Текст книги "Кровь рассвета (ЛП)"

Автор книги: Катрина О'Мэлли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)

– Бастиан?

Голос Изольды эхом разнёсся в пустой мастерской. Сама кузница была тёмной, инструменты нетронуты. Едва рассвело, небо было так густо затянуто грозовыми тучами, что могло бы быть ещё ночью. Изольда понятия не имела, как далеко уходил Бастиан, чтобы пройти обращение, и вернулся ли он уже, но она не хотела ждать до наступления темноты, чтобы поговорить с ним о волке.

Она сделала несколько шагов в кузницу, оглядываясь. Она предположила, что могла бы прокрасться наверх по лестнице в комнаты Бастиана и ждать его там, но…

– Я здесь.

Его голос был хриплым, эхом разносясь по лестнице. Изольда вздрогнула от этого звука, такого грубого и слабого по сравнению с обычной твёрдостью его слов.

Она поспешила через кузницу, затем вверх по лестнице. Когда она добралась до верха, она остановилась в неуверенности. Она не видела Бастиана – ни на канапе, ни у стола, ни в постели. Но она слышала его голос, значит, конечно…

Когда она наконец заметила его, сердце Изольды забилось от тревоги.

– Боже, ты в порядке?

Бастиан лежал свернувшись на ковре, прямо в центре комнаты. Его брови были нахмурены, глаза закрыты, бока вздымались от тяжелого дыхания.

И он был совершенно голым.

– Я в порядке, – прохрипел он, даже не поднимая головы, чтобы взглянуть на Изольду. – Обращение выматывает меня.

Какое бы недоверие или неприязнь она ни испытывала к Бастиану, когда она смотрела на него, сейчас это было далеко всего от сознания Изольды. Всё, о чём она могла думать, – это что видеть его таким, вялым и слабым, задыхающимся от боли… в груди сдавило, словно кто-то сжал её сердце в кулак.

Изольда пересекла комнату и опустилась на колени рядом с ним.

– Каждый раз так?

– Я слышал, что становится лучше, – он наконец повернул голову, чтобы посмотреть на Изольду – и поморщился, словно даже это маленькое движение причинило ему боль. – Не могу сказать, что я уже верю в это.

– Давай поднимем тебя с пола.

– Всё в порядке, – пробормотал он, но не возражал, когда Изольда потянулась к нему.

Изольда не могла не ахнуть, когда обхватила рукой шею Бастиана и дотронувшись до кожи.

– Ты горишь, – прошептала она. Было слишком горячо, почти невыносимо, чтобы держать на нём руки. Его глаза затрепетали и закрылись от её прикосновения, вздох сорвался с его губ.

Бастиан открыл рот, чтобы что-то сказать, но застонал, тогда Изольда схватила его за бицепс и помогла ему сесть. Она была отчаянно благодарна за свою вампирскую силу, когда пристроилась под его руку и подняла его на ноги. Бастиан весил вдвое больше неё, если не больше, со своим высоким ростом и всеми этими мышцами. Она никогда не смогла бы помочь ему встать так, когда была человеком.

Канапе было ближе, но кровать выглядела намного удобнее. Медленно Изольда провела его вверх по ступеньке в маленькую нишу его спальни, жар его кожи прожигал её собственную одежду насквозь. Когда они добрались до кровати, Бастиан рухнул на неё, задыхаясь.

Изольда забралась на матрас рядом с ним, не зная, что делать теперь. Он лежал на животе, лицом уткнувшись в подушку, его спина вздымалась, пока он задыхался. Изольда представила, что укрываться было последним, что ему было нужно, учитывая обжигающий жар кожи… но его голая задница была очень, очень открыта – и чрезвычайно, дразняще мускулиста – и Изольде было трудно отвести взгляд. Как можно более незаметно она натянула только угол одеяла, чтобы прикрыть его, оставив спину и ноги открытыми.

– Есть… что-нибудь ещё, что я могу сделать? – беспомощно спросила она. Он так хорошо позаботился о ней той ночью, а она была здесь, не в состоянии сделать ничего, кроме как смотреть на его задницу.

– Твои руки, – пробормотал Бастиан, поворачивая голову из подушки достаточно, чтобы говорить, – у тебя температура ниже, чем у меня. Можешь ты…

– Что?

– Прикоснись ко мне.

