Текст книги "Кровь рассвета (ЛП)"

Автор книги: Катрина О'Мэлли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)

На следующую ночь Бастиан сидел верхом на наёмном мерине, держа поводья и своей лошади, и гнедой кобылы, предназначенной для Изольды. Сама Изольда стояла на некотором расстоянии, скрестив руки на груди, и из-под подбитого красным капюшона её плаща выглядывал хмурый взгляд.

– Сядешь ты, чёрт возьми, на лошадь или нет? – рявкнул он.

– Нет, не сяду, – продолжала сверлить взглядом Изольда, скрестив руки на груди. – Я вполне довольна возможностью идти пешком.

– Тебе обязательно быть полной занозой у меня в заднице на каждом шагу?

– Не обязательно, но меня это чертовски забавляет.

Отношения между ними сегодня ночью ощущались особенно напряжёнными. Бастиан не знал, вызвано ли это его реакцией на заявление Изольды о том, что она идёт кормиться, или ему это мерещилось потому, что по какой-то причине знание о том, что она была с другим мужчиной, заставляло его кожу натягиваться. Другая причина заключалась в том, что у Изольды было время подумать о том, то что они сделали вчера утром – как она отказалась от своего утверждения, что между ними больше ничего не произойдёт, – и поняла, что сожалеет об этом.

Ни он ни она не сказали друг другу ни слова на эту тему. Бастиан ожидал, что Изольда начнёт нести какую-нибудь чушь о том, что то, что они сделали, было чисто физическим, и он просто не хотел этого слышать.

Если она хотела, чтобы отношения были только физическими, его это устраивало. Не было причин это обсуждать.

При условии, что она об этом не жалела. Чёрт, он очень надеялся, что это не так.

Если бы она позволила ему, он бы вернул ей потрясающий оргазм, который она ему подарила, при первой же возможности. Он не выносил того факта, что она так эффектно довела его до разрядки, а он даже пальцем к ней не прикоснулся.

Не имело значения, кормилась ли она прошлой ночью от какого-то другого мужчины. Ей была нужна пища, и если она получила от этого что-то ещё… что ж, это было не его, мать его, дело, не так ли?

– Ты не понравится идти пешком до рассвета, – сказал Бастиан, терпеливо, – когда взойдёт солнце, ты будешь только на полпути отсюда до территории волков.

Изольда выглядела слегка ошарашенной.

– Это так далеко?

– Да, это так далеко, – с досадой сказал Бастиан. – Два дня пути пешком, один день – или в данном случае ночь – верхом. А теперь. Садись. На. Лошадь.

Селена ещё не прибыла, и Бастиан мог только молиться, чтобы она была более сговорчивой, чем Изольда. Если ему придётся уговаривать двух вампиров сесть на лошадей вот так, это может его убить.

– Лошади меня не любят, – сказала Изольда, и если бы её тон внезапно не стал таким застенчивым, Бастиан мог бы подумать, что она просто ищет очередную отговорку. – Они вообще не жалуют вампиров, но особенно меня.

– Изольда, эта очень спокойная и нежная. Она милая. Подойди сюда и поговори с ней немного. Погладь её по носу, а я дам тебе яблоко, чтобы её угостить.

– Ладно, – проворчала она. – Но, если мне выбьют зубы, пока я буду это тебе демонстрировать, я разозлюсь.

Бастиан смотрел, как она пробирается к забору, выражение её лица было настороженным, когда она приближалась к лошади. Она подходила медленно, держа руку ладонью вверх, что-то бормоча существу словами, которых он не мог разобрать.

Между одним шагом и следующим кобыла прижала уши, фыркая и шарахаясь от Изольды. Изольда вздрогнула, отступив на несколько шагов.

– Подожди минутку и попробуй снова, – сказал Бастиан, удерживая кобылу на месте.

