Текст книги "Кровь рассвета (ЛП)"

Автор книги: Катрина О'Мэлли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц)

Она не видела.

Лёгкие Изольды снова заработали, дыхание стало прерывистым, как только она сделала первый вздох. Сердце в груди колотилось, так же, как тогда, когда она поняла, что Бастиан – волк.

Потому что она не видела.

Вокруг было темно. Она не могла разглядеть даже очертания сосны.

Задыхаясь, она заставила себя перевернуться на живот, а затем встать на колени. Она должна была двигаться. Она должна была выбраться из леса, вернуться к Бастиану, к Селене, куда-нибудь куда угодно, где чудовище не смогло бы до неё добраться. Она была лёгкой мишенью здесь, в снегу, один чёрт знает как далеко от деревни, одна и слепая.

Она ничего не видела. Она была слепа.

– Вставай, – сказала она себе между вздохами. – Вставай, Изольда.

Каким-то образом ей удалось, шатаясь, подняться на ноги. Земля, казалось, вращалась под её сапогами, слишком далеко, чтобы разглядеть где она находится. А её грудь…

Изольда не смогла сдержать крик, когда подняла руку к горящей коже и обнаружила, что она липкая от крови. Передняя часть её туники была пропитана ею, а сам порез… ощупывая пальцами она не могла оценить его размеры, но боль говорила ей, что он был длинным и глубоким.

И он всё ещё сильно кровоточил, несмотря на то, что её вампирское исцеление должно было уже исцелить рану, что делало её ещё более лёгкой мишенью для чудовища.

Изольда попыталась заставить своё дыхание замедлиться, но усилия, которые она прилагала, заставляли его только участиться. Она не слышала леса вокруг себя из-за своих хриплых вздохов, всё ещё не видела ничего, кроме черноты, и она не чувствовала себя такой беспомощной с тех пор… с тех пор…

Ветка хрустнула где-то впереди неё.

Изольда заставила себя замереть. Она задержала дыхание, прислушиваясь, игнорируя то, как болели её лёгкие и как горела рана на груди.

Шаги по снегу направлялись к ней.

Ослепленная, на не могла бежать. У неё даже не было, блядь, ножа, чтобы защитить себя, потому что она была такой высокомерной, что думала, будто её вампирской силы и скорости достаточно, чтобы спасти её от чего угодно.

Всё было точно так же, как в тот день десять лет назад. Беспомощная в снегу, боль, разливающаяся по телу, сердце бьётся, как крылья испуганной птицы.

Шаги приближались. Изольда расставила ноги шире для устойчивости. Она подняла руки перед собой, слепо вглядываясь в темноту

Что-то врезалось в нее, и она взорвалась.

Из неё вырвался крик, когда кто-то сжал её за талию. Она начала размахивать ногтями ногтями, царапая всё, кого бы то ни было, что держало её. Её клыки выскользнули, когда она заскрежетала зубами, ища плоть, в которую можно было бы их вонзить. Движимая паникой и яростью, она пиналась, билась и вырывалась из хватки, удерживающей её.

Смутно она осознавала, что кто-то ещё кричит, но она не могла думать достаточно ясно, продолжала сопротивляться, надеясь что это крики боли. Ещё один крик вырвался из её собственного рта, когда рана в груди натянулась, но она не остановится, она не умрёт, не здесь, не так, не после всего, тогда последние десять лет были бы напрасны…

– Изольда! – звук её имени прорвался сквозь дымку, слабый над бешеным шумом в её ушах. – Изольда, прекрати. Это я! Это Бастиан.

Бастиан.

Внезапно она учуяла запах: янтарь и дым костра. Узнала знакомое тепло его тела. Руки, сомкнувшиеся вокруг её талии, были крепкими, но не причиняли ей боли.

– Бастиан, – выдохнула она, и вся борьба прекратилась. Она обмякла, привалившись к нему, её пальцы вцепились в грубую ткань его рубашки.

– Что случилось? – потребовал он ответа, его голос был полон тревоги. Он поставил Изольду на ноги – она даже не осознавала, что он держал её на весу – и мягко отстранил, удерживая на расстоянии вытянутой руки. – Ты истекаешь кровью. – Изольда почувствовала, как его руки блуждают по её груди, откидывая плащ и отодвигая пропитанную кровью ткань её туники. Когда он заговорил снова, его голос понизился на октаву. – Кто, блядь, сделал это с тобой?

