Текст книги "Кровь рассвета (ЛП)"

Автор книги: Катрина О'Мэлли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 22 страниц)

КРОВЬ РАССВЕТА

КАТРИНА О’МЭЛЛИ

Друзья, важная информация!

Этот перевод создан с любовью к книге исключительно для ознакомления и обсуждения в кругу совершеннолетних читателей (18+).

Все права на оригинальное произведение принадлежат его законному владельцу. Если вы являетесь обладателем этих прав и возражаете против публикации, напишите нам (в сообщения сообщества), и мы сразу же всё уберем.

Наши скромные просьбы:

Пожалуйста, не копируйте руссифицированные обложки и текст в социальные сети (TikTok, Pinterest, Facebook, Instagram и др.).

Делитесь файлом с друзьями, выставляйте в свои группы, но оставляйте ссылку на наш канал.

Нам важно ваше мнение!

Будем рады почитать ваши мысли о книге в обсуждениях. А лучшей благодарностью автору произведения будет ваш честный отзыв на сайтах вроде Goodreads (только, пожалуйста, без упоминания того, что это был любительский перевод).

Всем, кто хранит в сердце память о том, кем ты был.

И всем дорогам и испытаниям, что ведут тебя к тому, кем ты станешь.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ О СОДЕРЖАНИИ

Дорогой читатель, обрати внимание, что в центре этой книги находятся паранормальные, нечеловеческие существа.

Текст содержит сцены с описаниями крови, жестокости, расчленения, пыток, насилия, отравления, смерти, смерти родителя, употребления крови, а также откровенных сексуальных эпизодов.

Пожалуйста, читай осторожно.

Кэтрин

В соответствии с волей нижеупомянутых сторон и их обоюдным желанием сохранить оставшееся население вампиров, оборотней и людей на Северной территории, настоящими письменными условиями постановляется, что Кровавая война подошла к концу и мир воцарится в Бладхейвене.

Статья I:

На первоначальных подписантов сего Пакта возлагается обязанность обеспечивать соблюдение его условий. Роды крови должны быть сохранены; условия настоящего документа обусловлены их выживанием. Если какой-либо род крови, принадлежащий первоначальным подписантам, прекратится, новый род крови должен быть избран большинством голосов, и в Пакт должны быть внесены поправки с целью включения нового подписанта.

Статья II:

Вампиром, на чей род крови возлагается обязанность соблюдать сей Пакт, является Селена Ласкар, исполняющая обязанности регента Ковена вампиров Бладхейвена. Своей подписью на сем документе вампирам Бладхейвена запрещается охотиться на Волков в любом качестве, но особенно – с целью питья волчьей крови. Кроме того, вампиры соглашаются питаться исключительно от согласных людей в деревне Бладхейвен.

Статья III:

Волком, на чей род крови возлагается обязанность соблюдать сей Пакт, является Имонн Тессариан, лидер Северной волчьей стаи. Своей подписью на сем документе Волки его стаи препоручаются территории к югу от Бладхейвена. Они соглашаются оставить людское население Бладхейвена в покое и прекратить любые и все формы возмездия против вампиров.

Статья IV:

Человеком, на чей род крови возлагается обязанность соблюдать сей Пакт, является Доусон Фалгрейв. Своей подписью на сем документе людское население Бладхейвена соглашается с условиями, которые связывают как вампиров, так и Волков. В обмен на непрекращающуюся защиту от угроз деревне люди должны предлагать свои вены – согласных взрослых – для питания вампиров.

Статья V:

Любой вампир или Волк, который убьёт человека из Бладхейвена, будет объявлен предателем среди своего народа и приговорён к смерти. Тот же приговор выносится любому вампиру, который осушит Волка, и любому Волку, который убьёт вампира.

Статья VI:

Малые нарушения сего Пакта должны быть мирно обсуждены между подписантами до того, как будут предприняты более решительные действия. Подписанты соглашаются разрешать споры между видами с целью сохранения мира в Бладхейвене и окрестных территориях.

