Текст книги "Кровь рассвета (ЛП)"

Автор книги: Катрина О'Мэлли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)

Следующие два дня Бастиан и Изольда провели, пытаясь вытянуть из Агги хоть одно слово информации – безуспешно.

Сколько бы вопросов ни задавала Изольда – «Кто эти любовники?», «Что больше не разрешено?», «Чего именно они не знали?», «Можешь сказать нам, какое отношение к этому имеет кровавая луна?» – и сколько бы раз она её ни спрашивала, Агги не говорила ничего, кроме тех слов, которые уже произнесла. Кровь любовников. Кровавая луна. Род крови. Сделано правильно.

Честно говоря, Бастиан не был уверен, что Агги вообще понимала, что говорит. Изольда отказывалась это принимать, сколько бы они не допрашивали. Она настаивала, что разум Агги был в гораздо лучшем состоянии, чем он думал, и что в любой бессмыслице, которую она изрекла, была скрытая правда.

Даже если они понятия не имели, в чём она заключалась.

Тем временем, благодаря лекарствам Агги и его волчьей крови, большинство ран Бастиана зажили. Тот первый, глубокий разрез, который сделал Эверетт, всё ещё затягивался, но остальные были не более чем зудящими царапинами.

Сколько бы Бастиан не уверял себя, он не думал, что пережил бы Наказание, если бы не Изольда. Если бы она не была там, её руки – прохладные и нежные на его горящей коже, если бы она не спала рядом с ним, отгоняя воспоминания о жестокости Эверетта, которые преследовали его каждый раз, когда он закрывал глаза…

Первые недели после того, как Бастиана обратили едва не убили его, его тело было ослаблено хаосом, который первое обращение учинило в нём, а сердце было разбито предательством Ансельма. Эти несколько дней – в агонии сотни порезов, горящих на его спине, и знанием того, что Эверетт сделал это с ним, – были хуже.

Без Изольды рядом Бастиан был уверен, что всё это убило бы его.

Она была ему нужна. Она была нужна ему так же, как нужен воздух, чтобы дышать.

Помимо этого, Бастиан не мог дать названия тому, что было между ними.

Всё, что он знал – она смотрела на него так, как никто никогда не смотрел – по крайней мере, с тех пор, как он был мальчишкой, и его мать была ещё жива. Он не знал, что это значило тогда, и, чёрт возьми, не знал и сейчас, но то, как он чувствовал себя под этим взглядом, вынуждало думать, что через что он прошёл, стоило того.

Теперь, хотя он был достаточно силён, Бастиану не очень хотелось покидать апартаменты. Часть его хотела показать Изольде Лейк Холл – его старые комнаты, проходы для прислуги, где они с Эвереттом играли, когда были мальчишками, кузницу, где он научился быть кузнецом. Другая часть не могла вынести вида всего этого. Не сейчас. Не после боли, которую он перенёс до того, как уехал в Бладхейвен, и не после того, как Эверетт едва не убил его.

По крайней мере кто-то, отскрёб кровь с пола в столовой, так что когда им с Изольдой надоело отсиживаться в его спальне, кушетка в гостиной была безопасной альтернативой.

Там они и сидели – Изольда растянулась на ней, а Бастиан на полу, прислонившись подбородком к подушкам, чтобы не давить на спину, – когда вошли Ансельм и Селена, напряжение между ними было так осязаемо, что Бастиан почти не осмеливался пошевелиться из страха, что ему оторвут голову.

– О, хорошо, – поприветствовал Ансельм, направляясь прямо к Бастиану, как только заметил его. – Ты очнулся. Как твои раны?

– Они зажили, – коротко ответил Бастиан.

Ты бы уже знал это, если бы удосужился появиться последние два дня, – хотел он сказать, но предпочёл оставить это при себе.

После того беспокойства, которое Ансельм проявил, когда Бастиан впервые очнулся после Наказания, казалось странным, что его не было рядом, чтобы проведать его. Не с той первой ночи, когда разговор перешёл к угрозам и Селена разбила свой бокал.

Возможно, когда-то это и задело бы, но это было ничем по сравнению с тем, как Ансельм превратил его в волка.

