Текст книги "Кровь рассвета (ЛП)"

Автор книги: Катрина О'Мэлли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)

Две пары шли оттуда, откуда пришли они с Бастианом – их собственные с прошлой ночи. Третья пара входила на поляну с запада, затем сворачивала на север вслед за следами чудовища.

– Это отпечатки мужских сапог, – сказал Бастиан, приседая над следами, идущими с запада. Он поднял голову, его ноздри раздулись. – Запаха не осталось, но прошлой ночью было ветрено. Я тогда тоже ничего не уловил.

– Давай посмотрим, куда ведут следы отсюда, – сказала Изольда, стремясь убраться от этого места.

Бастиан шёл за Изольдой, пока она следовала за этими отпечатками сапог и следами чудовища рядом с ними. Они вели на север через деревья, затем снова сворачивали на запад…

А затем обратно в деревню. След исчез, неотличимый от дюжины других следов на грязной дороге.

Изольда выругалась.

– Мы никогда не сможем найти, где он начинается снова.

Бастиан вздохнул, проводя рукой по волосам.

– Хочешь проверить то место с алтарями, как мы говорили?

Изольда задумалась на мгновение. Там могли быть свежие следы, но что бы это им дало? Если только чудовище и его сообщник не были уже там, ещё несколько отпечатков в снегу не принесли бы ни малейшей пользы. К тому же, снегопад усиливался, и тащиться через весь лес, чтобы добраться туда, звучало уныло.

– Нет, – решила она. – Давай просто проведём обычное патрулирование.

Они молча дошли до ратуши и всё ещё не разговаривали, после того как забрались на крышу и устроились на своих местах, как прошлой ночью. Изольда смотрела, как вокруг неё падает снег, восхищаясь замысловатым узором снежинок своим обострённым зрением, отчаянно пытаясь игнорировать напряжение, которое пульсировало между ней и Бастианом.

Несколько раз она видела краем глаза, как он пошевелился, открывая рот, словно хотел что-то сказать. Каждый раз он оставался молчалив.

В конце концов Изольда больше не могла этого выносить.

– Насчёт прошлой ночи… – начала она.

– Тебе не нужно ничего говорить об этом, – перебил Бастиан.

– То, что произошло между нами, – продолжила она, – не должно ничего значить.

Бастиан повернул голову, его глаза впервые сосредоточились на ней с тех пор, как она огрызнулась на него насчёт Селены, часы назад. Изольда смотрела, как он откинул голову назад, его глаза чуть-чуть сузились.

Мускул на его челюсти дёрнулся, так слабо, что Изольда чуть не пропустила это.

– Нет, – медленно сказал он. – Не должно.

Внезапная жёсткость его голоса, напряжённость его рта… словно он думал, что она собиралась сделать какое-то признание, потребовать от него эмоции, которые он, конечно же, не испытывал в ответ.

– Хорошо, – быстро сказала Изольда. – Это было чисто физически. Реакция на моё кормление, с обеих сторон. Это не повторится.

Бастиан посмотрел на деревню, это непроницаемое выражение всё ещё было на его лице.

– Нет, – снова сказал он, на этот раз ровно, – не повторится.

Изольда смотрела на него долгое мгновение, ожидая, что он скажет больше. Она тщательно сохраняла своё лицо бесстрастным, бесчувственным, готовая броситься с крыши, прежде чем позволить ему думать, что она томится, или что-то столь же ужасное.

И всё же, как тем утром в кузнице, маленькая часть её почувствовала укол от явного отвержения в его взгляде – словно идея испытывать к ней что-то большее была самой отвратительной вещью, которую он мог себе представить. Дело было не в том, что именно он, бросил на неё этот взгляд. Конечно нет, потому что она не хотела, чтобы он испытывал к ней что-то большее. Дело было только в том подтексте, что кто-то мог счесть её настолько отвратительной.

