Текст книги "Кровь рассвета (ЛП)"

Автор книги: Катрина О'Мэлли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)

Несмотря на поздний час, тёплый свет пылающего огня струился из кузницы. Изольда слышала звон металла внутри – Бастиан колотил по какому-то куску стали.

Она провела целый день, когда должна была спать, пытаясь отговорить себя от этого. Бастиан был последним человеком на земле, с которым она хотела провести ещё хоть секунду, особенно после того, как ей потребовалась добрая половина часа, чтобы распутать тот беспорядок, который их маленькая потасовка в снегу устроила на её волосах. Не говоря уже о его отвратительных манерах и общей неотёсанности, или о том, что Селена, вероятно, вонзила бы кол в сердце Изольды, если бы узнала, что они общаются.

Изольда всё ещё злилась, и на его комментарий «люди для тебя просто еда», но по крайней мере у него хватило приличия извиниться за это.

После вчерашнего разговора Изольда не осмеливалась упоминать при Селене ни тот залитый кровью двор на севере, ни волчьи следы на снегу. Она понятия не имела, что думать об этом ужасном месте, и не приблизилась ни на шаг к тому, чтобы что-то понять, после всех этих безуспешных ночей патрулирования деревни. Бастиан, каким бы отвратительным он ни был, по крайней мере, казалось, находился где-то в той же плоскости мышления, что и она, насчёт всей этой ситуации.

Итак, она была здесь, стоя на улице перед кузницей, скрипя зубами при мысли о том, чтобы просить волка о помощи.

Но – нет. Она не просила его о помощи, на самом деле. Просто… спрашивала, есть ли у него какие-либо теории о том, кем может быть чудовище Бладхейвена, помимо его нелепого предположения, что это могла быть она. Даже если у него не было никаких идей, по крайней мере, она могла получить способ держать его под более пристальным наблюдением.

Изольда не позволила себе думать об этом ни секундой дольше. Она пересекла дорогу и толкнула двери кузницы, готовясь к ядовитой брани Бастиана.

Она замерла при образе, который предстал перед ней.

Бастиан стоял к ней спиной у наковальни, выбивая лезвие короткого меча. Его белая хлопковая рубашка была насквозь мокрая от пота, облегая каждый позвонок и впадину его спины. Когда он работал, при каждом ударе молота, его мышцы перекатывались, сокращаясь и напрягаясь.

И Изольда, к своему великому несчастью, точно знала, каково это – чувствовать эти мышцы под своими руками.

Отогнав это воспоминание, вместе с тихим пульсирующим желанием, что пришло с ним, Изольда прочистила горло.

– Не знаю, почему мне никогда не приходило в голову, что волки могут придерживаться того же распорядка дня, что и вампиры, – сказала она непринуждённо, – учитывая ваши отношения с луной, и всё такое.

Рука Бастиана дрогнула от звука её голоса – всего на мгновение, но это было единственным признаком того, что она застала его врасплох.

– Мы не придерживаемся, – ответил он и продолжил колотить по своему мечу.

Изольда подавила желание сделать какой-нибудь язвительный комментарий по поводу его манер и выбрала один из немногих свободных участков верстака, чтобы усесться, пока ждала. Это вызвало ещё одно нежеланное воспоминание о том, как в прошлый раз она чувствовала эту самую поверхность под своими бёдрами, но она подавила его так же, как и предыдущее.

Несколько минут спустя – которые Изольда провела, решительно уставившись на стойку с мечами у противоположной стены, Бастиан прекратил колотить. Раздалось шипение, когда он закалил лезвие, а затем он наконец повернулся, чтобы посмотреть на неё.

– Что ты здесь делаешь?

– Очевидно, пришла насладиться твоим блестящим поведением, – съязвила Изольда.

Выражение лица Бастиана оставалось бесстрастным и невесёлым.

