Текст книги "Служебный роман для богини любви 2 (СИ)"
Автор книги: Катерина Заблоцкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)
– Да все в порядке у меня на работе, – закатила глаза я. – Даже Аделина больше не язвит. Работает. Кто б мог подумать, мне и на патруль этот любовный жаловаться не приходится…
На самом деле, меня смущало, что отравленных стрел они приносили не то чтобы слишком много. С одной стороны, была надежда на то, что просто купидоны не успели настолько нашкодить, но… я же видела монитор баланса. Если б все шло настолько хорошо, темных пятен давно осталось бы намного меньше! А они практически не уменьшались. И Рене говорил, что динамика его не слишком радует.
Но вдруг мы просто очень спешим? Три месяца – короткий срок, и вряд ли за этот период могло произойти что-то настолько серьезное. Людям необходимо привыкнуть к новой жизни, очистить сердца. Балансу тоже надо время на полное восстановление.
Успокоив себя этими мыслями, я наконец-то выбралась из объятий Себастьяна и схватила первый попавшийся свитер и брюки. В последнее время я совсем не обращала внимания на то, что надеваю, ела кое-как. Порывалась присоединиться к занятиям своих купидонов-строителей, но, посмотрев из окна на то, как они бегали вокруг дома, улепетывая от вдохновленного и страх какого мотивированного Вериара, решила, что пока что меня мой вес полностью устраивает.
Вот если окончательно разъемся, тогда и буду что-то придумывать.
– Ты у меня самая красивая, – словно почувствовав что-то, ну, или заметив, что я дольше обычного задержалась у шкафа и зеркала, прошептал мне на ухо Себастьян. – Только эта работа выпивает из тебя последние соки.
– Да. Я скоро буду зеленой, как трава. Или серой, как осеннее небо, – кивнула я, решительно захлопывая шкаф. – Ты прав, в отпуск надо. И…
И к медику бы, но да черт с ним.
Впрочем, аппетит постепенно возвращался. Я даже съела то, что предлагал мне Томас, и сегодня меня не воротило от запаха съестного – хороший же признак! Себастьян с любопытством косился на меня, словно подозревая в чем-то, но ни слова не сказал.
Все было хорошо, вплоть до того момента, пока не пришло время выезжать. Я посмотрела на повозку, и от одной мысли, что сейчас мы понесемся по воздуху, мне стало не по себе. Надо же, стала домоседкой, привыкла в основном принимать дома!
– А мы можем поднять крышу? – попросила я Себастьяна, забираясь внутрь. – Что-то мне как-то…
– Можем, конечно. Но ты же раньше не боялась?
– Да не знаю, – я пожала плечами. – Раньше не боялась, а сегодня как-то не по себе стало. Но мы же можем, правда?
– Не переживай, – улыбнулся Себастьян.
Он что-то пробормотал себе под нос, и у повозки привычно выросли стены. Дыру от колдовской стрелы на них давно залатали, и теперь внутри было вполне уютно. Я откинулась на спинку сидения и закрыла глаза, велев себе не думать о том, что мы летим на невероятном расстоянии над землей.
– С каких это пор тебя стали пугать полеты? – поинтересовался Себастьян, поймав меня за руку. – Эдита, ты точно нормально себя чувствуешь?
Я пожала плечами.
– Да нормально вроде, – промолвила я, понимая, что звучит это очень неубедительно. – Просто мы давно не летали, вот я и отвыкла немного.
– Да? Ну ладно, – хмыкнул Себастьян. – Будь по-твоему.
Если честно, я ждала, что он будет спорить. Но для этого и времени-то не осталось: повозка уже приземлилась, я почувствовала это по тому, как ее внезапно встряхнуло. Себастьян толкнул дверцу, выскочил первым на землю и подал мне руку.
– Спасибо, – поблагодарила я. – На самом деле, мне уже месяца два…
Я хотела сказать, что вот уж несколько месяцев как чувствую дурноту, но не договорила. Потому что узрела одного из бывших купидонов, нынешнего строителя, прямо в метре от себя.