На мгновение Изольда могла только моргать, глядя на его распростёртую фигуру. Конечно, он не имел в виду…

Но – нет. То, как он вздохнул, когда она впервые прикоснулась к нему, словно прикосновение её руки к его затылку принесло сладкое облегчение… он действительно просто хотел, чтобы её руки были на нём, её более прохладная температура успокаивала его кипящую кожу.

После того, как они расстались прошлой ночью, последнее, чего Изольда ожидала, – это чтобы Бастиан предложил такую степень близости между ними. Это… это ощущалось интимнее, чем кормление от него, чем то, когда его голова была между её бёдер.

С другой стороны, Бастиан не колебался, показывая ей ту нежность, в которой она нуждалась той ночью, независимо от того, как обстояли дела между ними. По крайней мере, Изольда могла бы отплатить тем же.

Нерешительно протянув руку, Изольда провела пальцами по виску Бастиана. Как и раньше, он вздохнул от её прикосновения, его глаза закрылись. Изольда повторила движение, теперь более уверенно, откидывая волосы с его лица.

Несколько мгновений прошли в тишине. Когда дыхание Бастиана замедлилось, она спросила:

– Как давно ты обратился?

– Это было моё восьмое полнолуние, – ответил он, не открывая глаз.

Изольда позволила своей руке скользнуть вниз к затылку, перебирая там пальцами мягкие волосы.

– Ты говорил мне раньше, что волки могут выбирать, когда обращаться.

– Это правда.

– Ты сказал, что большинство обращаются, когда достигают совершеннолетия. Но ты не выбирал обращаться до двадцати семи?

Бастиан всё ещё не открывал глаза, но Изольда не пропустила то, как напрягся уголок его рта, прежде чем он сказал:

– Не совсем.

Изольда имела некоторое представление о том, что произошло на самом деле. Она слышала, как Бастиан и Эверетт спорили об этом на днях. Это был не мой, блядь, выбор – обращаться, – сказал тогда Бастиан.

Но казалось неправильным говорить ему, что она подслушивала – не сейчас.

Поэтому она спросила:

– Что ты имеешь в виду?

Бастиан вздохнул.

– Большинство волков в моей стае рождаются в ней. Они растут, как люди, и когда достигают определённого возраста или решают, что готовы, они проходят ритуал обращения. Но я не родился в стае.

Изольда моргнула. В прошлый раз, когда они обсуждали это, Бастиан заставил её замолчать и сменил тему. Она едва ли ожидала, что он ответит на её вопросы сейчас.

– Ты сказал, что тебя усыновили, – сказала она.

– Верно. Я родился в деревне к югу. Когда мне было шесть, мой отец избил мою мать до смерти и оставил меня умирать с голоду, – он сказал всё это так по-деловому, словно описывал, что он ел на ужин прошлой ночью. И всё же… в его голосе была определённая усталость, которая заставила Изольду задуматься, не устал ли он держать всё это внутри и не облегчает ли душу, произнося это вслух. – Ансельм нашёл меня на крыльце нашего старого дома, оставшегося на холоде. Эверетт был примерно моего возраста, всего на два года младше. Ансельм взял меня к себе. Был лучшим отцом, чем мой родной когда-либо был.

Бастиан пошевелился так, чтобы освободить лицо от подушки. Его глаза открылись, и он посмотрел на Изольду, пока она скользила пальцами вниз к твёрдой мышце между его плечом и шеей.

– Я никогда не хотел быть волком. Даже когда Эверетт обратился. Это просто… казалось мне не правильным – превращаться в зверя каждый месяц. Мне не нравилась идея так терять контроль над своим телом или быть больше животным, чем человеком, одну ночь в месяц. Я не хотел этого.

– Тогда… что случилось? Как ты в итоге обратился?

– Казалось, все были согласны с тем, что я останусь человеком. Это не обязательно распространённый выбор, но есть много людей, рождённых в волчьих семьях, которые выбирают не обращаться. Никто ничего не сказал, когда мне исполнилось двадцать и я остался человеком. Но… полагаю, Ансельму не нравилось, что я не волк. Он всегда говорил, что видит меня как сына, так же, как и Эверетта, но… я не знаю. Он решил, что мне тоже нужно обратиться.

Изольда знала, к чему идёт эта история. Она почувствовала, как её желудок упал, но старалась не сбиваться с ритма, продолжая водить руками по его плечам.

– Так он заставил тебя?

Бастиан не ответил сразу. Он снова закрыл глаза, повернув подбородок обратно к подушке, чтобы Изольда не видела его лица.