– Ладно, – продолжила она, – если ты настаиваешь на том, чтобы быть совершенно угрюмым и скучным, я перейду к делу.

– Пожалуйста.

– Я хочу знать, что, по-твоему, убивает людей в деревне.

При этом брови Бастиана исчезли в растрёпанной пряди его волос.

– У меня сложилось впечатление, что ты считаешь меня неумным и невоспитанным.

– Так и есть, – чопорно сказала Изольда. – И что?

– И теперь ты просишь моё мнение по этому вопросу?

– Считай это возможностью доказать, что ты не тот, кем я тебя считаю.

Бастиан фыркнул, явно не впечатлённый, но не стал дальше спорить. Он подошёл и прислонился к верстаку, расположенному перпендикулярно верстаку Изольды, скрестив одну лодыжку на другой и сложив руки.

– Я думал, что это вампир, – сказал он в конце концов. – Но ты была права, указав, что вампир не оставил бы столько крови после себя. Я понимаю, что твой вид не такой… неряшливый.

– Я не стану делать вид, что мой вид никогда не устраивает беспорядок, – ответила Изольда. – Но ничего похожего на то, что делает эта тварь. У нас это считается чуть ли не святотатством – тратить столько крови впустую.

Бастиан кивнул, хотя выглядело так, будто ему больно это признавать.

– Ладно, тогда. Я был бы склонен думать, что это волк, за исключением того, что нападения не происходят в полнолуние.

– И к чему это нас приводит, если быть точнее?

– Во-первых, никакого «нас» нет.

– Это была фигура речи.

Бастиан сморщил нос, но он не стал комментировать.

– Если это не вампир и не может быть волком, это возвращает меня к исходной точке.

– Какого-то секретного третьего существа, о котором никто никогда не слышал? – пошутила Изольда.

Снова Бастиан не был впечатлён. Изольда начинала задаваться вопросом, есть ли у него вообще чувство юмора.

– Ты на связи со своей стаей? – попробовала она вместо этого.

– Нет, – быстро сказал Бастиан. Слово вышло скорее рычащим, чем произнесённым, словно её вопрос застал его врасплох. – Зачем?

– Я просто хотела узнать, нет ли у кого-нибудь из них какого-нибудь понимания этого вопроса.

– Не могла бы ты спросить свою… подругу? Ту темноволосую вампиршу?

– Её зовут Селена, и она моя Сир, – сказала ему Изольда. – И я уже говорила с ней об этом. Она думает, что это должен быть медведь или какое-то другое дикое животное.

– Твоя Сир? – спросил Бастиан. – Это так вы называете того, кто вас обратил?

– Да. А что?

– Волки используют тот же термин, – объяснил Бастиан. Он провёл рукой по челюсти, отведя взгляд, словно ему было неловко, что он спросил. – Я просто… никогда не осознавал.

– Не много встречал вампиров, не так ли? – Изольда не знала почему, но поймала себя на том, что старается говорить легко, без осуждения.

– Ну, нет. Я большую часть жизни прожил с волчьей стаей.

– Но теперь ты живёшь в Бладхейвене, – заметила Изольда. – Подальше от своей стаи.

Бастиан лишь пожал плечами.

– Наш лидер принял некоторые решения, с которыми я был не согласен.

– Твой лидер, – повторила Изольда. – И твой отец, я полагаю? Ансельм Тессариан.

Челюсть Бастиана напряглась.

– Да, – он встал и пересёк кузницу, занимаясь какими-то инструментами на дальнем верстаке.

– Что ж, – сказала Изольда под звон металла, когда Бастиан сортировал кучу маленьких молотков, – какие бы личные проблемы ни были у тебя с твоим отцом…

– Он не мой настоящий отец, – перебил Бастиан, бросая молоток в ящик с куда большей энергией, чем было необходимо. – Не по крови.

– Нет?

– Меня усыновили..

Бастиан казался… взволнованным, почему-то. Более резким и раздраженным, чем обычно.