– Хорошо, – наконец сказала Изольда. Она поднялась на ноги, стряхивая снег с плаща. – Мне нужно уйти домой до рассвета. Увидимся завтра ночью на патрулировании.

– Меня не будет завтра на патрулировании, – сказал Бастиан. Он не смотрел на неё.

– Не будет?

– Завтра полнолуние, – объяснил Бастиан, всё ещё тем же ровным голосом. – Я иду на юг, к территории волков, чтобы пройти обращение. Должен вернуться следующим утром.

– Ох, – Изольда не сразу вспомнила, какой был день. Она была так занята патрулированием, попытками понять, кем могло быть чудовище, что не заметила, как приближается полнолуние.

– Не позволяй чудовищу подобраться к тебе, если оно вернётся завтра ночью.

– Не позволю.

Изольда подождала, снова ожидая, что Бастиан скажет что-то ещё. Она предпочла бы, чтобы он накричал на неё, оскорбил или затеял ссору, вместо этого напряжённого молчания.

Но Бастиан ничего не сказал. Он даже не взглянул в её сторону. Изольда покинула его на крыше не сказав ни слова.

Это было чисто физически, – сказала Изольда. Это не повторится.

Слова эхом отдавались в голове Бастиана, пока он пробирался через лес на следующий день. Он никак не мог, хоть убей, понять, почему он продолжает их слышать.

Снова и снова они кружились в его голове, в паре с тем, как вытянулось лицо Изольды, когда он сказал ей, что его не будет на патрулировании. Он притворялся, что не смотрит на неё, но всё равно увидел.

Он не мог решить, было это выражение лучше или хуже воспоминания об Эверетте с боярышниковым колом в руке, готовым вонзить его в сердце Изольды. Бастиан действовал инстинктивно, бросаясь к брату в ту же секунду, как Эверетт прикоснулся к ней, но если бы он замешкался даже на секунду дольше…

Если бы Эверетт убил её, между вампирами и волками началась бы полномасштабная война. Вот почему ему пришлось бороться с жестоким желанием оторвать Эверетту голову с плеч – почему Бастиану потребовалась вся сила, которая у него была, чтобы выгнать брата, не сделав ему хуже за то, что тот посмел прикоснуться к ней. По крайней мере, он говорил так себе.

Но это не объясняло, как сжалось его сердце при том пустом, испуганном взгляде в глазах Изольды после этого, когда она была так явно во власти какого-то неприятного воспоминания, или при том, как она съёжилась, когда он поднял кол с пола.

Глупо. Совершенно глупо, нелепо и откровенно по-дурацки с его стороны думать о чём-либо из этого. Его, блядь, не волновало, чувствует ли она к нему что-то, кроме похоти, или прикасался ли к ней Эверетт, или что там за страх с пустыми глазами, который он продолжал замечать. Не волновало.

Бастиан изо всех сил старался выкинуть все мысли об Изольде из головы, пока шёл на юг. Он не зайдёт слишком далеко, чтобы ступить хотя бы одной ногой на территорию волков, но он хотел быть достаточно далеко от деревни. Надеясь, что, когда он совершит обращение, его волчья форма будет достаточно разумна, чтобы направиться обратно на север, вместо того чтобы идти на юг, и к тому времени, когда луна сядет и он снова станет человеком, он будет рядом с Бладхейвеном.

Он знал одно маленькое углубление к юго-западу, переплетённое и окружённое соснами, где он мог устроиться и ждать восхода луны. О нём знал только другой человек, но после вчерашнего дня он не мог представить, чтобы Эверетт приблизился к их старому убежищу. Он будет проходить обращение дома, с Ансельмом и остальной стаей.

Бастиану потребовался целый день, чтобы добраться до углубления, и уже близились сумерки, когда он наконец устроился в защищённом уголке между корнями деревьев, чтобы ждать. Он взял с собой хлеб, сыр и яблоки, но ему совсем не хотелось есть.

