Текст книги "Кровь рассвета (ЛП)"

Автор книги: Катрина О'Мэлли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 22 страниц)

Запах снега, цитрусов, и ландышей окутывал его, словно саван.

Он накрывал его, притупляя другие чувства. Притупляя боль.

Кто-то звал его по имени, снова и снова.

– Бастиан. Бастиан. Бастиан.

Этот голос… звучал так же, как она пахла. Резкий и сладкий, и холодный, но не жестоко. Освежающе, как ледяная вода в обжигающе жаркий день.

Боль нахлынула, и этот голос ускользнул, а вместе с ним и запах.

Затем снова:

– Всё в порядке, Бастиан. Ты в порядке. Ты в порядке.

Что-то прохладное прижалось к его затылку. Проводило по тыльной стороне его руки нежными, успокаивающими движениями.

Он пробивался сквозь пелену, к этому пьянящему запаху. К этому успокаивающему прикосновению.

Но когда он подходил слишком близко, боль поднималась и отбрасывала его назад, заставляя отступить за безопасность этой нежной завесы.

Снег.

Цитрусы.

Ландыши.

– Изольда.

В третий раз за этот день Изольда рванула вверх от звука, который вырвал её из беспокойного сна.

Ей потребовалось мгновение, чтобы вспомнить, где она и что случилось. Они с Бастианом на полу его комнаты. Ворвавшийся Эверетт, извергающий яд, пока один волк держал Изольду, а другие утащили Бастиана прочь. Бастиан, вернувшийся, покрытый кровью, едва живой. То, как он бился в её хватке, пока Агги вытаскивала острые как бритва волчьи когти из его спины, охрипший от криков, врезалось в её сознание.

Воспоминание обо всём этом – острое и свежее в голове – вызвало у Изольды тошноту. Она подавила волну дурноты, усмирила своё колотящееся сердце. Дикая ярость тоже поднималась внутри неё, пока она не почувствовала, как её позвоночник затвердел, и ей понадобилась каждая унция самоконтроля, которой она обладала, чтобы не вылететь из апартаментов с оскаленными клыками и обнажёнными ножами.

– Изольда? – Голос Бастиана был едва громче хрипа – израненный от криков. – Ты в порядке?

Бастиан очнулся. Опухоль вокруг его глаза уже начала спадать, ссадина на одной щеке покрылась коростой, хотя остальная часть его лица была пятнистым месивом из чёрного и синего. Он моргнул, затуманенный взгляд упал на Изольду снизу вверх, со стола на котором на лежал, его рука крепко сжимала её, словно он боялся, что она может исчезнуть, если он отпустит.

– Я в порядке? – переспросила Изольда. Её костяшки побелели от того, как сильно она сжимала руку Бастиана, она попыталась расслабить свои пальцы. – Это не я чуть не умерла. Как ты себя чувствуешь?

– Они не тронули тебя, да? – настаивал он, откровенно игнорируя её вопрос. – Когда пришли за мной?

Тронули, но Бастиану не нужно было этого знать. Изольде пришлось подавить дрожь при воспоминании о том, как тот светловолосый волк обнюхивал её, его глаза потемнели от голода, но он не причинил ей вреда. Очевидно, помилование действительно что-то значило на территории волков, потому что она не увидела ни одного синяка от того, как её удерживали, пока они утаскивали Бастиана.

Семья, с другой стороны… очевидно, здесь ничего не значила.

– Нет, – сказала она ему. – Они не тронули меня.

Вздох, вырвавшийся из него, был полон чистого облегчения.

– Я так понимаю, ты нашла Агги?

– Она нашла меня, на самом деле. Она и Ансельм ворвались сюда через несколько минут после тебя.

Изольда не могла понять, как они оба узнали, что Бастиан в беде, и поднялись в их апартаменты так быстро, но она предположила, что в Лейк Холле нашлись люди, которые могли бы предупредить вожака их стаи. Бог знает, Бастиан оставил достаточно кровавый след, чтобы кто-то понял, что он ранен. Даже Изольда никогда не видела столько крови, а она пьёт эту жидкость.

Честно говоря, было чудом, что она не потеряла контроль от ошеломляющего запаха – этого дразнящего запаха, который всё ещё был на её языке, все эти дни после того, как она попробовала его. Теперь от его запаха выделялась слюна, её клыки угрожали выскользнуть при каждом вдохе запаха крови, всё ещё пачкавшей её одежду. Только паника и боль Бастиана сдерживали тягу.