– Селена когда-нибудь объясняла, каков ритуал обращения в волка? – сказал он.

– Нет.

– Это конечно должно происходить в полнолуние. Волк, выбранный Сиром, кусает первым, а затем остальные, каждый по очереди. Вся стая.

Теперь желудок Изольды действительно провалился.

– Ты хочешь сказать, они…

– Они все нападают, пока каждый из них не вонзит зубы.

Изольда напрягла мозг, пытаясь вспомнить то немногое, что она знала о волках.

– Но твоя стая…

– Сотни волков, да, – голос Бастиана опустился ещё ниже в этот мрачный, бесстрастный тон. Словно он загнал все чувства, связанные с его обращением, глубоко внутрь себя, туда, где они не могли коснуться его. – Следующая часть должна ждать, пока луна не достигнет зенита. А для меня… Ансельм начал рано. Я пролежал там часы, истекая кровью. Магия начинает действовать, как только Сир делает первый укус, она не даёт кровопотере убить нас, но она не притупляет боль. Когда наконец пришло время, Ансельм закончил дело. Последний укус – это единственный шрам, который у нас остаётся.

Бастиан пошевелился, открывая своё левое плечо взгляду Изольды. Она не заметила этого раньше, когда только пришла, отвлечённая его состоянием, но кожа там… шрам охватывал всё его плечо, серебристый и такой глубокий, что Изольда задалась вопросом, не влияет ли он на его мышцы. Она могла видеть ямки, где четыре клыка волка вонзились в его кожу, глубже, чем другие отметины, где меньшие зубы прокололи его.

Изольду однажды укусила домашняя кошка, много лет назад, и она всё ещё помнила боль. Она не могла представить, насколько сильно укус такого размера был бы болезненным, не говоря уже о сотнях укусов, которые были до этого, – шрамы исчезли, когда он обратился.

– После этого началось превращение, – продолжил Бастиан. – Я ничего из этого не помню, кроме боли, которая была хуже, чем когда все эти волки вонзались в меня, или все часы, что я провёл в ожидании восхода луны. Когда я проснулся на следующее утро… ну, всё было сделано. У меня не было права голоса.

Изольда провела кончиком одного пальца по краю его шрама, нежно насколько это было возможно, очерчивая самую глубокую выемку. Бастиан напрягся под прикосновением, и Изольда хотела убрать руку… но затем он расслабился, пошевелившись на матрасе, чтобы, наоборот, прижаться к её руке.

– Я знаю, каково это, в некотором роде, – мягко сказала Изольда, позволяя своим рукам медленно оторваться от его плеча и скользнуть вниз по центру его спины.

Голос Бастиана был хриплым, когда он ответил:

– Знаешь?

Изольда прочистила горло. Она никогда не говорила об этом, даже с Селеной. Она не хотела – не хотела озвучивать воспоминание о том дне.

Но казалось справедливым поделиться этим с Бастианом, после того как он рассказал ей всё это. Когда она начала говорить, её голос звучал чисто и ровно.

– Это было не совсем то же самое, потому что люди, которые сделали это со мной, не были людьми, которых я знала и которым доверяла, – объяснила Изольда. – Твоё положение сложнее.

Он пожал своим израненным плечом, но ничего не сказал.

Изольда прочистила горло.

– В любом случае, мне было двадцать три, когда меня обратили. Я ехала домой из Аальденбурга, чтобы навестить семью – я изучала литературу в университете там. Было удивительно, что они вообще позволили мне поступить, учитывая, что я женщина, но… это не суть.

– Итак, я ехала домой, и по пути на меня напали из засады. Там было трое мужчин. Они перерезали моих лошадей и кучера кареты и вытащили меня в снег. Я была… немного богаче тогда, чем сейчас, и мужчины забрали всё, что у меня было. Моё золото, мои драгоценности, мои учебники. Даже лиф моего платья, мои чулки и туфли. Юбку они оставили, потому что решили, что её будет слишком много нести.

Бастиан замер под руками Изольды так, что она задалась вопросом, не перестал ли он дышать.

– Они… трогали тебя?

Изольда не могла видеть лица Бастиана, но его голос… он был холодным и смертоносным, как тогда, когда он нашёл её в лесу, истекающую кровью от отравленной раны на груди. Кто, блядь, сделал это с тобой? – потребовал он тогда, слова были смертельным рыком, словно он был готов сам оторвать им головы.