– Дэн? Ты чего тут, а не в Лабиринте? – удивленно спросила его, но парень сделал шаг вперед и направил на меня дикий, одержимый какой-то взгляд.
– Эдита, – хрипло прошептал он. – Эдита, – повторил еще раз – и, отшвырнув в сторону Себастьяна, вдруг бросился на меня.
Я, вскрикнув, втиснулась в стенку повозки. Дэн уперся руками в поверхность по обе стороны от меня и смотрел взглядом, полным безумия. Откуда только у него взялось столько сил!
Призрачные кони всхрапнули, выдавая беспокойство.
– Дэн, что происходит?
– Ты – моя, – прорычал он. – Ты будешь только моя!
Я никогда не видела Дэна таким. Его нельзя было назвать идеальным купидоном, в конце концов, не просто так он оказался в исправительном строительном отряде, но никаких замашек убийцы прежде у парня не было. Сейчас же он, казалось, был готов руками смять стенку повозки у меня за спиной, а Себастьяна оттолкнул с такой силой, что тот не сразу смог встать на ноги.
Краем глаза я заметила, как попытался подняться Себастьян, но понимала, что при всем желании не могу ему помочь. Дэн нависал надо мной, и в его глазах мелькало что-то дьявольское.
– Оставь ее в покое, – раздался за спиной голос Себастьяна.
Дэн дернулся, оборачиваясь, и я воспользовалась этой возможностью, чтобы схватить его за запястья. Магия любви не предполагала использование никаких разрушающих заклинаний, но зато могла успокоить, привести человека в чувство.
Однако, я столкнулась со сплошной тьмой. Дэн напоминал некий сосуд, доверху наполненный мутной, вязкой жижей. В нем самом можно было захлебнуться. Сколько мыслей!
Я в ужасе отшатнулась от него, разрывая контакт. Дэн же стремительно повернулся к Себастьяну и бросился на него.
Что-то блеснуло. Я не была уверена, что мне не чудится, но на спине Дэна нечто сверкало золотым. Знакомым золотым…
Как будто там была стрела.
Себастьян встретил Дэна сильной магической атакой. Черные магические нити, чем-то напоминающие хлыст, стремительно расползались во все стороны, опутывая его руки и ноги, пытаясь остановить.
– Он заколдован! – крикнула я мужу, даже не зная, зачем, то ли предупреждая об опасности, то ли надеясь на то, что он не станет причинять экс-купидону слишком большой вред.
Дэн рванулся, разрывая на мелкие ошметки те магические путы, которыми воспользовался Себастьян, и вновь двинулся вперед. В каждом его шаге чувствовалась опасность; он издал короткий боевой рык и ринулся на моего мужа.
Себастьян едва успел вскинуть руки. Перед ним возникла сплошная колдовская стена, достаточно плотная для того, чтобы не пропустить сквозь нее Дэна. Купидон бился, пытаясь прорваться, впивался пальцами в тьму, сминал ее, словно это была не магическая преграда, а тонкий бумажный лист.
– Эдита, беги! – крикнул мне Себастьян. – Я с ним разберусь!
Бежать? Я очень сомневалась, что мой супруг действительно сможет что-то с ним сделать. Дэн шел вперед, как безумец, не осознавая, что происходит вокруг. Он вряд ли понимал, что причиняет кому-то вред, просто двигался к своей цели.
– Я ее заберу, – прошипел он. – Она моя. Она моя. Я ее заберу.
Проклятье! Да что ж это такое?
Вышло солнце, спрятавшееся было за тучами, и я отчетливо увидела торчавшую из спины мужчины стрелу. Она, пугающе кривая, застряла между его ребрами. Если прищуриться и попытаться переключиться на магическое зрение, то можно было увидеть, что именно из стрелы исходила вся та жуткая энергия, которая так напугала меня в Дэне.
И вариантов для его спасения было всего два. Выдернуть эту стрелу…
Или убить.
Потому что, пока она все еще в его теле, спасти купидона будет невозможно.
Я рванулась вперед, не обращая внимания на внезапно накатившую на меня дурноту, схватилась за стрелу и решительно выдернула ее из спины Дэна. Он, казалось, даже ничего не почувствовал, только вдруг затих и опустил руки, а потом рухнул без чувств.