– Агги – моя бабушка, – объяснил Бастиан, привлекая внимание Изольды обратно к своему лицу. – Ну, бабушка Эверетта, но она вела себя как моя на протяжении всего моего детства.

– Она целительница? – спросила Изольда.

Бастиан кивнул и поморщился от боли, которую, должно быть, причинило это движение.

– И чертовски хорошая, к тому же. Многому, что пригодилось за эти годы, научила меня,

– Вот откуда ты знал, как лечить мою рану, – догадалась Изольда. – Когда меня отравили ночецветом.

– Вот откуда я знал о ночецвете, тоже. Не знаю, где она узнала о нём, честно говоря.

– Она немного… – Изольда замолкла, не уверенная, как сказать то, что она имела в виду, не прозвучав грубо.

– Да, она такая, – сказал Бастиан, печальная маленькая улыбка изогнула его губы. – Она всегда была немного странной, но стало хуже в последние лет десять или около того. Её разум начинает ускользать, я думаю.

Изольда подумала о том, как ловко и уверенно Агги обрабатывала раны Бастиана, быстрыми руками и ясными глазами. Несмотря на её обрывистую речь, она совершенно не произвела на Изольду впечатление кого-то, кто не полностью владеет своим разумом.

– Она мать Ансельма? – спросила Изольда.

– Да, – ответил Бастиан. – Мать Эверетта умерла до того, как Ансельм взял меня к себе, и никто на самом деле никогда не говорит о её семье. Я думаю, она была из другой стаи.

– Хм. – Изольда пошевелилась на стуле, пытаясь размять затекшую шею после того, как спала головой на столе. – Я однажды читала, что волки спариваются на всю жизнь. Это правда?

– Для многих волков – да. – Бастиан закрыл глаза, его щека прижата к столу. – Некоторые волки заводят несколько партнёров за свою жизнь, но большинство из них, если они находят своего единственного, истинного партнёра, того, кого они любят всей своей душой, а затем теряют этого человека… они больше никогда никого не подпускают после этого.

Изольда уставилась себе на колени, где рука Бастиана сжимала её, всё ещё цепляясь, как за спасательный круг. Быть так глубоко связанной с кем-то, нуждаться в них, до самой души… она не могла постичь этого. Она определённо не могла постичь потерю этого человека. Одна только мысль об этом заставляла её чувствовать, будто её сердце вырывают наружу сквозь рёбра.

– Ты так и не ответил на мой вопрос, – сказала Изольда, проводя большим пальцем по костяшкам Бастиана.

– Я ответил примерно на полдюжины твоих вопросов, если ты помнишь.

Изольда бросила на него взгляд.

– Как ты себя чувствуешь, Бастиан? – спросила она мягко.

– Как дерьмо. – Он издал невесёлый смешок – затем снова поморщился. – Эверетт… он, э-э, не щадил.

– Агги пришлось вытащить семь когтей из твоей спины.

На этот раз, когда он поморщился, это было не от боли.

– Значит, они использовали старые ножи. Ни один из тех, что я сделал, не развалился бы так.

Изольда оторвала бы Эверетту его грёбаную голову, если бы могла. Она надеялась, что бы ни сделал Ансельм, разобраться с ним так, чтобы было хотя бы наполовину так же болезненно, как то, что они сделали с Бастианом.

– Ты не заслужил этого, Бастиан, – прошептала Изольда. – После всего, что уже сделали с тобой здесь… этого тоже не должно было случиться.

– Заслужил, хотя. Я заслужил худшего за то, что бросил стаю так, как бросил. Я заслужил изгнания.

– Это действительно хуже? Изгнание, вместо того чтобы быть изрезанным до костей и оставленным истекать кровью собственным братом?

– Для волка – да. – Бастиан вздохнул, и этот звук был таким, таким усталым. – Это становится биологической потребностью, когда нас обращают. Мы не должны быть одни. Нам нужно товарищество. Близость. Быть наказанным своей стаей – это одно, но услышать, что мы никогда не сможем вернуться… это почти хуже смерти.

– Но ты живёшь без других волков в Бладхейвене. Я знаю, это был твой выбор, но разве это трудно?

Бастиан поймал взгляд Изольды и удержал.

– Я там не один.