Изольда метнула в него свирепый взгляд, но сделала, как он сказал. Она подождала, пока лошадь успокоится, затем снова приблизилась. Бормоча что-то лошади, она подняла руку, чтобы кобыла понюхала…

Лошадь встала на дыбы, заржав в панике. Изольда с неестественной скоростью метнулась прочь с дороги, проклятие сорвалось с её губ. Когда копыта кобылы снова коснулись земли, она попыталась ускакать, но Бастиан удержал её.

– Тихо, – прошептал Бастиан лошади, наклоняясь, чтобы погладить её по шее, пока Изольда отступала обратно к забору, глаза были широко раскрыты, а руки в перчатках подняты. – Всё в порядке, девочка.

– Я же говорила, – сказала Изольда, с опаской глядя на лошадь, которая била копытами. – Лошади меня терпеть не могут, Бастиан. Они чуют, что я хищник. Кроме того…

Изольда замолчала, нахмурившись. Она отвернулась, уставившись в тени за конюшенным двором.

– Кроме того – чего? – подтолкнул он.

Она взглянула на него едва ли на секунду, затем опустила взгляд на свои ботинки.

– Я никогда не училась сидеть верхом.

– Нет? – Бастиан моргнул, удивлённый. Он видел Изольду в платье всего один раз – в том бархатном отвлекающим внимание, которое было на ней в Ночь Огня. Всё остальное время она носила те облегающие брюки, которые, к несчастью, отвлекали даже больше, чем платье, и он предположил…

– Когда я была человеком, я никогда не носила брюк, – сказала она, подтверждая то, что только что пришло в голову Бастиану. – Только платья, а потом, когда я стала вампиром, лошади не позволяли мне забраться к ним на спину, так что у меня не было возможности. – Она плотнее запахнула плащ вокруг себя, всё ещё не встречаясь взглядом с Бастианом – словно признаваться в этом было ужасным унижением. – Итак, есть какой-нибудь другой способ туда добраться?

– Конечно.

Её глаза метнулись к нему, знакомый гнев загорелся в голубизне.

– Ну так почему ты не сказал…

– Ты можешь ехать со мной.

Челюсть Изольды отвисла. На мгновение она только смотрела на него в неверии, а затем гнев в этих глазах усилился, пока они не стали практически светиться.

– Ни за что, блядь, – выплюнула она. – Я не сяду на эту лошадь с тобой.

– В таком случае ты не едешь с нами, – спокойно ответил Бастиан. Он пронзительно свистнул, и конюх выбежал трусцой во двор. – Нам всё же не понадобится кобыла, – сказал ему Бастиан, передавая второй набор поводьев. – Оставьте лишнюю монету пока, я рассчитаюсь, когда мы вернёмся.

Конюх кивнул и увёл кобылу.

– Должен быть другой способ, – настаивала Изольда. – Такой, который не требует, чтобы мы всю дорогу находились так близко друг к другу.

– В чём дело, Изольда? Ты правда боишься небольшого физического контакта между нами? – Бастиан направил своего мерина к ней, удерживая лошадь, когда та начала фыркать вблизи Изольды. Наклонившись так, чтобы его лицо оказалось на уровне лица Изольды, он понизил голос до едва различимого шёпота. – У тебя не было проблем с прикосновениями ко мне вчера утром или той ночью. Ты уже была между моих бёдер, лунный лучик. Я думаю, ты выдержишь оказавшись там снова.

Рот Изольды сжался от гнева, но Бастиан не упустил, как её взгляд скользнул по его телу – к тем самым бёдрам.

– Я не сяду на эту лошадь, – поклялась она.

– Сядешь. – Бастиан выпрямился и протянул ей руку. – Если хочешь ехать, ты сядешь либо на ту лошадь, либо на эту.

Цоканье вторых копыт раздалось за спиной Бастиана, но он не отвёл взгляда от Изольды, чтобы проверить, кто это.

– Перестань вести себя по-детски, Изольда, – крикнула Селена, подъезжая на своей лошади. На крупном жеребце. Бастиану не следовало удивляться. – Садись на его лошадь. Ты теряешь время.