– Хорошо, – медленно сказала Изольда. – Как думаешь, у Ансельма может быть какое-то представление о том, что это может быть за зверь?

– Нет, и я не собираюсь возвращаться на территорию волков, чтобы спрашивать его, так что даже не проси.

– Почему нет?

Бастиан швырнул последний молоток в ящик с такой силой, что дерево треснуло, затем повернулся к ней лицом.

– Ты всегда так много говоришь?

– Ты всегда меняешь тему, прежде чем разговор закончится?

Изольда удивилась, что вздох, который издал Бастиан, не пролетел через всю кузницу и не растрепал её волосы. Он нахмурился на неё, его густые брови сошлись вместе.

– Я ответил на вопрос, ради которого ты пришла…

– И не дал мне ничего полезного, – перебила Изольда.

Бастиан продолжил, как будто она не говорила.

– так что ты всё ещё здесь делаешь?

Изольда спрыгнула с верстака, откинув плащ назад, чтобы открыть багровую подкладку и освободить руки. Она подошла поближе, чтобы разглядеть меч, над которым он работал, оценивая его так, будто она что-то смыслила в кузнечном деле. Она чувствовала, как Бастиан кипит в нескольких шагах – желаемый эффект – но он ничего не сказал.

– Я полагаю, ты планируешь продолжать следить за чудовищем по ночам, – сказала она, переходя к осмотру мелочей, разбросанных по одному из верстаков.

– Да, – сказал Бастиан. Затем, когда она потянулась к тому, что выглядело как железный браслет, он рявкнул: – Не трогай это.

Изольда всё равно взяла его, разглядывая замысловатые узоры, вырезанные на манжете, пока продолжала.

– Если наша маленькая стычка прошлой ночью была каким-то показателем, мы будем скорее мешать друг другу, чем помогать, если продолжим работать порознь.

– И что ты предлагаешь?

– У нас может быть больше успеха, если мы будем работать вместе.

Ответ Бастиана был быстрым.

– Даже не надейся.

– О, пожалуйста, – фыркнула Изольда. – Хотя бы подумай об этом на мгновение, прежде чем отказываться. Мы сможем проверить гораздо больше, патрулируя деревню, если разделим её. И если мы когда-нибудь действительно столкнёмся лицом к лицу с чудовищем, вероятно, нам будет лучше сражаться с ним вместе, чем поодиночке.

Бастиан уставился на неё. Он стиснул зубы, мускул подёргивался, когда он двигал челюстью. Изольда старалась не замечать, как его руки сжимались и разжимались по бокам.

– Ладно, – он подошёл к Изольде, сократив расстояние между ними двумя длинными шагами. Ей пришлось откинуть голову назад, чтобы видеть его, и, ошеломлённая его внезапной близостью и облаком его запаха, окутавшим её, едва заметила, когда он выхватил браслет прямо из её руки. – Но только потому, что я подозреваю, что ты намеренно будешь мне мешать, если я скажу «нет».

Изольда закатила глаза, но предпочла не удостаивать его ответом. В конце концов, он был прав.

– Тогда, если тебя устраивает, сегодня ночью я возьму южную половину деревни, а ты можешь взять северную.

– Я не вижу особого смысла патрулировать северный конец деревни, – возразил Бастиан. Изольда открыла рот, чтобы сделать какой-нибудь выпад насчёт его неспособности сделать что-либо легко, но он продолжил, прежде чем она успела заговорить. – Все нападения, кроме одного, были в южной половине деревни. Только старый кузнец был убит на севере.

Изольда нахмурилась. Она не учла этого, хотя, конечно, не собиралась признаваться в этом. Бастиан был прав, к сожалению. Весь убитый скот был с ферм на южных окраинах Бладхейвена. И Сэм Халлин, и девушка из таверны, Маринта, тоже умерли недалеко от южных пределов деревни.