По словам Изольды, Ансельм разговаривал с Селеной наедине, пока Бастиан выздоравливал. Никого из них не приглашали на эти встречи, и Селена отказывалась рассказывать Изольде что-либо, кроме смутных подробностей о том, что они обсуждали, или о том, продвинулась ли она в вопросе нападений волка. Бастиан не мог отделаться от чувства, что это было связано с ним – с тем фактом, что он вернулся в Лейк Холл только потому, что его новому дому угрожала опасность.

Ансельм, возможно, не изгнал его, возможно, не желал ему вреда или смерти, но Бастиану явно не простили того, что он бросил стаю.

Теперь же лицо Ансельма вытянулось от тона Бастиана.

– Я полагаю, Изольда хорошо заботилась о тебе, – сказал он, взглянув на неё.

– Не знаю насчёт этого, – Изольда посмотрела на Ансельма, полуулыбка играла на её губах – пока она не заметила Селену, которая застыла в нескольких футах с жёстким выражением лица. Улыбка Изольды исчезла, и она опустила голову, чтобы волосы скрыли её выражение. – Агги провела большую часть лечения, – сказала она, теперь тихим голосом. – Я просто составляла ему компанию.

Бастиан видел неодобрение на лице Селены. Он понимал, почему Изольда съёживалась под ним – и сейчас, и в ту ночь после инцидента с разбитым бокалом. Он не пропустил ни того, как она отказалась смотреть на него после того, как расплела их пальцы, ни того, как она вскоре после этого убежала прятаться в своей спальне.

Изольда почитала Селену. Даже боготворила её. Селена презирала волков, так что неудивительно, что она порицала Изольду за близость, которая росла между ней и Бастианом.

Бастиан только надеялся, что это всё, что стояло за реакцией Изольды. Что за этим не было чего-то ещё, что могло бы спугнуть тот взгляд, который появлялся у неё, когда их глаза встречались.

– Вы двое обсуждали что-то? – спросил он, надеясь отвлечь внимание от Изольды.

– Да, – подтвердил Ансельм. – Мы пришли к… своего рода соглашению.

– Я бы не назвала это так, – сухо сказала Селена, подходя к серванту, чтобы налить себе выпить. – В лучшем случае, в этом плане множество недостатков.

Ансельм прислонился к спинке кушетки, поворачиваясь и устремляя раздражённый взгляд на Селену.

– Действительно ли необходимо начинать этот спор?

– Я бы предпочла не начинать, – ответила Селена, – но ты должен признать, что твой план вряд ли куда-нибудь нас приведёт, Ансельм.

– Что ж, Селена, мы в тупике уже три дня, и я не слышал от тебя идей получше, не так ли?

Глаза Селены сузились, что-то вроде гнева вспыхнуло в их тёмных глубинах. Она открыла рот, чтобы ответить, и Бастиан приготовился, ожидая очередного взрыва стекла и спиртного.

Но Изольда вмешалась прежде, чем ситуация могла обостриться дальше.

– Что это за план?

Никто не заговорил сразу. Ансельм и Селена сверлили друг друга взглядами, оба выглядели будто готовы броситься и разорвать друг друга в клочья.

Затем Ансельм повернулся, прочищая горло, обратно к Бастиану и Изольде. Селена сделала долгий глоток своего напитка, её бокал всё ещё был цел.

– Когда достаточно окрепнешь, Бастиан, – сказал Ансельм, – мы устроим банкет.

Бастиан поднял брови.

– Это план, как не дать волку убить кого-нибудь ещё? – спросил он скептически. – Банкет?

– Не могу поверить, что собираюсь это сказать, – пробормотала Селена, – но, возможно, это первый раз, когда волк сказал то, с чем я согласна.

– Ну, Селена, – сказал Ансельм, в его словах явно звучала насмешка, – мы оба знаем, что это неправда.

– Поосторожнее, Ансельм, – предостерегла она, бросив на него взгляд.

Бастиан взглянул на Изольду, которая хмуро смотрела на Ансельма и Селену.

– В любом случае, – продолжил Ансельм, – я планирую объявить о нападениях в Бладхейвене на банкете и напомнить всем о последствиях нарушения Пакта. Мы четверо, вместе с несколькими моими доверенными людьми, будем следить за реакцией всех белых волков.

– И ты думаешь, что тот, кто это сделал, отреагирует на твою речь и выдаст себя, – сказала Изольда.