Взгляд, который Изольда метнула в Бастиана, был однозначно ядовитым. Она стояла, вросшая в землю, долгое мгновение, напряжённая от плеч до пальцев ног. Затем, наконец, она направилась к нему. Его конь нервно фыркнул, когда она приблизилась, но не пытался ускакать или встать на дыбы. Сначала она закинула свой мешок, который Бастиан приторочил к седлу рядом со своим. Затем она протянула руку, и Бастиан втащил её в седло перед собой.

– Не так уж и плохо, правда? – пробормотал Бастиан ей в ухо, когда она устроилась между его бёдер, и …

О, чёрт. Он не очень хорошо всё обдумал, не так ли?

Её запах захлестнул его мгновенно, её серебристые волосы развевались по ветру на его лицо, и в этом положении… её задница была плотно прижата к его промежности.

– Это чертовски ужасно, – отрезала Изольда.

А затем она пошевелилась, пытаясь устроиться поудобнее, и прижалась этой своей идеальной задницей прямо к его члену.

Бастиан набрал воздух ртом, стараясь не вдыхать её запах, пока он желал себе всем, чем только мог, не стать твёрдым как камень в штанах. Он пытался напомнить себе, что она не его, что прошлой ночью она была с другим мужчиной, что угодно, чтобы успокоиться, но он начинал думать, что это знание может только ухудшить положение. Всё, что оно делало, это наполняло его неутолимым желанием… пометить её, или что-то столь же нелепое. Очистить её от прикосновений, запаха и воспоминаний о каждом человеке, который был до него.

Чёрт возьми, было очень хорошо, что запахи людей не сохранялись так, как запахи вампиров, потому что если бы Бастиан мог учуять того человека, от которого она кормилась…

Он не был уверен, что смог бы сдержать себя.

Бастиан пришпорил лошадь, выводя их с конюшенного двора. Он мог это сделать. Он мог проехать с ней так до рассвета.

Он цокнул у её уха.

– Не лучшее время использовать это слово, тебе не кажется? – О, какого чёрта он делал, по его мнению, говоря такие вещи прямо сейчас? Но его рот продолжал двигаться, выплёвывая слова, которые ему не следовало произносить. – Особенно когда ты знаешь, что со мной происходит, когда я слышу, как ты ругаешься. И особенно когда я знаю, что прошлой ночью ты была с другим мужчиной.

Изольда замерла, совершенно, абсолютно неподвижно, прижавшись к нему – всего на мгновение. А затем она расслабилась, откинувшись ему на грудь, повернула голову и посмотрела на него. Когда она заговорила, её рот был всего в нескольких дюймах от его.

– Ты ревнуешь, что ли? – промурлыкала она.

Что ж, блядь.

– Нет, абсолютно. – Бастиан отвернулся, занявшись своим мешком. Ему нужно было немедленно взять себя в руки. Он не торопясь выудил то, что искал, и когда снова повернулся к Изольде, она – милосердно – снова смотрела вперёд. – Подними ногу.

Её голова дёрнулась в сторону от команды, но на этот раз она повернулась не полностью.

– Что?

– Подними её.

На этот раз она подчинилась. Она подняла правую ногу, удерживая её рукой под коленом, пока Бастиан обматывал кожаный ремень ножен вокруг неё. Он просунул конец в пряжку, затем затянул, пока ножны плотно не прилегали к её бедру. Когда он похлопал по другой ноге, она подняла и её, чтобы он мог прикрепить ножны и там.

Пока он затягивал ремень, новый порыв ледяного ветра донёс запах Изольды прямо в лицо Бастиану, и ему пришлось прикусить свой язык – сильно — чтобы не застонать от его сладости. От возбуждения, которое он в нём уловил.

Очевидно, он был не единственным, кого затронуло их компрометирующее положение в седле.

Дрожащими руками Бастиан вытащил кинжалы из ножен и протянул их Изольде.

– Вряд ли они идеально подойдут тебе по размеру. – Бастиан не знал, как ему удаётся сохранять голос таким ровным, пока он боролся за то, чтобы держать себя – и свой член – под контролем. Пристёгивать ножны к её бёдрам было почти также мучительно, как и то что она сидела между его ног. – Но на время сойдут. Я сделаю тебе пару, подогнанную под твой размер и хватку, когда мы вернёмся.