Но…

– Есть ещё кое-что, что нужно учесть, – сказала Изольда.

– Что именно?

Изольда рассказала ему о дворе в северном лесу, со светлыми колоннами и огромными каменными алтарями. Когда она начала объяснять про кровь, холодок пробежал по её спине, как и прошлой ночью.

– Это была волчья кровь или вампирская – я не могу быть уверена. Возможно, и та и другая, – сказала она. – Но её было много.

Брови Бастиана нахмурились, цвет исчез с его загорелых щёк.

– Это тревожно.

Изольда кивнула.

– Я была не единственной, кто там побывал. Там были свежие следы – две пары человеческих, одна из них босая, и одна пара волчьих следов.

Впадина между его бровями углубилась ещё больше.

– Я не вижу никакой причины для волка забираться так далеко на север, – сказал он. – Если мы не поймаем чудовище в следующий раз, когда оно нападёт, и снова потеряем его в лесу, возможно, нам стоит проверить то место.

Изольда должна была признать, что это звучало как достаточно разумный план.

– Ладно, тогда, – согласилась она. – Будем патрулировать южный конец деревни. Я возьму западную половину, а ты восточную. Я думаю, нам всё равно стоит проверить то место на наличие свежих следов, даже если чудовище не вернётся в ближайшие несколько ночей.

– Меня это устраивает.

Бастиан всё ещё стоял на расстоянии вытянутой руки от Изольды, его запах отвлекал, накрывал её, а его тёмный взгляд впивался в её глаза. Вблизи, при свете кузницы, она наконец могла увидеть истинный цвет его глаз. Они были насыщенного коричневого цвета, зрачки окаймляла тончайшая полоска золота.

– Хорошо, – сказала она с придыханием, ненавидя звук, с которым вырвался её голос.

Затем, наконец – и внезапно – Бастиан повернулся и ушёл. Изольда моргнула от его внезапного отсутствия, от прохлады воздуха вокруг неё. Волки были горячее людей, она знала, что это значило, что температура его тела была намного выше, чем у неё. Она никогда раньше не находилась так близко к волку – не осознавала, что стоять рядом с ним – всё равно что стоять рядом с печью.

– Увидимся завтра ночью, тогда, – бросил Бастиан через плечо, направляясь к лестнице в задней части кузницы, которая, предположительно, вела в жилые помещения наверху.

Изольде потребовалось мгновение, чтобы осознать, что он сказал.

– Подожди, – выпалила она. – Почему не сегодня?

– Чудовище было здесь прошлой ночью. Насколько известно, оно никогда не возвращалось две ночи подряд, – он не взглянул на Изольду и даже не замедлил шаг. – И мне нужно поспать.

Затем он исчез, поднимаясь по лестнице, оставив Изольду глупо стоять в центре его кузницы.

– Не умер бы, попрощавшись как следует, – проворчала Изольда себе под нос и отправилась патрулировать самостоятельно.

Первые несколько ночей совместного патрулирования Изольды и Бастиана прошли без происшествий. Как и договаривались, они оставались в южной половине деревни: Изольда следила за западной половиной, Бастиан – за восточной. Незадолго до восхода солнца они встречались обратно в кузнице и докладывали о своих находках – которых не было. Бастиан был, если не вежлив, то и откровенно не враждебен тоже.

К четвёртой ночи Изольде до смерти надоел её маленький участок деревни, и она была крайне утомлена бесцельным хождением по снегу часами напролёт.

Поэтому, когда она встретила Бастиана на третьем проходе вдоль общей границы их согласованных территорий, она окликнула его:

– У меня есть более эффективная стратегия. Идём.

К её большому удивлению, Бастиан не спорил. Он последовал за ней молча, его сапоги хрустели по свежему слою снега, пока они пробирались к центру деревни.