Статья VII:

С момента подписания сего Пакта его статьи становятся законом в Бладхейвене и его окрестных территориях. Сей закон почитается священным и должен соблюдаться с неослабевающей заботой. Нарушить сей Пакт – значит уничтожить мир.

Подписанты настоящим присягают на верность сему Пакту и соглашаются торжественно соблюдать его, а также передавать важность его сохранения своему потомству, и потомству своего потомства, и так далее, до тех пор, пока роды крови не прекратятся и не должен будет быть создан новый Пакт.

СЕЛЕНА ЛАСКАР

ИМОНН ТЕССАРИАН

ДОУСОН ФАЛГРЕЙВ

Чудовище Бладхейвена совершило очередное убийство, и всего лишь во второй раз за десять лет, прошедших с её обращения, Изольда Рено была рада тому, что она вампир.

Все остальные убийства были более грязными, чем это. Началось всё со скота: разграбленные курятники по ночам, перерезанное стадо коз и даже одна свинья. На это можно было не обращать внимания. Бладхейвен был маленькой деревушкой, со всех сторон окружённой милями густого соснового леса, и между деревьями обитало любое количество голодных хищников.

Когда чудовище убило первую лошадь, Изольда приняла это к сведению, но всё равно не придала этому особого значения.

А потом начали умирать люди.

Сначала жители деревни проснулись и обнаружили расчленённую ногу барменши, плавающую в колодце, – вода была окрашена в багровый цвет. Затем пришла очередь кузнеца. Всё, что от него осталось, – это отрубленная рука в луже крови, брошенная в нескольких шагах от дверей его кузницы.

Теперь – это. Останков не было – ничего, по что можно было бы опознать человека. Только море крови, которая впитывалась между сложенными поленьями южного дровяного склада. Кровь была не свежей. Её запах не заставил рот Изольды наполниться слюной и не побудил её клыки выдвинуться до смертоносных кончиков. Кровь пролилась несколько часов назад. По крайней мере. А может, и больше.

Дыхание Изольды облачком застыло в воздухе перед ней, пока она обходила дровяной склад, глубоко вдыхая. Человеческая кровь не несла в себе сущности человека, по чьим венам она текла, – не так, как вампирская и волчья кровь. Даже если бы она была свежей, Изольда не смогла бы опознать убитого человека. Ни единой частички от него осталось. Ни даже косточки.

Чем бы ни было чудовище Бладхейвена, у людей, на которых оно охотилось, не было ни единого шанса. Если бы не высокая скорость и сила, которые дарил ей вампиризм, Изольду ни за что не застали бы живой на открытом месте в такую ночь, как сегодня.

Ни одно животное, которое она когда-либо встречала, не пожирало свою добычу целиком.

Прежде она была готова рассматривать возможность того, что убийца – обычный волк, или медведь, или какой-нибудь другой крупный хищник, выходящий из леса по ночам, чтобы пировать. Эта возможность казалась правдоподобной, когда она находила на местах убийств внутренности, овечью шерсть и отрубленные руки. Но обычные животные не убирают за собой так чисто, не оставляя после себя даже пальца.

Изольда знала только об одном виде существ, который мог бы.

Оборотни.

Если верить Селене, ни один волк не ступал в Бладхейвен с тех пор, как был подписан Кровавый пакт. Присутствие Волков в деревне не было прямо запрещено Пактом, но звери предпочитали держаться своей территории на юге. Отношения между вампирами и оборотнями были, мягко говоря, нестабильными, и, хотя в Бладхейвене всё ещё жили только два вампира, Волки не желали иметь с ними ничего общего.

И хорошо. Судя по всему, что Селена рассказывала ей об этих созданиях, Изольда никогда не хотела оказаться в пределах сотни ярдов от волка. Ещё блох подхватишь.

Двести лет назад между вампирами и волками бушевала война. Вампиры охотились на Волков ради силы их крови, а волки отвечали резнёй людей в Бладхейвене – угрожая источнику питания вампиров. Война уничтожила почти всю волчью стаю и подавляющее большинство людей из деревни.

Голод убил больше вампиров, чем волки, но и то едва-едва. Вампиры, как выяснилось, были предпочтительной добычей волка.