Изольда не могла пошевелиться. Она не могла отвести взгляд, не могла моргнуть. Глаза Бастиана – тёплые и искренние, и полные… чего-то, чего она не знала, как определить, тепло его ладони против её ладони…

Незнакомое порхающее ощущение пустило корни в животе Изольды. Сердце забилось быстрее, оно билось быстро с тех пор, как Эверетт вырвал Бастиана из его комнаты – нет, с тех пор, как Бастиан посмотрел на неё так, и она умоляла поцеловать её.

И чёрт бы побрал, если бы она знала, что с этим делать.

Изольда открыла рот, чтобы заговорить, сказать что – она не знала что …

К счастью, именно в этот момент дверь в апартаменты открылась, и вошёл Ансельм, Агги по пятам за ним.

– Бастиан, – вздохнул Ансельм, его плечи опустились от облегчения, когда он подошёл к столу. – Ты очнулся.

Ансельм поднял руку, протягивая её, чтобы коснуться лица Бастиана, когда приблизился, и Изольда мельком увидела разбитые, синие костяшки. Это зрелище принесло ей лишь унцию удовлетворения. Она подозревала, что один взгляд на лицо Эверетта мог бы принести ей ещё одну унцию, но ничего, кроме нанесения нескольких ударов ею самой, не принесло бы большего удовольствия.

– Я в порядке, – выдавил Бастиан, когда пальцы Ансельма коснулись его виска. Он дёрнулся от прикосновения и издал короткий стон боли, когда от движения раны натянулись. Ансельм дрогнул, убирая руку. Он попытался скрыть то, как его лицо вытянулось, но Изольда увидела это. Тем временем Агги ощупывала спину Бастиана, заглядывая под ткань, которой накрыла его, и напевала себе под нос. Бастиан, казалось, не замечал ничего этого.

– Что ж. – Ансельм отступил на несколько шагов, скрещивая руки на груди. – Эверетт больше не будет беспокоить тебя, пока ты здесь, и он не будет пытаться остановить тебя, если ты захочешь уйти с Селеной и Изольдой, когда они уедут.

Брови Бастиана нахмурились, и мгновение спустя Изольда увидела, как его глаза остановились на синих костяшках Ансельма.

– Какого чёрта ты сделал? – потребовал он, пытаясь приподняться на руке, которую Изольда не держала.

– Бастиан, – предостерегла Изольда, поднимаясь со стула встревоженная. Агги неодобрительно цокнула.

Но рука Бастиана подвела его, прежде чем он успел подняться достаточно высоко, он рухнул обратно на стол крича от боли. На мгновение единственными звуками в комнате были его частые вдохи, приглушённые костяшкой, которую он закусил, преодолевая новую волну боли.

– Это было… право Эверетта… наказать меня, – прохрипел он, его лицо всё ещё было опущено. – Ты не должен был… наказывать его.

Ансельм смотрел на Бастиана с болезненным выражением.

– Возможно, это было его право, – сказал он тихим голосом, – но я прямо запретил это. И ты знаешь не хуже других, что такое неповиновение не может остаться ненаказанным.

Рука Бастиана крепко сжимала руку Изольды, его дыхание всё ещё было учащённым. Он ничего не сказал.

– Я вижу, Бастиан пережил этот день. – Голос Селены рассёк напряжённую тишину, когда она вплыла в гостиную, одетая для сна в элегантное ярко-красное платье. – И выглядит уже лучше. Волчье исцеление никогда не перестаёт меня удивлять.

Изольда воздержалась от замечания, что «лучше» в данном случае относительно. Бастиан всё ещё выглядел слишком избитым для её успокоения, и твёрдая поверхность стола казалась ужасным местом для выздоровления.

– Да, что ж, – сказал Ансельм жёстко, отворачиваясь от Бастиана с глубоким хмурым взглядом. – Боюсь, наш разговор о деле волка в Бладхейвене придётся отложить. Я бы хотел, чтобы Бастиан участвовал, а ему нужно отдохнуть…

– Я в порядке, – отрезал Бастиан, перебивая Ансельма. – Я отдыхал весь день. Мы должны поговорить об этом сейчас.

Ансельм хотел поспорить, но сказал:

– Хорошо, тогда. Кто-нибудь выпьет?

Он подошёл к серванту и выбрал графин с чем-то янтарного цвета, которое начал разливать по стаканам.