Когда Изольда добралась до ратуши, самого высокого здания в Бладхейвене, она откинула плащ назад за плечи и начала карабкаться. Где-то под собой она услышала бормотание проклятия, а затем звук стонущего дерева – Бастиан вцепился пальцами и носками сапог, чтобы последовать за ней.

Когда он наконец присоединился к ней на крыше – ему потребовалось значительно больше времени, чтобы забраться, чем Изольде – и устроившись рядом с ней на заснеженном гребне, он сказал:

– Что, собственно, мы здесь делаем?

Изольда указала на деревню вокруг них – на чёткий вид всего, что находилось внутри кольца высоких сосен, окружавших Бладхейвен. Дома были тёмными, их окна закрыты ставнями, в воздухе двигались лишь мягкие струйки дыма от ночных костров да снежные вихри.

– Отсюда видно всю деревню, – объяснила она. – Нет необходимости топать вокруг и набивать сапоги снегом, если мы можем увидеть, покажется ли чудовище, отсюда.

– Но темно, – сказал Бастиан. – Что бы это ни было, оно может рыскать в тенях, и мы никогда не узнаем.

– Ты хочешь сказать… – Изольда уставилась на него. – У волков нет ночного зрения?

– Ночного зрения? – его брови нахмурились. – Что это, чёрт возьми, такое?

– Это… ну, это то, о чём говорит название. Цвета всего как бы… инвертируются, наверное? Так что тёмные вещи выглядят яркими. Я думаю, это похоже на то, что видят другие ночные хищники.

– Ох, – Бастиан сложил руки вокруг коленей. В этот раз он был в плаще поверх своей обычной белой рубашки, капюшон натянут против падающего снега. – Я вижу так, когда обращаюсь, но не так хорошо в человеческой форме. Может… может, немного лучше, чем до того, как меня обратили, но ничего подобного тому, что ты только что описала.

– Хм, – Изольда не знала, что думать об этой внезапной дружелюбности. Ей показалось, что это, возможно, были самые длинные слова, которые он когда-либо говорил ей за один раз. – Итак, для волков: вы все обращаетесь, когда достигаете определённого возраста? Или это просто случается, когда какой-нибудь другой волк решает укусить тебя?

Бастиан пошевелился рядом с ней на крыше, притянув колени ближе и плотнее закутавшись в плащ. Изольда подозревала, что это движение не имело отношения к холоду.

– И то и другое, в некотором роде, – сказал он ей. – Большинство волков могут выбирать, когда обращаться. Некоторые делают это сразу, как только достигают совершеннолетия, другие ждут дольше. Когда приходит время, проводится ритуал, который включает укус.

– Понятно. И сколько тебе было лет, когда ты обратился?

– Двадцать семь.

Изольда моргнула, вглядываясь в него внимательнее. Двадцать семь? Он и сейчас не выглядел намного старше. Бастиан поймал её взгляд и послал ей сердитый взгляд, натягивая капюшон дальше на лицо.

– Лидер вашей стаи обращает всех, или вы можете выбирать, кто это сделает? – спросила она.

– Ты правда мало что знаешь о волках, не так ли? – тон Бастиана был резким, вернувшился к его обычной отчуждённости, и всё же… Изольда могла бы поклясться, что он звучал совсем чуть-чуть принуждённо.

– То же самое у тебя с вампирами, – выпалила Изольда, позволяя странности момента пройти. – Впрочем, это неудивительно, правда. Селена так ненавидит волков, что едва может говорить о них больше нескольких минут, не впадая в бешенство от ярости.

Короткий выдох, который Бастиан выпустил через нос, был почти смехом.

– Ансельм такой же.

– Твоя стая всё ещё ненавидит вампиров так же сильно, как мы ненавидим волков? Даже несмотря на то, что никто из вас ещё не был рожден во время войны? – В отличие от вампиров, у волков была человеческая продолжительность жизни. Все волки, против которых Селена сражалась в Кровавой войне, сейчас были бы мертвы, хотя Изольда предполагала, что многие из их детей и внуков были членами нынешней стаи.

