Текст книги "Служебный роман для богини любви 2 (СИ)"
Автор книги: Катерина Заблоцкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)
– А баланс что?
– Стоит, как видишь. Вряд ли эти паразиты действительно могут оказать на него положительное действие, – он скривился. – В общем, я пришел бы раньше и не вторгался бы посреди вашей свадьбы, если б раньше нашел доказательства, по которым могу вас оставить. С Себастьяном было проще, все же, избранный бог смерти – это не шутка, а вот с тобой…
– Ну да, – печально вздохнула я. – С иномирянкой… Вернешь меня на прежнее место?
Рене прищурился. Взглянул на меня и протянул:
– Мне пришлось перерыть два отдела архива верх дном и довести Милену до нервного срыва, а теперь ты предлагаешь вернуть тебя на прежнее место? Тем более, ты и так на нем…
– В каком смысле?
– Да в прямом, – холодно проронил Рене. – Матильда любила расшатывать баланс так, как ей было угодно. Потому, когда она узнала о том, что родился ребенок, идеально подходящий на роль богини любви, она просто перекинула его в другой мир и приволокла на его место ни в чем не повинного двойника.
Я застыла, не до конца понимая, о чем речь. Рене вздохнул, взял меня за руку и уже мягче промолвил:
– Та, другая Эдита, просто вернулась на свое место. И ты тоже. Потому что ты – не из другого мира. Ты – моя настоящая сестра. А значит, и казнить тебя не за что…
Я отшатнулась от Рене и натолкнулась спиной на замершую в остановленном времени мадам Дюбо. Та даже не пошевелилась, так и осталась стоять, словно вкопанная, и смотреть в пустоту. Я невольно поежилась.
– Как такое может быть? – тихо спросила я.
– Каждое перемещение между мирами – серьезный энергетический всплеск, – протянул Рене, поймав меня за запястье и притянув к себе. – Матильда занималась этим, наверное, уже давно. Такие всплески легко заметить по аналитике, но у нас, кхм, были не слишком старательные сотрудники в соответствующем отделе. Потому она обменивала детей, а излишек силы просто впитывала в себя. Ты просто попала под раздачу. Подозреваю, она даже не сразу поняла, что закинула в другой мир одаренного ребенка, но всплеск был особенно сильным.
Я ткнулась лбом Рене в плечо, не зная, что и сказать. Теперь, когда он признался в том, что мы – брат и сестра, кровные родственники, все как будто стало на свои места, и мое отношение к нему в том числе. Даже как-то странно было прежде, что я не могу испытывать к такому красивому мужчине ничего сильнее сестринской, платонической любви. Теперь это было логичным.
– А почему, – прошептала я, – гостей из других миров никогда не оставляют? Даже если там им грозит смерть? И почему Эдита, ну, та, другая Эдита, хотела вернуться?
Рене скривился.
– Потому что баланс жесток, – протянул он. – И я могу представить себе, сколько его жертв появилось на свет из-за Матильды… Мир – система, все же стремящаяся к равновесию, и в данном случае он тоже не подводит…
– Что с ними происходит?
– В детстве ничего, – промолвил Рене. – Потому что ребенок еще не способен серьезно влиять на мир. Но с каждым годом человек становится все более значимым и сильнее вносит энтропию в систему. Хаос опасен. Потому, из-за баланса, человека выталкивает на задворки жизни. Он оказывается ни на что не способен. К двадцати пяти, максимум к тридцати годам этот человек просто умирает.
– То есть, мои неудачи в личной жизни, то, что у меня не было ни друзей, ни родных, ни близких… Это из-за подмены? Из-за того, что мой мир не был моим?
Рене кивнул.
– А еще бестолковость Эдиты, ее склонность к странным связям, неизвестный, к которому она туда слиняла… Все это – совокупность факторов. Вы оказались слишком важными, чтобы просто раздавить, убить вас. А в мире есть десятки, сотни подменышей, с которыми далеко не все так радужно. И их надо искать. Выравнивать баланс, обменивать, отправлять в родной дом. Пусть сначала всем им будет сложнее, но они по крайней мере не умрут лет на двадцать-тридцать-сорок раньше срока. А Истинных надо поставить на место. Залатать дыры в этом месте и… – Рене вздохнул. – И убрать внешние факторы, способны опять этот баланс расшатать. У меня впереди огромное количество работы. Но я не собираюсь сдаваться.
