Текст книги "Кровь рассвета (ЛП)"

Автор книги: Катрина О'Мэлли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц)

Жар поднялся внутри Изольды, когда руки Бастиана скользнули к её ягодицам, его пальцы впились в мягкую плоть, когда он поднял её. Она поймала его стон одобрения у него во рту, когда он пошёл, неся её через комнату, пока её бёдра не ударились о край верстака. Металлический лязг прозвучал, когда Бастиан смахнул поверхность начисто, а затем он положил Изольду на спину, укладывая её под собой.

– Ты знаешь, кто я? – сумела сказать она, запуская руки в шелковистые пряди его волос, когда его губы нашли её челюсть, а затем её горло.

– Да, – ответил Бастиан, покусывая нежную кожу под ухом Изольды и вырывая у неё ещё один стон. – Ты вампир.

Изольда могла бы разрыдаться от восторга, услышав эти слова, исходящие из его рта этим грубым, уверенным голосом. Ей не придётся объяснять или уговаривать его, если он уже знает.

Мышцы на плечах Бастиана напряглись под руками Изольды, когда он встал над ней, твёрдая длина его члена прижималась между её бёдер. Она толкнулась бёдрами вверх, в поисках трения, в котором нуждалась, и он прижался в ответ, туда, где он был ей нужен.

– Могу я выпить из тебя? – спросила Изольда. Она обвила одной рукой затылок Бастиана, направляя свой рот к пульсирующей вене на его шее, прижимаясь губами к горячей, шелковистой коже.

Рот Изольды наполнился слюной от его запаха, от пульса, который она слышала, обещания драгоценной, горячей крови, которую она собиралась попробовать.

Бастиан откинулся назад, и Изольда чуть не зарычала от потери этого сладкого запаха.

Затем ледяное лезвие остро заточенного ножа коснулось её горла, и Бастиан сказал:

– Что ты делала у южного дровяного склада прошлой ночью?

– Ты, – прошипела Изольда. – Это ты был в лесу прошлой ночью, следил за мной.

Хруст ветки в деревьях, тяжесть взгляда на затылке… он прятался в тенях, выслеживал её. Как она могла не заметить его? Люди неуклюжи, шумны, и Изольда взяла за привычку всегда знать, когда кто-то приближается к ней.

Бёдра Бастиана прижимали её к верстаку, его член всё ещё был твёрдым между её бёдер, но именно длинный, опасный нож у её горла действительно удерживал её на месте. Сталь не убила бы её, не так, как боярышниковый кол в сердце, но обезглавливание – да. Так же как и сердце, вырезанное из груди.

И нож, который держал Бастиан, был определённо достаточно большим, чтобы сделать это.

– Я спросил, – прорычал Бастиан в ответ, – что ты делала у южного дровяного склада прошлой ночью?

– Я услышала тебя с первого раза, – отрезала Изольда. Она зашевелилась под ним, отчаянно игнорируя возбуждение, всё ещё пульсирующее между её бёдер, а также заметное свидетельство его. – Очевидно, ты видел, что я там делала, так какого чёрта ты спрашиваешь? Ты что, тупой?

Бастиан прижал Изольду к себе крепче, останавливая попытки, которые она предпринимала, чтобы поставить одну ногу под себя. – Ты рыскала там всего через несколько часов после того, как Сэма Халлина убили там.

Изольда прищурилась. Она знала Сэма Халлина – она уже пила из него раньше. Он был молод и красив, один из охотников, которые приносили дичь, чтобы кормить деревню. Она ещё не слышала, что это была его кровь, которую она учуяла на дровяном складе, – она планировала поискать деревенские сплетни после того, как подкрепится.

– Откуда ты знаешь, что его убили именно там? – спросила Изольда, сверля взглядом Бастиана. – Я бы вообще не знала, где рыскать, если бы не учуяла кровь. Ты видел, как убили Сэма?

Бастиан фыркнул при таком предположении. – Конечно нет. Он был бы ещё жив, если бы видел.

Это было смелое предположение. Два человека не лучше одного против зверя, который пожирает людей целиком. Мужчины всегда верили, что они неуязвимы.

Изольда снова попыталась найти какую-нибудь точку опоры. Если бы ей удалось убрать нож от шеи, у неё не должно было быть проблем с побегом.