– Да, – подтвердил Ансельм.

Бастиан долго смотрел на него, прежде чем сказать:

– Это дерьмовый план.

Селена, из всех людей, усмехнулась.

– Опять согласна.

– Что ж, Бастиан, у тебя есть идея лучше? – потребовал Ансельм.

У него не было. Бастиан ничего не сказал.

– Я думаю, это может сработать, – сказала Изольда, и три пары глаз повернулись к ней.

Она взглянула на Бастиана, затем на Селену, она отвела взгляд от них обоих так, и это непривычно для Бастиана. Обычно она своими голубыми и глубокими глазами смотрела на него в упор. Обычно она отказывалась отводить взгляд первой.

Изольда пожала одним плечом.

– Я полагаю, все волки здесь знают последствия нарушения Пакта, поэтому тот, кто напал на Бладхейвен в полнолуние, должен знать, что у него неприятности. Они могут не выдать себя полностью, но это, по крайней мере, может дать тебе представление о том, кого допрашивать.

– Хм. – Ансельм повернулся обратно к Селене. – Что ты теперь думаешь? Мой план звучит хоть немного лучше?

Выражение лица Селены исказилось, её глаза сузились в щёлочки. Она ничего не сказала – просто допила остатки своего виски, ушла в свою спальню и захлопнула за собой дверь.

Ансельм вздохнул, проводя рукой по лбу.

– Кажется, наши обсуждения разозлили её.

– Она в последнее время всегда раздражена, – пробормотала Изольда так тихо, что Бастиан едва расслышал.

– Когда банкет? – спросил Бастиан у Ансельма.

– Я ещё не объявлял. Через две ночи? Ты думаешь, что к тому времени уже окрепнешь?

– Сделай это завтра, – сказал Бастиан без секунды колебаний. Последний разрез на его спине всё ещё сильно болел, но он хотел покончить с этим. – Каждую ночь, которую мы ждём, в Бладхейвене могут умирать люди.

– Ты уверен? – Ансельм нахмурился, взглянув на плечо Бастиана, словно мог видеть рану сквозь пахнущие травами бинты Агги. – Эверетт будет там, конечно, и я…

– Сделай это. Завтра, – выдавил Бастиан.

Выражение лица Ансельма было хмурым, но он кивнул.

– Хорошо.

На закате следующего вечера Бастиан, Изольда и Селена направились вниз, к залу пиров. Если судить по гулу голосов, доносившихся из двустворчатых дверей. большинство волков уже были внутри.

Несмотря на то, что Эверетт и другие волки не причинили вреда Изольде в ночь Наказания Бастиана, ей не очень нравились шансы двух вампиров в зале, кишащем волками – некоторые из которых, очевидно, были бы рады упразднить Пакт и охотиться на неё как на добычу, если бы им представился такой шанс. Под её чёрным бархатным платьем к её бёдрам были пристёгнуты ножи, которые дал ей Бастиан, но она была не настолько глупа, чтобы думать, что этого будет достаточно, если сегодня ночью что-то пойдёт не так.

Когда они достигли дверей зала, появился Ансельм.

– Добрый вечер, – сказал он, даря Бастиану и Изольде улыбку, а Селене – хмурый взгляд. – Надеюсь, вы, леди, хорошо спали сегодня?

Изольда, по правде говоря, нет. Она провела ещё один день, приставая к Агги с вопросами о кровавых лунах и родах крови, пытаясь разгадать эту загадку с Бастианом, но безуспешно.

– Нормально, – коротко сказала Селена. Она указала рукой в сторону дверей банкетного зала. – Начнём?

Ансельм предложил ей свою руку. Она бросила на него сердитый взгляд, но затем… взяла её.

Бастиан предложил свою руку Изольде, и она обвила пальцами его руку так же, как Селена – без сердитого взгляда.

– Я знаю, кажется, что она вот-вот откусит ему голову, – прошептала она Бастиану, стараясь не замечать, насколько твёрдым был его бицепс под её пальцами, пока он вёл её к двустворчатым дверям, – но я не могу поверить, насколько, на самом деле, сговорчиво она себя ведёт.

Было много сердитых взглядов, угроз и оскорблений, которые они бросали друг в друга, особенно на той первой встрече за обеденным столом, но Изольда знала Селену – знала, как сильно она презирает волков – и это было нормально.