Я смотрела на него, не до конца понимая, к чему вел мужчина. Рене мягко улыбался, глядя на меня, и обнимал.
– Я позвал Себастьяна к себе на работу, – твердо промолвил он, – и зову тебя. Надеюсь, что вы не откажетесь и сможете все-таки помочь мне. Впереди много всего… Разумеется, никаких преследований! – в синих глазах мужчины светилась уверенность. – У вас будут полномочия и возможность делать практически все, что вам заблагорассудится. И вместе мы сможем разогнать черноту, которую создала Матильда. Вместе все поставим на место.
В моем взгляде промелькнуло что-то помимо удивления. Наверное, некое недоверие, желание убедиться в том, что Рене не лжет. Но он, кажется, действительно был серьезно настроен и не собирался отступать от принятого решения.
– К тому же, – выдал вдруг он, – я хочу, чтобы ты была рядом. Потому что я тебя люблю, – он перехватил мой недоуменный взгляд. – Как сестру, если что, пока ты не успела там себе какую-то гадость придумать.
Я шумно выдохнула воздух.
– Даже не собиралась!
– Ну вот и замечательно, – Рене подался вперед, утыкаясь носом в мои волосы. – Ну так что? Ты согласна?
Я замялась. Конечно, мне очень хотелось занять положенное мне место, но…
– Прямо сейчас?
– Ну, – протянул Рене, – времени у нас мало, приступать надо как можно скорее. Но я все-таки рассчитываю, что прямо сейчас тебе доделают прическу, и я отведу тебя к алтарю. Вы же жениться собрались?
– Да, – выдохнула я. – Жениться. Ты же не против? Себастьян говорил, что боги часто одиноки…
– Ну вот пусть и будут себе одиноки, – фыркнул Рене. – Там вон на должность одиноких целый боекомплект истинных! Их гонять надо, как сидоровых коз… А ваша женитьба нисколечко не помешает. Тем более, вы любите друг друга, – он серьезно взглянул на меня. – Любите сильнее всего на свете. Это даже не поддается сомнению. Люди, которые не испытывали бы друг к другу настолько сильных чувств, не прошли бы через все это, не расставшись. Себастьян даже знака мне не подал, что хочет вернуться, а ведь после письма мог бы! Но уверен, что у него в голове и мысли не было тебя бросать. Так что, сестренка, в сторону все сомнения. Эта свадьба должна состояться в подтверждение того, что наступило время перемен.
Я отстранилась от Рене, опустилась обратно на стул, чтобы мадам Дюбо смогла все-таки сделать мне прическу, но остановила брата жестом, когда он потянулся к песочным часам, собираясь вернуть времени естественный ход.
– А ты сам как? После случившегося. Ведь ты любил Матильду…
Рене вздохнул.
– Приятного мало, но Истинные старательно пытаются меня утешить. Позавчера притащили троицу каких-то полураздетых барышень, позавчера – перепуганного мальчишку из расшатывателей баланса, мол, мало ли, какие у меня вкусы… Удачно притащили, кстати, хоть вернул беднягу в его мир и вытащил оттуда его двойника. Но, знаешь, любовь бывает только взаимной. А все остальное… Да, у меня были к Матильде чувства. У нее ко мне вряд ли.
– Мне показалось, она все-таки была к тебе неравнодушна…
Рене только горько усмехнулась. Я ждала от него жестокого «тебе показалось», но мужчина протянул:
– Пути баланса неисповедимы. Возможно, это все было только для того, чтобы я занял положенное мне место. Но любовь к Эдите если еще не вся выгорела, то догорает. А твоя, Эдита, как вечный огонь, когда не погаснет… Так что, запускать мне твою помощницу? – он кивнул на мадам Дюбо.
– Запускать, – решительно кивнула я и завороженно наблюдала за тем, как в его руках закрутились крохотные песочные часы.
Время вновь запустило свой ход. Я вздрогнула, почувствовав, как костлявые пальцы ударились мне куда-то в черепную коробку, и скривилась, реагируя на повизгивание.