Кровавая война закончилась только тогда, когда три вида – вампир, волк и человек – пришли к соглашению. Вампиры должны были держаться деревни и питаться только согласными людьми. В свою очередь, Волки должны были найти способ сдерживать себя в полнолуние, когда происходило их превращение и хищные инстинкты толкали их на охоту за вампирами. Кровавый пакт был подписан, и в Бладхейвен вернулся мир, но вампиры и оборотни ненавидели друг друга больше, чем когда-либо.

Это была ещё одна причина, по которой Изольда подозревала, что чудовище Бладхейвена – волк. Если волк хотел развязать новую войну, нарушить Пакт и получить свободу снова охотиться на вампиров, резня людей была самым быстрым способом добиться этого.

Однако на пути у теории Изольды стояла одна весомая проблема.

Ни одно из нападений не произошло в полнолуние.

Более того, ночь последнего полнолуния – единственная ночь в месяце, когда волки могли обратиться из человеческой формы в волчью, – была совершенно неподвижной и тихой.

Изольда ходила кругами у дровяного склада, принюхиваясь к любым следам чудовища, хотя знала, что это бессмысленно. Снег медленно опускался вниз, укрывая пропитанную кровью древесину и заметая все оставленные следы. Если чудовище было волком и пролилась хотя бы одна капля его крови, Изольда, возможно, смогла бы выследить его до самого логова. Но шансы на это были до смешного ничтожны – заставить волка истечь кровью было почти невозможно даже для вампира. В любом случае, всё, что чуяла Изольда – это затхлый запах испортившейся человеческой крови.

Снег начал падать сильнее, воздух стал откровенно ледяным. У Изольды застучали зубы, и она развернулась, чтобы уйти, вздохнув от досады. Её бесконечно раздражало то, что даже будучи вампиром, она всё ещё так восприимчива к холоду. Технически она была мертва, в конце концов, и температура её тела была на несколько градусов ниже, чем у людей, но один порыв ледяного ветра пронизывал её до самых костей. Что за чушь?

Ветка хрустнула в деревьях за дровяным складом.

Изольда замерла. Медленно, бесшумно она развернулась, позволяя своему ночному зрению осветить тени между деревьями. Её сердце ударило – всего один раз, отчетливо, словно пытаясь её предупредить.

Внезапно, даже её сверхъестественная сила уже не заставляла её чувствовать себя в такой безопасности. Изольда стояла совершенно неподвижно, вглядываясь в темноту. Если чудовище таилось в деревьях, выслеживая её, сможет ли она убежать от него? Если это действительно был оборотень, он выследит её обратно к хижине. Вдвоём с Селеной у них, возможно, был бы шанс сразиться с ним, но Изольда была до жути не готова противостоять чудовищу в одиночку.

Но в лесу ничто не двигалось. На какой-то высокой ветке беззаботно ухнул филин.

Ты вампир, – напомнила себе Изольда. – Даже если это волк, ты больше не слабая и беспомощная.

Затылок Изольды покалывал под тяжестью невидимого взгляда всю дорогу до дома.

Мягкий мерцающий свет огня струился из окон хижины, отбрасывая тени под соснами, что окружали её. Она стояла чуть к северу от Бладхейвена, отделённая от деревни рощицей, и могла похвастаться покатой крышей и шаткой лестницей, ведущей на её высокое крыльцо.

– Селена? – позвала Изольда, задвигая засов за собой, когда проскользнула внутрь.

– Здесь, – ответила Селена из другого конца хижины, где-то у очага.

После нескольких часов использования ночного зрения, чтобы ориентироваться в тенистой деревне, глазам Изольды потребовалось время, чтобы привыкнуть к свету. Сначала она могла разглядеть только силуэт Селены на фоне огня – её длинные конечности, сложенные в изящный изгиб. Прошло мгновение, и она уже различала рассыпавшиеся тёмные волосы старшей вампирши и острый угол её скулы. Селена никогда не говорила Изольде, сколько ей на самом деле лет, лишь невнятные намёки, по которым Изольда сделала вывод, что та видела как минимум пять столетий, но выглядела она не старше человека в середине его жизни.