Голос Изольды всё ещё эхом отдавался в его голове, когда луна показалась в просвете между деревьями. Это было чисто физически, – услышал он, как она говорит, когда первая кость хрустнула. Её лицо вспыхнуло в его сознании со второй, её голубые глаза широко раскрыты и испуганы.

Бастиан закричал, когда агония охватила его, и даже этого было недостаточно, чтобы заглушить её.

Селены не было в хижине, когда Изольда вернулась после того, как покинула Бастиана на крыше, и она не вернулась до восхода солнца. Для Селены было не редкостью увлечься партнёром по кормлению и не возвращаться домой до утра, поэтому Изольда забралась в постель спать, даже не удосужившись переодеть рубашку, которую позаимствовала у Бастиана. Она была измучена тем, что провела предыдущий день, слушая удары стали, когда он работал в кузнице, и выдерживая напряжение между ними всю ночь.

Изольда проснулась следующей ночью от звука распахнувшейся двери хижины и голоса Селены, разрывающего тишину.

– Изольда? Изольда!

Она никогда раньше не слышала, чтобы голос Селены звучал так – резко от паники, на грани крика.

– Я здесь! – Изольда выкарабкалась из кровати и спустилась по лестнице из мансарды, её собственная тревога нарастала от тона Селены.

– Где, чёрт возьми, ты была?

Ноги Изольды едва коснулись основного пола хижины, как Селена уже была рядом с ней. Длинные пальцы её Сир впились в руки Изольды с достаточной силой, чтобы оставить синяки, будь Изольда человеком.

Укол боли разогнал тревогу, вернув Изольде рассудок, а вместе с ним и её гнев.

– Почему ты никогда не рассказывала мне о ночецвете? – выпалила она.

У неё было много времени, чтобы подумать, между её одиноким днём в комнатах Бастиана и их молчаливой ночью на крыше. Чем больше она думала, тем злее становилась.

Селена спасла Изольду от жестокой смерти, которая должна была постичь её в тот день десять лет назад. Она дала ей силу и защиту, которых у неё никогда не было, когда она была человеком. Она научила Изольду защищаться на ножах и позволила ей отомстить за человека, которым она была.

Когда Изольда проснулась вампиром, её тело исцелилось, но дух всё ещё был сломлен, Селена поклялась научить её всему, что ей понадобится, чтобы быть в безопасности навсегда. Я могу научить тебя быть неприкасаемой, – сказала она. Я позабочусь о том, чтобы у тебя были знания, чтобы никогда больше не позволить себе пострадать.

Но Селена не предупредила её о единственной вещи, которая могла сделать вампира уязвимым.

– Ночецвет? – повторила Селена. Её тёмные волосы дико разметались по плечам, спутанные от ветра. – Ты не возвращаешься домой на рассвете, не удосуживаешься прислать весточку, и первое, о чём ты хочешь поговорить, – это ночецвет?

– Ну, меня им отравили, – прямо сказала Изольда, – поэтому я и не добралась домой. Так что да. Я хочу поговорить о ночецвете.

– Отравили? – слово вырвалось тем пронзительным, паническим тоном. – Изольда, если ты не расскажешь мне, что случилось, и – её глаза скользнули вниз к груди Изольды, затем сузились в щёлки – чья, тьмой проклятая, это рубашка, скажи мне, я…

– Почему ты никогда не рассказывала мне о ночецвете? – закричала Изольда.

Селена замолчала, уставившись на Изольду так, будто видела её впервые. По справедливости, Изольда редко когда перечила Селене, не говоря уже о том, чтобы кричать на неё так, поэтому она предположила, что шок был оправдан. В любой другой день Изольда была бы в ужасе от себя, но она была слишком зла, чтобы заботиться об этом сейчас.

Но вместо того, чтобы закричать в ответ, Селена отступила на шаг.