– Ох мамочки! Госпожа Эдита… А вы кто?!
Последнее касалось Рене. Он вальяжно расселся в свободном стуле и внимательно смотрел на мадам Дюбо, словно пытался понять механизмы ее функционирования. Во взгляде Рене было что-то такое… Недоверчивое, словно он не понимал, как потенциально мертвое существо может ходить и говорить, еще и возмущаться, задавать какие-то вопросы.
– Это мой брат, – промолвила я. – Он поведет меня к алтарю.
– В таком непристойном виде?!
Я заморгала.
– Это единственное, что вас волнует, мадам Дюбо?
Скелетиха хмыкнула. Она вновь взялась за мою прическу и тоном, не знающим возражений, заявила:
– Во-первых, невесту к алтарю обязан вести отец. Во-вторых, он должен быть во фраке, а не в чернющей, как ночь, рубашке и откровенно потрепанных штанах!
Своего здешнего отца я в глаза не видела, хоть и понимала, что если он жив, то мне рано или поздно придется с ним познакомиться. Про цвет рубашки Рене была правда – она и вправду оказалась черной, хотя я поначалу даже не заметила этого. Но почему брюки Хранителя Времени были обозваны потрепанными – этого я уж точно не понимала.
– Я полагаю, – протянул Рене, – что нашего с Эдитой отца лучше в это не вмешивать. А идти к алтарю самой ничем не лучше, чем идти к нему с братом под руку. Что ж до брюк и фрака… Полагаю, это несложно изменить.
Он щелкнул пальцами, и одежда моментально переменила свой вид. Теперь это и вправду был фрак; мадам Дюбо, фыркнув, отвернулась, а вот я наоборот от интереса едва не протянула руку, чтобы потрогать рукав.
– Он настоящий, – улыбнулся Рене. – Магия – хорошая вещь. Научиться нескольким заклинаниям – и можно не зависеть от слуг, живых и не очень…
Мадам Дюбо только высоко задрала голову и продолжила трудиться над моей прической. Меня поражало то, с какой легкостью она приняла наличие у меня брата и его внезапное появление. Даже не спросила, кто он.
Рене же рассматривал скелетиху со все большим интересом.
– Скажите, – протянул он, – мадам Дюбо, так ведь вас зовут… А ведь вы, вероятно, некогда шили для очень известных людей…
Я удивилась – зачем Рене могла понадобиться эта информация? Мадам Дюбо же явно загордилась, что такими вопросами кто-то интересуется, поправила свой собственный наряд, немного провисавший из-за особенной костлявости ее фигуры, и сообщила:
– Да, да… Я работала при канцелярии любви и шила еще для самой богини мудрости, госпожи Тальбот… Помнится, она тогда работала в аналитическом отделе и была большой подругой Хранительницы Времени Матильды…
Я увидела, как дернулась рука Рене. Он явно с трудом сдержался, чтобы не коснуться песочных часов, висевших у нее на шее. Мадам Дюбо этот нервный жест не заметила, она слишком увлеклась воспоминаниями.
– Госпожа Тальбот была юна и невероятно красива… Неудивительно, что она могла покорить сердце кого угодно, в том числе и одного из Истинных!
– Да? – усмехнулся Рене. – Насколько я помню, она проработала больше шестидесяти лет…
– Когда я на нее трудилась, ей было всего двадцать, – хмыкнула мадам Дюбо.
– А еще она никогда не была замужем.
– Истинные не женятся, это всем известно. Но она его очень любила. Всегда просила пошить для встречи с ним самое лучшее платье…
– Вот как.
Я не понимала, к чему ведет Рене. Он же впивался взглядом в мадам Дюбо, и в его голосе звучали уже слегка гипнотические нотки.
– Вероятно, причиной ссоры госпожи Тальбот и этого Истинного было то, что она больше не смогла носить ваши платья…
– Увы, – мадам Дюбо развела руками, – но когда я принесла ей очередной подарок и столкнулась с этим Истинным в коридоре, то почему-то умерла. Говорят, что от столкновения с Истинными простые люди умирают. Меня постигла эта участь.