– Так что же ты тогда делал у дровяного склада спустя часы после того, как произошло убийство? – потребовала ответа Изольда.

– Наблюдал, – взгляд Бастиана всё ещё пылал той же обжигающей силой, но теперь Изольда видела в нём правду – ненависть, а не похоть, даже если твёрдость между её ног намекала на иное. – Ждал, чтобы увидеть, вернётся ли убийца.

– И что? – насмешливо бросила Изольда. – Ты думаешь, это была я? Что это я убила Сэма Халлина?

– Звучит как вполне правдоподобная теория.

Изольда скрипнула зубами, сдерживая поток ругательств. Тихий гул паники, который до сих пор сдерживался её сильным возбуждением и потребностью в еде, разрастался в груди, под давлением лезвия Бастиана у её горла.

Ты вампир, – напомнила она себе. – Ты сильнее его. Это совсем не то, что было раньше.

Она сдвинула бёдра, проверяя пределы его веса. Бастиан двигался вместе с ней, удерживая её прижатой куда эффективнее, чем она ожидала от человека.

– Отпустишь меня? – сказала Изольда.

Губы Бастиана изогнулись в безрадостной усмешке.

– Даже не надейся.

Изольда заставила себя сделать глубокий вдох, подавить страх и старые воспоминания, которые угрожали всплыть на поверхность. Всё, что ей нужно было сделать, – это убрать нож от своей шеи. Её сердце забилось в груди, нарастающая паника разбудила его от бездействия.

– Ладно, тогда, – сказала Изольда. Она сохраняла тон лёгким, лишь слегка раздражённым. Она не позволит своему страху показаться. Всё, что ей нужно было сделать, – это продержать его за разговором достаточно долго, чтобы он ослабил бдительность, и тогда она сможет действовать. – Во-первых, если бы я убила его, куда бы я дела тело? Как вампир, я бы ни за что не пошла на юг, на территорию волков, чтобы спрятать его. На севере снег слишком глубок, чтобы тащить через него труп, да и в деревне не так много хороших укрытий.

Бастиан приподнял густую бровь, не убеждённый. – Только потому, что никто ещё не нашёл тело, не значит, что его нет.

– Недавние события говорят об обратном, не так ли? От последних двух тел остались только отрубленные конечности, что подводит меня ко второму пункту. Вампиры, вообще-то, не занимаются тем, чтобы разрывать своих жертв в клочья.

– Вампиры также не должны заниматься убийством людей, которыми питаются, но это не делает такое невозможным.

– Нет, но в ту секунду, как я кого-то убью, жители деревни перестанут позволять мне питаться, а это было бы весьма пагубно для моего образа жизни, – указала Изольда. – К тому же, ты не думал, что, будучи вампиром, последнее, что я сделаю, – это потрачу столько крови впустую? Если бы я собиралась кого-то убить, я бы выпила его досуха и не пролила бы ни капли.

Казалось, это было чем-то, о чём Бастиан раньше не задумывался. Когда слова Изольды дошли до него, его рука ослабла – всего на секунду, но этого было достаточно, чтобы Изольда смогла действовать.

Она толкнула бёдра вверх в тот же миг, как со всей силы ударила рукой в локоть Бастиана. Он вскрикнул от удара, и лезвие скользнуло прочь от горла Изольды, оцарапав ей кожу, отчего струйка крови пропиталась в воротник её плаща. Изольда услышала, как нож с грохотом упал на пол, тогда она вздохнула от облегчения, но оборвалась криком боли, когда Бастиан с силой прижал её обратно к верстаку.

Тогда он прижал её обратно слишком легко для обычного человека.

– Ты не человек, – выдохнула Изольда. Новая волна паники очернила края её зрения.

Её голова ударилась о стену верстака. Грубые руки, вытаскивающие её в снег. Звук рвущегося шёлка.

Нет. Нет. Это не то. Теперь она вампир. Она не беспомощна.

– Проницательное наблюдение, – прорычал Бастиан.