– Я не знаю, – сказала она, весь гнев исчез в её голосе. – Прошло так много времени с тех пор, как я вообще думала о ночецвете. Люди сейчас о нём не знают, только волки, а у нас с ними никогда нет контакта. Мне просто не приходило в голову рассказать тебе.

– Как ты могла забыть рассказать мне о единственной вещи, которая может сделать вампира уязвимым? – потребовала Изольда.

– Я не знаю, Изольда, – повторила Селена. Она, казалось, сдулась, её плечи согнулись внутрь так, как Изольда никогда не видела. – Прости.

Прости.

Изольда замерла на мгновение – действительно посмотрела на Селену. Она увидела спутанный беспорядок на волосах, её измятую одежду, затравленный взгляд в глазах. Селена никогда не выходила из хижины с распущенными волосами, ни разу за все годы, что Изольда её знала. Она говорила, что это неприлично. А складки на её одежде? Селена, которую знала Изольда, ни за что не дала бы застать себя мёртвой в мятой рубашке, но вот она была здесь, волосы были спутанным беспорядком, туника в складках, каждый дюйм выглядел сырым и растрёпанным.

У вампиров не бывает тёмных кругов или восковой бледности истощения после бессонной ночи, но Изольда подозревала, что, если бы Селена была человеком, у неё было бы и то и другое.

Словно она была на улице всю ночь, искала Изольду, измученная от беспокойства, что та не вернулась домой.

Изольда почувствовала, как её собственный гнев уходит.

– Есть что-то ещё, о чём я должна знать? – наконец сказала она. – Какие-нибудь другие травы, которые могут лишить меня зрения и помешать исцеляться?

– Нет. Нет таких.

Выдохнув, Изольда протиснулась мимо Селены и пошла сидеть на канапе.

– Я патрулировала деревню, пытаясь понять, что нападает на жителей, – сказала она, погружаясь в подушки. – Прошлой ночью я застала его, когда он разрывал фермера на куски.

Челюсть Селены отвисла, обнажая кончики её клыков. В отличие от Изольды, она предпочитала держать свои вытянутыми.

– Ты видела его?

– Не очень хорошо. Это определённо животное – большое, со светлым мехом, – но я не могла точно сказать, что именно.

Изольда рассказала Селене всё о своих патрулированиях деревни – о той ночи, когда чудовище съело коз, а затем о своей погоне через лес после того, как оно выпотрошило фермера. Она не рассказала о Бастиане, но, когда дошла до части о том, как он нашёл её в лесу, она поняла, что больше не может это скрывать. В конце концов, на ней всё ещё была его чёртова рубашка.

– В деревне живёт волк, – призналась она. – Мы с ним работали вместе, пытаясь хотя бы мельком увидеть чудовище.

Селена замерла, как смерть.

– Ты общалась с волком?

– Я не больше твоего рада этому, Селена, – сказала Изольда. Это была правда, хотя и не по тем причинам, которые думала Селена. – Но он спас мне жизнь прошлой ночью. Я сильно истекала кровью, и ночецвет ослепил меня полностью. Если бы чудовище вернулось до того, как он добрался туда… я не смогла бы ни убежать, ни отбиться от него.

– Мне всё равно, спас он твою жизнь или нет, Изольда, – Селена опустилась в кресло, пока Изольда рассказывала свою историю, но теперь она вскочила обратно на ноги. Гнев вернулся, её тёмные глаза сверкали им. – Он волк. Волки не наши друзья, и им определённо нельзя доверять.

– Я прекрасно осознаю, Селена, – отрезала Изольда. – И я определённо не дружу с этим ублюдком. Он высокомерный, грубый придурок, и я провожу с ним время только потому, что он хочет того же, что и я.

– И чего же?

– Выяснить, что нападает на деревню, и остановить это.