– Я не знаю, – прошептала Изольда. Она чувствовала, как её собственные руки дрожат, когда она потянулась к нему, нащупывая вслепую, пока не нашла его запястья и не сомкнула пальцы вокруг них. – Я не вижу.

– Что ты имеешь в виду? – слова были такими же тихими, как и прежде. – Изольда, что случилось?

– Я не вижу, – повторила Изольда. Это было всё, что она могла сказать, всё, о чём могла думать. Ей казалось, что она плакала – щёки влажные, горло сдавило. – Я не вижу, Бастиан. Я не вижу. Я не вижу.

– Блядь, – выдохнул Бастиан. – Ночецвет.

Колени Изольды подкосились. Бастиан поймал её, одной рукой обхватив под колени, другой поперёк спины, и поднял. Его грудь у её груди была сильной и тёплой, и она вцепилась в его шею, как в спасательный трос.

– Я не вижу, – повторила она, её голос сорвался на всхлип.

– Я знаю, – сказал он, начиная идти. – Всё в порядке, Изольда. Это ночецвет. Тот, кто порезал тебя, должно быть, смочил своё лезвие им. Как только действие пройдёт, твоё зрение вернётся.

Изольда уцепилась за звук его голоса, используя его, чтобы успокоить колотящееся сердце.

– Ночецвет?

– Это растение, – объяснил Бастиан. – Смертельно для людей и волков, но для вампиров оно просто нейтрализует твою силу и способность исцеляться и ухудшает зрение. Должна была быть высокая доза, если ты полностью ослепла.

– Я никогда не слышала о таком, – сказала Изольда. – Селена никогда…

Конечно, Селена знала о ночецвете. Если волки знали о нём, несомненно, они использовали его в войне. Она должна была знать о нём, и всё же она никогда не упоминала о нём Изольде. Ни разу.

Изольда не могла думать об этом. Не сейчас, когда остатки паники всё ещё тлели в её венах, а боль в груди затрудняла дыхание. Вместо этого она сосредоточилась на том, как покачивается в такт шагам Бастиана, как тепло его тела, словно печь, у её продрогшего тела.

После нескольких мгновений молчания Изольда спросила:

– Как ты меня нашёл?

– Я выследил тебя, – ответил Бастиан. Изольда слышала, как он глубоко вдохнул, и его пальцы сжались на её рёбрах, когда он сказал: – Твой запах. Его… трудно игнорировать.

– Мой запах, – повторила она.

Я выследил тебя.

Это должно было напугать Изольду. «Выследил» было просто вежливым способом сказать, что он охотился на неё в лесу. И его признание в том, что её запах был каким-то образом дразнящим для него – достаточно соблазнительным, чтобы он мог использовать его, чтобы выследить её, – было доказательством всего, что Селена когда-либо говорила ей о волках. Что они хищники, вампиры – их добыча.

Но это не испугало её. Не так, как должно было. Сейчас она была даже благодарна, что он выследил её – что он держал её на руках, унося прочь с той ледяной поляны, где она была сражена.

В тот момент Изольда позволила бы ему охотиться на себя сколько угодно, лишь бы охота выглядела так.

– Ты догнала чудовище? – спросил Бастиан, выводя Изольду из её мыслей.

– Я была близко, – тихо ответила Изольда. – Я почти поймала его, когда… я не совсем понимаю, что случилось. Что-то ударило меня – нож, я думаю, с ночецветом на нём. Я упала, и к тому времени, как я поняла, что случилось, я была слепа.

– Это был… – голос Бастиана вырвался на долю громче. Он остановился, прочистил горло и попробовал снова. – Это был кто-то ещё, кто порезал тебя?

Изольда кивнула у его плеча.

– Я смотрела на чудовище, когда это случилось. Оно всё ещё бежало.

– Это предполагает, что здесь замешан человек – или кто-то в человеческой форме, – медленно сказал Бастиан. – Кто-то помогает ему.

Изольда вдохнула. У неё ещё не было времени обдумать это, но Бастиан был прав. Очевидно, это было не само чудовище, которое ранило её, что означало, что там был кто-то ещё, кто остановил её, прежде чем она смогла его поймать.