Как она не заметила этого? Сила этих плеч, от которых она задыхалась, то, как он стоял на своём месте, когда она приблизилась, этот уверенный взгляд, которым он одарил её, словно она не была хищником, способным выпить его досуха…

Глупо, глупо, глупо. Прошлой ночью у дровяного склада, а теперь это? Она не позволяла себе терять бдительность, поклялась себе десять лет назад, что никогда, никогда больше не позволит мужчине держать её жизнь в своих руках.

Люди-мужчины больше не были соперниками для Изольды. Она была в безопасности от них с той самой минуты, как проснулась вампиром.

Но теперь она была здесь, во власти единственного существа, которое всё ещё могло причинить ей боль.

– Ты волк.

Сердце Изольды ускорилось, сильно колотилось о рёбра. Не так быстро, как человеческое сердце, но учащённо для вампира.

– Да, – сказал Бастиан так, будто это было самым очевидным в мире – словно она спросила его, идёт ли дождь, когда тучи уже разверзлись над головой. – Ты убила Сэма Халлина или нет?

– Нет. Я не убивала его, – выплюнула Изольда. Она не пропустила того, как сузились его глаза, когда она сказала это, словно он всё ещё не верил ей. Сохраняй спокойствие, Изольда. Не провоцируй его. Не давай ему больше причин охотиться на тебя. – А теперь ты отпустишь меня или планируешь нарушить Пакт?

Долгое мгновение Бастиан не двигался. Его взгляд оставался прикованным к её взгляду, кипя от гнева в тусклом свете кузницы. Изольда боролась с тем, чтобы её грудь не вздымалась в такт колотящемуся сердцу, чтобы паника не украла её самообладание. Она остро осознавала, как её тело прижато к его – от груди до бёдер, и заставила себя сосредоточиться на этом, а не на своём страхе.

Он был волком. Волком, чья сама природа диктовала, что для него она – добыча. Его вид убивал людей во время Кровавой войны, использовал их как пешки, чтобы выманить вампиров, с которыми они сражались. Его вид морил голодом и охотился на её вид почти до истребления двести лет назад, и у неё не было сомнений, что они закончат начатое, если бы Пакт не запрещал это.

Было такой огромной ошибкой – последовать за ним сюда. Ему было бы так, так легко убить её, когда он прижал нож к её горлу. С его волчьей силой ему даже не понадобился бы нож, чтобы сделать дело.

В следующее мгновение вес Бастиана исчез. Изольда вскочила на ноги, одёргивая платье и плащ на место, когда бросилась к противоположной стене.

– Какого чёрта с тобой не так? – выплюнула она.

Теперь она была свободна, путь к двери открыт. Вся её мотивация быть хоть сколько-нибудь вежливой исчезла, и гнев Изольды вспыхнул, смешиваясь со старым страхом, который всё ещё сжимал её колотящееся сердце.

– Что со мной не так? – повторил Бастиан. Он стоял на противоположной стороне кузницы, выглядя столь же растрёпанным – его волосы были взлохмочены, завязки на вороте рубашки расстёгнуты. – Со мной не так то, что люди умирают, и мне кажется чертовски вероятным, что существо, которое поедает людей, и есть то, что их убивает.

– Вампиры – не тот вид, у которого есть история убийства людей в Бладхейвене, – парировала Изольда. – Волки – да.

– Нам не пришлось бы прибегать к убийству людей, если бы вы не охотились на нас в первую очередь.

– Я не понимаю, как это оправдывает убийство невинных.

Челюсть Бастиана сжалась, и Изольда поняла, что выиграла в этом конкретном пункте. Вампиры двухвековой давности тоже совершали зверства – охотились на волков, питались ими без согласия, – но волки зашли слишком далеко, используя людей как пешек в битве, в которой те не хотели участвовать.

Изольда оглядела кузницу, вглядываясь в беспорядок инструментов на верстаках и полках, занимавших каждую стену. Всё место выглядело в полнейшем хаосе – очаг не выметен, инструменты не разобраны, груда наполовину законченных мечей свалена в один угол.

– Ты новый кузнец в Бладхейвене? – спросила Изольда.

Ответ Бастиана был резким. – Да.

– Хм, – Изольда взяла кинжал с ближайшего верстака и покрутила его между пальцев. – Это чертовски удобно, учитывая, что нашего старого кузнеца убили всего несколько недель назад. И вот, пожалуйста, ты здесь. Занимаешь его мастерскую.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Мне правда нужно разжевать это для тебя?