– Нет, – сказала она ему. – Не так. Один из них попытался заставить меня коснуться его, но они потеряли интерес к этому, когда я начала кусаться.

Безрадостный смешок сорвался с губ Бастиана.

– Хорошо.

Изольда продолжила.

– Возможно, да. Но это также разозлило их. Тогда они поняли, что я, возможно, достаточно богата, чтобы кто-то прислушался ко мне, если я расскажу кому-нибудь, что они сделали. Поэтому они избили меня и оставили там, в снегу, умирать. Честно говоря, я думаю, они считали, что я уже мертва, когда уходили. Но нет. Я пролежала там часами, замерзая, парализованная от травм, которые они нанесли моему телу, умоляя смерть забрать меня.

Изольда с трудом сглотнула, воспоминание о том дне было слишком свежим в её сознании, даже спустя столько лет. Она помнила, как карета раскачивалась и чуть не перевернулась, как её голова ударилась о стену. Она помнила грубость рук мужчин, когда они вытаскивали её, и жжение снега о её кожу, когда они раздевали её.

Больше всего она помнила боль – как они пинали её, били, избивали, пока она не истекла кровью, не сломалась и не смогла двигаться.

– А затем появилась Селена, – Изольда с трудом сглотнула. Она никогда не чувствовала такого облегчения, как когда лицо Селены возникло в фокусе над ней. Кончики её тёмных волос щекотали лоб Изольды, это ощущение было таким несоответствующим боли. – Она спросила меня, хочу ли я обратиться. Я сказала «да», хотя не думаю, что полностью понимала, на что соглашаюсь. Я знала, что вампиры существуют, но ничего о них, на самом деле. Я просто хотела, чтобы боль ушла.

– Дело не в том, что я не благодарна за то, что я всё ещё здесь. Не думаю, что я выбрала бы иначе, если бы могла повернуть время. Но я тоже никогда не хотела быть вампиром.

– Есть вещи, по которым ты скучаешь в человеческой жизни? – спросил Бастиан. Его голос был мягким.

У Изольды защипало в глазах, когда она подумала об этом. Она не могла смотреть на него – не сейчас. Она смотрела через всю комнату на загромождённую поверхность его письменного стола, пока говорила, и она знала, что если она посмотрит вниз, то расплачется по-настоящему.

– Я скучаю по солнцу, – тихо призналась она. – И по возможности по-настоящему есть человеческую еду, а не просто пробовать её на вкус. Я скучаю по теплу – теперь мне всегда холодно, независимо от того, сколько слоёв одежды я надела или как давно кормилась. Правда я не скучаю по слабости. Мне нравится быть сильнее мужчин, которые чуть не убили меня.

На матрасе рядом с ней Бастиан пошевелился, чтобы больше повернуться к ней лицом. Изольда могла видеть его краем глаза, но всё ещё не осмеливалась смотреть прямо на него.

– В ту первую ночь, когда мы встретились, когда я прижал тебя и приставил нож к твоему горлу… прости, Изольда.

Теперь Изольда не могла не взглянуть на него, удивлённая. Из всех вещей, которые он мог бы сказать, это было последним, чего она ожидала. Что-то в этом усилило жжение в глазах Изольды, но теперь, когда она смотрела на Бастиана, она, казалось, не могла отвести взгляд.

– Всё в порядке, – прошептала она.

– Нет, не в порядке, – челюсть Бастиана была напряжена, его глаза ярко сверкали в тусклом свете. – За то, что те мужчины сделали с тобой, и за то, что сделал я. И за то, что позволил Эверетту прикоснуться к тебе на днях, мне тоже жаль. Если я когда-нибудь сделаю что-то подобное снова, ты имеешь право выпустить мне кишки.

Изольда не могла не усмехнуться.

После этого наа мгновение она замолчала, раздумывая, стоит ли рассказывать ему следующую часть.

Наконец она прошептала:

– Я выпустила кишки тем мужчинам. Позже.

– Выпустила?

Изольда кивнула.

– Я выследила их, когда привыкла к вампирской жизни. Они уже потратили или продали всё, что взяли, но я разрезала их и оставила истекать кровью, как они сделали со мной.

Один уголок рта Бастиана изогнулся вверх, а затем и другой, когда он уставился на Изольду с порочной улыбкой.

– Хорошая девочка, – сказал он.