Себастьян едва успел остановить набиравшее обороты заклинание и поднял на меня удивленный взгляд. А я молча продемонстрировала ему изогнутую любовную стрелу.
– Кажется, – прошептала я, – у нас с тобой серьезные проблемы.
Глава тридцать шестая
Себастьян, игнорируя мои попытки помочь, сам затащил Дэна в повозку. Раздраженно ударив ладонью по невидимому рычагу, он заставил крышу исчезнуть. Серое осеннее небо делало бедного экс-купидона еще более бледным и еще более похожим на труп, но он дышал – я видела, как медленно поднималась и опускалась его грудь.
– Скоро должен прийти в себя, – мрачно промолвил Себастьян. – По крайней мере, по ауре – оживает потихоньку. Но я не думал, что одна стрела, воткнутая не в то место, может настолько помешать.
– Я тоже не думала, – отметила я. – Но, как видишь…
– Это кто-то из твоих?
Заняв место в повозке, я задумчиво посмотрела на стрелу, которую все еще держала в руках. Кривая, едва ли не завязанная в узел, она меньше всего напоминала мне то, что удавалось отлить с помощью чана и тумбы в лаборатории Любви.
– Нет, не из моих, – промолвила тихо я. – Потому что наши стрелы выглядят совершенно иначе. Понимаешь, я думаю… Ее уже явно не один раз использовали. Она не просто так накопила столько негативной энергии в себе. Но мы утилизировали все, что нашли!
– Если все дошло до твоих рук.
Спорить против этого не было ни малейшего смысла. Я понимала: если такое произошло с Дэном, то еще одну испорченную стрелу любви могли использовать против кого угодно. А что, если их несколько?
Мне стало не по себе. Перед глазами вспыхнул монитор, на котором все так же упорно расползались черные пятна. Да, мы немного остановили прогрессирующий дисбаланс, но не окончательно. Только дурак бы считал это полным успехом. Рене говорил, что ему не нравятся эти темпы, но я так упорно повторяла ему, что прошло еще слишком мало времени, надо больше трудиться, и мы обязательно справимся…
Наверное, это я виновата. Если б я не отвлекала Рене, дала ему возможность сконцентрировать внимание на происходящем, наверное, он бы понял, что что-то здесь не так…
– Не накручивай себя.
– Я…
– Я уже слышу эти мысли в твоей голове, – решительно промолвил Себастьян. – И вижу, как ты начинаешь взваливать на себя ответственность за все, что произошло. Давай все-таки обойдемся без этого, ладно? Эдита, если кто-то затевает такую опасную игру, то ему явно плевать на наши усилия.
– Но мы не можем просто так остановиться!
– Конечно, нет. Подумай хорошенько, это точно не одна из твоих стрел?
Я взглянула на опасное оружие. Оперение, форма, гладкость металла – все было другим! Но я не знала, насколько испортилась бы моя стрела, оказавшись воткнутой не в того человека.
Но нет, я все-таки могла гарантировать, что это не моя стрела. Я помнила тонкую нить, что привязывала монету амулета. И помнила, как Георг грубо, едва ли не проволокой прикреплял крупные старые амулеты.
– Это не моя стрела, – решительно промолвила я. – Она старого образца. Лаборатория любви к созданию этого не имеет ни малейшего отношения.
– Что ж, уже хорошо, – кивнул Себастьян. – По крайней мере, мы понимаем, что среди наших купидонов предателей нет.
Я взглянула на Дэна. Ему, должно быть, абсолютно все равно, кто именно ударил его кривой, изломанной стрелой. Мужчина тяжело дышал и не спешил приходить в себя. Себастьян натянул ремень безопасности, фиксируя его на сидении, но Дэн вновь завалился в сторону и захрипел, словно пытаясь что-то сказать.
– Что будем делать? – спросила я у Себастьяна.
Он закрыл глаза, словно пытаясь собраться с мыслями.
– Не знаю, – наконец-то честно ответил мужчина. – Правда, не знаю.