Бастиан лишь приподнял бровь, не впечатлённый.

Изольда прищурилась.

– Единственное существо, которое, насколько я могу думать, разорвёт свою добычу на куски и съест каждый последний кусочек, до костей… это оборотень.

Выражение лица Бастиана сменилось на чистое изумление.

– Ты думаешь, это я – чудовище Бладхейвена?

– Ты отрицаешь это? – потребовала Изольда, приближаясь к нему на шаг, сжимая кинжал в руке. – Ни один оборотень не ступал в Бладхейвен двести лет, и теперь, в то же время, когда люди умирают жестокой, ужасной смертью, появляешься ты? Это слишком большое совпадение.

– Конечно, я отрицаю это, – отрезал Бастиан. – У меня нет причин убивать людей.

– Тогда что ты делаешь в Бладхейвене? Занимаешь мастерскую одной из жертв?

– Это не твоё дело.

Изольда уставилась на него, не веря своим ушам.

– Кроме того, это моё дело, разве нет? Ты приходишь в мою деревню, следишь за мной ночью, приставляешь нож к моему горлу и обвиняешь меня в действии, которое нарушает Кровавый пакт. И всё это время каждая улика указывает на то, что людей убивает кто-то из твоего вида.

Низкий, животный рык вырвался из горла Бастиана. За долю мгновения он сократил расстояние между ним и Изольдой. Она взмахнула ножом вверх, уперев кончик в мягкое место чуть ниже его грудины, пока он возвышался над ней, оскалив зубы.

Каждый инстинкт кричал ей бежать, убраться подальше от этого хищника, этого волка, который убил бы её в мгновение ока, если бы мог избежать последствий.

Но она стояла на своём. Она отказалась отступать – показывать ему свой страх.

– Мой вид больше не трогает людей, – прорычал он. – Твой – трогает.

– Я уже сказала тебе, ни один вампир не стал бы…

Бастиан не дал ей закончить.

– И если ты не знала, прошлой ночью не было полнолуния. Это пробивает пару дыр в твоей маленькой теории, что убийца – оборотень, не так ли?

– Это не значит, что это не сделал ты.

Рот Бастиана сжался от гнева. Он смотрел на неё долгое мгновение, мускул подёргивался у него на челюсти. Так близко Изольда могла видеть, что вокруг его зрачков было кольцо какого-то более светлого цвета, но поскольку её ночное зрение делало всё чёрно-белым, она не могла сказать, что это было.

Наконец Бастиан сделал шаг назад. Изольда чуть не споткнулась от внезапности, кончик ножа полоснул по передней части его рубашки, когда он отодвинулся.

Бастиан взглянул на свою теперь испорченную рубашку – на тончайший порез, который испортил гладкую кожу под ней, выступая крошечными каплями крови.

Клыки Изольды выскользнули, когда этот запах достиг её носа. Сладкий. Насыщенный. С мускусом.

Глаза Бастиана метнулись к её рту. Сузились. Они светились яростью в темноте.

– Убирайся, – рявкнул он.

– Твои манеры ужасны, – её голос вышел немного запыхавшимся, этот пьянящий запах мутил её рассудок.

– Я сказал, убирайся.

Придя в себя, Изольда швырнула нож к его ногам. Он вонзился на волосок от носка его сапога, отскочив от камня со звоном. Она скривила губу, обнажая клыки, и ответила на его рык своим собственным.

– Было очень приятно познакомиться, Бастиан Тессариан, – выплюнула она и вышла на холод.

Изольда быстро нашла медно-рыжего мужчину и утащила его в пустой амбар, чтобы подкрепиться. Он дал своё согласие, и она оседлала его, пока он не кончил, а она не утолила голод.

К её большому раздражению, эта встреча не удовлетворила ноющую боль внизу живота – даже близко.

Она не могла поверить, что поцеловала волка. Мало того что она поцеловала его, этот ублюдок заманил её в свою мастерскую одним лишь томным взглядом. Она практически умоляла его позволить ей подкрепиться и позволила уложить себя на этот верстак, словно какую-то девицу, которую должны изнасиловать.

Изольда никогда бы так не повела себя с человеком, но с волком?