Изольда осторожно двинулась через хижину, развязывая на ходу плащ. Это был подарок Селены, вскоре после того, как она обратила Изольду в вампира. Снаружи он был неприметный, из добротной чёрной шерсти, но подкладка… шёлк засиял багрянцем в свете огня, когда Изольда перекинула его через спинку кресла, чтобы он просох.

Парные кресла, журнальные столики и канапе с их витыми деревянными деталями и обивкой из чёрного бархата были единственной мебелью в большой комнате. Шторы подходили к ним по стилю – толстые и тяжёлые, чтобы блокировать солнце. Селена питала слабость к изящному серебру, но поскольку вампирам не было нужды в столовых приборах или чайных сервизах, она компенсировала это вопиющей коллекцией серебряных канделябров. Они стояли на каминной полке, на журнальных столиках рядом с канапе и выстроились в ряд на пустом буфете. Изольда была почти уверена, что у Селены припрятан запас канделябров где-нибудь под хижиной.

Изольда обогнула канапе, прошла мимо другой обширной коллекции Селены – целой стены книжных полок, набитых до отказа – и опустилась в кресло. Она наблюдала, как Селена бросила в пламя клочок белого хлопка, а затем села на пятки.

– Ты кормилась сегодня? – спросила Изольда, кивая на горящую наволочку. Если бы она вернулась домой на десять минут раньше, то увидела бы пятна крови на хлопке.

– Да, – ответ Селены был резким, не оставляя места для дальнейших комментариев.

– Кто это был? – спросила Изольда. Она проигнорировала острый взгляд, который бросила на неё Селена. – Я не видела его по пути назад.

– Это не твоя забота, девочка, – Селена распрямилась, поднимаясь на ноги, её тёмная ночная рубашка взметнулась вокруг лодыжек, когда она зашагала к двери спальни. – Я не спрашиваю, у кого пьёшь ты, так что держи свой маленький дерзкий носик подальше от моих дел.

Изольда скрипнула зубами. Она ненавидела, когда Селена приводила сюда людей, чтобы кормиться. Ей не нравилось, когда в хижине оказывались мужчины.

Но она знала, что лучше не настаивать на этом вопросе. У них уже был этот спор раньше, и для Изольды он никогда не заканчивался хорошо.

Вместо этого она сказала Селене:

– Было ещё одно нападение.

Селена даже не замедлилась.

– О? – бросила она через плечо, продолжая идти в другую комнату. – Кто на этот раз?

Она относилась к другим убийствам с точно такой же небрежностью. Когда нашлась рука кузнеца, Селена даже глазом не моргнула.

– В том-то и дело, – ответила Изольда. Она прошла за Селеной к двери и прислонилась к косяку, наблюдая, как другая вампирша расправляет скомканные постельные принадлежности. – Не было останков – только кровь. Человеческая. Чудовище не оставило ничего, чтобы сказать, кто это был. Даже пальца.

– Хм, – Селена не сказала больше ничего.

– Ты не находишь это странным? – подначивала Изольда. – Что это за дикий зверь, который пожирает каждый кусочек человеческой плоти вот так? Медведи не едят людей целиком, как и обычные волки.

При этих словах Селена действительно замерла. Она взглянула на Изольду, приподняв одну тонкую бровь. – Что ты предполагаешь, Изольда?

Изольда не могла просто заявить, что, по её мнению, чудовище Бладхейвена может быть оборотнем. Селена расхохочется ей в лицо. Она присутствовала, когда подписывали Кровавый пакт, в конце концов, если кто и знал, способны ли волки обращаться чаще одного раза в лунный цикл, так это она. Всем вампирам нужно было бы знать, возможно ли такое.

Не говоря уже о том, что Селена ненавидела оборотней больше всего на свете. Это было одним из первых вещей, которым она научила Изольду, когда обратила её, – ещё до того, как научила питаться: волки – враги. Они жестоки и дики, и Пакт не Пакт, а они оторвут вампиру голову с плеч даже не задумываясь.