Озноб, охватил тело Изольды, это не имело ничего общего с холодом.

– Почти на месте, – сказал Бастиан, неверно истолковав причину её дрожи. – Нужно промыть и перевязать эту рану. Ты всё ещё истекаешь кровью.

В любое другое время Изольда откусила бы ему голову за эту несвойственную ему доброту. До сих пор он едва ли был хоть сколько-нибудь больше, чем терпимо вежлив в лучшем случае и откровенно враждебен в худшем, а теперь он нёс её на руках, утешал её?

Изольда знала, что должна быть в ужасе от его нежности. Вероятно, она и будет в ужасе утром. Оставив в стороне его хищную природу, Бастиан всё равно оставался Бастианом – всё ещё придурком, неотёсанным мужланом и волком. При любых других обстоятельствах она выцарапала бы ему глаза, чтобы сбежать от него.

Но он нашёл её, успокоил и унёс прочь от того места в лесу, где она чувствовала, что снова умирает, и тот момент у неё просто не было сил придерживаться принципов.

Ещё несколько минут, и Изольда услышала скрип дверных петель. Затем запах угля и стали, и чего-то едкого и землистого ударил в нос Изольде. Бастиан принёс её обратно в свою кузницу. Однако он не опустил её в мастерской; он продолжал идти, его сапоги тихо ступали по каменному полу, а затем громко по деревянным ступеням лестницы.

Изольда не осмеливалась ничего говорить. Она всё ещё не видела – могла лишь чувствовать движение тела Бастиана и слышать звуки его шагов на полу. Дерево, затем ковёр, и наконец её опустили на то, что казалось канапе.

– Это… где ты живёшь? – спросила Изольда, отчаянно пытаясь отвлечься, когда тепло рук Бастиана исчезло и паника снова начала подступать.

– Только ты могла войти в мои жилые комнаты в первый раз, даже не видя этого места, и всё равно звучать осуждающе, – пошутил он, его голос доносился издалека. Это могло быть колкостью, но в его тоне всё ещё не было привычной язвительности.

– Я вынесу более полное мнение, когда ко мне вернётся зрение, – собственный тон Изольды не получился с тем же дразнящей тоном, что у Бастиана, страх подкрадывался обратно.

Бастиан, должно быть, услышал это, потому что не ответил остротой. Мгновение спустя его руки мягко коснулись её коленей, предупреждая о его присутствии.

– Могу я снять твой плащ? – спросил он.

– Да, – Изольда старалась не ёрзать от каждого маленького прикосновения его пальцев, когда он развязывал завязки у её горла, а затем сдвинул ткань с её плеч.

– И твою рубашку? Чтобы я мог увидеть рану.

– Да.

Руки Бастиана нашли подол её туники и мягко повели его вверх. Изольда зашипела, когда подняла руки – движение натянуло края её раны, – а затем снова, когда липкая ткань оторвалась от её израненной кожи.

– Извини, – пробормотал Бастиан. – У меня есть кое-что, что поможет с болью.

– Нет, – быстро сказала Изольда. Она боролась с желанием скрестить руки на груди, чувствуя себя внезапно уязвимой в одной лишь комбинации, без возможности видеть, что делает Бастиан. – Я не хочу ничего, что притупит мои чувства ещё больше.

– Не притупит, – сказал Бастиан. – Это просто мазь. Она также поможет со шрамами.

– Вампиры не рубцуются, – сказала Изольда.

– Нет?

– Нет. Даже те шрамы, что были у меня, когда я была человеком, исчезли, когда я обратилась.

– Понятно, – раздался плеск, а затем прикосновение чего-то прохладного к обнажённой коже груди Изольды. Она вздрогнула, не ожидая прикосновения. – Я просто смываю немного крови, – объяснил Бастиан. – Это просто вода.

– Хорошо, – выдохнула она.

Нежно, Бастиан промокал края раны. По крайней мере, острая часть боли утихла, хотя Изольда понимала, что из неё всё ещё сочится кровь.

– Будет немного щипать, – предупредил он через мгновение. – Это что-то вроде дезинфицирующего средства, чтобы промыть рану. Нормально?

– Да, – согласилась Изольда. – Вампиры не подхватывают инфекции, так что, – она зашипела, когда резко пахнущая жидкость разлилась на её грудь. Жжение вспыхнуло секундой позже, хуже, чем было, когда рана была свежей. – Блядь!