Эта встреча потрясла её. Ноги были ватными, была выбита из колеи так, как не была с тех пор, когда ещё была человеком.

Прежде чем отправиться обратно в хижину, Изольда задержалась на празднике Ночи Огня ровно настолько, чтобы послушать деревенские сплетни о смерти Сэма Халлина – которые сводились к не более чем общему беспокойству, что его не видели несколько дней, и что неизвестно чья кровь у дровяного склада. Она была в прескверном настроении и не имела никакого желания дальше веселиться с остальными жителями Бладхейвена.

Несмотря на жалобы по поводу легкомысленности праздника, Селена вернулась лишь на рассвете. Это было даже к лучшему для Изольды, поскольку последнее, что она планировала делать, – это рассказывать своей Сир о встрече с Бастианом. Селена оторвала бы ей голову, если бы узнала, что Изольда была достаточно не осторожна, чтобы позволить волку приставить нож к её горлу.

Изольда держалась особняком на следующий день и ещё несколько дней после этого. Каждый день на закате она прокрадывалась в Бладхейвен, чтобы послушать сплетни, и каждую ночь патрулировала окраины деревни, высматривая чудовище.

Изольда не могла избавиться от подозрения, что это волк, и после её встречи с Бастианом…

Он утверждал, что волки могут обращаться только в полнолуние, но он, очевидно, был бы последним человеком, который признал бы, что это не так. Селена, казалось, ничего не знала, но это ничего не значило. Это была такая тайна, которую волки охраняли бы ценой своей жизни, приберегая её до того момента, когда придёт время использовать её против вампиров.

Что означало, что Бастиан Тессариан был главным подозреваемым Изольды.

Три ночи её дозора над Бладхейвеном прошли без происшествий.

Она следила за кузницей, но не видела ни тела, ни хвоста Бастиана или чудовища. Не было ни одного нападения.

Затем, где-то на четвёртую ночь патрулирования, Изольда услышала испуганное блеяние коз.

Она была далеко на северной стороне деревни, замёрзшая до костей и направлявшаяся обратно к хижине. В ту же секунду, как звук достиг её ушей, она развернулась на пятках и бросилась бежать со всех ног, инстинкты были на пределе. Звук становился громче, пока она бежала – и из-за её приближения, и из-за ужаса животных.

На южной стороне деревни Изольда перепрыгнула через забор в заснеженное пастбище. Как только её сапоги хрустнули, коснувшись земли…

Что-то – нет, кто-то – сбил её с ног прямо в воздухе.

Изольда покатилась в снегу, запутавшись в своём плаще и чьих-то чужих конечностях. Страх, ярость и свежесть крови, которую она выпила в Ночь Огня, ускорили её рефлексы. Её клыки выскользнули, и рык вырвался из горла, когда она перевернула нападавшего, прижав его пяткой своей ладони к его горлу.

– Что – ты, – прошипела она, всё ещё оскалив клыки. – Снова.

Бастиан. Это был Бастиан.

– Я? Какого чёрта ты здесь делаешь? – потребовал он ответа. Он дёрнулся под ней, пытаясь сбросить её. Резкий толчок её ладони по горлу остановил его.

– Я делала то же самое, что и в прошлый раз, когда чудовище Бладхейвена напало, – у Изольды вжала колено ему в пах, до которого было удобно добраться из того положения, в котором она стояла на коленях. – Что ты сделал с этими козами?

– Я ничего не делал с этими грёбаными козами.

Звук визжащих животных доносился с другой стороны пастбища, смешиваясь с их сбивчивым дыханием.

– Не лезь под руку, – предупредила Изольда.

Она толкнула челюсть Бастиана в последний раз грубо, впечатывая его лицо в глубокий снег, когда вскочила на ноги. Она снова бросилась бежать, устремившись к тени амбара и блеяния коз. Мгновение спустя она услышала, как шаги Бастиана загрохотали позади неё. Они заскользили за угол амбара и обнаружили..

Бойня.

Шесть коз остались, сбившись в кучу у стены амбара. Вокруг них, окрашивая снег в багровый цвет, такой глубокий, что он был почти чёрным, лежали остатки по меньшей мере ещё дюжины.

Чудовища нигде не было видно.