– Ансельм тоже, – прошептал в ответ Бастиан. – Всё моё детство он разглагольствовал о том, как сильно ненавидит вампиров, но он ведёт себя до жути мило. С Селеной, но с тобой – особенно.

– Кроме той маленькой угрозы скормить меня волкам, – сухо ответила Изольда. – Должно быть, Пакт слишком важен для любого из них, чтобы рисковать испортить отношения.

Они вошли в зал, идя в ногу за Ансельмом и Селеной, и любой ответ, который Бастиан мог бы дать, остался неуслышанным. Изольда была слишком занята, разглядывая море волков, сидевших за длинными столами – все они внезапно замолкали, когда их взгляды падали на неё и Селену.

Почти каждый взгляд был враждебным. Некоторые были скорее любопытными, разглядывавшими Изольду и Селену как диковинку. Она полагала, что они и были диковинкой для волков, которые никогда не ступали в Бладхейвен, чтобы увидеть вампира.

Однако бóльшая часть взглядов… они были полны чистой ненависти.

Низкое рычание раздавалось, когда они проходили мимо. Изольда слышала, как волки принюхиваются и низко рычат, чуя их. Руки дёргались к ножам, пальцы сжимали края столов. Один волк даже щёлкнул челюстями в сторону Селены, когда она и Ансельм проходили мимо, откидываясь обратно на своё место, когда Ансельм оскалил свои зубы.

И когда они вчетвером прошли по длинному проходу между столами к возвышению на другом конце зала, люди начали шептаться.

– Это правда, Бастиан вернулся…

– …пахнут так чертовски хорошо. Я бы хотел вонзить в неё зубы…

– …говорят, он спит с блондинкой. Не могу сказать, что осуждаю его…

– …не знаю, почему Имонн Тессариан вообще согласился на что, что мы перестанем на них охотиться…

– …так неправильно, что Ансельм слушает хоть слово, которое говорят эти кровососущие суки.

Изольда крепче сжала руку Бастиана, борясь с желанием дотянуться до своих кинжалов. Она чувствовала себя такой маленькой и беспомощной – хуже, чем в ту ночь в лесу с отравленным лезвием, или когда Эверетт приставил кол к её сердцу.

– Расслабься, – прошептал Бастиан, низко наклоняя голову, чтобы она могла его слышать. – Я не позволю никому из них тронуть тебя.

– Их гораздо больше, – прошептала Изольда в ответ.

– Мне всё равно. – Бастиан накрыл её руку своей рукой, прижимая её ближе к своему боку, когда они приблизились к возвышению. Один волк протянул руку к Изольде, когда они проходили мимо, его глаза были стеклянными от голода, и Бастиан послал гортанный рык в его сторону. – Я сожгу дотла весь этот чёртов дом, прежде чем позволю кому-нибудь причинить тебе боль.

Изольда с трудом сглотнула, надеясь прервать внезапное порхающее ощущение в животе. Эти люди… Бастиан вырос среди них, без сомнения, когда-то многих из них считал друзьями. И теперь он угрожал убить их ради неё?

Трепет только усилился, когда до неё дошло, что это значит.

Она была в такой глубокой заднице.

К счастью, они достигли возвышения, и теперь массивный дубовый стол разделял их и враждебную толпу. Ансельм занял место в центре, откуда открывался вид на весь зал, а Селена заняла почётное место справа от него. Бастиан отодвинул стул рядом с Селеной для Изольды и пододвинул его под неё, затем сел на стул рядом с ней. Другие волки заняли оставшиеся места, включая Агги и Торина; только одно осталось пустым.

Когда они сели, зал снова затих, и теперь, казалось, все затаили дыхание.

Ансельм поднял руку, жестом указывая на стол, и банкет начался.

Все волки в зале одновременно потянулись к своим кубкам. Полилось вино, в то время как из боковых дверей появились другие волки, неся подносы с жареным мясом, глазированной морковью и хлебом. Пока что внимание было отвлечено от Изольды и Селены, волки были слишком заняты, чтобы сверлить взглядами, наполняя свои тарелки.