Я никогда не видела своего мужа настолько растерянным. Даже когда нас атаковала Матильда, он был куда более уверен в нашем счастливом будущем, чем сейчас. Возможно, осознавал, насколько все безнадежно? Или успел догадаться о чем-то, чем не спешил делиться со мной.
– Ты что-то задумал, – осознав наконец-то, что значил этот взгляд Себастьяна, выпалила я. – Говори, что именно!
И все же, я не сомневалась, что мне не удастся заставить его признаться.
– Эдита, – Себастьян сжал мою ладонь, то ли пытаясь успокоить, то ли надеясь таким образом просто привлечь внимание. – Тут без помощи Рене не разобраться. Ты же понимаешь.
– Понимаю, но…
– Я пойду к нему в обитель. А ты отправляйся домой.
Я решительно покачала головой.
– Нет, я с тобой!
– Эдита, – Себастьян подался вперед. – Со мной все будет хорошо. Я уже взрослый мальчик. А тебе надо доставить Дэна к кому-то, кто может его осмотреть. Он же может умереть без медицинской помощи, понимаешь? Кроме того, – мужчина скривился. – У меня есть кое-какие догадки. Эдита, домой.
Я открыла рот, чтобы запротестовать, заявить, что ни за что не оставлю Себастьяна одного – не хватало только расставаться с собственным мужем в такой важный момент, когда всем нам грозила опасность, и бросать его одного лицом к лицу с возможными преступниками! – но он уже выпрыгнул из повозки и решительно взмахнул рукой.
Мертвые лошади рванули вперед, когда я еще и дернуться не успела. Повозка оторвалась от земли и стремительно взлетала в воздух, увозя меня от Себастьяна.
Миг – и он превратился в крохотную точку, а я почувствовала, как больно бьет ветер по заплаканному лицу. Дэн все еще валялся без сознания рядом, и мне приходилось придерживать его одной рукой, чтобы бедняга не выпал во время полета. Разумеется, одно такое падение было бы смертельным.
Еще никогда призрачные кони не мчались настолько быстро. Они взмывали в воздух, стремительно рассекали его собственными невидимыми телами, и повозку дергало из стороны в сторону. В какую-то секунду мне казалось, что она просто разобьется, не выдержит напряжения, но лошади уже пошли на снижение. Минута – и они ударили копытами о землю.
Меня подбросило на сидении. Впереди виднелся дом Любви, но только не с передней стороны, а с тыла. Лошади опустились на первую подходящую площадку.
Следовало испытать хоть какое-то облегчение – все-таки, я оказалась дома, – но я не могла избавиться от жуткой, снедающей меня тревожности. Вскинула голову и с ужасом уставилась на разбитое окно.
Это была лаборатория Любви. Именно из этого окна выпадала стрела, так вдохновившая Вериара, что он теперь сутками напролет бегал вокруг дома и старался сбросить таким образом лишний вес. Теперь внизу, там, где была стрела, валялись куски стекла.
– Проклятье, – прошипела я. – Этого только не хватало!
Мне пришлось оставить Дэна прямо в повозке. Я бросилась ко входу в дом, нисколечко не сомневаясь, что не смогу вытащить его наружу. Мне для этого элементарно не хватит сил.
Внутри было также спокойно, как и обычно. Мадам Дюбо как раз мыла полы и, узрев меня, предупредительно воскликнула:
– Куда ж вы по помытому! В грязной обуви!
– Не время, – рявкнул я в ответ.
Не хватало только разуваться сейчас.
Скелетиха воззрилась на меня с таким искренним удивлением, словно я только что послала ее к лешему. Если б могла покраснеть – покраснела бы наверняка, настолько обиженной сейчас она мне показалась. Но… Признаться, я сейчас четко понимала лишь одно – любое промедление подобно смерти, и если я не хочу стать такой же скелетихой, которую, впрочем, не будут заботить даже вымытые полы, потому что никто ее из гроба не выпустит, то должна спешить.
– Там, снаружи, наша повозка, – выпалила я. – В ней человек. Помогите ему, быстро. И не надо мыть полы, это подождет!
Мадам Дюбо пыталась возмутиться, но я уже промчалась мимо нее, нисколечко не заботясь о том, что обо мне подумает эта давно уже умершая женщина. Скорее, скорее!
