Текст книги "Кровь рассвета (ЛП)"

Автор книги: Катрина О'Мэлли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)

Бастиан отнёс Изольду наверх, обтёр влажной тканью и положил в свою постель. Он скользнул под простыни к ней, и Изольда слушала ровный, спокойный ритм его дыхания, купаясь в его тепле, пока не начало светать

В серой спокойствии перед восходом солнца Бастиан провёл её по залитым кровью улицам обратно к хижине. Он держал её за руку всё время, пока они шли к крыльцу, где обвил руками её талию и притянул для мягкого, затяжного поцелуя.

Его вкус взорвался у неё на языке, как первая спелая ягода лета – сладкая, терпкая и пряная одновременно. С его кровью, текущей в ней, всё обострилось. Его вкус, его запах, жар его ладоней на её талии. Изольда была почти уверена, что могла бы летать – настолько сил придавало ей питание от него.

– Волк ушёл, – пробормотал он, отрываясь от её губ, чтобы зарыться носом в её волосы. – Я встречу тебя здесь завтра ночью на патруль. Мы сможем вместе дойти до ратуши.

– Я могу позаботиться о себе сама, знаешь ли, – сказала ему Изольда. Однако она усмехнулась его словам, игриво кусая мочку его уха. – Мне не нужен какой-то большой сильный оборотень, чтобы защищать меня.

– Нет, – согласился Бастиан, – но, может быть, мне нужна красивая, устрашающая вампирша, чтобы защищать меня. Ты когда-нибудь думала об этом?

– Ну, нет, – сказала Изольда, отстраняясь достаточно, чтобы видеть лицо Бастиана. – Но раз уж ты упомянул, звучит как титул, на который я могла бы согласиться.

Бастиан хмыкнул, звук низко зарокотал в его груди. Изольда могла по пальцам пересчитать, сколько раз слышала его смех, и, боже, как же она дорожила этим звуком.

Но улыбка растаяла на его лице, когда он всматривался в её лицо. Его карий взгляд скользил по её чертам, задерживаясь на её глазах, её рте, маленьком треугольнике её горла, который не прикрывал плащ. Он поднял одну руку с её талии, потянувшись, чтобы зажать выбившуюся прядь её волос между большим и указательным пальцами.

– Как лунный свет, – пробормотал он, его глаза плыли от благоговения, когда он смотрел на эту прядь волос. Совсем как тогда ночью на крыше, когда он впервые назвал её «лунным лучиком». – Я никогда не видел ничего подобного.

– Ты так говоришь только потому, что видел их только ночью, – сказала Изольда. – Ты мог бы счесть их совершенно обычными, если бы увидел при солнечном свете.

– Нет, – настоял Бастиан. – При солнечном свете они тоже были бы великолепны. Как когда луна и солнце одновременно находятся в небе.

Сердце Изольды сжалось от тоски в его голосе – от того, как идеально это отражало тоску, которую она чувствовала внутри себя. Тоску по поцелую солнца на своей макушке, по его теплу на своих щеках.

Тоску по тому, чего она никогда больше не почувствует.

Дыхание Бастиана коснулось её лба, тёплое и сладко пахнущее джемом, который он ел перед уходом. Это было не солнце, но для Изольды это было чертовски близко.

Он отпустил прядь её волос, потянувшись вместо этого к капюшону её плаща. Он провёл большим пальцем по шёлковой подкладке. – Расскажешь мне теперь настоящую причину, почему шёлк?

Это была единственная ткань, которую я смогла найти точно такого же оттенка, как кровь, – сказала она ему в прошлый раз, когда он спросил. Скрывает пятна, если я устрою беспорядок, когда кормлюсь.

Это не было ложью, на самом деле. Шёлк был цвета крови, и он действительно скрывал пятна.

Но не поэтому её плащ был подбит им.

– Селена сделала его для меня, – мягко сказала Изольда Бастиану, поднимая руку, чтобы тоже коснуться ткани. – Из платья, которое было на мне в день, когда она обратила меня.

– В день, когда она… – Бастиан замолк, его глаза потемнели от осознания, опустившись на багровую ткань. – В день, когда тебя едва не убили те мужчины.

Изольда отпустила Бастиана, чтобы плотнее запахнуть края плаща вокруг себя, прижимаясь подбородком к подкладке.

– Они убили меня, – прошептала она. – Селена просто вернула меня обратно.

– Жаль, что ты убила тех мужчин, – пробормотал Бастиан, низким голосом, – чтобы я мог выследить их сам и разорвать на куски.

Изольда слабо улыбнулась ему.