Бастиан промычал в ответ, а затем снова промокнул края раны, вытирая её насухо.

– Извини, – пробормотал он. Одна рука опустилась на её колено и сжала, и хотя Изольда должна была отшатнуться от этого утешающего прикосновения, она поймала себя на том, что благодарна за него. – Хотя должен признать, мне нравится звук этого слова на твоём языке.

– Что? – выпалила Изольда, слово сорвалось прежде, чем она успела даже начать думать о более достойном ответе. И всё же она не могла отрицать вспышку желания, которая ударила прямо в её чрево из-за подтекста в его тоне, из-за мгновенного видения других сценариев, в которых он мог бы вытянуть это слово из её рта.

– Ты слышала меня, – сказал Бастиан, а затем, словно не он вытеснил все испуганные, пугающие мысли из её разума и не заменил их туманом желания одной единственной фразой, он добавил: – Отвлёк тебя от раны, не так ли? Хочешь мазь, чтобы притупить боль, или нет?

Изольде потребовалось мгновение, чтобы заставить свой рот сформировать понятные слова.

– Ты обещаешь, что она не заставит меня хотеть спать?

– Обещаю.

– Тогда ладно.

Пальцы Бастиана были нежны, когда он намазал чем-то резко пахнущим грудь Изольды. И снова боль вспыхнула от прикосновения Бастиана, но затем она утихла. Сначала постепенно, а затем внезапно, полностью до ничего.

Изольда вздохнула, прислонив голову к спинке канапе. Она чувствовала себя… тяжёлой. Голова кружилась, когда она закрыла глаза – какая, впрочем, разница. По крайней мере, так она могла притворяться, что чернота её зрения была намеренной, а не чем-то, от чего её сердце колотилось, а затылок покалывал от страха.

Бастиан перевязал рану полосками льна, а затем принёс ей рубашку, чтобы заменить её окровавленную комбинацию. У Изольды не было выбора, кроме как поверить ему на слово, что он отвернулся, пока она переодевалась, но каким-то образом… она верила ему. Несмотря на то, что она была уверена, что они были в крови, у неё не осталось сил, чтобы снять штаны, хотя она согласилась, чтобы Бастиан снял её сапоги.

Наконец, он накинул одеяло ей на колени и устроился рядом с ней на канапе, чтобы ждать, когда вернётся её зрение.

Изольда начала дрожать.

Её зрение понемногу возвращалось, но она всё ещё видела лишь смутные очертания форм в темноте. Очень слабое, слабое свечение свечи висело справа от неё, а слева – хотя она знала, что он был там, скорее, по теплу его тела, чем по чему-либо ещё – тёмный силуэт широких плеч Бастиана.

Она списала бы головокружение на то, что действие адреналина проходит, после того как Бастиан нашёл её и она почувствовала подобие безопасности. Она была даже готова признать, что возбуждение, которое она почувствовала от прикосновения Бастиана, от того его замечания о грязных словах на её языке, могло быть причиной её головокружения.

Но головокружение в паре с ледяным холодом, пронизывающим до костей, и болью в основании черепа… означало нечто гораздо худшее, чем возбуждение. Даже если это возбуждение было из-за волка.

– Тебе холодно? – спросил Бастиан, заметив, как у неё начали стучать зубы. – Я могу разжечь огонь посильнее.

Он всё ещё был тревожно добр, пока они сидели на его канапе. Изольда закрыла глаза и попыталась уснуть на некоторое время, и когда это не сработало, и паника от невозможности видеть снова начала подступать, она потребовала, чтобы он говорил, чтобы отвлечь её.

Из всех вещей, он начал рассказывать о кузнечном деле.

В детстве, живя с волчьей стаей, он был учеником кузнеца. Так он научился ремеслу, и он взял на себя кузницу стаи, когда кузнец, у которого он учился, стал слишком стар. Затем он перешёл к подробному объяснению кузнечных потребностей каждого человека в Бладхейвене – новых удил для лошадей одного из фермеров, починки ножа для одного из охотников, десятков и десятков наконечников стрел и мечей. Жители деревни все просили мечи, чтобы защититься от чудовища.