– Да-да, – кивнул Рене. – Конечно. А потом вы ожили…
– Чтобы служить господину богу смерти, – хмыкнула мадам Дюбо.
– Именно вы, – отметил он. – А не любая другая швея.
– Потому что я была лучшей!
– Потому что вы, – возразил Рене, – умерли из-за столкновения с Истинным. Лет эдак на пятнадцать раньше, чем должны были. Иначе баланс бы просто не пропустил вашу душу обратно. Ни один из искусственно созданных мертвецов не был одухотворен и разумен. В отличие от вас.
Мадам Дюбо замерла. Она отступила от меня и уставилась на Рене так, словно увидела его впервые в жизни. Я поднялась со своего места и почти увидела пожилую, сварливую женщину, вечно вооруженную ножницами и иглой. Ее фантомные губы шевелились, шепча какие-то неразборчивые фразы.
Она боялась. Очень сильно боялась. А Рене смотрел на нее, так спокойно, словно констатировал факт, и промолвил:
– У вас впереди еще много времени, мадам Дюбо. Постарайтесь провести его достойно… И не попадайтесь Истинным на глаза. Эдита, ты готова? Мы можем спуститься вниз?
– Да, – кивнула я. – Готова.
И вложила руку в его протянутую ладонь.
Глава девятнадцатая
В зале все было таким же белым, как и создала моя магия, словно подчеркивало чистоту и важность любви. Мы с Рене вышли из комнаты и одновременно сделали шаг к мягкому ковру, что тянулся от ступенек и аж до Себастьяна.
Мой жених еще не заметил нас. В зале уже собрались гости, сплошь скелеты и зомби, а еще парочка призраков – все облаченные в светлые одежды, специально к свадьбе. Себастьян втолковывал что-то Томасу, кажется, в очередной раз отбрасывал изменения касательно меню. Потом повернулся к священнику, старому зомби, облаченному тоже в светлый наряд, бросил несколько коротких фраз и наконец-то обернулся ко мне.
Замер.
Во взгляде Себастьяна вспыхнуло что-то подобное шоку. Он посмотрел на меня, на Рене, с трудом сглотнул и вопросительно изогнул брови, требуя объяснений. Я смогла только растерянно пожать плечами и мягко улыбнуться, пытаясь таким образом показать, что нам совершенно ничего не грозит, Рене ни за что не причинил бы нам вреда.
Себастьян тяжело вздохнул и перевел взгляд на Рене.
– Все будет хорошо, – одними губами ответил ему мой брат. – Я с миром.
Он взмахнул рукой, и в зале зазвучала легкая музыка, сильно напоминающая марш Мендельсона из моего мира. Я вздрогнула, наслаждаясь мягкой мелодией, и почувствовала, как губы невольно растягиваются в улыбке. Мне хотелось танцевать; хотелось поскорее оказаться в объятиях своего жениха, встать рядом с ним и смотреть в его глаза, чувствовать себя с ним единым целым, и чтобы больше ничто не смогло нас разлучить.
Рене уверенно двинулся вперед. Он ступал медленно, памятуя о том, что мои изящные туфельки не предназначены для бега, как и пышное платье, но, тем не менее, не позволял застыть, как статуе, замешкаться, испугаться, в конце концов. Себастьян ждал меня там, впереди, и мое сердце заходилось в нервном ритме, будто пыталось отстучать за короткие несколько минут все положенные мне удары.
Себастьян был очень красив. Его костюм, казалось, оставался единственным темным нарядом среди всего в этом зале, но в комбинации с белоснежной рубашкой только подчеркивал его мужественные черты и выделял, показывая, что вот он – виновник торжества, мой горячо любимый жених. Себастьяна нельзя было назвать безусловно красивым, как Рене, но для меня не было на свете прекраснее мужчины. Все вокруг просто меркли.
Я знала, что настоящая, чистая любовь выделяет, окрыляет, наполняет душу светом, но не знала, что это будет происходить вот так… В эту секунду, хоть я и опиралась о руку брата, я словно забыла о существовании всех.
Кроме Себастьяна.
Те несколько метров, что разделялись нас, казались мне бесконечными. Себастьян тоже не сводил с меня глаз, и когда Рене вложил мою руку в раскрытую ладонь жениха, я ощущала, будто преодолела невероятно долгий путь.