– О да, – ответил Бастиан. – Волков с детства учат ненавидеть ваш вид. Нам больше не разрешают охотиться на вас, но я подозреваю, что мы бы охотились, если бы Пакт не запрещал.

– И вот ты здесь, волк, дышишь одним воздухом с вампиршей и не щёлкаешь зубами и не пытаешься оторвать мне голову.

Изольда не могла видеть выражение его лица из-за капюшона, но она была совершенно уверена, что он всё ещё сверлил её взглядом.

– Хочешь верь, хочешь нет, но я способен составлять собственное мнение о людях.

– И всё же, кажется, ты меня ненавидишь.

– Мои чувства к тебе имеют очень мало общего с тем, что ты вампир, лунный лучик.

– Лунный лучик? – брови Изольды взлетели вверх. – Это что, какое-то волчье оскорбление, которого я не понимаю?

– Это не оскорбление.

Бастиан потянулся к Изольде, движение было настолько неожиданным, что она отшатнулась от него. Он проигнорировал её выразительный взгляд на его протянутую руку и подхватил кончик её косы.

– Твои волосы, – объяснил он, растирая серебристые пряди между пальцами. – Они выглядят как лунный свет.

Изольде не понравилось, как её живот перевернулся, когда он произнёс эти слова, его низкий голос, а глаза устремлены на её волосы с чем-то, что, чёрт возьми, очень походило на благоговение.

– Ну, не называй меня так, – выпалила она, забирая косу из его хватки. – Ты знаешь меня недостаточно хорошо для прозвищ. Или чтобы ненавидеть меня за мою личность, если дело не в том, что я вампир.

– Позволю себе не согласиться.

– Как скажешь…

Бастиан выбросил руку, прерывая слова Изольды. Его поза внезапно стала напряжённой, голова склонилась набок.

– Ты слышала это? – выдохнул он.

– Слышала что? – прошептала Изольда в ответ.

Бастиан не ответил. Он оставался тихим минуту, прислушиваясь, пока Изольда сканировала темноту деревни бешеными глазами. Прошло ещё мгновение, и затем Бастиан вскочил на ноги.

– Оно здесь.

– Откуда ты знаешь? – потребовала Изольда, спускаясь вниз с крыши за Бастианом. – Я ничего не слышала.

– У волков может и нет твоего ночного зрения, – сказал он, когда его сапоги коснулись снега, – но у нас отличный слух.

Изольда присоединилась к нему на земле мгновение спустя, и затем они бросились бежать на юг. Бастиан бежал на шаг впереди Изольды, показывая дорогу, но она легко поспевала за ним.

– Что именно ты слышал? – Изольда говорила тихо, достаточно громко, чтобы быть услышанной поверх топота их сапог.

Бастиан послал ей мрачный взгляд.

– Крики, – сказал он.

Изольда прибавила шагу.

Они бежали, по деревенским улицам, срезая через переулки и дворы. Вскоре мостовая из булыжника сменилась грязью, а здания остались позади, уступив место фермерским угодьям. Теперь Изольда слышала крики, но они становились тише, и с каждой секундой всё более невнятными.

– Мы должны торопиться, – сказала Изольда.

– Почти на месте, – выдохнул Бастиан.

Они перепрыгнули через забор и бросились через заснеженное поле, мимо пары испуганных лошадей. Изольде больше не нужна была помощь Бастиана. Крики стихли до слабых стонов, едва громче, чем ужасный звук раздираемой плоти и хрустящих костей.

Сапоги Изольды заскользили по снегу, когда они завернули за угол амбара…

Как раз в тот момент, когда бледный силуэт чего-то исчез у ближайшей линии деревьев.

– Блядь, – выдохнул Бастиан, проскочив мимо Изольды и скользнув на колени рядом с кровавыми останками человека.