Изольда смотрела на Бастиана долгую секунду, в её взгляде заплясал восторг. На её острых скулах играл восхитительный румянец, спускаясь вниз по шее, и его поразило внезапное осознание того, что вампиры могут краснеть. Он не подумал бы, что такое возможно.

– А ты? – наконец сказала Изольда, её взгляд оторвался от его, когда её руки возобновили движение на его коже. – Я знаю, ты сказал, что никогда не хотел быть волком, но есть ли что-то конкретное, по чему ты скучаешь в человеческой жизни?

Бастиан молчал, смакуя, приятные ощущения от её прикосновения. Кончики её пальцев были прохладными – почти ледяными на его горящей коже, её прикосновения были неуверенными и любопытными, пока она очерчивала ложбинки и бугры его спины. Везде, куда путешествовали её руки, боль отступала, внезапно становясь незначительной.

Раньше Бастиан думал, что не хочет, чтобы Изольда что-либо знала о нём. Он думал, что ненавидит то, как она задаёт так много острых вопросов, всегда задевая в нём какой-то нерв, который всё ещё был слишком слаб, чтобы позволить кому-либо приближаться.

Теперь он понял… ему нравилось рассказывать о себе ей эти вещи. Ему нравилось, что она задает вопросы, и внимательно слушает его ответы. Ему нравилось, что она поделилась тем, что раздирало её собственные нервы в кровь. От этого он чувствовал себя увиденным. Понятым.

Ему также нравилось, когда её руки были на нём. Было приятно чувствовать нежное прикосновение от кого-то, кто ещё не предал его. Не причинил ему боль.

Из всех людей, было опасно любить эти вещи в ней. Это было хуже, чем опасно, по многим причинам.

Но у Бастиана не было сил оттолкнуть её сейчас.

– В основном то же самое, – наконец сказал он ей. – Я просто ненавижу полнолуние. На самом деле, мы не теряем контроль над собой, когда обращаемся, но… это похоже на то, как будто мои животные инстинкты сражаются за контроль над моими человеческими. Я всё ещё я, но у хищника определённо есть некоторое влияние. – Он бросил на Изольду насмешливый взгляд. – Боль тоже не идеальна.

Она издала что-то похожее на смех, но ясная голубизна её глаз сияла печалью, которая не соответствовала этому звуку.

– Мне жаль, – мягко сказала она, её пальцы скользнули вниз, и затанцевали по нижнему изгибу его позвоночника. – Что они отняли у тебя выбор.

Бастиан не ответил. Он не знал, что сказать, и даже если бы знал, его горло внезапно сжалось от эмоций.

Никто не удосужился сказать ему этого с тех пор, как он обратился – ни Ансельм, ни Эверетт, ни Агги, никто другой. Слова Эверетта «мне жаль, что ты почувствовал, что должен был уехать из Лейк Холла» были единственным извинением, которое он получил.

Не «мне жаль, что тебя заставили стать монстром», или «мне жаль, что никто не послушал тебя, когда ты сказал, что не хочешь этого», или «мне жаль, что это сделал человек, которого ты называл отцом двадцать два года».

Всё, что он получил, – это «мне жаль, что ты так чувствуешь».

И теперь Изольда – Изольда, из всех людей – сказала это ему, и её извинение было искренним и достигло самой сути его боли. Эти семь слов были в тысячу раз реальнее любых других полумер, которые он получил, которые ясно давали понять, что людям было важно только то, что он злится, а не то, что он не хотел быть волком или что предательство Ансельма было настолько болезненным, что было трудно дышать, когда он думал об этом.

На кровати рядом с ним Изольда не замечала эмоций, слов которые его душили. Её голубые глаза были устремлены на его спину, на движение её пальцев, пока она прокладывала путь вниз по его позвоночнику.

Живот Бастиана напрягся, когда он увидел, как её глаза опустились ещё ниже – к верхнему изгибу его задницы, где одеяло, которое она натянула на него, начинало сползать. Её пальцы последовали за ним, а её запах…

Он усилился. Стал слаще.

Теперь горло Бастиана сжалось по совершенно новой причине.

Она пахла точно так же в ночь их знакомства, когда поцеловала его так, будто была отравлена, а у него на губах было противоядие. Этот запах пропитал воздух той ночью, когда он раздвинул её бёдра и пожирал её.