Я не знала, куда именно спешу и что пытаюсь предотвратить, только никак не могла избавиться от ощущения, что любая секунда может стоить кому-то жизни.
Дверь в лабораторию любви была прочно закрыта, так, как я и оставила ее. Купидоны хорошо потрудились вчера вечером над запасом стрел, потому сегодня должны были прибыть только во второй половине дня. По логике, внутри должно быть пусто…
Но я своими глазами видела разбитое окно.
Если цель не в доме, значит, злоумышленники искали что-то в лаборатории.
Я решительно распахнула дверь и замерла на пороге, невольно жмурясь. Кто-то явно пытался перевернуть чан; он стоял, накренившись, и несколько капель уже упало на пол, но страховочный механизм не позволил пролить все. Потери были ценою в десяток стрел; благо, чан не был полон после того, как вчера изготавливали новую партию.
Одна из форм для стрел валялась, расколотая пополам, и я бросилась к шкафу, где хранились две других. Они оказались в порядке; кто б тут ни хозяйничал, он понятия не имел, чем на самом деле пользовались купидоны.
Перевернутые колбы, разнарядки, разлетевшиеся по полу… В лаборатории что-то искали, но все повреждения не были критичными.
Я была уверена в том, что злоумышленник уже успел покинуть лабораторию, но запоздало вспомнила о двери в потайную комнату, той самой, где находился монитор. Одного взгляда, случайно брошенного в ту сторону, оказалось достаточно, чтобы увидеть узкую щель. Дверь явно пытались взломать…
И достигли успеха.
Наверное, мне следовало позвать кого-то на помощь, но сейчас времени на это не было. Я бросилась к двери, молясь, чтобы монитор все еще был в пригодном состоянии, толкнула ее в сторону, врываясь в потайную комнату, и застыла.
Мужчина, одетый в странные, слишком яркие одежды, застыл над монитором любви, занеся над ним что-то смутно напоминающее молот кузнеца. Такой я видела у Георга и полагала, что он был невероятно тяжелым. Злоумышленник едва стоял на ногах; вес предмета для него явно был непомерным, и ему приходилось прикладывать огромные усилия, чтобы не рухнуть и не уронить молот себе на голову.
– Стой! – воскликнула я.
Он медленно обернулся, и я почти без удивления узнала Димитрия. Испуганного, с широко распахнутыми, будто у пьяного, глазами, в которых застыло что-то стойко напоминающее ужас.
Казалось, одного момента неожиданности было достаточно, чтобы он сдался. Молот выпал из его рук, чудом не зацепив ни голову экс-купидона, ни монитор, и с грохотом упал на пол, проваливаясь в казавшиеся крепкими доски, словно в песок.
– Эдита, – как заговоренный, пробормотал он.
А я с ужасом увидела золотившуюся в груди стрелу.
Тянуть нельзя было ни минуты. Я уже видела, на что был способен Дэн, отравленный такой же стрелой. И сомнений в том, что Димитрий тоже может раздавить меня голыми руками, не оставалось никаких.
Но на моей стороне был элемент неожиданности. Я бросилась вперед, схватилась за изогнутое, измятое оперение стрелы и с силой рванула ее на себя, не заботясь о том, что произойдет с купидоном. Дэну стрела физически не причинила никакого вреда.
На меня брызнула кровь. Парень тихо охнул и зашатался, а я, сжимая погнутую стрелу, попятилась, отступила от купидона. Тот испуганно моргал, приходя в себя, и махнул руками, пытаясь прикрыть зияющую в груди рану.
– Димитрий, – позвала я его. – Димитрий, ты меня слышишь?
Экс-купидон поднял на меня мутный взгляд и медленно склонил голову в согласном кивке.
– Эди, – прошептал он. – Прости. Я не хотел, правда. Это не я…
Я с ужасом воззрилась на еще одну ядовитую стрелу, которую держала в руке. Сейчас она стремительно осыпалась пылью в моей руке. В лаборатории любви стало внезапно холодно – наверное, из-за разбитых окон. Я задалась вопросом, почему никто их мертвецов не услышал, что здесь что-то происходило… Но они, вероятно, просто слепо следовали приказу никогда не пересекать порог Лаборатории. Я опасалась, что их энергетика может повредить этой святыне – возможно, в какой-то мере переиграла сама себя.