– Береги ее, – промолвил Рене. – И никому не позволяй причинять ей вред, Себастьян. Прежде ты с этим отлично справлялся… Надеюсь, не подведешь и впредь.
– Не подведу, – твердо ответил мужчина.
Рене отступил и занял свое место среди гостей. Себастьян повернулся ко мне, вопросительно изгибая брови.
– Он…
– Все хорошо, – прошептала я едва слышно, надеясь, что наш разговор не станет достоянием скелетистой общественности. – Мне больше ничего не угрожает. Нам ничего не угрожает… Мы объясним тебе после. Сейчас… Просто поверь.
– Верю, – серьезно кивнул Себастьян.
Он чуть крепче сжал мои пальцы, словно пытаясь убедить в том, что ни на секунду не сомневается в моих словах. Я ответила мягкой улыбкой. Рядом с Себастьяном я чувствовала себя невероятно, невообразимо счастливой, и сейчас мне хотелось только одного – петь от радости, кружиться вокруг него… Наслаждаться тем, что он был рядом со мной и никуда не мог исчезнуть. Не должен был раствориться в воздухе, не собирался исчезнуть.
Он был моим.
И нам больше ничего не угрожало.
Зомби-священник смотрел на нас с такой искренней улыбкой, словно ощущал эту любовь. Должно быть, он очень давно не исполнял свои служебные обязанности, но теперь светился, как начищенный пятак, радуясь, что будет венчать пару, которую соединила истинная любовь.
– Дети мои, – мягко провозгласил он своим практически живым голосом. – В этот день, вероятно, самый важный для вас, ваши сердца соединятся навечно перед небесами и станут единым целым. Вы становитесь семьей – а значит, двумя половинками крепкого союза, скрепленного перед глазами смертных и вечных…
Я краем глаза увидела, как усмехнулся Рене, реагируя на упоминание Истинных.
– Согласен ли ты, Себастьян, бог смерти, взять в жены Эдиту, богиню любви, и разделить с нею каждый миг и каждое чувство свое?
– Согласен, – спокойно ответил Себастьян.
– Согласна ли ты, Эдита, богиня любви, взять в мужья Себастьяна, бога смерти, и разделить с ним каждый миг и каждое чувство свое?
Я подняла взгляд на Себастьяна и, не сомневаясь больше ни секунды в правильности этого решения, выдохнула:
– Согласна.
Магия отреагировала на наши слова практически моментально. Себастьян еще успел притянуть меня к себе, наклонился ко мне и поцеловал в губы – нежно, буквально вдыхая в меня свою любовь. И в ту же секунду нас окутал поток магии. Я вздрогнула, цепляясь пальцами в воротник его костюма, закрыла глаза, чтобы не заслепило от внезапного сияния, и ответила на поцелуй.
В эту секунду для нас больше ничего не существовало. Ни гостей, ни даже Рене в переднем ряду, ни священнослужителей.
А когда мы с Себастьяном наконец-то отстранились друг от друга, у нас на запястьях засверкали белые венчальные браслеты. Они быстро растворились, будто втянулись в кожу. На запястьях осталась едва заметная вязь магических рун, да и та через несколько минут просто растворилась в пустоте.
Себастьян, тем не менее, потянулся к зависшей в воздухе подушечке, взял с нее кольцо, потом с нежностью коснулся моей руки. Я вздрогнула, ощутив, как он мягко надевает кольцо мне на палец, и расплылась в счастливой улыбке.
– Теперь ты, – прошептал мужчина.
Священнослужитель кашлянул, напоминая о том, что он тут не просто так стоит и вообще-то должен вести нашу церемонию, но мы не обратили на него внимания.
Я тоже взяла кольцо, чуть более массивное, чем то, что Себастьян надел мне на палец, и потянулась к своему супругу. Боялась, что оно окажется слишком маленьким или большим, ведь мы совершенно забыли о кольцах и не покупали их.
Наверное, их создала сама магия. Или Брэй решил проявить не только искусство кузнеца, а и умения ювелира.