– Тебе не нужно этого делать. – Изольда взяла у него клинки, обхватив пальцами рукояти и переворачивая их в руках. – Эти прекрасны.

Бастиан издал неопределённый звук в ответ. Он провёл всю предыдущую ночь, разрабатывая эти самые ножи – в отчаянной попытке отвлечься от образа Изольды, кормящейся от какого-то человека, вместо него.

Они выехали из Бладхейвена и долгое время двигались молча.

Изольда никогда бы в этом не призналась, но, если бы не тепло Бастиана, который прижимался к ней сзади, возможно, холод убил бы её.

Каждую ночь, которую она проводила в патруле в деревне, было мучительно холодно, но сегодня ночью… когда ей нужно было кормиться, у неё так сильно не стучали зубы. С запада надвигалась буря, и даже густые сосны не спасали от ветра, который пронизывал Изольду сквозь плащ. – Тебе не нужно снова кормиться, а? – спросил Бастиан, его голос прозвучал прямо у её уха.

– Нет, – процедила Изольда. – С чего ты взял?

– У тебя зубы стучат.

Какое бы возбуждение Изольда не чувствовала, когда мускулистые бёдра Бастиана обхватили её, или, как его член мгновенно затвердел, когда она присоединилась к нему в седле, или, как ловко он прикрепил ножи к её бёдрам, оно давно прошло. Всё, что она чувствовала, это непрекращающееся раздражение от того, что она застряла на этой лошади с ним, и пронизывающий до костей, мучительный холод.

– Мне просто холодно. – Она натянула капюшон на лицо, больше не заботясь о том, что ничего не видит. Её глазные яблоки, скорее всего, всё равно замёрзнут. – Знаешь, такое случается с обычными, не-животными существами.

– Мне бывает холодно, – ответил Бастиан, его тон был раздражающе приятным. – И, если на то пошло, ты тоже животное существо. Просто неживое.

– Ты никогда больше не назовёшь нас неживыми, мальчик, – рявкнула Селена сзади, где её лошадь шла рысью, – если хочешь сохранить свою голову.

– Приношу извинения, Селена, – крикнул Бастиан через плечо. Затем, тише, Изольде: – Разве технически ты не являешься? Неживой?

– Да, но большинство вампиров сильно обижаются, когда их так называют.

– Понял. – Бастиан перехватил поводья. – В любом случае. У вампиров температура тела намного ниже, даже чем у людей, не так ли? Кажется, что холодная погода не должна на тебя влиять.

Обычно Изольду раздражали бы вопросы Бастиана. Сейчас она была благодарна за то, что он отвлекал её от холода.

– Так и думают, – с горечью ответила она. – Но на самом деле всё наоборот. Поскольку у нас такая низкая температура, нам нужно гораздо больше, чтобы согреться.

– Понятно, – только и сказал Бастиан.

Затем он взял края своего собственного плаща и завернул их вокруг Изольды. Он также изменил положение своих рук, теперь они лежали вокруг неё, прижимая ближе к своей груди и укрывая от ветра.

– Спасибо, – пробормотала она.

Бастиан не ответил. Изольда молилась, чтобы он не чувствовал беспорядочного биения её сердца в груди.

Остальную часть пути они мало разговаривали.

Деревья выглядели также как и на протяжении всего пути, не смотря на то, что они дальше продвигались на юг, но Изольда поняла, когда они приблизились к территории волков, по тому, как Бастиан напрягся за ней. Чем дальше они ехали, тем больше Изольде казалось, что она прислоняется к мраморной плите. Даже сквозь все слои их одежды она чувствовала, как каждая его мышца была натянута так сильно, что он практически вибрировал.

– Ты в порядке? – тихо спросила Изольда, поворачивая голову, чтобы говорить с Бастианом так, чтобы Селена не слышала.

– Я в порядке, – сказал он. Звучало так, словно ему приходилось выдавливать слова сквозь зубы.