Селена уставилась на Изольду, её глаза сузились, а тонкая челюсть напряглась. Изольда приготовилась к тому, что Селена начнет тираду о волках, о том, какие они дикие, блохастые и ненавидящие. Это была лекция, которую Изольда слышала так много раз, что, вероятно, могла бы процитировать её сама.

Когда Селена наконец открыла рот, Изольда не могла бы удивиться сильнее.

– Ты кормилась, чтобы восполнить потерянную кровь? – спросила она.

– Да, – сказала Изольда.

– Не от волка, надеюсь, – резко сказала Селена. Её глаза практически жгли Изольду насквозь, когда она говорила это.

Изольда не позволила себе колебаться ни секунды.

– Нет, Селена, – солгала она.

Что-то подсказывало ей, что признание в том, что она пила кровь Бастиана, было бы уже слишком.

– Тогда от кого? – потребовала Селена.

– От какого-то рыжеволосого мужчины из деревни. Я не спрашивала его имени, – ответила Изольда, ссылаясь на мужчину, от которого она питалась в Ночь Огня. Не совсем ложь, в этом смысле. – Хотя, по-моему, это не твоё дело.

Селена смотрела на неё ещё долгую минуту, глаза опасно сузились. Изольда выдержала её взгляд, едва осмеливаясь моргнуть, не говоря уже о том, чтобы отвести взгляд.

– Сегодня ты никуда не пойдёшь, – наконец сказала Селена. – В полнолуние.

Изольда уставилась на свою Сир. Ей хотелось спорить, указать на то, что кому-то нужно поймать чудовище, прежде чем оно перебьёт всю деревню, что в полнолуние она будет не в большей опасности, чем прошлой ночью, даже если окажется, что чудовище – волк.

Но… Изольда всё ещё видела беспокойство в напряжённых плечах Селены и сжатых губах, и если быть честной с самой собой, ей не нравилась идея патрулировать в одиночку после той ночи. С уходом Бастиана некому было прийти к ней на помощь, если бы она снова оказалась одна и слепая в лесу.

– Ладно, – сказала она, а затем пошла переодеваться в свою чистую одежду.

Когда она закончила с этим, Изольда спустилась вниз и взяла книгу с одной из многочисленных полок, чтобы скоротать ночь. Большая часть коллекции Селены состояла из старых исторических томов и едва разборчивых дневников древних вампирских предков, но в ней было несколько странных романов.

Изольда выбрала роман о девушке с фермы, выхаживающей раненого охотника, и свернулась калачиком на диване, чтобы читать. Всё это время она чувствовала на себе взгляд Селены, наблюдающий, словно та боялась, что Изольда исчезнет, если осмелится моргнуть. Ни одна из них не говорила, единственным звуком было мягкое потрескивание огня.

Пока не начались крики.

Изольда втиснула ноги в сапоги и накинула плащ на плечи за несколько вздохов.

Селена была у окна, вглядываясь в темноту. Когда она повернулась и увидела, что Изольда бежит к двери, она рявкнула:

– Что это, по-твоему, ты делаешь?

– Я иду посмотреть, смогу ли я остановить чудовище.

Изольда только что распахнула дверь, и порыв холодного воздуха заморозил её щёки, когда Селена догнала её. Её Сир схватила Изольду за плащ и оттащила назад, захлопнув дверь прежде, чем Изольда успела переступить порог.

– Не пойдёшь, – прошипела она. – Не после прошлой ночи. Ты могла умереть.

– Я уже мертва, – огрызнулась Изольда. – А судя по звукам, люди умирают, и я не собираюсь сидеть здесь и просто слушать, как это происходит.

Снаружи крики становились громче. На этот раз это был не один человек, а многие. Десятки, возможно.

– Изольда – начала Селена тем голосом, который раньше заставил бы Изольду подчиниться.

Но Изольда не собиралась это терпеть. Не сегодня, когда звуки испуганных людей доносились до хижины через деревья.

– Если ты обеспокоена, Селена, то пойдём со мной. Но я иду.