– Нет, спасибо, – вежливо сказала Изольда, когда он предложил ей. – Человеческая еда и питьё обычно расстраивают мой желудок.

– Ах, да, – Ансельм улыбнулся ей виноватой улыбкой. – Вампиры. Я забываю.

Как ни удивительно, Селена приняла стакан виски, который предложил ей Ансельм. Агги тоже взяла, и все трое сели за стол, словно Бастиан не лежал поперёк него.

– Итак, Ансельм, – сказала Селена справа от Изольды, медленно отпивая из своего стакана. – Мне не нужно напоминать тебе, что волк, нападающий на людей в Бладхейвене, является нарушением Пакта, не так ли?

Ансельм покрутил свой виски в стакане.

– Если предположить, что то, что ты говоришь об этом нападении волка, правда, то да.

– Я не была бы здесь, рискуя своей жизнью и жизнью своего потомства на территории волков, если бы это было не так.

– Как бы то ни было, я очень мало могу сделать, чтобы исправить ситуацию без каких-либо доказательств.

– Какие доказательства ты хочешь, Ансельм? – Рот Селены скривился в усмешке, которую Изольда по большому опыту знала, редко бывает предвестником чего-то хорошего. – Мне следовало привезти тебе ногу женщины, которую твой волк оторвал четыре ночи назад? Или изуродованные лица мужчин, которых подняли с постелей глубокой ночью, чтобы защитить деревню?

Ансельм примирительно поднял руку.

– Это не то, что я хотел сказать. Но у меня нет способа опознать волка, который, предположительно, сделал это, и даже если бы я мог, начался бы переполох, если я предпринял действия против волка на словах двух вампиров. – Он сделал паузу, чтобы сделать долгий глоток своего виски, и всё это время не сводил глаз с Селены. Селена смотрела в ответ, её глаза сияли тем, что Изольда могла бы описать только как тлеющую ненависть, тогда Ансельм сказал: – Итак, вы видите дилемму, да?

– И волк, – вмешался Бастиан.

Ансельм моргнул, словно забыл, что Бастиан и Изольда были в комнате. Он оторвал взгляд от Селены, его челюсть напряглась.

Селена подалась вперёд на стуле.

– Что, мальчик?

– Два вампира и волк, – повторил Бастиан, на этот раз громче. – Я тот, кто привёл их сюда, чтобы обсудить это с тобой. У тебя есть моё слово, что нападение было, так же как и их.

– Ты, конечно же, не оставался в деревне, чтобы пройти превращение. – Ансельм поставил свой виски на стол, рядом с бедром Бастиана. – Ты действительно был в Бладхейвене, когда это случилось?

– Нет, – признал Бастиан. – Но я верю Селене и Изольде, и десяткам людей, которые тоже видели это.

Ансельм вздохнул, откидываясь назад и скрещивая руки на груди.

– Что бы ты тогда хотел, чтобы я сделал? – взмолился он. – Допустим, я верю, что это нападение произошло. У меня всё ещё нет никаких улик на то, кто из моих людей совершил его.

– У волка был белый мех, – сказала Изольда.

Ансельм поднял бровь.

– Это не сужает круг поисков.

– Возможно, нет, – вмешалась Селена, – но ты лидер волков в этом регионе, Ансельм, и один из них нарушил Пакт. Мне не нужно говорить тебе, что если это случится снова в следующее полнолуние, Лейк Холлу нанесут визит большее количество вампиров, чем я и Изольда.

– Это угроза?

– Да, – просто сказала Селена. – Это так. И тебе следует радоваться, что это всё, потому что, опять же, ты нарушаешь Пакт.

Изольда и Бастиан обменялись многозначительными взглядами. Изольда чувствовала, как напряжение в комнате неуклонно растёт. По тому, как Бастиан пошевелился на столе, незаметно меняя позу, чтобы суметь вмешаться, если придётся, несмотря на боль… он тоже чувствовал это.

Ни один из них ещё не осмелился упомянуть другие нападения – те, что произошли в ночи, когда луна не была полной, – и, насколько понимала Изольда, сейчас определённо было не время.

Как бы он ни пытался это скрыть, Ансельм становился заметно раздражённым. Он постоянно ёрзал на стуле, его челюсть работала, его пальцы сжимались и разжимались там, где они были скрещены на бицепсах.

– Я признал, что проблема существует, и согласился решить её мирно. Но я не принимаю угрозы в своём доме, Селена.