Ты уверен? – Изольде хотелось пристать с расспросами, но что-то подсказывало ей на этот раз держать рот на замке. Она отодвинула капюшон достаточно, чтобы видеть, используя своё ночное зрение, чтобы вглядеться в сосны. Ничто не выглядело иначе, чем часы назад, до того, как она укуталась от холода.

За исключением того факта, что снег вокруг них был истоптан волчьими следами.

– Мы почти на месте? – спросила Изольда Бастиана.

– Да.

Изольда не знала наверняка, когда он ушёл, сколько времени прошло с тех пор, как он был здесь. Однако после того, что Ансельм сделал с Бастианом, она могла понять, как ему было нелегко возвращаться.

Вскоре деревья начали редеть, и лес уступил место широкому открытому полю. Сотни ярдов плоской, заснеженной земли простирались перед обширной усадьбой из серого камня, с остроконечной линией крыши и высокой круглой башней на восточной стороне. Большинство её окон всё ещё были тёмными, но в немногих мерцал свет от свечей.

– Здесь ты вырос? – спросила Изольда Бастиана, когда они начали пересекать поле. – После того, как Ансельм взял тебя к себе?

Она почувствовала, как он кивнул позади неё.

– Добро пожаловать в Лейк Холл, – сказал он, но это прозвучало совсем не радостно.

Ещё несколько минут – и Изольда увидела, откуда усадьба получила своё название. За величественным домом, простираясь далеко вдаль, находилось самое большое озеро, которое Изольда когда-либо видела. Несмотря на свои размеры, оно полностью замёрзло, поверхность была шероховатой, и Изольда предположила, что это следы когтей.

В этот момент Селена сравняла свою лошадь с лошадью Бастиана.

– Я полагаю, ты знаешь официальные слова, чтобы даровать нам свою снисходительность?

– Разумеется, знаю. – Резко ответил Бастиан, вежливости, которую он демонстрировал прежде, больше не было. – Я жил здесь почти двадцать два года, прежде чем переехал в Бладхейвен. Ты думаешь, я не знаю, как себя вести?

– Бастиан, – тихо предостерегла Изольда, в тот же миг, как Селена рявкнула: – Следи за языком, пёс. Я не буду колебаться, вырывая тебе глотку, если заподозрю, что ты не способен смягчить риск для жизни Изольды.

– И кто тогда будет защищать тебя, Селена? – парировал Бастиан. – Моё присутствие здесь – единственное, что мешает волкам вырвать твою глотку.

Селена открыла рот, чтобы возразить, её тёмные глаза сверкнули гневом, но Изольда вмешалась, прежде чем та успела заговорить.

– Хватит. – Она прищурилась в темноту, сквозь хлопья снега, который начал падать. – Кто-то идёт.

Три фигуры пробирались через поле к ним – двое высоких и определённо мужских, третья – маленькая и женская. Один из мужчин держал мерцающий факел, который отдавал багровым светом в предрассветных тенях.

– Ничего не говорите, пока я не представлюсь, – быстро сказал Бастиан, его голос был резким. – Никаких резких движений, не хватайтесь за оружие. Мы в опасности, пока не поговорим с Ансельмом и пока он не примет моего права даровать снисхождение.

Селена ощетинилась, и Изольда могла только молиться, чтобы та сделала то, что ей сказали. Она задавалась вопросом, не должна ли была спросить Бастиана, повлияет ли его уход из стаи в Бладхейвен на его способность даровать снисхождение, но сейчас на это не было времени.

Бастиан остановил их мерина, Селена последовала его примеру и встала рядом с ним. Три фигуры – волки в человеческой форме – остановились на небольшом расстоянии, мужчина справа высоко держал факел.

– Кто вы? – крикнул мужчина пониже в центре, его рука лежала на рукояти ножа на поясе. – Снимите капюшоны.

За Изольдой Бастиан потянулся вверх и откинул свой капюшон. Изольда последовала его примеру, стараясь не поморщиться от жжения ледяного ветра, режущего её щёки.