На этот раз, когда Изольда направилась к двери, Селена не пыталась остановить её. Пока Изольда бежала по снегу, Селена одетая в свои сапоги и плащ, шагала рядом с ней.

Пока Изольда бежала, крики становились громче, женские голоса и сердитые возгласы мужчин. Один голос выделялся среди остальных. Он был выше по тону, без слов. Крик агонии среди панических воплей.

– Чудовище, – крикнула Изольда Селене, ускоряя шаг. – Оно может убежать. Мы должны остановить его.

– Ты не знаешь, что это то же самое чудовище, – возразила Селена. – Это может быть волк.

Это мог быть волк всё это время, – хотела сказать Изольда, но она держала рот на замке. Они выбежали из-за деревьев, затем бросились через двор деревенского дома. На улице по другую сторону Изольда чуть не врезалась в толпу деревенских женщин в халатах. Они прижимались друг к другу, визжа от того, что происходило перед ними на улице.

– Что это? – потребовала Изольда, пробиваясь сквозь толпу.

– Оно вытащило Ханну Дункан за ногу из кровати, – сказала женщина с жёлтыми кудрями. – Затем откусило кусок от её мужа, когда он попытался спасти её. Некоторые мужчины загнали его в угол, но Ханна…

Изольда не стала слушать остальную часть предложения. Она оттолкнула её локтем, не заботясь о том, что сбивает других женщин с пути, пробираясь вперёд группы.

На улице, перед ней, группа деревенских мужчин окружила чудовище, загораживая его от взгляда Изольды. Их мечи сверкали в серебристом свете полной луны, угрожая тому, что стояло между ними. Другая, меньшая группа сбилась в снегу в стороне, с багровой лужей, растекающейся вокруг них.

Селена появилась у плеча Изольды.

– Посмотри, сможешь ли ты помочь человеку, – сказала она. – Я помогу мужчинам.

Пока она говорила, чудовище зарычало, низко и гортанно, и мужчины вскрикнули, когда оно щёлкнуло зубами на кого-то. Изольда мельком увидела большую, белую лапу с когтями длиной с её собственные пальцы.

– Иди! – приказала Селена и бросилась бежать к чудовищу.

Изольда метнулась к группе женщин. Она не знала, что она может сделать, чтобы помочь человеку, кроме, возможно, обратить её в вампира. Но это разрешалось только в самых крайних обстоятельствах, и Изольда знала, что, если она обратит одного жителя, все остальные потребуют того же.

– Могу я помочь? – спросила Изольда, приседая в снегу среди других женщин.

Одна из них повернулась, чтобы посмотреть на неё, глаза широко раскрыты, лицо в слезах.

– Она истекает кровью, – объявила женщина. – Сильно.

Изольда, конечно, чуяла это и видела багровые пятна на снегу. Обычно запах свежей крови заставил бы рот Изольды наполниться слюной, а её клыки выдвинуться до заострённых кончиков, но… запах не привлекал её. Не сейчас.

– Дайте посмотреть, – сказала Изольда, отодвигая другую женщину.

О, Боже. Женщина лежала в снегу, без сознания, но дышала, её тёмные волосы разметались вокруг неё. Кто-то накрыл её верхнюю половину своим плащом, но её ноги…

Одной из них не было.

Вот откуда шла кровь – от рваной культи, где должно было быть её колено. Кто-то затянул ремень вокруг бедра, чтобы замедлить кровотечение.

Изольда не знала, что ещё она могла бы сделать, чтобы помочь. Она не была сведуща в исцелении. Она изучала литературу в университете, ради всего святого, а с тех пор, как она стала вампиром, не было необходимости заботиться о смертельных ранах.