– Я ничего не предполагаю, – Изольда вцепилась в дверной косяк, пока не почувствовала, как дерево заскрипело под пальцами. – Я только говорю, что это странно. Это не может быть оборотень, – сказала она с максимальной убеждённостью, какую только смогла собрать, – потому что полнолуние будет только через две недели.

Изольда пристально следила за Селеной в поисках любой реакции, но та даже глазом не моргнула.

– Верно.

– Так кто же тогда это может быть?

Селена небрежно махнула рукой.

– Медведем, скорее всего. Я видела в горах гризли, достаточно крупных, чтобы съесть человека целиком. И они достаточно голодны глубокой зимой.

Изольда предположила, что это звучит как правдоподобное объяснение, и всё же… что-то было не так. Ни один медведь, которого она когда-либо встречала, не был настолько аккуратен в своём зверстве.

– Жители деревни захотят охотиться на него, когда кто-нибудь поймёт, что это такое, – сказала Изольда. – Нам было бы разумно помочь им. Не годится, чтобы зверь сожрал весь наш запас еды.

– Кстати об этом, когда ты в последний раз кормилась?

Изольда проигнорировала быструю смену темы.

– А как же «не лезь в чужие кормёжки»?

– Я сказала, что не буду спрашивать, у кого ты пьёшь, – парировала Селена, – а не что оставлю тебя в покое, если ты отказываешься питаться неделями подряд.

Теперь настала очередь Изольды возмутиться.

– Я достаточно сыта.

– Ты выглядишь бледной.

– Я всегда выгляжу бледной, – Изольда выразительно указала на серебристо-белую прядь своей косы, всего на пару оттенков светлее её бледной кожи. Единственным цветом на её лице были синева глаз и розоватость губ.

– Да, но ты гораздо красивее с маленьким румянцем на твоих щеках, – сказала Селена. На её собственных щеках был розовый отсвет от свежей крови, которую она потребила, – румянец, которого, как знала Изольда, ей как раз не хватало.

– Тогда, полагаю, мне придётся начать пользоваться румянами.

Глаза Селены сузились.

– Не испытывай мои границы, девочка, – осадила она. – Я учила тебя лучшему.

Даже спустя десять лет напоминание о том, что случается с вампиром, который слишком долго не питается, леденило кости Изольды. Голод в конце концов доведёт её до кровавой жажды, и если Селена не прикончит её до того, как она перебьёт всю деревню, её бессмертное тело разорвёт себя изнутри.

– Я найду кого-нибудь на празднике завтра вечером, – пообещала она и оставила Селену отдыхать в её свежезастеленной постели.

Изольда забралась в тенистую мансарду, где спала, бесшумно ступая по узорчатому ковру на полу, мимо своей кровати и платяного шкафа, чтобы добраться до окна. Пока она смотрела, луна выплыла из-за облака – серповидная, сверкающая серебром, прежде чем снежная буря снова поглотила её.

Возможно, Селена была права. Возможно, чудовище Бладхейвена действительно было медведем, отчаянно нуждающимся в чём-то более съедобном, чем сосновая кора и мелкая дичь, которую жители деревни упустили в глухую зиму. Но когда приблизился рассвет, а Изольда лежала в постели, глядя в потолок хижины, она не могла не прислушиваться к вою волков вдалеке.

– Самонадеянность людей никогда не перестаёт меня удивлять, – пробормотала Селена, хмуро выглядывая из глубины своего капюшона, пока они с Изольдой пробирались по деревенским улицам.

Была Ночь Огня – праздник в честь первого противостояния людей волкам во время Кровавой войны. Легенда людей гласила, что они зажгли костры по всей деревне, чтобы дымом сбить чувства волков, позволив людям спастись, когда звери пришли их растерзать. Вероятно, их тактика сработала, и в ту ночь ни один человек не погиб.

Вся ирония заключалась в том, что месяц спустя, в Ночь Кровавой Луны, последнее столкновение между вампирами и оборотнями унесло жизни более половины людей, оказавшихся под перекрёстным огнём. Разумеется, праздник Кровавой Луны, который жители деревни отмечали столь же бурно.