– Селена подарила мне плащ в день, когда я отправилась их искать. «Носи это как напоминание», – сказала она мне. – «О том, кем ты была и кем стала сейчас. О силе, которую ты обрела».

– Она любит тебя.

Изольда кивнула.

– Она как мать. Она всегда знала, что именно мне нужно, чтобы не сломаться.

Глаза Бастиана стали печальными. Она задумалась, было ли у него такое с Ансельмом до того, как его обратили, или о нём никто никогда не заботился так, как Селена заботилась о ней.

Изольда обвила руками его шею, скользнув пальцами в его волосы, чтобы притянуть его для глубокого, томного поцелуя. Он издал низкий одобрительный гул, когда она провела языком между его губами, его руки сжались на её талии.

Когда они оторвались друг от друга, оба задыхались. Тени вокруг них светлели, оттенок золотого света сиял на востоке.

– Спокойной ночи, лунный лучик, – пробормотал Бастиан. Он поцеловал её между бровей.

Изольда прикусила губу, не в силах сдержать улыбку.

– Доброе утро, Бастиан.

Это снова вызвало у него тихий смешок, и Изольда попыталась запомнить этот звук, когда он отпустил её и сошёл с крыльца, направляясь обратно в Бладхейвен.

Когда Изольда повернулась, чтобы войти внутрь, она приготовилась к гневу Селены. Рассвет коснулся горизонта, она была с ног до головы одета в одежду Бастиана, поскольку её собственное платье было уничтожено, и она не потрудилась дать Селене знать, что с ней всё в порядке после нападения волка. Если Селена злилась на неё раньше, теперь она точно была в ярости.

Но когда Изольда вошла в дверь, Селена даже не подняла взгляда.

Она стояла над кушеткой, запихивая вещи в кожаную сумку. Засохшая кровь испачкала её лицо и размазалась по груди, волосы выбились из шиньона, в который она уложила их для праздника. На ней всё ещё было её праздничное платье, хотя юбка была изрезана в ленты, а один рукав держался на нитке.

– Селена? – осторожно сказала Изольда. – Что ты делаешь?

Селена резко подняла голову, словно не замечала Изольду до этого момента.

– Волк ушёл, – сказала она. Её голос звучал… странно, но не так, как ожидала Изольда. – Я преследовала его на юг милями. Наконец догнала его – загнала в ловушку. Он сопротивлялся. Почти убил меня.

Она продолжала запихивать вещи в свою сумку – ножи, рубашки, книги. Вторая сумка лежала рядом с той, уже раздувшаяся от вещей.

– Хорошо, – Изольда приблизилась, сканируя Селену в поисках незаживших ран. Всё, что она нашла, – это запёкшаяся кровь, кожа под разорванным платьем зажила до идеальной гладкости, так же как у Изольды. – Ты куда-то собираешься?

– Я иду на север.

– К ковену вампиров?

Селена не ответила сразу, сосредоточенно запихивая последние вещи в сумку.

– Да, – наконец сказала она. – Они должны знать, что случилось, раз произошло ещё одно нападение.

О, боже. Вовлечение всего ковена вампиров означало бы войну.

– Ты не думаешь, что было бы лучше вернуться на территорию волков? – осторожно предложила Изольда. – Поговорить с Ансельмом …

– Нет, – рявкнула Селена. Она замерла, забыв про сумку, её глаза были немного расфокусированы, когда она уставилась на Изольду. – Мы попытались решить всё с волками мирно, и зверь вернулся. Он убил дюжину людей и искалечил ещё пятьдесят. Пакт нарушен. У меня нет выбора, кроме как сообщить остальным.

– Поверят ли они тебе? – рассуждая спросила Изольда. – Прошлой ночью не было полнолуния. Ты не поверила мне, когда я думала, что это волк, так что я не понимаю, как поверят другие вампиры.

– Я видела его, – Селена подняла руки, прижимая пальцы к глазам. – Все видели.

– Да, но …

– Не спорь со мной, Изольда!

Селена опустила руки, и Изольда увидела это, написано на всём лице её Сира.

Страх.

Изольда знала Селену злой. Она знала её скучающей, и нетерпеливой, и мстительной, и встревоженной. Но она никогда не видела её испуганной.

– Тогда позволь мне пойти с тобой, – сказала Изольда. – Нам обеим они поверят скорее, чем только тебе одной.

– Нет. – Селена покачала головой, возвращаясь к своим сумкам. – Ты должна остаться здесь с Бастианом. Защищать деревню, если волк вернётся.

Изольда нахмурилась. Вчера утром Селена сказала ей держаться от Бастиана очень и очень далеко, а теперь хотела, чтобы она осталась с ним?