– Ох, чёрт, – пробормотал Бастиан, стоя на шаг позади Изольды.

Она уже снова двигалась. – Что бы это ни было, оно, вероятно, услышало, как ты сбил меня с ног, как грёбаный остолоп, которым ты и являешься, и сбежало.

– Откуда мне было знать, что это не ты потрошишь этих бедных коз? – надо отдать ему должное, Бастиан продолжал бежать рядом с Изольдой, и даже в своей человеческой форме он умудрялся не отставать. – Я думал, ты услышала, что я иду, и рванула прочь.

– Ты вообще хоть что-то обдумываешь, прежде чем действовать? Зачем бы я бежала к козам, если бы это было так? – Изольда не стала ждать его ответа. – Я пойду на юго-запад, посмотрю, смогу ли выследить, что бы это ни было. Ты иди на северо-запад и встретимся у пастбища, если ничего не найдёшь.

– Так что именно? – язвительно бросил Бастиан. – Не лезть под руку или принимать твои приказы, как послушный солдат?

– И то и другое, – отрезала Изольда.

Она не стала ждать, чтобы увидеть, послушался ли он её. Она свернула на юго-запад, нырнув в деревья, сканируя снег своим ночным зрением и вдыхая запах козьей крови на каждом выдохе.

Она не увидела и не учуяла ровным счётом ничего. Ни капли крови, ни следа на снегу, ни даже сломанной сосновой ветки.

Далеко от того места, как стало ясно, что нет никакого следа, которому она могла бы следовать, Изольда наконец сдалась и развернулась. К тому времени, как она добралась обратно до деревни, её ноги болели от бега, а ледяной ветер до боли морозил её щёки.

Бастиан ждал на пастбище, когда она вернулась, успокоив оставшихся коз, уведя их подальше от их растерзанных тел, и каким-то образом унял их блеяние.

– Что-нибудь ещё? – спросила Изольда, перепрыгивая через забор и направляясь к нему.

Он метнул в неё взгляд, но покачал головой. – Даже следов на снегу нет. А ты?

– Нет, – ответила Изольда. Она вгляделась в землю, ища отпечатки, но это было бесполезно. Снег был весь истоптан, превратился в кашу козами и тем, кому принадлежала эта земля. – Ты уже веришь, что это не я убила Сэма Халлина?

– Подумаю, – Бастиан похлопал одну из коз между её завитыми рогами и поднялся на ноги. – Ты всё ещё думаешь, что это мог быть я?

Изольда посмотрела на Бастиана, не удосуживаясь убрать хмурое выражение с лица. Она предположила, возможно, что Бастиан вырезал коз, услышал, как она идёт, и оббежал вокруг пастбища, чтобы перехватить её до того, как она приблизится к амбару, но… это казалось маловероятным. Ему пришлось бы обратиться обратно в человеческую форму, снова одеться в рубашку, штаны и сапоги, и у него всё равно было бы время перехватить её за несколько минут – если не меньше – которые ей потребовались, чтобы добраться до пастбища.

– Полагаю, учитывая обстоятельства, я могу признать, что это был не ты, – сказала Изольда. При виде искорки торжества, загоревшейся в глазах Бастиана, она добавила: – Сегодня, по крайней мере.

Усмешка сползла с его лица. – О, но насчёт других ночей всё ещё есть сомнения? Знаешь, когда луна не была полной?

– Ты говоришь, что можешь обращаться только в полнолуние, – ответила Изольда, скрещивая руки, – но откуда мне знать, что это правда? Я думаю, вампир был бы последним человеком, которого ты бы поставил в известность, если бы мог обращаться, когда захочешь.

– Верно, – допустил Бастиан. – Но я говорю тебе, мы не можем.

Изольда уставилась на него, не убеждённая. Тот факт, что он, похоже, не резал коз, не снимал с него вины за что-либо ещё.

Она вгляделась в залитый кровью снег, на ужасные куски плоти и шерсти, оставшиеся от животных.

– Знаешь, я могла бы поймать того, кто это делает, если бы ты не встал у меня на пути.

– Я мог бы сказать то же самое, если бы ты не ворвалась сюда и не отвлекла меня.

– Ты едва ли можешь винить меня в этом, когда истинный виновник – очевидно, отсутствие твоего здравого смысла.