По тому как прохладные, нежные пальцы Изольды касались напряженных мышц его задницы, тому, как её губы приоткрылись, и умопомрачительный запах её возбуждения в воздухе…

Стиснув зубы от боли, Бастиан повернулся на бок. Одеяло соскользнуло от этого движения, и её взгляд тоже скользнул. Бастиан видел, как он упал на нижнюю часть его живота, на дорожку тёмных волос, исчезающих под одеялом, и задержался там. Если его член ещё не был твёрдым как камень, одного этого взгляда было бы достаточно, чтобы довести его до этого.

А затем пальцы Изольды скользнули по его боку вниз, к тому месту, куда были прикованы её глаза, и каждая связная мысль вылетела из головы Бастиана.

– Ты сказала, что между нами больше ничего не случится, – сумел сказать он, игнорируя вспышку боли, когда мышцы его живота напряглись под её прикосновением.

– Сказала, – согласилась Изольда. Её пальцы скользнули ещё ниже, касаясь края одеяла.

Бастиан раздвинул бёдра, достаточно, чтобы дать ей лучший доступ.

– Если ты продолжишь прикасаться ко мне так, Изольда, – поклялся он, – я снова окажусь головой между твоих бёдер, прежде чем ты успеешь моргнуть.

Взгляд Изольды метнулся обратно, чтобы встретиться со взглядом Бастиана. Уголки её рта изогнулись в усмешке, и, не отводя глаз, она опустила два пальца под край одеяла.

И провела ими по основанию его быстро твердеющего члена.

Бастиан не дал себе ни мгновения, чтобы приготовиться к боли. Он подался вверх, потянувшись к Изольде. Кончики его пальцев только коснулись мягкого хлопка её рубашки, прежде чем она остановила его, положив ладонь на грудь. Он скрежетал зубами, подавляя желание схватить её и прижать к матрасу, и позволил ей положить его обратно.

– Ты тот, кто выздоравливает на этот раз, – прошептала она, проводя одной рукой вниз по его груди, по напряжённым мышцам живота. – Думаю, ты должен позволить мне сделать работу.

Всё, что Бастиан мог сделать, – это оставаться неподвижным. Он сжал простыни под собой, едва заметив, когда хлопок порвался от его хватки. Изольда смотрела на него, её губы были слегка приоткрыты, а её глаза темнели по мере того, как зрачки расширялись.

Снег, цитрусы и ландыш. Бастиан не думал, что этот запах может стать ещё слаще, но теперь она пахла так, будто её окунули в сахар. Запах был таким густым, таким совершенным, что он не мог ясно видеть.

Чёрт, одного её запаха было недостаточно. Никогда не будет достаточно – после того, как он попробовал её на вкус.

– Ладно, тогда, – сказал Бастиан, слова вышли грубыми. Он не мог сделать свой голос гладким, но заставил себя отпустить простыни, как можно более небрежно положив одну руку за голову. – Что ты там сказала? Что-то чисто физическое?

– Да, – выдохнула она с улыбкой. – Именно.

Она также сказала, что в прошлый раз это было просто реакцией на её кормление, но сейчас никакого кормления не было, а Бастиан реагировал достаточно сильно. Его член болел, пока она дразнила его под одеялом нежными движениями пальцев.

Она тоже была сильно возбуждена, судя по запаху. Однако, прежде чем Бастиан успел осознать это, Изольда полностью засунула руку под одеяло и обхватила пальцами его член.

Стон сорвался с губ Бастиана от её прикосновения, его глаза были прикованы к месту, где её рука двигалась под одеялом. Её рука ощущалась маленькой вокруг его члена, прохлада её кожи была почему-то более эротичной, чем если бы её ладонь была тёплой. Она сжала руку раз, другой, и Бастиан боролся с желанием оставаться неподвижным.

Сдвинувшись вниз по кровати, Изольда отбросила одеяло. Бастиану потребовалось всё силы, чтобы контролировать себя при виде своего члена в её руке, её бледной кожи на фоне покрасневшей головки, где уже начала собираться прозрачная капелька возбуждения.

Изольда снова сжала руку. Медленно она провела рукой от основания к верху, останавливаясь, чтобы потереть большим пальцем чувствительный участок под головкой. Она не тронула головку, позволяя влаге продолжать собираться, и вернулась к основанию, которое мягко сжала.

Звук отчаяния вырвался у Бастиана при её следующем движении – почти всхлип. И ему не было стыдно за это.

– Изольда, – прохрипел он. – Тебе обязательно дразнить меня так?