– Эди, – Димитрий всхлипнул. – Я очень хотел исправиться. Клянусь.
У него в груди зияла рана. Стрелы любви не должны были оставлять физических следов, но… Они и отравлять не должны.
Димитрий медленно опустился на колени. Монитор любви поблескивал то тут, то там вспыхивающими черными точками. Я такого никогда не видела, только ошеломленно наблюдала за тем, как стремительно распространялась тьма.
Мы столько боролись, чтобы вот так…
– Кто с тобой это сделал? – я рухнула на пол рядом с Димитрием и поймала его за руки. – Скажи, кто?
– Аделина, – прошептал он и закрыл глаза.
Любовный патруль. Все это время они собирали отравленные стрелы – купидоны наделали достаточно бед и многократно нарушали закон, так что материала хватало. А теперь… Я понимала, чем были эти точки. Кто-то разбрасывал ядовитые стрелы повсюду, где только мог. То, что мы пытались победить, теперь настоящей заразой расползалось по миру.
Я крепко сжала дрожащие пальцы Димитрия. Руки у него стали совсем холодными; парень умирал.
– Я видел, – прохрипел он. – Я видел, как портал завалили… Заперли их… Там… Муж твой…
– Он живой?
Димитрий не ответил. Он издал тихий стон и закрыл глаза. Ладони стали совсем ледяными. Но я не могла позволить Димитрию просто так умереть. Только не сейчас! Не тогда, когда он мог в самом деле помочь, не тогда, когда от его ответа столько всего зависело.
– Кого заперли? Где? – я встряхнула Димитрия, но без толку.
И тогда, уже не думая о последствиях, я просто втолкнула в него собственную силу. Магия, густая, терпкая на вкус, лилась из моих рук. Рана на груди экс-купидона перестала кровоточить; сквозь обрывки одежды я увидела, как стягивается его кожа.
Димитрий уже не был настолько бледным. Он с трудом открыл глаза, пытаясь сфокусировать на мне взгляд, и уже гораздо четче прошептал:
– Из Канцелярии в обитель Истинных вел проход, единственный шанс туда попасть. Мы строили все вместе, когда пришел Себастьян. Ему к Рене надо было, и он увидел там Аделину. Он сказал ей что-то, а потом я помню только стрелу и… Себастьян провалился в портал за секунду до того, как он осыпался.
– Как еще можно попасть в обитель Истинных?
Димитрий только отрицательно покачал головой, словно я спрашивала, можно ли вообще туда попасть, и потерял сознание. Вряд ли его жизнь до сих пор была под угрозой, но я не сомневалась, что не получу от бывшего купидона ни одного вразумительного ответа.
Кто мог еще об этом знать? Рене? Вряд ли он выйдет на связь. Себастьян? Неизвестно, что с ним произошло. Кто?..
Вериар.
Я подняла отчаянный взгляд на монитор. Черных точек с каждой секундой становилось все больше, и я понимала, что теряю драгоценное время. Мне нужен был дракон. Немедленно. Вне зависимости от того, захочет он мне помогать или нет.
Я оставила Димитрия на полу, умом понимая, что вряд ли еще чем-то смогу ему помочь. Ему придется подождать.
А сама, бросив последний взгляд на монитор любви, бросилась на улицу.
Даже если этот дракон не согласится мне помочь, я его заставлю!
Глава тридцать седьмая
– Вериар!
Я выскочила на улицу и замерла на последней ступеньке крыльца.
– Вериар!
– Ну зачем так орать? – дракон, потерявший, кажется, половину собственного веса, но все еще далекий от понятия «худой» высунулся из своего ангара. – Что случилось?
– Мне надо попасть в обитель Истинных, – выпалила я, не соизволив даже попытаться описать ситуацию.
На это не было времени. Я смотрела на Вериара, а видела, как улетают прочь секунды – те последние возможности еще помочь Рене и Себастьяну, если они до сих пор живы и в относительном порядке.