Но она ничего не сказала об этом.

– Мне нужно отдохнуть, – объявила Селена, очевидно закончив собираться. – Я ухожу на закате.

– Хорошо, – сказала Изольда. Она смотрела, как Селена торопливо уходит в свою спальню и захлопывает дверь.

Изольда долго сидела и хмурилась после этого, уткнувшись туда, где исчезла её Сир. Когда она уже почти сдалась и собралась идти в постель, одна из сумок на кушетке опрокинулась набок.

И из неё выкатилось яблоко.

Нахмурившись, Изольда подобрала яблоко и пошла убрать его обратно в сумку. Когда подошла, она увидела остальное содержимое сумки – буханки хлеба, твёрдый сыр, завёрнутый в ткань, ещё яблоки.

Зачем Селене человеческая еда? Ещё и на территории вампиров?

Но у Изольды не было возможности спросить Селену. Она ушла до того, как Изольда проснулась ночью.

Прошли две недели без нового нападения.

Каждую ночь Изольда и Бастиан наблюдали за деревней с крыши ратуши. И каждую ночь Бладхейвен оставался тихим и неподвижным. Помогало и то, что жители деревни были в ужасе после событий Ночи Кровавой Луны, и ни один из них не ступал за порог после наступления темноты. Но даже так, волк не приходил и за деревенским скотом.

Но Изольда не обманывалась. Она знала, что это лишь вопрос времени, когда волк вернётся.

Она перестала пытаться понять бессвязные речи Агги. Часть её была убеждена, что кровавая луна на самом деле относилась к Ночи Кровавой Луны, но, похоже, это пророчество не оказалось чем-то разрушительным, если не считать, возможно, предупреждения. Если это было так, ни Изольда, ни Бастиан не могли понять, как Агги узнала, что волк нападёт именно тогда.

Когда Бастиан и Изольда не патрулировали деревню, они проводили каждую минуту бодрствования, прижимаясь друг к другу. Бастиан трахал её на каждой поверхности в своих комнатах и на каждом верстаке в своей кузнице. Селена всё ещё не вернулась с территории вампиров, поэтому Изольда привела его обратно в хижину и позволяла ему овладевать ею на полу перед очагом, на кушетке, у книжных полок. Они делали это на крыше ратуши и, возможно, сделали бы это у сосен, окружавших деревню, если бы Бастиан не беспокоился, что волк подкрадётся к ним, пока он был внутри неё.

Как бы сильно Изольда ни боялась момента, когда волк вернётся, ещё сильнее она боялась неизбежного конца этих блаженных мгновений с Бастианом.

Однажды утром, когда Изольда готовилась зарыться под одеяло в кровати Бастиана до наступления темноты, он сказал:

– Завтра полнолуние.

Изольда замерла, расчёска застряла по длине её волос, безнадёжно запутавшихся от того, что в них всё время были пальцы Бастиана.

– Я и не заметила.

Бастиан не смотрел на неё. Он лежал, сложив руки за головой, глядя в потолок расфокусированным взглядом.

– Обычно я ухожу на юг. Но…

– Но?

– Я не хочу уходить далеко от Бладхейвена. Я хочу остаться рядом на случай, если белый волк вернётся.

– Есть какая-то причина, по которой тебе нужно уходить далеко?

Бастиан помедлил.

– Нет. В прошлый раз я ушёл потому, что превращение… жестокое, если переживаешь его в одиночестве, и я не хотел, чтобы жители деревни стали свидетелями этого. Если бы у меня был кто-то, кто пережил бы это со мной, я не думаю, что ушёл бы так далеко.

– Тогда позволь мне пойти с тобой.

Изольда приготовилась к немедленному отказу, как тогда, когда просила Селену взять её на территорию вампиров.

Отказа не последовало. Глаза Бастиана метнулись к ней, слегка расширившись от удивления. Он не ответил сразу, а когда наконец заговорил, в его тоне было куда больше надежды, чем отказа.

– Волки – хищники, Изольда, а вампиры – это то, на что мы хотим охотиться больше всего. Я могу причинить тебе боль.

– Не причинишь, – твёрдо сказала Изольда. Она действительно верила в это. – У тебя никогда не было непреодолимых желаний выследить меня и оторвать мне голову, не так ли?

– У меня есть непреодолимые желания выследить тебя и погрузить в тебя свой член, – сказал он, и лоно Изольды сжалось от этих слов. – Но единственные жестокие желания, которые у меня когда-либо были по отношению к тебе, были направлены на людей, которые представляют для тебя угрозу.

Бабочки в животе Изольды затрепетали, улыбка изогнула её губы. Она была такой дурой, что когда-то ненавидела его – что верила во всё, что Селена внушила ей о волках и об угрозе, которую они представляют.