– Я Бастиан Тессариан, сын Ансельма Тессариана, – объявил Бастиан, его низкий голос эхом разнёсся по полю. – Я привёз с собой Селену Ласкар и Изольду Рено из Бладхейвена, которые пришли поговорить с Ансельмом о нападении волка, произошедшем в деревне в прошлое полнолуние. Я взываю к своему праву, как член Северной волчьей стаи, даровать снисхождение этим вампирам на время их пребывания в Лейк Холле.

При этом из волков вырвался хор гортанных рыков. Изольда пристально всмотрелась в троих. Она видела, как раздуваются их ноздри, как расширяются их зрачки. Она видела их голод. Их глаза сузились от какого-то биологического позыва, который заставлял их желать оторвать ей голову с плеч.

Изольда съёжилась, прижавшись к груди Бастиана.

– У тебя нет права взывать здесь к снисхождению, – прорычала женщина слева. Её короткие каштановые волосы развевались у челюсти, пока она свирепо смотрела на Изольду и Селену. Острые края её кинжалов мерцали в предрассветном свете. Она высунула язык, чтобы облизать губы, голодный рык зарокотал в её горле, прежде чем она перевела взгляд обратно на Бастиана. – Ты потерял эту привилегию, когда бросил стаю и ушёл в Бладхейвен без единого слова.

– Ещё и чертовски нагло с твоей стороны приводить двух кровососущих сук на территорию волков, – тот, кто держал факел, чьи волосы и округлые черты были слишком похожи на женские, чтобы они не были родственниками, плюнул в снег возле лошадиных копыт. – Ансельму следовало бы изгнать тебя. Не могу понять, почему он ещё этого не сделал.

При слове «изгнать» Изольда почувствовала, как Бастиан вздрогнул.

– Как я уже сказал, – ответил Бастиан, его голос был жёстким, несмотря на то, что Изольда видела, как дрожат его руки, сжимающие поводья, – волк пришёл в Бладхейвен и напал на нескольких жителей деревни в полнолуние…

– Это чушь, – перебила женщина. – Без сомнения, эти вампирские шлюхи выдумывают это, чтобы посеять смуту и начать новую войну.

– Нам следует просто вырвать им глотки сейчас и покончить с этим, – предложил мужчина. – Тогда для уничтожения будет на два паразита меньше.

Рука Бастиана сжалась вокруг талии Изольды так, что она едва могла вдохнуть, но его голос оставался ровным, когда он продолжил, словно волки и не говорили:

– …и Селена пришла сюда, чтобы мирно обсудить этот вопрос с Ансельмом.

– Кто сказал, что это был не ты, не ты нападал на людей в Бладхейвене? – сказал мужчина с факелом. – Ты обращаешься в полнолуние, как и все мы, но ты единственный, кого не было на территории волков той ночью.

– Волк, который напал, был белым, – сказал Бастиан. – Вам троим должно быть хорошо известно, что моя волчья форма – коричневая.

– И откуда ты знаешь, какого цвета был волк? – потребовала женщина. – Или ты обратился прямо там, в деревне, как выродок…

– Довольно. – Волк в центре, который молчал с тех пор, как потребовал, чтобы Бастиан, Изольда и Селена сняли капюшоны, шагнул вперёд. – Серафина, Кэлден, держите свои мнения при себе, по крайней мере, пока Ансельм не вынесет суждения. Только Ансельм решает, изгонять ли Бастиана, но поскольку это решение ещё не принято, нет оснований говорить, что он не может вернуться в Лейк Холл и взывать к своему праву даровать снисхождение.

– Но они же вампиры, Торин… – женщина, судя по всему Серафина, запротестовала.

Торин оборвал её.

– Я сказал достаточно, Серафина! Ты не вожак стаи. Мы проводим их внутрь и позволим Ансельму решить, что с ними делать.

– Ты тоже не вожак стаи, – возразил другой мужчина, Кэлден.

– Нет, но я старше тебя по положению. – Торин дёрнул подбородком в сторону Бастиана, жестом приказывая ему ехать к усадьбе. – Давай, Бастиан. Твоё снисхождение пока действует.