– А я не принимаю твоих диких шавок, приходящих в мой дом и увечащих мой источник пищи, – прорычала Селена в ответ. Её удлинённые клыки блеснули в свете свечей, смертоносно острые.

– Не оскорбляй меня и мой род. – Ансельм подался вперёд на стуле, скаля зубы. – Я, возможно, принял право моего сына даровать вам помилование, но внизу дюжина злых волков, которые будут рады войти сюда и разорвать твоё отродье на куски…

Бокал Селены разлетелся вдребезги.

Изольда вздрогнула, отворачивая лицо, когда стекло и виски обрызгали её волосы и одежду. Рука Бастиана сжала её руку, и он издал болезненный шипящий звук, когда алкоголь разбрызгался по его спине, попав в свежие раны.

Когда Изольда повернулась обратно, она увидела, что Агги хмурится. Ансельм тяжело дышал рядом с ней, его взгляд пылал, когда он смотрел через стол на Селену, которая смотрела прямо в ответ, такая неподвижная, словно была сделана из мрамора.

– Селена, – сказала Изольда в наступившей тишине. – Может быть, нам следует…

– Тихо, Изольда, – прошипела Селена. – Похоже, ты последний человек, который имеет право говорить своё мнение об отношениях между вампирами и волками.

И затем Селена бросила многозначительный взгляд вниз, на колени Изольды, где та всё ещё держала руку Бастиана.

Затылок Изольды покалывало от гнева в этом взгляде. От неодобрения.

Как можно осторожнее она высвободила свои пальцы из пальцев Бастиана. Его глаза метнулись к её, брови нахмурились, но она отвернулась. Она спрятала обе руки под окровавленные бёдра своих штанов.

– Я думаю на данный момент, этот разговор окончен, – объявил Ансельм. Он оттолкнул свой стул назад с громким скрежетом. – Я поговорю с некоторыми из моих доверенных людей и обдумаю этот вопрос, и мы обсудим его дальше в другое время.

Ансельм бросил на Бастиана один долгий, печальный взгляд, его пальцы дёрнулись у бока, словно он хотел снова протянуть руку и прикоснуться к нему, но он не сделал этого. Он просто резко вдохнул через нос и вышел.

– Что ж, – сухо сказал Бастиан. – Всё прошло хорошо.

Агги засмеялась. Изольда – нет, и Селена определённо тоже нет.

Изольда оттирала кровь с волос и кожи с гораздо большим усердием, чем было необходимо. Это занятие по крайней мере не давало ей думать о… ну, о чём бы то ни было.

Не об ужасных образах Бастиана, истекающего везде кровью, которые всё ещё прокручивались в её голове. Не о том, что Селена сказала ей за столом, не о том, как Бастиан смотрел на неё в любой момент последнего дня, и определённо не о каких-либо из сбивающих с толку, многозначительных вещах, которые она чувствовала всякий раз, когда смотрела на него.

Она абсолютно точно не думала ни о чём из этого. По крайней мере, пока они не выберутся с территории волков живыми.

Когда она вышла из столовой, Бастиан дремал на столе, пока Агги клала свежую ткань ему на спину. Изольда не хотела снова смотреть на его раны, и ей также не хотелось разговаривать с Селеной, поэтому она пробормотала оправдание о том, что ей нужно переодеться, и заперла за собой дверь.

Она задержалась в ванне так долго, как только могла, поражаясь тому, что вода на самом деле горячая, а не просто чуть тёплая, как вода, которую ей приходилось греть над огнём, чтобы мыться в хижине. Она не имела ни малейшего понятия, как это работало, но всё, что ей нужно было сделать здесь – это повернуть одну из полированных латунных ручек, и из трубы лилась горячая вода, наполняя ванну.

Она не могла не задаться вопросом, возможно ли, что в Бладхейвене было бы что-то подобное, если бы Кровавая война никогда не случилась и вампиры не выгнали волков двести лет назад. Были ли другие вещи, которые могли бы быть лучше, если бы два вида были хоть сколько-нибудь способны уживаться.

Чувствуя горечь, потрясение и изнеможение, Изольда прокралась из своей комнаты, чтобы проверить Бастиана. Агги и Селена исчезли, и он снова заснул, его голова покоилась на сложенных руках.