– Хочешь немного? – спросил Бастиан, предлагая кусок дымящейся курицы. – Я знаю, ты не можешь это есть, но…

– Могу, – перебила Изольда. Мясо парило на вилке, истекая ароматными соками. – Немного. Я… хочу попробовать это.

Бастиан посмотрел на неё, но всё же положил курицу ей на тарелку. Затем он положил ей горку моркови, затем приправленный картофель и кусок плотного тёмного хлеба. Ансельм тоже положил еду на тарелку Селены – полные, щедрые порции, не похожие на те маленькие кусочки, которые Бастиан дал Изольде. Когда он закончил, Селена не колеблясь приступила к еде, нарезая курицу острыми, точными движениями.

Изольда никогда раньше не видела, чтобы Селена ела человеческую пищу – ни разу. Но она предположила, что здесь, под взглядами такого количества волков, внешность имела значение.

Осторожно Изольда наколола кусочек своей курицы на вилку и поднесла ко рту. Прошли месяцы с тех пор, как она пробовала что-либо, кроме крови – последней человеческой едой, которую она ела, были несколько кусочков жаркого в день зимнего солнцестояния, и оно пахло не так вкусно, как это.

– О, – вздохнула она, когда пикантное, приправленное травами мясо коснулось её языка. – Это восхитительно.

– Да? – Бастиан закинул в рот огромный кусок картофеля. – Наш повар Истон – он всегда так готовит.

– Я забываю, как сильно скучаю по человеческой еде, – призналась Изольда, делая ещё один маленький укус. – Человеческая кровь на вкус всегда одинакова, знаешь, так что это не похоже на настоящую еду, где половина удовольствия – это вкус.

Бастиан отложил вилку и медленно наклонился к Изольде, его глаза сверкали… чем-то, когда он приблизил свой рот к её уху.

– Ты пробовала мою кровь, – прошептал он достаточно тихо, чтобы никто другой за столом не услышал. – Она сравнится?

Изольда поспешно отпила глоток вина – оно было насыщенным и пряным и сильно напоминало ей о том, о чём спрашивал Бастиан. Хотя она кормилась прямо перед отъездом из Бладхейвена и не должна была нуждаться в этом по крайней мере две недели, ей пришлось дышать, чтобы подавить желание и не позволить своим клыкам выскользнуть.

– Лучше, чем это, – призналась она, слова едва достигали шёпота. Она не осмеливалась смотреть на Бастиана. – Лучше всего, что я когда-либо пробовала.

Единственным ответом Бастиана был низкий одобрительный мычащий звук. Он откинулся на спинку стула и вернулся к еде.

Изольда сделала ещё один нервный глоток вина, изо всех сил пытаясь сохранить лицо бесстрастным.

Отчаянно желая отвлечься, она обвела взглядом зал. Теперь, когда трапеза была в самом разгаре, почти никто не смотрел в их сторону. Волки, решила она, ели как… ну, животные. За каждым столом люди набивали рты едой, едва делая паузу, чтобы вдохнуть, очищая свои тарелки.

– Я не вижу Эверетта, – заметила Изольда, сканируя зал в поисках этого мудака, брата Бастиана.

– Знаю. Он должен сидеть здесь, с нами. – Бастиан кивнул на единственное пустое место за их столом.

Изольда чувствовала себя не хорошо из-за его отсутствия, но, казалось, сейчас было неподходящее время, чтобы говорить об этом подробнее – не с таким количеством волков, преданных Ансельму. Несмотря ни на что, Эверетт всё ещё оставался сыном Ансельма и наследником стаи.

– Можешь сказать мне, на каких волков смотреть, когда Ансельм будет произносить речь? – спросила Изольда.

Следующие полчаса, пока Изольда изучала их лица, Бастиан указывал на волков, которые, как он знал, имели белую шерсть когда обращались. Ей удалось съесть ещё несколько кусочков со своей тарелки, прежде чем её желудок начал ныть, в то время как Бастиан полностью очистил свою, а затем взял добавки.

По другую сторону от Изольды Селена допивала свой второй бокал вина. И она съела всё в своей тарелке.

– Разве у тебя не болит живот? – спросила её Изольда, кивая на пустую тарелку.

Селена взглянула на неё, подняв одну бровь.

– Нет, – сказала и ничего больше она и не добавила.