– Им просто нравится иметь что-то, что можно праздновать, – Изольда отдёрнула подол своего тёмного платья от одного из праздничных костров, когда они проходили мимо. Она и Селена пробирались сквозь дым к деревенской площади, где танцы уже начались. – И не притворяйся, что ты не так же рада танцевать и пить, как они.

– Да, но, ты, возможно, помнишь, что я на самом деле была там в самую первую Ночь Огня, и это были не костры, которые спасли жителей деревни, – сухо ответила Селена. – Это были вампиры.

– Да, ты рассказывала мне эту историю раз десять.

Мало того, что она сражалась в Ночь Огня, Селена возглавляла вампиров в Кровавой войне. Она защищала Бладхейвен до самой последней битвы, а затем поставила своё имя под Кровавым пактом. Люди почитали её как героиню, даже сейчас. Селена Ласкар, – шептали они, когда она проходила мимо, – Убийца Волков. Иногда они даже кланялись, что Селена делала вид, будто ненавидит. Изольда подозревала, что втайне она это обожала.

– Мне не пришлось бы рассказывать её, если бы ты не настаивала на том, чтобы тащить меня на этот проклятый тьмой праздник каждый год.

– Мы обе знаем, что я не могу заставить тебя делать то, чего ты не хочешь, Селена.

– Знай своё место, девочка, – ответила Селена, но в словах не было яда. – Найди себе какого-нибудь красивого юнца, чтобы подкрепиться.

– Да, сир, – сказала Изольда и, сделав шутливый салют, скользнула в толпу.

Не смотря на то, что луна только взошла, праздник уже был в самом разгаре. Самый большой костёр из всех пылал на деревенской площади, его пламя вздымалось на дюжину футов в высоту. Рядом с ним три скрипача играли быструю мелодию в сопровождении двух мужчин, бивших в кожаные барабаны. Повсюду свиньи и птица жарились над меньшими кострами. Жители деревни сжимали кружки с элем и вертела с мясом и кружились вокруг костров в диких танцах. Были мужчины в волчьих масках, преследующие женщин, одетых в серебряное, и даже три мальчика, наряженных свиньями, которые устроили игру – падать в снег и визжать всякий раз, когда пробегал мимо человек в маске.

Изольда должна была признать, что Селена была права насчёт легкомысленности праздника. Действительно казалось немного глупым, что жители деревни наряжаются волками и их добычей, разыгрывая то, что иначе могло бы быть кровавой баней – особенно с… чем-то на свободе, убивающим людей со всё возрастающей частотой.

И всё же Изольда всегда любила Ночь Огня. Она любила танцевать. Она любила лунный самогон, который делали жители, и пробовать их человеческую еду. Это напоминало ей о том времени, когда она была человеком, о том, как она сбегала тайком, когда ей было семнадцать, на праздники Солнцестояния в деревню неподалёку от поместья её семьи. О том, как она была молодой и живой и танцевала до восхода солнца, который окрашивал всё в тёплые и золотые тона.

Теперь она могла лишь пробовать человеческую еду. Она не могла напиться, и ей нужно было успеть домой до рассвета, иначе рисковала подхватить иссушающую болезнь, которая постигала вампиров, к которым прикасалось солнце.

По крайней мере, праздник позволял ей хорошенько поохотиться – трепет выбора жертвы, выслеживания её в толпе, соблазнения…

Знание того, что он ничего не сможет ей сделать.

Изольда никогда не стала бы питаться от мужчины, который не хотел её, но в деревне не было недостатка в желающих партнёрах.

Люди бросали взгляд ей вслед, пока она пробиралась сквозь взволнованную толпу. Она и Селена были единственными двумя вампирами, оставшимися в деревне, поскольку самый первый ковен Селены ушёл на север, дальше от территории волков, около пятидесяти лет назад. Селена слишком любила Бладхейвен и отказалась идти с ними.