Изольда стащила одеяло с кровати Бастиана и набросила его ему на бёдра. Прежде чем уйти в свою постель, она осторожно убрала волосы с его лица, и он пошевелился, всё ещё спящий, прижился к её прикосновению.

Несмотря на её обещание не думать об этом, она не могла не вспомнить пронзительного взгляда Селены на их с Бастианом сцепленные руки, не могла не услышать эти слова снова в своей голове:

Похоже, ты последний человек, который имеет право говорить своё мнение об отношениях между вампирами и волками.

– Никто не упомянул о других нападениях, которые были раньше, – сказал Бастиан несколько часов спустя, взбивая подушку, на которой лежал его подбородок, в новое положение.

Изольда вышла после беспокойного сна и застала его сползающим со стола, хромающим в сторону спальни с волочащимся за ним одеялом и болезненной гримасой на лице. Она прикрикнула на него, чтобы он лёг, блядь, на место, на что он ответил, что если он пролежит на деревянной доске ещё минуту, то всё же отдаст концы.

Поэтому Изольда помогла ему добраться до спальни, до кровати и снять пропитанные кровью штаны. Это было испытанием на умение не смотреть в отвлекающие места, что казалось глупым, учитывая тот факт, что она уже видела это раньше и прикасалась к гораздо более интимным частям его тела, чем его задница.

По крайней мере, волчье исцеление, казалось, было довольно чудесным. Спина Бастиана уже выглядела заметно лучше, и он перестал морщиться при каждом малейшем движении.

– Нет, – согласилась Изольда со своего места рядом с Бастианом, где она сидела, прислонившись к изголовью кровати. – Селена отмахнулась от этого, когда я заговорила об этом несколько недель назад, и я решила, что сейчас не время, поскольку всё и так уже было немного… напряжённым.

– Вероятно, правильное решение.

Изольда открыла рот, собираясь сказать что-то ещё, когда шаркая вошла Агги. Она замолчала, наблюдая за старой женщиной, которая подошла к Бастиану со своим саквояжем лекарств. Старая волчица бросила недовольный взгляд по сторонам комнаты, а затем на Изольду, явно не впечатлённая тем, что её приказ «не перемещать его» был проигнорирован, но ничего не сказала.

– Всё в порядке, – сказал Бастиан, заметив нерешительный взгляд на лице Изольды. – Можешь говорить при Агги. Её больше интересуют её настойки, чем всё, что нам нужно сказать.

Изольда не была уверена, что купилась на это – взгляд Агги был слишком острым и проницательным – но она решила поверить Бастиану на слово.

– Я всё ещё думаю, что это тот же волк.

– Я знаю, – вздохнул Бастиан. – Но это не имеет никакого смысла. Я жил здесь почти двадцать два года, Изольда, и я никогда не видел, чтобы волк обращался в ночь, когда луна не была полной.

– Признаю, я не разглядела его как следует в ту ночь с ночецветом, – настаивала Изольда, – но я видела его. Он выглядел слишком похожим на того волка, которого я видела в полнолуние, чтобы это было какое-либо другое существо.

– Я не говорю, что это не волк, – сказал Бастиан. – Я говорил тебе раньше, я видел своими глазами, как выглядит убийство волка, и тот фермер, и козы в Бладхейвене – выглядели точно так же. Но я думал об этом по дороге сюда, и – ой! – Он замолк, бросая сердитый взгляд через плечо на Агги, когда та ковырнула одну из его ран. – Твои руки никогда не были нежными, да, Аг?

– О чём ты думал? – подтолкнула Изольда, когда Агги проигнорировала замечание Бастиана.

Он повернулся обратно к ней.

– Просто кажется странным, то, как оно напало в полнолуние, тебе не кажется? После всех тех нападений, где оно пожирало людей и животных целиком, вдруг оно появляется и начинает вытаскивать жителей деревни из кроватей за ноги? Это не имеет никакого смысла.

– Возможно, в ту ночь ни один человек не выходил из дома, и ему было некого атаковать, – предположила Изольда. – Бог знает, жители деревни напуганы, и они уже веками сидят по домам в полнолуние.

– Почему бы тогда не съесть отару овец? – возразил Бастиан. – Раньше у него не было проблем с охотой на домашний скот.

Что ж, чёрт. Изольда не знала, как она не подумала об этом раньше, но в его словах был смысл.

– Может быть, это как-то связано с тем, что луна полная? – предположила она. – Если волк каким-то образом обращается и в другие ночи, возможно, его поведение иное. Возможно, он не контролирует себя.