И хотя эти кольца ровным счетом ничего не значили, теперь, когда они сияли на наших руках, я почувствовала себя в разы защищеннее. Я вдруг почувствовала себя такой счастливой… Вроде бы и до этого наслаждалась жизнью, но в эту секунду была готова просто летать от радости.
– Теперь ничто не разлучит нас. Даже смерть, – прошептала я. – Потому что она у тебя ходит в подчиненных.
– Любовь не знает границ между мирами, – мягко рассмеялся Себастьян и вновь потянулся ко мне за поцелуем.
– Кхе-кхе, – кашлянул над ухом священнослужитель. – Может быть, вы позволите мне закончить церемонию, как полагает?
Мы с Себастьяном засмеялись и отшатнулись друг от друга, стремительно краснея, как будто были маленькими детьми, которых застукали за воровством конфет.
– Объявляю вас мужем и женой, дети мои, – важно проронил зомби. – И пусть ваша любовь освещает вам жизненный путь, и пройдете вы по нему рука об руку, не расставаясь ни на минуту и не желая расставаться. Да будет так. Жених, можете поцеловать свою невесту.
Себастьян как будто только того и ждал. Он склонился ко мне и впился в губы страстным поцелуем. Магия на этот раз не лилась так ярко, но белое сияние все равно было.
Мы уже и отстранились друг от друга, но все равно волей-неволей тянулись обратно, надеясь на то, что сможем совсем скоро остаться наедине. Зомби-священник, вздохнув от умиления, уже успел покинуть свой пост.
И только тогда я наконец-то заметила подошедшего к нам Рене.
– Ну, детьми своими называть не буду, – усмехнулся он. – Но благословить – благословлю, – он поднял в воздух свои песочные часы и осенил нас с Себастьяном каким-то религиозным знаком. – Поздравляю, мои дорогие. Живите долго и счастливо.
Я только улыбнулась, а вот Себастьян буквально впился в Рене взглядом, словно пытаясь испытать его на прочность.
– Не ожидал, – проронил он, – увидеть тебя здесь.
В его голосе звенела плохо скрываемая враждебность. Себастьян был готов вновь спрятать меня за свою спину и броситься на Рене.
– Я с миром, – улыбнулся в ответ Хранитель Времени. – Не рычи, Себ. Мы же с тобой дружили даже.
– Дружили, – кивнул Себастьян. – Но ты попытался убить Эдиту.
– Я не пытался убить Эдиту, – твердо ответил Рене. – Я не собирался причинять ей вреда. Но я не мог сразу пойти против истинных. Мне надо было защитить вас – но я мог сделать это только одним способом. Просто дать вам уйти. А теперь все встало на места.
– И что же такого изменилось, что ты готов пойти против законов и Истинных?
Рене вздохнул.
– Эдита из этого мира.
Себастьян застыл. Глаза его широко распахнулись от удивления.
– Что?
– Эдита из этого мира, – повторил Рене. – Моя родная сестра. Но чтобы подтвердить это, мне пришлось несколько суток проторчать в архиве и перегрызться со всеми Истинными подряд. Теперь вы можете вернуться. Занять свои прежние места… Только с уже более широкими полномочиями. Я нуждаюсь в вашей помощи, Эдита, Себастьян. И хочу восстановить баланс. Потому предлагаю вам вновь стать частью моей команды.
Он прищурился, глядя на нас, и дополнил:
– Это никак не будет мешать нашим отношениям.
Я взглянула на Себастьяна.
– Это должно быть твое решение, – твердо промолвила я. – Я поддержу его. Любое.
Себастьян вздохнул. Помолчал немного. А потом вдруг тихо рассмеялся.
– Неужели вы верите, что я действительно могу отказаться?
Я почувствовала, как меня накрыло волной облегчения. Действительно, это ли не счастье? Теперь я по меньшей мере могла с уверенностью сказать, что мы с Себастьяном сможем не только наслаждаться друг другом, а и помочь этому миру.
– Но сегодня мы работать не пойдем, – с улыбкой промолвил он.
– Ну конечно. У вас сегодня свадьба, да и завтра я вас на работе не жду, – подмигнул нам Рене. – Но, простите, придется обойтись без медового месяца. У нас слишком много дел… Но пока не будем о них. Праздновать?