Рот Бастиана сжался в раздражённую линию, но он ничего не сказал. Он просто смотрел на Изольду с неприязнью, широко расставив ноги и скрестив руки на своей мускулистой груди. Несмотря на ледяной воздух, он был без пальто – только в тёмной рубашке, которая была такой же влажной, как и плащ Изольды, после их кувыркания в снегу.

– Что ж, сомневаюсь, что чудовище вернётся сегодня, – сказала Изольда. – Я собираюсь…

Бастиан прервал её.

– Кто-то.

– Что?

– Ты сказала «то, что это делает». Не «то, что». «Кто-то».

– И что?

– И то, что, как я понимаю, ты не думаешь, что это животное убивает людей.

– Очевидно, – отрезала Изольда, раздражение вспыхнуло в её животе. – Я же обвинила тебя, нет? Хотя, полагаю, ты и есть животное. Ты ведёшь себя точно как животное.

Челюсть Бастиана сжалась, но он не клюнул на её провокацию. – Если не животное, то, по-твоему, кто это?

– Я не знаю, – коротко сказала Изольда. Ей было холодно, сыро и досадно, а присутствие Бастиана действовало на её последние нервы. Как ни странно, в этот раз она не боялась его – он не пытался причинить ей боль после того, как она опрокинула его в снег, хотя она знала по опыту, что он достаточно силён, чтобы сделать это, – но само нахождение рядом с ним вызывало у неё мурашки по коже. – Всё, что я знаю, – животные оставляют останки. Они не поедают свою добычу целиком.

Бастиан приподнял бровь, глядя на кровавое месиво вокруг них.

– Здесь полно останков.

– Но не у дровяного склада, где убили Сэма Халлина, – указала Изольда. – Ты был там, если помнишь. Следил за мной из-за деревьев, пока я пыталась вынюхать убийцу.

– Да, потому что твоё вынюхивание дало куда лучшие результаты, чем моя стратегия. Если только ты не обнаружила что-то важное в той хижине, где вы с твоей кровосоской… кем бы она ни была, – Изольда поняла, что он имеет в виду Селену, – живёте, когда сдалась и пошла домой той ночью?

– Я не сдалась, – прошипела Изольда. – Я была здесь каждую ночь с тех пор, высматривая чудовище, чего не скажу о тебе. Люди умирают…

– Почему тебя это вообще волнует? – глаза Бастиана вспыхнули гневом, его слова эхом разнеслись по пастбищу. – Ты же грёбаный вампир. Разве люди для тебя не просто еда?

– Нет, – у Изольды лопнуло терпение. Уголки глаз покраснели. Она направилась к нему, тыча пальцем ему в грудь и выплюнула: – Я когда-то сама была человеком, не так уж давно. Я помню, каково это – быть слабой и беспомощной, когда твоя жизнь находится во власти кого-то сильнее тебя. Так что не смей предполагать, что мне плевать на человеческие жизни или что они для меня не более чем еда.

Грудь Изольды вздымалась, ярость текла по ней так сильно, что её клыки выскользнули. Она оскалила их на Бастиана, рыча, желая больше всего на свете, чтобы ей не приходилось так сильно задирать голову, чтобы смотреть на него. Она также жалела, что не оставила тот нож с прошлой ночи, чтобы воткнуть ему в рёбра. Или, возможно, в яйца.

Бастиан стоял на своём, глядя прямо на неё, его выражение было нечитаемым. Гнев исчез из его глаз, но Изольда не могла понять, что пришло ему на смену.

А затем он сказал с поразительной мягкостью:

– Извини.

– Иди ты, – выплюнула Изольда.

Она толкнула его – сильно.

И он отшатнулся всего на один шаг.

– Как думаешь, чудовище вернётся, чтобы прикончить последних шестерых, или я могу идти домой спать? – сказал он миролюбиво. – Здесь немного холодновато.

Изольда сжала руки в кулаки по бокам, сжимая их, пока не почувствовала, как ногти впиваются в ладони.

– Я тебя ненавижу.

– Что ж, тогда, – сказал Бастиан, засовывая руки в карманы и поворачиваясь, чтобы неторопливо уйти к северному концу пастбища, – по крайней мере, это взаимно.