Изольда усмехнулась, и это зрелище чуть не отправило его за грань.

– Совершенно обязательно.

И всё же она не увеличила скорость своих движений и не удосужилась провести большим пальцем по его набухшей головке. Она подняла другую руку к его яйцам, взяв их в ладонь и мягко сжав.

– Изольда, – выдохнул Бастиан, мышцы его живота напрягались и расслаблялись в такт движениям её руки. Он едва замечал боль, всё его внимание было сосредоточено на том, как она сжимала его член.

– О, ну ладно, – вздохнула Изольда.

Мучительно медленно она перебралась и устроилась между его ног. Каждое её движение было медленным, томным, пропитанным той идеальной сверхъестественной грацией, которая привлекла взгляд Бастиана с первой минуты, как он увидел её. Если она выглядела идеально в одежде, Бастиан не мог представить, каково будет увидеть её полностью обнажённой.

Его руки снова вцепились в простыни, держась мёртвой хваткой, чтобы оставаться неподвижным, когда она наклонила голову и прижала язык к кончику его члена.

Он не смог удержаться, от толчка бёдрами вверх при первом же прикосновении её языка. Её глаза метнулись вверх, чтобы встретить его взгляд, её взгляд был томным, когда она подняла голову и цокнула. Одна рука поднялась и легла на его бедро, силой прижав его к кровати.

И, блядь, это чуть не свело его с ума.

– Ради всего святого, Изольда…

Бастиан не смог продолжить, когда она наклонила голову и лизнула его от основания до кончика. Не останавливаясь, она обхватила губами головку его члена и втянула его в рот.

– Блядь, – выдохнул Бастиан. Каким-то образом он сумел отпустить постельное бельё и собрать волосы Изольды в свои руки. Она двигала головой вверх-вниз, кружа языком вокруг его головки, и понемногу брала его в рот всё больше и больше. – Блядь, Изольда. Это так хорошо.

В глазах появился блеск, она продолжила, рука двигалась синхронно с её ртом. Бастиан едва мог дышать от ощущения её рта на своём члене. Между тем, как она смотрела на него снизу вверх, пока брала его, и ошеломляющим запахом её возбуждения, ему требовалось всё, что у него было, чтобы не начать трахать её рот.

А затем рука, которой она работала, упала и легла на его бедро, зеркально отражая другую. Он почувствовал, как её челюсть расслабилась вокруг него, и, глядя на него снизу вверх, она приподняла одну светлую бровь. Руки Бастиана сжались в её волосах, и она подала ему крошечный кивок.

Бастиан больше не мог сдерживаться. Он держал её голову неподвижно, его пальцы запутались в её волосах, и толкнул бёдра вверх, вонзая свой член в её рот. Её пальцы впились в его бёдра, но её взгляд не дрогнул, её гипнотические голубые глаза были прикованы к его.

Два толчка, и Бастиан почувствовал, как его разрядка нарастает у основания позвоночника. К третьему он уже стонал в полный голос, низкие, отчаянные звуки, которых менее сильный мужчина мог бы стыдиться.

Изольда принимала его так, будто это было пустяком. Кончик его члена ударялся о заднюю стенку её горла, и её глаза искрились. Одна из её рук скользнула вверх и провела по ложбинке в центре его живота, в то время как другая вернулась к его яйцам.

– Я близко, – предупредил он её. – Блядь, Изольда, я так близко.

Круговые движения бёдер Бастиана стали хаотичными, когда его пик нахлынул на него. Он толкнулся раз, другой, а затем попытался вытащить член изо рта Изольды, не желая кончать ей в горло, если она не.

Её руки снова взметнулись к его бёдрам, фиксируя его на месте. Кончик члена Бастиана снова ударился о заднюю стенку её горла, и затем он кончил.

Его позвоночник стал жёстким, когда он достиг пика, но Изольда не пропустила ни секунды. Она подхватила темп, который он задал ранее, продолжая работать, пока он изливал себя в её горло. Бастиан задыхался на протяжении всего этого времени, и всё же Изольда удерживала его взгляд, двигаясь, пока не проглотила все до последней капли его спермы.

Только тогда она подняла голову, отпустив его член, и села обратно. Улыбка плясала на её губах, пока она демонстративно вытирала уголки рта большим пальцем.

– Что ж, – сказала она, выглядя весьма довольной собой, пока Бастиан задыхался, растерянно глядя на неё снизу вверх. – Чувствуешь себя лучше?