Вспоминая тот момент в лесу, испуганная и совершенно беззащитная, Изольда хотела попросить у Бастиана набор ножей. Селена научила Изольду владеть ими вскоре после того, как она обратилась, но у неё никогда не было собственного оружия. Однако там, на канапе Бастиана, гордость Изольды встала на пути, и она не смогла заставить себя задать ему этот вопрос.

Теперь она сказала ему:

– Нет, всё в порядке. Огонь не поможет.

– Ты дрожишь, – она слышала хмурость в его голосе.

– Моя температура тела падает, – объяснила Изольда. – Это случается, когда мне нужно подкрепиться.

Она потеряла так много крови, и прошло больше недели с Ночи Огня, когда она питалась от того медно-рыжего человека. Её желудок был пуст, её руки дрожали и от голода, и от холода.

Бастиан молчал рядом с ней. Она слышала, как он пошевелился, канапе скрипнуло под ними.

– Ты можешь питаться от меня, – наконец сказал он.

Челюсть Изольды отвисла. Она повернулась, чтобы посмотреть на него, – какой в этом был толк, – уставившись на его смутный силуэт.

– Ты не можешь быть серьёзен.

– Я серьёзен, – спокойно ответил он. Его голос был низким и гладким, совершенно уверенным. – Я полагаю, ситуация довольно серьёзная, не так ли? И тебе придётся ждать до завтрашней ночи, чтобы питаться от человека, поскольку ты не можешь точно отправиться на охоту за обедом при ярком дневном свете.

Он был прав во всём, и если её симптомы сейчас были каким-то показателем, к завтрашнему вечеру она, вероятно, уже будет на пути к бреду. Но…

– Ты волк.

– И что? – Бастиан звучал настолько по-деловому, что Изольда не знала, что и думать. – Легенда гласит, что волчья кровь особенно сильна для вампиров – настолько, что твой вид когда-то охотился на мой из-за неё, – так что я не думаю, что есть какие-то опасения, что пить из меня тебя отравит.

Изольда нахмурилась.

– У тебя нет каких-нибудь серьёзных моральных возражений против того, чтобы вампир пил из тебя? – спросила она. – Ну, знаешь, учитывая, что мой вид когда-то охотился на твой из-за крови.

– Нет, – сказал Бастиан. – Если только у тебя самой нет моральных возражений против того, чтобы пить из волков?

Изольда замерла. Были ли?

Селена всегда была непреклонна в том, что волки – враги. Что они – величайшая опасность, существующая для вампира. Больше всего на свете именно это заставляло её быть настороженной. Да, Бастиан был по большей части тем, о чём Селена всегда говорила о волках – грубый, бессердечный и опрометчивый, – и да, он признался, что охотился на неё, но Изольда не думала, что ей есть чего бояться от него.

Возможно, это делало её дурой, но, если бы он хотел убить её, у него была масса возможностей, когда она только что в лесу была вне себя. Или в Ночь Огня, когда он приставил нож к её горлу, если на то пошло. Другой волк мог бы воспользоваться возможностью, чтобы покончить с её жизнью тогда, но Бастиан не воспользовался.

Изольда не совсем знала, есть ли у неё моральные возражения против того, чтобы пить из волков в частности, но она знала, что у неё нет никаких возражений против того, чтобы пить из него.

– Нет, – сказала она ему.

– Тогда пей, Изольда.

В тот момент Изольда желала только одного – видеть лицо Бастиана. Он звучал так серьёзно, так искренне, будто это был самый очевидный способ действий в мире.

– Кормление часто бывает очень… интимным, – сказала Изольда, поворачиваясь к Бастиану лицом полностью. Она прочистила горло, решив выложить всё начистоту. – Яд из наших укусов – афродизиак. Я не хочу ставить тебя в такое положение, если что-то физическое между нами не входит в твои интересы.

– Изольда, – голос Бастиана был почти мурлыкающим, низким и раскатистым, и этот звук снова разжёг пульсирующую боль между ног Изольды. – Несмотря на то, что мой нож был у твоего горла, я надеюсь, было совершенно очевидно в ночь нашей встречи, что я крайне заинтересован в чём-то физическом между нами.