– Я доверяю тебе, – сказала Изольда.

– Ты уверена? – Бастиан вглядывался в её лицо, будто искал ложь. – Превращение, оно… некрасивое. Я пойму, если ты не захочешь видеть меня таким.

Изольда подошла к кровати и забралась на Бастиана сверху, оседлав его. Он автоматически потянулся к ней, его руки сразу легли ей на талию.

– Мне всё равно, красиво это или нет, Бастиан. Я хочу быть там с тобой, – серьёзно сказала она. Когда Бастиан не ответил, она добавила: – Я даже откажусь от своих привилегий красивой, страшной вампирши и позволю тебе побыть большим страшным волком на эту ночь.

Это заставило Бастиана улыбнуться. Он сел, притягивая Изольду ближе для поцелуя.

– Хорошо, тогда. Ты можешь идти, – сказал он у её губ. – Но мне жаль тебя огорчать, я не думаю, что есть способ отказаться от красивой части. А вот быть страшным я с радостью возьму на себя.

Изольда притворно фыркнула, но ничего не могла сдержать улыбку.

На следующий день, когда солнце село, Изольда и Бастиан покинули деревню и углубились в лес на запад. Они прошли не больше нескольких миль, прежде чем устроиться у каменистого выступа, где были укрыты от ветра и от кого-либо – или чего-либо – что могло бы подкрасться к ним.

– Ты сказал, это больно, – произнесла Изольда, её плечо прижималось к плечу Бастиана там, где они опирались на камень. – Превращение.

Бастиан сглотнул, звук был громким в тишине леса.

– У наших волчьих форм гораздо более разная структура костей, чем у наших человеческих, – сказал он, его голос мрачным. – Поэтому, когда мы обращаемся, все наши кости должны перестроиться. И для того, чтобы это сделать…

Он замолк. Снова сглотнул.

– Они ломаются, – догадалась Изольда.

Бастиан кивнул.

– Каждая до единой. Одна за другой.

О, чёрт. У Изольды заныли кости только от одной мысли об этом. Она не могла представить, что приходится терпеть это каждый месяц – проходить через эту агонию только для того, чтобы стать тем, кем он никогда даже не хотел быть.

– Первое превращение после того, как тебя обратили, – самое худшее. – Бастиан не сводил глаз с тёмного неба над ними, где звёзды только начинали подмигивать, оживая. – С каждым разом оно становится немного быстрее, когда наши мышцы и связки привыкают к превращению. Но для меня всё равно болит, как сука.

– Это ужасно, – прошептала Изольда. – Мне так жаль, Бастиан.

Он пожал плечами.

– Не так плохо, когда есть кто-то, кто поможет тебе через это пройти.

– Но… у тебя никого не было после того, как ты покинул территорию волков, не так ли?

Он приходил сюда один, уходил куда-то глубоко в лес и переживал эту агонию в одиночестве? В прошлое полнолуние, на следующий день после того, как она оставила его угрюмо сидящим на крыше ратуши…

– Нет, – признал он. – Но теперь ты здесь.

– Я здесь, – заверила она его и прижалась к его боку, пока они ждали, когда взойдёт луна.

– Изольда. – Несколькими часами спустя Бастиан толкнул её, отвлекая её внимание от гладкого камешка, который она вертела туда-снова между пальцами. – Почти, время.

Подняв голову, она увидела, что луна начала выглядывать из-за верхушек деревьев, сияя жёлтым на бархатисто-чёрном небе.

– Хорошо.

Бастиан убрал руку с её плеч и стряхнул с себя куртку. Следом снял рубашку, затем штаны и ботинки, пока не остался сидеть обнажённым рядом с ней, ничем не защищённый от снега, кроме тонкой ткани плаща.

– Нет смысла портить хорошую одежду, – пробормотал он в ответ на вопросительный взгляд Изольды. – Не думаю, что кто-то из нас достаточно хорош в шитье, чтобы починить её, если я разорву её при обращении.

Изольда была слишком нервной, чтобы смеяться. Она никогда не оставила бы его здесь одного – никогда больше не позволила бы ему проходить обращение без неё после того, что он сказал о том, каково делать это одному, – но крошечная часть её сожалела, что она настояла пойти с ним. Она не была уверена, что сможет вынести зрелище того, как Бастиан корчится в боли, когда превращение охватит его.

Когда первая кость хрустнула, Изольда вздрогнула. Бастиан – нет, только скривился, будто перелом его мизинца был не более чем лёгкой болью.