– Праздновать, – вздохнула я. – Там Томас стол из восемнадцати блюд приготовил… Он обидится, если мы не будем есть.
Впрочем, я очень сомневалась, что Томас вообще был готов оставить кому-либо выбор, хотят они участвовать в праздновании или не собираются этого делать. Потому что когда мы, увлеченные разговором, наконец-то оглянулись, то увидели, что посреди огромного зала уже появился стол. Ковер, по которому шли мы с Рене, успели скатать в рулон и уносили куда-то наверх. Стулья скелеты расставляли вдоль стола, и кто-то из них уже занимал свои места, хотя, понятное дело, без тарелок – ведь они не могли есть.
Жениха и невесту – то есть, нас с Себастьяном, – усадили во главе стола. Если честно, я чувствовала себя немного неловко, все-таки, быть в центре праздника не всегда очень простая задача. Но скелеты явно ждали, пока мы начнем есть.
– Угощайтесь, угощайтесь, – хлопотал Томас, расставляя последние блюда на столе. – Прошу! Тут все свеженькое, только сегодня приготовленное! Овощи с города, дичь с лесов…
– Это же курица, – неуверенно промолвила я. – Разве курица – это дичь?
Томас опустил взгляд.
– Понимаете, – пробормотал он, – мы действительно собирались просто приготовить курицу. Но, подумав немного, решили, что она может принести куда больше пользы как несушка. Потому на столе не курица.
– А кто?
– Утка.
Я подозрительно покосилась на птицу, но, вовремя осознав, что травить меня тут точно не собирались, вздохнула.
– Ну, пусть утка…
– Угощайтесь! – поторопил Томас. – Может быть, вам насыпать чего-нибудь?.. Салатику? Вот хотите салатику в тарелочку?
Он вооружился тарелкой с чем-то, смутно напоминающим знакомый мне из моего мира греческий салат. Пришлось кивнуть, и Томас решительно принялся раскладывать его по тарелкам.
Увлекшись, скелет вознаградил нас не только греческим салатом, а и кусочком утки, каким-то замудренным гарниром, название которого я искренне не способна была выговорить, и налил в бокалы вино, а потом наконец-то изволил занять собственное место за толом.
Я смутилась. Скелеты, зомби, призраки – все они сидели и смотрели на нас, явно дожидаясь, пока начнем есть. Рене едва заметно улыбнулся и протянул:
– Мне, конечно, не привыкать к роли музейного экспоната – господа Истинные ведут себя за столом похожим образом, – но Эдите и Себастьяну, думаю, неловко, когда на них так пристально смотрят. Возможно, вы все-таки поумерите свой пыл и не станете прожигать нас взглядами?
Скелеты отвернулись с такой скоростью, что у кого-то даже опасно щелкнули позвонки.
– Спасибо, – выдохнула я, наконец-то спокойно принимаясь за еду. – Хорошо, что ты все-таки пришел, Рене.
– Ну, да, всяко приятнее вступать в брак богиней любви, а не беглой иномирянкой, – вздохнул мой брат. – Но теперь-то можно ни о чем не волноваться…
– Тем не менее, – проронил Себастьян, – я прекрасно понимаю, что нас впереди ждет огромное количество работы.
– Безопасной работы, – усмехнулся Рене.
– Хотелось бы в то верить…
Мы с Себастьяном переглянулись. Вспомнили, должно быть, одновременно о мертвеце, от которого вынуждены были улепетывать по местному кладбищу, о мертвых коровах, которые с трудом сгорали даже под воздействием сильного заклинания. Теперь это казалось таким невыносимо далеким… Словно было в прошлой жизни.
– Но что мы все о работе и о работе, – нарушил неловкое молчание Рене. – Горько?
– Горько! – отозвались скелеты. – Горько! Горько! Горько!
Себастьян поднялся, подал мне руку, предлагая встать тоже, обнял за талию, привлекая к себе, и поцеловал. Нежно так, бережно, любовно, словно боялся, что лишняя страсть может меня оттолкнуть. Или, возможно, не хотел проявлять ее при свидетелях.
В какой-то момент крики «горько» вдруг стихли, и откуда-то из подвалов донесся громкий вой. Я вздрогнула от неожиданности, а Рене удивленно изогнул брови.