О, Боже. Воспоминание о той ночи, о том, как он завладел её ртом своим, твёрдое, тяжёлое давление его члена у её чрева…

Изольда едва осознавала, что уже наклонилась к нему, её ноздри раздулись, когда она вдохнула его запах. Даже отсюда, с подушкой канапе между ними, она могла чувствовать сладкую, землистую роскошь его крови под запахом янтаря и дыма костра.

Медленно Изольда протянула руку. Её пальцы встретили горячую, гладкую кожу его предплечья, и она пробиралась вверх, по его бицепсу к твёрдой мышце плеча. Она придвинулась к нему, сокращая расстояние между ними на канапе, пока не прижалась к его боку, его дыхание коснулось её лба.

– Ты уверен? – выдохнула она, вдыхая полными лёгкими его запах, словно это было то, что будет поддерживать в ней жизнь.

Кончики пальцев Бастиана коснулись её щеки, затем скользнули к шее, по её пульсу и к затылку, прежде чем погрузиться в её волосы. Нежно, но всё же твёрдо, он направил её голову к своей шее.

Клыки Изольды удлинились, её рот наполнился слюной. И всё же она не пила. Она провела губами по его пульсу, вдыхая его пьянящий запах, ожидая, когда он скажет слово.

– Пей, Изольда, – повторил он.

Она вонзила клыки в толстую вену на его шее, и он был на вкус как рай.

Из неё вырвался стон, когда его кровь попала на её язык – горячая, сладкая, пряная и землистая одновременно. Она была богаче самого лучшего вина, которое она когда-либо пробовала. Он был на вкус как чёрная вишня и кардамон и что-то острое и землистое, как тот уникальный слой его запаха, который она никогда не могла точно определить.

Кровь Бастиана текла по её языку, скользя в горло. С жадностью, едва осознавая, она скользнула к нему на колени, углубляя угол своего рта у его кожи. Он застонал, звук раскатился от его груди к её, и на секунду Изольда заколебалась, чувство беспокойства, что она причинила ему боль, прорвалось сквозь туман блаженства.

Но – нет. Это был звук не боли, а удовольствия.

И нарастающая твёрдость его члена, прижатая прямо к центру Изольды из-за того, как она оседлала его, была таким же хорошим признаком, как любой другой, что ему тоже нравится это.

Когда кровь вошла в организм Изольды и её голова начала проясняться, она заставила себя замедлить питьё. Она кружила бёдрами, прижимаясь к нему в такт глубоким, томным глоткам, которые она делала из его вены.

Бастиан снова застонал от трения, она расставил руки на ягодицах Изольды и прижал её крепче. С каждым кружением бёдер Изольды он дёргался, толкаясь вверх к ней. Теперь он стонал на самом деле, для Изольды это были восхительные звуки. Крики удовольствия вырывались и у Изольды, приглушённые шеей Бастиана, когда сочетание вкуса его крови и трения его члена сквозь грубую ткань их штанов толкало её к краю.

Наконец насытившись, Изольда вытащила свои клыки из шеи Бастиана. Она прижала язык к его коже следом, успокаивая проколы, которые оставила после себя.

– Ты на вкус такой, блядь, хороший, – прошептала она у его кожи.

Рык, поднявшийся из горла Бастиана от её слов, был на грани бешенства. Внезапно его руки оказались в её волосах, откидывая её голову назад, чтобы завладеть её губами. Он провел зубами по нижней губе Изольды, вынуждая её рот открыться для его языка, чтобы скользнуть внутрь. Под ней бёдра Бастиана вращались, его твёрдый член неистово толкался в её чрево.

Изольда не могла оставаться неподвижной, когда его руки блуждали по её телу, скользя под её чужую рубашку и впиваясь в пояс её штанов.

Бастиан прервал поцелуй, его пальцы сжались на её бёдрах.

– Моя очередь попробовать, – потребовал он.

Затем он поднял её – нет, он встал, всё ещё прижимая Изольду к себе, и повернулся, опуская её обратно на канапе. Отчаянный всхлип сорвался с её губ от потери трения у её пульсирующего клитора, но затем Бастиан дёрнул за шнурки её штанов. Несколько грубых рывков – и мягкая ткань сползла с её ног.

Изольда ахнула, когда прохладный воздух коснулся её центра. Теперь её зрение стало чётче, после крови, и внезапно она увидела Бастиана, стоящего на коленях между её ног. Даже сквозь остаточную дымку она могла видеть, как его рот изогнулся в одном углу, голодный блеск в его тёмных глазах.