Бастиан знал бы, что делать. Он перевязывал её рану с такой уверенностью – у него были все нужные припасы в том стеклянном шкафу рядом с кроватью, чтобы помочь ей. Даже без этих припасов Изольда знала, что он смог бы помочь этой женщине, и он был бы спокоен и уравновешен и каким-то образом сумел бы успокоить всех паникующих людей поблизости, пока делал это.

– Кто-нибудь вызвал деревенского доктора? – спросила Изольда, ни к кому конкретно не обращаясь. Слова звучали плоско и бесполезно, особенно когда она смотрела на бледные черты лица женщины.

Одна из других женщин кивнула.

– Её сын побежал за ним, – всхлипнула она.

– Хорошо, – Изольда начала вставать, поворачиваясь обратно к тому месту, где мужчины кричали, а чудовище рычало между ними.

Рука вылетела и схватила её за руку, останавливая на месте.

– Не бросай нас, – умоляла женщина с каштановыми волосами. – Ты сильнее нас. Пожалуйста, не позволяй ему причинить нам боль.

Изольда уставилась на неё. Она знала, насколько беспомощны люди перед лицом чудовища, как должно быть напуганы. Это было тем, что подталкивало её поймать убийцу всё это время. Но после последних нескольких ночей…

Даже будучи вампиром, Изольда теперь тоже боялась. И если она боялась, она не могла представить, что чувствуют люди.

– Хорошо, – сказала она женщине. – Я никуда не ухожу. Я просто хочу посмотреть получше.

Она отпустила руку Изольды. Затем повернулась спиной к группе женщин, но встала в снегу, между ними и тем местом, где мужчины всё ещё держали чудовище в окружении.

Селена присоединилась к ним, кинжал сжимали её тонкие пальцы, в тон мечам и ножам мужчин. Изольда отругала себя за то, что снова вышла из хижины безоружной. Ей всё же следовало попросить у Бастиана пару ножей.

Пока она смотрела, один из мужчин рванулся вперёд. Он рубанул мечом по чудовищу…

И упал обратно в снег. Кровь брызнула, но это явно была не кровь чудовища. Это была человеческая кровь, её пресный запах принес к Изольде ветер. Она увидела глубокие раны, проходящие по брови и глазу на лице мужчины.

Женщины за спиной Изольды закричали при этом зрелище. Краем глаза Изольда увидела, как одна из них бросилась вперёд, к упавшему мужчине. Без сомнения её муж. Кто-то поймал и удержал её.

Селена выкрикивала приказы, которые Изольда не могла расслышать из-за шума. Мужчины мгновенно подчинились, выстраиваясь в линию рядом с ней.

– Селена Ласкар, – пробормотала одна из женщин за спиной Изольды, её голос был полон благоговения. – Убийца Волков.

Селена и мужчины рассредоточились, держа оружие, загоняли чудовище обратно к стене здания. Изольда всё ещё не могла видеть его сквозь толпу, кроме случайных вспышек белого меха и когтистой лапы.

Теперь они загнали чудовище в угол, прижали к задней стене дома. Селена всё ещё кричала – что-то о наступлении по её счёту. Изольда видела, как её глаза сверкали холодным расчётом, проступала та самая версия, которая сражалась с волками двести лет назад.

Изольда увидела тот момент, когда мужчины приготовились к атаке. Их мечи поднялись, плечи напряглись в момент перед тем, как броситься вперёд.

Она моргнула, и кровь снова брызнула.

Чудовище перепрыгнуло через мужчин, которые загнали его в угол, на когтях отразился лунный свет, когда он полоснул по близстоящим. Селена нырнула к нему, протянув руки – и промахнулась. Она столкнулась с одним из мужчин, и они оба рухнули в снег.

В следующее мгновение лапы чудовища ударились о землю. Оно издало вой такой громкий, что у Изольды зазвенело в ушах.

На мгновение время, казалось, замерло. Мужчины позади чудовища представляли собой месиво из окровавленных конечностей и бесполезных мечей. Селена с трудом поднялась на ноги, её плащ был покрыт человеческой кровью и снегом. Вокруг жители деревни кричали и разбегались.