Жители деревни, возможно, почитали Селену, но к Изольде они относились с некоторым безразличием. Большинство людей смотрели на неё со смесью настороженности и любопытства, но без открытой враждебности. Пока Изольда рыскала по празднику, одни люди сворачивали в сторону, чтобы держаться подальше, в то время как другие – в основном мужчины – следили за ней голодными взглядами.

Но даже мужчины, которые смотрели, не решались приблизиться к Изольде без приглашения, и это было тем, что, как она должна была признать, обожала в своём вампиризме.

Изольда скинула плащ с плеч, демонстрируя чёрное бархатное платье, которое облегало её бёдра и струилось вокруг ног, когда она присоединилась к морю танцующих. Она подняла руки над головой и позволила своему телу извиваться в такт барабанам и движению толпы. Ощущение взглядов на себе усилилось, когда она двигалась, и она сканировала толпу из-под опущенных ресниц, держа голову наклонённой так, чтобы пряди её серебристых волос струились по спине.

В течение нескольких минут она выбрала свою цель на вечер. Он был высоким и стройным, с копной медных волос и красивым лицом. Его друзья смеялись вокруг него, расплёскивая эль на свои сапоги, но его взгляд был прикован к Изольде, выражение его лица было голодным. Медленно Изольда позволила своим губам изогнуться в порочной улыбке, согнув один палец и жестом пригласив его присоединиться к ней.

Он не терял ни секунды.

Мужчина оказался на противоположной стороне площади в одно мгновение, его глаза не отрывались от глаз Изольды, пока он не скользнул в её пространство. Он был выше её, но ненамного, его дыхание пробежало по переносице. Изольда наблюдала, как он перевел взгляд с её глаз вниз к её рту, где и задержался.

– Потанцуй со мной, – промурлыкала Изольда, достаточно громко, чтобы мужчина услышал её сквозь музыку.

– Чего бы ты ни захотела, – мужчина практически задыхался, его зрачки расширились от желания, и он не возражал, когда Изольда повернулась к нему спиной и начала покачиваться. Его руки нашли её талию, притягивая её ближе, пока он подстраивался под её ритм.

Изольда позволила своей голове откинуться назад, прислонив её к плечу мужчины. Оттуда было легко повернуть голову, позволить своему носу коснуться его шеи сбоку. Пока её клыки не пронзили его гладкую бронзовую кожу, она не сможет учуять его кровь так, как хотела, но этого… этого было достаточно. Как уловить аромат выпекающегося хлеба через открытое окно – она чувствовала намёк на сладость в его крови, лёгкую солёность, терпкость тёплого железа.

Изольда подождала, пока не почувствовала, как он напрягся у неё за спиной, и не услышала, как его дыхание стало прерывистым у её уха. Снова повернувшись в его руках, она открыла рот, чтобы сказать…

Она замерла, слова застыли на языке, когда её глаза встретились с парой тёмных глаз через площадь.

Этот мужчина стоял один. Несмотря на зимний холод, его рукава были закатаны, открывая перекатывающиеся мускулы скрещённых рук. Его тёмные каштановые волосы трепал ветерок, пока он смотрел на неё, и взгляд в этих тёмных глазах…

Он отличался от того, как на неё смотрели другие мужчины. В нём было меньше… отчаяния, но обжигающая сила этого взгляда согревала её полностью, как ничто, что она когда-либо чувствовала прежде.

А затем, пока она удерживала его взгляд, он выгнул одну густую бровь и усмехнулся.

Прежде чем она успела подумать, Изольда повернулась обратно к медно-рыжему мужчине.

– Спасибо, что согрел меня, милый, – пробормотала она, а затем выскользнула из его хватки прочь, в толпу.

Изольда почти никогда не приближалась к мужчинам первой. Она предпочитала заманивать их, позволять им прийти к ней. Это упрощало задачу, к тому же она никогда не стала бы питаться от мужчины, который не хотел её.

Теперь же… её ноги, казалось, двигались сами по себе, неся её через площадь к темноглазому мужчине, как мотылька на пламя. Она скользнула сквозь толпу, как призрак, все её чувства были нацелены на него.

Как только она приблизилась к тому месту, где он прислонился к шероховатой каменной стене, он двинулся.