Луна поднималась всё выше в небе. Следом треснули кости в запястье Бастиана, его рука вывернулась назад под неестественным углом. На этот раз стон боли проскользнул сквозь его зубы.

Изольда протянула руку и положила её на его голое плечо, надеясь утешить его.

Но как только она коснулась его, по поляне разнёсся гулкий треск. Бастиан согнулся пополам с криком, прижимая руку к груди, когда она сломалась в двух местах.

– Бастиан, – прошептала Изольда, стараясь сдержать панику в голосе. – Что я могу сделать?

– Ничего, – выдохнул он, голос сдавленный от боли. – Просто будь здесь.

Ещё одна кость хрустнула, и на этот раз Бастиан закричал. Изольда рванулась вперёд, поймав его к себе на колени, когда он повалился набок, корчась от боли.

– Я держу тебя, – прошептала она, убирая волосы с его вспотевшего лба. Она наклонилась и поцеловала его в висок, сдерживая собственный всхлип. – Я здесь. Я держу тебя.

Крики Бастиана нарастали, и он бился в хватке Изольды по мере того, как кость за костью трескались. Каждый раз этот звук вгонял иглу боли в сердце Изольды. Бастиан так много страдал, вытерпел так много боли; она хотела, чтобы был какой-то способ забрать всё это, вынести самой хотя бы часть.

Но всё, что она могла, – это держать его, снова и снова шепча, что она здесь, что она держит его, что она не уйдёт. Всё это время он корчился от боли, его крики становились хриплыми, когда кость за костью ломались.

А затем, в тишине, когда Бастиан остановился, чтобы перевести дыхание, вой волка эхом разнёсся между деревьями. Изольда резко подняла голову, одна рука метнулась к кинжалу, пристёгнутому к бедру. Этот вой – он прозвучал близко. Слишком близко.

Лихорадочно Изольда всматривалась в деревья, полагаясь на своё ночное зрение, чтобы заглянуть в тени между стволами. Волк завыл снова, на этот раз ближе. Изольда взглянула на луну, проверяя её движение по небу …

И замерла.

Вместо луны, которая прежде казалась круглой и полной, теперь был тёмный серп, вырезанный с одного края.

Изольда видела, чтобы луна выглядела так, только один раз раньше, когда была маленькой девочкой. Она и её отец сидели на лужайке перед их поместьем и смотрели, как эта тень надвигается, ползёт по яркой поверхности луны, пока та не исчезла полностью.

А затем снова вспыхнула, засветившись глубоким, зловещим оттенком багрового.

Кровавая луна.

Кровавая луна. Род крови. Сделать правильно. Кровь Изольды застыла.

Волк завыл снова.

– Изольда, – простонал Бастиан, его пальцы сжались вокруг её предплечья. – Волк… ты должна бежать. Кто бы это ни был, он старше меня. Он обратился быстрее. Я не успею завершить превращение к тому времени, как он доберётся сюда.

– Я не брошу тебя, – настаивала Изольда, её глаза всё ещё были прикованы к этой тени на лице луны. – Не сейчас. Не так.

– Ты должна идти, Изольда. Я…

Он замолк на крике, его позвоночник искривился, когда его позвонки начали раздробляться. Волк завыл в ответ, как будто отвечал Бастиану.

Изольда осторожно сдвинула его с коленей и поднялась на ноги. Встав защитницей над Бастианом, она вытащила кинжалы, пристёгнутые к её бёдрам.

Лес вокруг них затих. Единственным звуком было сбитое дыхание Бастиана.

Изольда заметила вспышку движения между деревьями – вспышку белого на тёмном фоне сосен.

– Мы не сдохнем здесь, блядь, – пробормотала Изольда себе под нос, меняя хватку на ножах. – Не сегодня.

Без предупреждения волк выпрыгнул из деревьев. Он летел к Изольде, пасть распахнута широко.

Она откинула руку назад и метнула один из кинжалов – прямо в грудь волку.

Зверь метнулся в сторону, прочь от траектории ножа, но был слишком медленным. Кровь брызнула, тёмная на белом и меха, и снега, и болезненный всхлип сорвался с губ волка, когда он рухнул на землю.

Но когда волк заскользил останавливаясь у ствола сосны, Изольда увидела, что её нож только оцарапал плечо зверя. Ни в коем случае не смертельное попадание, и он уже тяжело поднимался на ноги, опуская голову с чистой угрозой в зелёных глазах.

Запах крови волка ударил в нос Изольды. Она чуяла эту кровь раньше, тем утром, когда они прибыли на территорию волков.

Пряный и яркий, с землистыми нотками мха и дуба. Как у Бастиана, но не такой.

– Эверетт.