Когда ужин начал подходить к концу, Ансельм попросил налить ещё по одному бокалу вина. Он сказал Изольде и Бастиану, что планировал произнести тост перед своей речью о нападениях в Бладхейвене. Изольда выпрямилась на стуле, вглядываясь в толпу в поисках лиц, на которые указал ей Бастиан.

Но как раз в тот момент, когда Ансельм, казалось, собирался встать с наполненным кубком в руке, одна из боковых дверей зала с грохотом распахнулась.

Ворвался Эверетт. Тишину, наступившую в зале, прерывала серия возгласов, когда он вышел на свет.

Если Изольда думала, что синяки на лице Бастиана всё ещё выглядели плохо, то у Эверетта было гораздо хуже.

Оба глаза были чёрными, одна сторона его челюсти опухла под тенью бороды, которая отросла с тех пор, как Изольда видела его в последний раз. Нижняя губа был разбита, и, несмотря на уверенную походку, которой он направился к возвышению, в его движениях чувствовалась определённая скованность, это было похоже на те же травмы, что были у Бастиана.

Разговоры в зале возобновились, когда Эверетт поднялся на возвышение и направился к пустому месту. Изольда напряглась, когда он проходил позади неё и Бастиана, ожидая, что он бросится на Бастиана, но Эверетт не удостоил их даже взглядом. Хмурясь, он опустился на свой стул и осушил свой кубок до дна. Изольда не могла не заметить, как он сидел – на переднем крае стула, осторожно, чтобы его спина ни к чему не прикасалась.

Мгновение спустя Ансельм наконец поднялся.

– Тост! – объявил он, его голос прогремел по залу. Волки все подняли свои кубки, и Селена с Изольдой последовали их примеру. – За наших гостей – Селену Ласкар и её потомство, Изольду Рено. – Ропот недовольства поднялся среди волков, который Ансельм проигнорировал. – Это проявление большого доверия к нам в Лейк Холле и к Пакту, который защищает мир между вампирами и оборотнями в нашем регионе, то, что они сегодня сидят за нашим столом и едят с нами. За Селену и Изольду.

Ансельм поднял свой кубок, и, несмотря на общую атмосферу недовольства, исходившую от столов внизу, остальные волки тоже подняли. Вы выпили до дна, и вернулись к своим тарелкам.

Но Ансельм вышел из-за стола, обходя его, чтобы обратиться к своим людям с передней части возвышения.

– Я знаю, в последнее возникло недовольство. Есть среди вас те, кто хотел бы упразднить Пакт – кто желает вернуть дни, когда вампиры были нашими врагами. Вы хотите охотиться на них, как делали наши предки.

Изольда наблюдала за волками, изучая их лица, пока Ансельм говорил. Несколько человек обменялись взглядами, но никто ничего не сказал.

– Я ваш вожак стаи, – пророкотал Ансельм, предупреждение явно звучало в его голосе. – Не думайте, что я не слышу ваших слов. Не будьте настолько глупы, чтобы принять моё молчание до сегодняшней ночи за снисходительность.

Ансельм поставил свой кубок на край стола позади себя. Он выпрямился во весь рост, шире расставляя ноги, и каждый волк в комнате сел прямее. Многие из них склонили головы, подчиняясь авторитету своего вожака.

– Я не должен напоминать ни одному волку в этой комнате, что нарушить Пакт – значит совершить измену против своей стаи, – сказал Ансельм. – И всё же… именно поэтому я собрал вас здесь сегодня вечером.

По залу пробежала волна тревоги. Несколько волков заёрзали на своих местах.

– Именно это пришли обсудить с нами Селена и Изольда. В ночь последнего полнолуния один из вас вошёл в деревню Бладхейвен и напал на нескольких людей. Один из вас нарушил Пакт и поставил под угрозу мир, в котором мы живём уже двести лет. Нам повезло, что Селена – милосердная женщина. Другой вампир мог бы не проявить такого понимания.

Здесь Ансельм сделал паузу и медленно, демонстративно обвёл взглядом весь зал.

– Я склонен, учитывая снисходительность Селены, проявить к вам такое же понимание, – объявил он в затаившей дыхание тишине зала. – Выйдите вперёд и признайтесь в нападении на Бладхейвен, и ваше наказание будет таким же милосердным, как Селена была к нам. Я не изгоню вас. Я не лишу вас ваших прав как члена этой стаи. Вы будете прощены.