Изольда застыла, её взгляд был прикован к зелёным глазам рычащего волка.

После этого волк побежал.

Его путь был ясен, чудовище метнулось прочь, прыгая между деревьями к востоку от деревни и исчезая в тенях. Селена бросилась в погоню, её кинжал всё ещё был наготове, а за ней по пятам следовала орда деревенских мужчин. Изольда осталась, помогать жителям деревни собрать раненых и вернуть их в свои дома.

Женщина с отнятой ногой, Ханна Дункан, выживет. Деревенский доктор прибыл через несколько минут после того, как волк убежал, чтобы обработать её рану. У мужа Ханны отсутствовал приличный кусок кожи на левой руке, и у нескольких других жителей были следы когтей, которые оставят уродливые шрамы, если раны не загноятся. К счастью, казалось, никто не умрёт.

Часть Изольды возмущалась, что она не преследовала чудовище вместе с Селеной и мужчинами, но… другая часть её всё ещё дрожала при воспоминании о тех ужасных моментах в лесу до того, как появился Бастиан. Она вернулась в хижину, как только все жители разошлись по своим домам, ожидая возвращения Селены.

Почти рассвело, когда она наконец вернулась.

– Ты поймала его? – потребовала Изольда в ту минуту, как Селена вошла в дверь.

– Нет, – выплюнула Селена, сбрасывая плащ. – Он сбежал на территорию волков. После этого я ничего не могла сделать. Люди продолжили преследовать его, но они слишком медленные. Они его не поймают.

– И ты никого больше не видела? Кого-нибудь, кто мог бы ему помогать? – Изольда рассказала Селене свою теорию о том, что это должен быть человек – или кто-то в человеческой форме – кто остановил её при преследовании чудовища прошлой ночью.

– Нет, – слово вырвалось отрывисто и раздражённо. – Никогда прежде волк не ускользал от меня так, – объяснила она в ответ на хмурый взгляд Изольды. – Ни разу. Каждого волка, на которого я охотилась двести лет назад, я поймала.

Хмурый взгляд Изольды только стал глубже. Она догнала волка прошлой ночью с относительной лёгкостью, а у чудовища было довольно значительное преимущество. Однако она не осмелилась упомянуть об этом.

– Это странно, – сказала она вместо этого. – Я уверена, что это то же самое чудовище, которое я видела прошлой ночью, но другие нападения…предположительно, оно нападало на людей, которые уже были на улице, собирали дрова или воду. Но один из жителей сказал, что сегодня ночью оно зашло в чей-то дом и вытащило…

– Не будь смешной, – отрезала Селена. – Это не мог быть тот же волк, который убил других жителей.

– Но…

– Волки обращаются только в полнолуние, Изольда. И ты сама сказала, что не разглядела как следует существо раньше.

Второй раз за эту ночь Изольде захотелось спорить. Нет, она не разглядела чудовище ясно прошлой ночью, но она знала, что видела. Оно было того же размера, того же цвета. Оно двигалось с той же быстротой. Не говоря уже о том, что за все годы, что она жила в Бладхейвене, волк никогда не нападал на деревню. Она вообще редко когда видела волка – или обычного волка, если на то пошло, – и теперь она должна была поверить, что сразу два существа терроризируют деревню? Это не имело смысла.

Но второй раз за эту ночь Изольда держала рот на замке.

– Ты права, – солгала она. – Мне жаль, что ты не поймала чудовище.

Селена небрежно махнула рукой, но Изольда знала её достаточно хорошо, чтобы понять, что она была из-за этого в мрачном настроении. Вскоре после этого она исчезла в своей спальне, хмурое выражение всё ещё оставалось на её лице.

Изольда подождала, пока по ту сторону закрытой двери Селены не стало тихо, затем выскользнула из хижины и поспешила к Бастиану.