысл взял верх, и она отбила его руку.

– Это была единственная ткань, которую я смогла найти точно такого же оттенка, как кровь, – сказала она ему. – Прячет пятна, если я устрою беспорядок, во время кормления.

– Чёрный скрывает кровь так же хорошо, как и красный, лунный лучик.

– Я сказала тебе не называть меня так.

– Тебя это задевает, да? – Когда Изольда не ответила, он спросил снова: – Что за история с шёлком?

Снова правда подступила к горлу Изольды, и она не могла позволить себе смотреть на него ни секундой дольше. Ей становилось слишком легко рассказывать ему то, о чём он не имел права знать. Она отвернулась, прочистила горло и сменила тему.

– Я должна кое о чём тебя попросить, – сказала она.

– Раньше ты никогда не колебалась, чтобы досаждать мне вопросами. – Краем глаза Изольда увидела, как приподнялась бровь Бастиана. – Что случилось?

– Ты делаешь много оружия.

– Это не вопрос.

– Ладно, мне интересно, не мог бы ты… – Боже, как же она ненавидела просить об этом. – Той ночью в лесу, когда на меня попал ночной мор… я была беззащитна. Я полагаюсь на свою скорость, чтобы спастись, но, очевидно, этого не всегда достаточно. Так что мне интересно…

– Да?

– Нет ли у тебя случайно ножей, которые я могла бы одолжить? Просто… набор кинжалов. – Изольда сглотнула, стараясь, чтобы слова не сбивались друг о друга на выходе. К её большому смущению, они всё равно сбивались. – Я их верну, как только смогу раздобыть свои собственные, или если предпочитаешь – заплачу тебе за них. Я умею ими пользоваться. Я просто… хочу иметь возможность защищать себя немного лучше.

Почему-то Изольда ожидала, что Бастиан будет над ней смеяться. Она не могла заставить себя поднять на него взгляд, позволяя капюшону плаща скрывать её лицо, пока она ждала его осуждения и насмешек.

Но затем он сказал:

– Да. Я могу это сделать.

Удивившись, Изольда подняла взгляд. Его собственный капюшон всё ещё был откинут, так что она могла видеть серьёзность в его глазах. Никакого смеха. Никаких насмешек.

– Спасибо, – прошептала Изольда.

Бастиан лишь кивнул.

Их ботинки хрустели по пушистому снегу, когда они вышли из-за деревьев и приблизились к хижине. Изольда тяжело сглотнула, уже внутренне готовясь к реакции Селены на присутствие Бастиана. Хорошо, что она сказала Селене прошлой ночью, что работает с Бастианом, потому что если бы они застали её этим врасплох…

Что ж, Изольда и так боялась, что всё закончится плохо, и это даже без фактора полной неожиданности.

– Просто… будь настолько уважительным, насколько сможешь, – предупредила Изольда Бастиана. – Селена ненавидит волков больше всего на свете. Если она скажет тебе что-то ужасное, я заранее извиняюсь, но постарайся не реагировать.

Бастиан бросил на неё косой хмурый взгляд.

– Ты думаешь, я не способен вести себя цивилизованно?

– Что ж, обратного ты пока не продемонстрировал.

– Ну же, Изольда, – укоризненно произнёс Бастиан, толкнув её сбоку, ровно настолько, что она чуть не наступила в сугроб у края тропы, – мы только что провели целый разговор, не оскорбляя друг друга и не ругаясь. Я думаю, у нас всё отлично.

– С натяжкой. Кроме того, это ты всё время ругаешься, – парировала Изольда. – Как дикарь, которым ты и являешься.

– Я припоминаю некоторое количество ругани с твоей стороны. И это не я ем людей.

Эта колкость должна была уязвить, как тогда, когда Бастиан обвинил её в том, что она относится к людям не иначе как к еде. Но его тон был игривым, и Изольда поймала себя на том, что сдерживает улыбку, когда сказала:

– По крайней мере, я не превращаюсь в собаку.

Ей не понравилось то, что она почувствовала у себя в животе, когда он хмыкнул, и как тихий отклик этого звука гудел у неё в костях.