– Но тогда зачем нападать в полнолуние, когда он себя контролирует? – Бастиан покачал головой. – Зачем так выдавать себя?

Голова Изольды начинала идти кругом. Она со стоном откинулась назад на изголовье кровати.

– Ничего из этого не имеет смысла, – пожаловалась она. – Мы ни на шаг не приблизились к тому, чтобы понять, что или кто это, или возможно ли вообще для волка обращаться, когда луна не полная, и пока мы здесь, это чудовище может убивать дальше…

– Это кровь.

Изольда выпрямилась, вглядываясь в Агги.

– Что? – спросила она.

– Я прекрасно понимаю, что я весь в крови, Агги, – сказал Бастиан, бросая очередной сердитый взгляд через плечо на старую женщину. – Я мало что могу с этим поделать в данный момент, учитывая, что я едва могу…

– Нет, Бастиан, – перебила Изольда, её рука вытянулась вперёд и легла на его руку. Она наклонилась к Агги, вглядываясь в эти ясные серые глаза. – Агги, ты знаешь, возможно ли для волка обратиться, когда луна не полная?

Агги смотрела на Изольду мгновение, одна сторона её морщинистого рта скривилась вниз.

А затем она кивнула.

– Что? – Бастиан повернулся наполовину на бок, уставившись на Агги. – Как?

Агги ткнула его в плечо, толкая обратно на матрас. Она повернулась к своему саквояжу и достала банку с мазью.

– Это кровь, – повторила она.

– Кровь? – спросила Изольда мягче, чем Бастиан. – Какую кровь ты имеешь в виду, Агги?

Агги не ответила сразу, сосредоточенно роясь в своём саквояже, пока не достала банку с какой-то зеленоватой пастой, которую она откупорила и начала втирать в спину Бастиана. Бастиан открыл рот в нетерпении, чтобы подтолкнуть её дальше, но Изольда ущипнула его за руку. Чудесным образом он подчинился её безмолвному приказу дать Агги время.

После нескольких минут, как Агги втирала свою мазь в раны Бастиана, терпение Изольды окупилось.

– Кровь любовников, – сказала она. – Изменяет их.

– Кровь любовников? – повторил Бастиан. – Я не понимаю.

– Кровь любовников, – снова сказала Агги, её тон стал теперь немного раздражённым, словно её злило, что Бастиан и Изольда не понимают, что она говорит. – Это запрещено. Больше нет.

Изольда не имела ни малейшего понятия, что всё это значит.

– Ты имеешь в виду, что кровь каким-то образом делает возможным для волков обращаться, когда луна не полная? – предположила Изольда. – Кровь… любовников?

Агги посмотрела на Изольду, кивая, в её глазах загорелся заинтересованный блеск.

– Это неправильно, – сказала она. – Кровь неправильная. Они не знали.

Изольда бросила взгляд на Бастиана, сбитая с толку больше, чем когда-либо.

– Можешь объяснить, что это значит, Агги?

– Кровавая луна, – Агги покачала головой, взволнованная. – Род крови. Сделано правильно.

– Ладно, – медленно сказала Изольда. – Значит, кровь любовников может сделать возможным для волков обращаться, когда они захотят. Но это было… сделано неправильно?

– Кровавая луна, – снова сказала Агги. – Род крови. Сделано правильно.

– Но что это значит, Агги? – умоляюще спросил Бастиан. – Кто сделал это неправильно?

Агги вернулась к своей работе, втирая мазь в спину Бастиана с новым рвением.

– Кровь любовников. Кровавая луна. Род крови. Сделано правильно.

Изольда уставилась на Агги, её сознание перемалывало эти десять слов снова и снова.

– Тот, кто сделал это неправильно… это он обращается, когда луна не полная?

Агги бешено закивала, всё ещё сгорбившись над Бастианом.

– Кровавая луна. Род крови. Сделано правильно.

– Кто это, Агги? – умоляла Изольда. – Кто сделал это неправильно? И что случится, если они сделают это правильно?

Но Агги не сказала больше ничего. Она больше не отвечала ни на один вопрос Изольды или Бастиана – только становилась всё более взволнованной, чем больше они спрашивали.

Снова и снова она повторяла эти слова:

– Кровь любовников. Кровавая луна. Род крови. Сделано правильно.