– Он ещё жив? – спросила Изольда, отмечая место в деревьях, где исчезло существо. Оно двигалось слишком быстро, чтобы разобрать, что это было, но это определённо было животное. Большое. Четырёхногое.

– Едва, – пробормотал Бастиан, наклоняясь над человеком.

Изольда перевела взгляд вниз, скользя по крови и плоти, пока не нашла… торс, или то, что от него осталось. Человек был разорван пополам, его ноги превратились в пару сапог и бледное мерцание костей. По-видимому, что-то осталось от его лёгких, потому что Изольда слышала влажный хрип его дыхания, но остальная часть …

Изольда пила кровь, жаждала её, но этого было достаточно, чтобы даже у неё перевернулся желудок.

– Ты видел, что сделало это с тобой? – спрашивал человека Бастиан, его голос был мягким, когда он откинул окровавленные волосы со лба мужчины.

Его рот шевельнулся, но не издал ни звука. Его глаза были широко раскрыты, испуганы. Слёзы навернулись и потекли по его вискам, оставляя полосы на багровом.

– Бастиан, – прошептала Изольда, нависая у него за плечом.

– Можешь сказать мне, что это сделало? – снова попытался Бастиан. – Это был медведь?

– Бастиан, это жестоко, – сказала Изольда.

Человек снова попытался заговорить, и кровь пузырями выступила у него на губах.

– Всё в порядке, – Бастиан пошевелился, одна его рука исчезла под плащом. С левой стороны, где человек не мог этого видеть, он обнажил кинжал, о котором Изольда не знала, что он носит. – Всё будет хорошо, – сказал он человеку. Затем, через плечо Изольде: – Иди за чудовищем.

Изольда колебалась мгновение. Было неправильно уходить, уйти в последние минуты жизни этого человека, но… она ничего не могла для него сделать. Если бы они добрались туда раньше, она могла бы обратить его. Но сейчас от него осталось недостаточно, чтобы стать вампиром.

По крайней мере, если она догонит чудовище, она сможет помешать этому случиться с кем-то ещё.

Изольда побежала.

Она летела между деревьями в том самом месте, где видела, как исчезло чудовище. Снег был слишком глубоким, чтобы разглядеть форму отпечатков, но она могла видеть путь, которым он прошел, глубокие ямы, куда приземлялись его лапы, когда оно бежало. По краям его пути тянулся след крови – человеческой. Без сомнения, она вытекала из пасти чудовища.

Багровые пятна на снегу вскоре иссякли, но следы – нет. Они изогнулись на восток, а затем неуклонно на север. Изольда не видела Бладхейвен сквозь деревья, но была почти уверена, что теперь бежит параллельно деревне.

У чудовища была фора, но оно не могло быть так далеко впереди неё. Изольда знала по опыту, что она быстрее большинства животных. След перед ней всё ещё был чёток, всё ещё вёл на север.

Вон там. Среди деревьев впереди она увидела полосу белого меха, почти невидимого на снегу. Он двигался слишком быстро, чтобы она могла разобрать, что это было, но она ускорила шаг, ныряя, как птица, между деревьями, её взгляд был прикован к этому призрачному размытому пятну.

Она свернула влево, нагоняя чудовище. Если она сможет подойти к нему под углом, возможно, она сможет…

Обжигающая боль вспыхнула в её груди.

Мир накренился, деревья повернулись набок, когда Изольда подскользнулась. Она ударилась о снег, и весь воздух вылетел из её лёгких при ударе. Голова закружилась, когда она моргнула, глядя в небо, борясь за воздух.

Крик нарастал в лёгких Изольды, но у неё не было воздуха, чтобы выпустить его. Боль в груди усиливалась с каждой проходящей секундой. Её кожа горела, обжигаемая агонией, не похожей ни на что, что она когда-либо чувствовала прежде.

А затем, между одним морганием и следующим, её глаза закрылись.