Хищнические инстинкты Изольды взревели. Прошло уже довольно много времени с тех пор, как она в последний раз кормилась, и она только что завела себя, прижавшись носом к шее медно-рыжего мужчины.

А теперь другой мужчина привлёк её внимание своим горящим взглядом, и он думал, что может улизнуть?

Она чувствовала, как её тело противится контролю, который удерживал её на человеческой скорости. Её острые клыки выдвинулись за губами. Несмотря на ослепительный свет костров, её зрение сузилось, цвет утекал из мира, когда её ночное зрение вступило в силу.

Мужчина скользнул сквозь толпу перед ней, держась вне досягаемости. Время от времени он бросал взгляд через широкое плечо с усмешкой, которая лишь усиливала голод, пульсирующий в венах Изольды.

Где-то глубоко в её рациональном уме звенели предупреждающие колокола, и они звенели всё громче, когда мужчина скользнул в тёмный дверной проём. Но голод и желание, вызванное этим горящим взглядом… они ревели громче.

Итак, Изольда последовала за ним внутрь, в тёмную комнату с багровым светом в глубине… кузница. Это была мастерская кузнеца, смутно осознала она, когда её ночное зрение настроилось и открыло меха, наковальню, полки с кузнечными инструментами.

– Не хотел танцевать, я так понимаю? – промурлыкала она, крадучись по краю мастерской, держась спиной к стене, а мужчина – перед ней.

– Не так, как другие, – ответил мужчина. Его голос был низким и грубым, словно он годами дышал дымом кузницы. Он не двигался, просто стоял в центре комнаты и смотрел, как она кружит вокруг него. Для его человеческих глаз она не могла быть больше чем тенью в полумраке мастерской.

– Как тебя зовут? – спросила Изольда.

– Бастиан, – ответил он.

– Без фамилии?

– Тессариан.

– Бастиан Тессариан, – повторила Изольда, пробуя имя на вкус. Оно казалось знакомым, но она не могла вспомнить, где она его слышала.

Бастиан наклонил голову набок. – А твоё имя?

– Ты разве не знаешь? Большинство людей знают.

– Я новенький в деревне.

Верно. Старый кузнец был не более чем отрубленной рукой. – Меня зовут Изольда Рено. – Теперь она оттолкнулась от стены и приблизилась к нему. – Тебе нравится Ночь Огня?

– Я не любитель такого рода вечеринок, – ответил Бастиан, всё ещё стоя на своём месте.

– Нет? – Изольда остановилась на расстоянии вытянутой руки от него, смакуя разницу в размерах между ними. Он был достаточно высок, что ей приходилось вытягивать шею, чтобы удерживать его взгляд, а его плечи… они были такими широкими, такими мощными, швы растянулись на его белой рубашке, когда он разжал руки. – Так ты просто был там, надеясь соблазнить себе партнёра для каких-нибудь… других увеселений?

– Можно и так сказать, – голос Бастиана был ещё ниже, чем прежде, ещё хриплее.

Его глаза сверкали в темноте, когда они с желанием блуждали по лицу Изольды. Медленно он сделал шаг ближе к ней, и тогда она уловила его запах: янтарь и дым костра, и что-то глубокое, землистое, что она не могла точно определить. Под всем этим – железо его крови, насыщенное, пряное и сладкое одновременно.

– Что ж, – прошептала Изольда, позволяя своему взгляду упасть на широкий изгиб его рта. – Тогда, полагаю, нам лучше приступить к этим увеселениям.

Руки Бастиана в одно мгновение оказались на её талии, притягивая её близко, когда она подалась вперёд, чтобы поймать его рот своим. Ей потребовалось всё, что у неё было, чтобы контролировать себя, чтобы не дать своим клыкам выскользнуть и проколоть горячую, мягкую выпуклость нижней губы Бастиана. Он был на вкус так же хорош, как и пах – и всё же не так божественен, как, она знала, будет его кровь. Боже, она никогда прежде не встречала человека, который пах бы так хорошо. Это было способно довести её почти до бешенства.