– Такая мокрая для меня, – пробормотал он, закидывая руки за колени Изольды. – У тебя, блядь, течёт.

Резким рывком он притянул Изольду к краю канапе. Всё ещё держа её за колени, он развёл её ноги широко, давая себе полный доступ к её центру.

А затем он опустил голову и поглотил её.

Его губы сомкнулись вокруг её клитора, всасывая его так тщательно, что Изольда чуть не закричала. Она почти кончила от одного лишь первого прикосновения его губ, но затем его язык двинулся вниз, погружаясь внутрь неё, когда он слизывал её влажность.

– О, блядь, – выругалась она, запуская руки в его волосы. Они были мягче, чем она помнила, пряди густые и шелковистые между её пальцев, когда она прижала его рот крепче к себе. – Блядь, Бастиан.

– Как я и думал, – прохрипел он между круговыми движениями языка вокруг её влажного входа. – Это слово так красиво звучит на твоём языке, когда мой язык внутри тебя.

Слова Бастиана отправили Изольду в ступор. Она усилила хватку на его волосах, движения её бёдер становились всё более отчаянными, когда он языком доводил её до пика. Одна его рука легла на её внутреннюю поверхность бедра, разминая нежную плоть, в то время как другая скользнула под её рубашку. Его пальцы прошлись по её животу, а затем по её грудям. Он покатал сосок между большим и указательным пальцами, нежно покручивая, пока удовольствие не соединилось с болью.

В тот же миг, когда эта сладкая вспышка боли вспыхнула в груди Изольды, Бастиан провёл зубами по гиперчувствительной коже её клитора, и она взорвалась. Её пик обрушился на неё, и она выгнулась на канапе, крик удовольствия вырвался из её горла.

Бастиан не остановился. Он выбрал этот момент, чтобы скользнуть пальцем внутрь неё, идеально изогнув его у её внутренней стенки, продолжая обрабатывать её клитор губами, а её сосок – другой рукой. Один оргазм перетекал в следующий, и Изольда не знала, были ли пятна в её зрении от ночецвета или от удовольствия.

Наконец, когда крики Изольды стали хриплыми, а последние волны её пика прошли, Бастиан лизнул её в последний раз и сел на пятки. Без сил Изольда рухнула на канапе. Её зрение наконец прояснилось, пока она боролась за дыхание.

– Лучше, чем я представлял, – сказал Бастиан, проводя ладонью по своему блестящему подбородку. Ошеломлённая Изольда смотрела, как он слизал каждую последнюю каплю её влаги со своих рук. Его глаза не отрывались от её, пока он это делал, его зрачки расширились так сильно, что она едва могла видеть кольцо золота вокруг них.

– Блядь, – снова пробормотала Изольда, не в силах придумать никаких других внятных слов. Она нашла достаточно сил, чтобы податься вперёд, потянувшись к Бастиану. – Позволь мне вернуть услугу.

Её пальцы коснулись передней части его штанов, где его член всё ещё был твёрдым. Или…

– Не нужно, – Бастиан поймал её запястье своей рукой и мягко толкнул её обратно на канапе, но прежде, она почувствовала влажность, просачивающуюся сквозь ткань. – Я кончил ещё до того, как снял с тебя штаны.

Он сказал это без намёка на смущение или даже застенчивость. Это было так не похоже на то, как человеческие мужчины иногда признавались в этом Изольде, что она не могла не уставиться на него. И снова её поразила его уверенность, определённость почти во всём, что он говорил и делал.

– И дело было не только в кормлении, – добавил он, потянувшись, чтобы натянуть её – его – рубашку вниз на её живот, а затем накинуть одеяло обратно на её колени. – Мой член стоял на тебя почти каждый день с той самой первой ночи.

С этими словами он встал и обошёл канапе, исчезнув из виду Изольды. Она осталась на месте, растерянно глядя на камин перед собой, на серию странных безделушек и побрякушек на полке, которые она не могла толком разглядеть, и на потёртый ковёр у её ног.

Убаюканная теплом свежей крови в своём организме и сокрушительным оргазмом, который ей только что подарили, Изольда провалилась в сон прежде, чем шаги Бастиана достигли противоположной стороны комнаты.