Снова Ансельм ждал. Взгляд Изольды перескакивал с одного лица на другое, выискивая что-то – что угодно, что указало бы, кто был убийцей.

Но никто из людей, на которых указал ей Бастиан, ничего не сказал. Небольшая волчица с блондинистым бобом уставилась на своих соседей, её глаза широко распахнулись в замешательстве. Двое братьев-подростков, близнецов, смотрели на Ансельма с восхищением, написанным на их прыщавых лицах. Пожилой волк со шрамом, идущим от одной брови до противоположного изгиба челюсти, смотрел вокруг с ожиданием, словно не мог понять, почему тот, кто был убийцей, ещё не бросился на милость Ансельма.

Когда тишина затянулась так долго, что стала почти болезненной, Ансельм обернулся через плечо. Он посмотрел на Селену, которая развалилась на стуле, словно она сама была вожаком стаи. Она подняла одну тёмную бровь на Ансельма, а затем уголок её накрашенного красной помадой рта изогнулся вверх, в улыбку, которая не сулила ничего, кроме насилия.

Ансельм снова повернулся к залу, выражение его лица было мрачным.

– Хорошо. Если предатель не раскроет свою личность, я обнаружу его сам. И не сомневайтесь, – он уставился на толпу, его глаза были жёсткими, угроза читалась в его позе, – ваше наказание будет соответствовать предателю. Не потерплю неповиновения в Лейк Холле.

С этими словами Ансельм взял свой кубок со стола и вернулся на своё место. Оглушающая тишина сохранялась мгновение, а затем зал взорвался взволнованным гулом.

– Ты что-нибудь увидела? – спросил Изольду Бастиан, снова близко наклоняясь, чтобы прошептать ей на ухо.

– Нет. Ты?

– Нет.

У Изольды не было никакого интереса к медовым коржикам, которые подали на десерт. Она и Бастиан сидели в тишине, всё ещё наблюдая за лицами волков с белой шерстью, пока остальные в зале заканчивали есть.

Когда еда исчезла, толпа снова начала смотреть на Селену и Изольду. Позвоночник Изольды затвердел под их голодными взглядами, её руки снова потянулись к кинжалам на бёдрах. Бастиан рядом с ней сверлил их взглядом в ответ, его карие глаза сузились так, словно бросали вызов любому, кто посмеет тронуть её пальцем.

Он наклонился к Изольде, не сводя взгляда с толпы, и обвил одной рукой её плечи, притягивая ближе.

– Ты в безопасности, – прошептал он, низкий рокот его голоса заставил дрожь пробежать по позвоночнику Изольды. – Не позволяй им видеть твой страх.

Потребовалось меньше усилий, чем Изольда ожидала, чтобы расслабиться. С рукой Бастиана вокруг неё, с теплом его тела, проникающим в её кости, было легко позволить себе растаять в безопасности от его прикосновения.

А затем она повернула голову в сторону и встретила суженные глаза Селены. Теперь она была напряжена по совершенно новой причине – это покалывающее ощущение в задней части шеи ожило под неодобрительным взглядом её Создательницы.

Изольда отодвинула руку Бастиана со своих плеч, незаметно отстраняясь. Она увидела краем глаза, как он нахмурился, но не осмелилась смотреть прямо на него, в ужасе от того, что могла увидеть в его глазах. Он откинулся на свой стул, больше не прикасаясь к ней, но ничего не сказал.

Когда банкет наконец закончился, Эверетт ушёл первым. Он спустился с возвышения, не взглянув ни на Бастиана, ни на своего отца, ни на кого-либо из волков, мимо которых проходил по проходу к двустворчатым дверям.

Когда он повернулся к Изольде спиной, она увидела причину его прихрамывающей походки. Спина его белой рубашки была испачкана кровью – длинной, по диагонали, багрового цвета.

Точно такой же линией, что и рана на спине Бастиана.

Немало волков побледнели при этом зрелище. Взгляды метнулись от Эверетта к Бастиану, и шёпот их имён, с упоминанием Наказания, и Ансельма, и «запретил» долетал до ушей Изольды.

Среди этих шёпотов, громче всех остальных, были последние слова речи Ансельма.

Не потерплю неповиновения.