– Это что за несчастный у вас там завывает?
– Это Димитрий, – нехотя отозвалась я.
– Димитрий?! – воскликнул Хранитель Времени. – Надо же! А я думал, эта скотина пропала, никак найти его не могли… Вот так находка. Вы не перестаете меня удивлять!
Глава двадцатая
– Он пришел к нам недавно, – промолвил Себастьян. – Требовал чего-то… Ну, и для усмирения пришлось закрыть его там. Наверное, надо б выпустить… Но мне что-то не хочется.
Да, я прекрасно понимала чувства своего новоиспеченного супруга. Ему, наверное, совершенно не хотелось сталкиваться с Димитрием. Но вой, доносившийся из подвалов, было не так уж и просто игнорировать, и я, признаться, задумалась над тем, чтобы извлечь оттуда бывшего главного купидона и куда-нибудь переместить…
– Таким воем, – отметила я, – он может легко испортить нам свадьбу. Может быть, его выпустить оттуда? Пусть бы сел за стол… – я перехватила взгляд Себастьяна. – Ну, или просто освободить. Ведь теперь ничего страшного, если кто-то узнает о нашем местонахождении?
Но Рене был иного мнения.
– Вы можете жить открыто и смело, – твердо промолвил он, – но Димитрий пусть посидит там. Нечего разгуливать. Завтра утром я с ним разберусь. А пока…
Он вновь взял свои часы на цепочке. Я завороженно наблюдала за каждым движением брата – все-таки, волшба, которую он творил, выходила за пределы того, что я уже видела в этом мире. В какую-то секунду мне даже показалось, что он собирается просто остановить время, но нет. Рене провернул несколько раз между пальцами песочные часы, и громкое вытье Димитрия вдруг затихло.
– Я положил его спать, – мило улыбнулся мой брат. – С ним ничего не случится, если он вдруг не сможет сегодня испортить вам праздник своим некорректным поведением, а нам же лучше – не придется наслаждаться столь неуместно громкими воплями целый вечер.
– Ах, – вздохнул Томас. – Вот бы нам тоже такую штучку, чтобы можно было по щелчку затыкать ему рот! А то так достал… И еда его не устраивает, и условия неудобные, и пуховую перину расстели, и корми какими-то непонятными блюдами… Не человек, а ходячая неприятность!
Я помрачнела. Томас говорил так легко, словно не понимал, что перед ним – Истинный, Хранитель Времени, который может одним поворотом этих часов и Томаса отправить в небытие. Если честно, я уже была готова вскочить и попросить прощения за болтовню скелета, но Рене только махнул рукой.
– Заберу его, не волнуйтесь. Но уже не сегодня. Могу же я немного погостить у своей сестры на свадьбе, а не уезжать на ночь глядя? Найдете для меня место, Эди?
– Конечно, найдем, – с облегчением выдохнула я.
Мне, если честно, и не хотелось никуда отпускать Рене. Я бы с удовольствием проводила рядом с ним немного больше времени. Мне так хотелось познакомиться поближе, расспросить его о том, какая у нас семья, о привычках, о… Да обо всем!
– Мы для вас лучшую перину подберем! – влез Томас. – Самую удобную! И комнату подготовим такую, что оттуда даже уходить не захочется! Будете как на тучке спать!..
– Весь в водных парах? – ухмыльнулся Рене.
– Да! То есть нет, конечно же… я не то имел в виду… – тут же засмущался он. – Но все сделаем по высшему классу, вы не подумайте!
– А говорили, нет перины… – протянул мужчина.
– Так то для паразита этого нет, – вмешался второй скелет, кажется, тот самый, которому Димитрий умудрился сломать ребра. – А для вас всегда найдется…
– И с чего мне вдруг такая честь?
Скелеты умолкли. Мне показалось, что они даже не понимали толком, с кем именно имеют дело, так, подумали, что это почтенный гость. Колдует – значит, кто-то важный. А кто именно, разве это имело для них хотя бы малейшее значение?
Меж тем, сила Рене действительно должна была их пугать. Я понимала, что столь легкое общение, как они себе позволяли, не то чтобы было предельно допустимым в случае Верховного…