Дракон выбрался из гаража полностью. Сейчас, когда он не напоминал огромный шар с лапками, я в полной мере оценила, насколько он на самом деле был огромен. Длинный хвост, сильные лапы, шея, которой прежде и вовсе не было видно… Только чешуя на Вериаре сидела, словно чужая – слишком большая для его нового тела. Я не знала, линяли ли драконы, как, например, змеи, а спросить прежде не рисковала. Сейчас было не до того.
– Это очень просто, – махнул хвостом Вериар. – Портал находится в Канцелярии. Я могу показать тебе на плане, где он находится, и дать запасной ключ – где-то он у меня был…
– Портал обвалился.
Вериар застыл.
– Что? – переспросил он.
– Мне сказали, – уверенно промолвила я, – что портал в обитель обвалился. Теперь таким образом туда попасть нельзя. Но я уверена, можно как-то еще! Должны быть другие входы-выходы! Мне надо быть там немедленно, Вериар!
Дракон серьезно взглянул на него, и в его глазах блеснуло что-то смутно похожее на сожаление.
– Боюсь, я никак не смогу тебе помочь.
– Но почему?!
Он опустился на уже высохшую, пожелтевшую траву, поджал под себя лапы и принял позу, достойную кота.
– Потому что обитель Истинных находится в горах, – он прочертил хвостом тонкую линию по траве, словно пытаясь нарисовать мне карту. – И чтобы добраться до нее, необходимо либо открывать портал – а ты говоришь, что он был разрушен, – либо лететь, формируя путеводную нить…
– И ты можешь это сделать.
Вериар воззрился на меня, как на сумасшедшую. Несмотря на то, что солнца не было, его чешуя заблестела, выдавая внутреннюю магическую вспышку.
– Послушай, – тихо промолвил Вериар, – Эдита, ты много сделала для меня, помогла мне вернуться в нормальное драконье состояние, но это не значит, что я способен взлететь. Мои крылья все еще не слишком сильны. И я сам не сказать что большой летун…
Я едва сдержалась, чтобы не наброситься на Вериара с кулаками. Сколько времени я потратила, чтобы ему помочь, а он даже не хотел попытаться!
– Как ты не понимаешь?! – воскликнула я. – Ты дракон! Ты должен летать! А я должна спасти своего мужа… Своего брата, в конце концов! Я чувствую, что им грозит опасность, и им никто не может прийти на помощь. Я не хочу потом плакать у них на могиле! Я даже… Я даже угрожать тебе не могу, – выдохнула я тише. – Потому что мне просто нечего сказать. Но я так надеялась, что ты действительно хороший, порядочный дракон. Что после всего ты согласишься помочь…
Вериар дернул головой, а потом вдруг опустился на старую траву, низко склонил голову и закрыл глаза.
– Мне жаль, Эдита, – пророкотал он своим привычным звучным голосом, – но я никогда не был полноценным драконом. Когда-то давно… Были другие драконы. Огромные, размером с целый дом, с крыльями, которые помогали им подниматься в небеса. Я никогда не мог стать такими, как они. Меня запихнули в Лабиринт не потому, что я был уникален, а потому, что от меня хотели избавиться. Да, большинство из них погибло или просто отправилось жить в горы. Я не видел драконов с того самого дня, как стал Хранителем… И пленником Лабиринта. Может, их уже и не существует. Я знаю, где обитель, Эдита, но я никогда не летал. Я не смогу подняться в воздух, а уж тем более поднять тебя.
Я задержала дыхание. Слова Вериара были наполнены жуткой болью и горечью. Он терзал себя за то, что ничем не мог быть полезен, и в тот же момент ненавидел меня. Ведь если б не я, он мог бы и дальше прятаться от жестокой реальности и не вспоминать о правде.
Но сдаться сейчас, признать поражение… Нет! Я не могла на такое пойти.
– Послушай, Вериар, – твердо промолвила я, ступая к нему. – Ты можешь говорить все, что угодно… Но это не отменяет главного. Ты – дракон. У тебя есть крылья. Да, они не такие большие. Но ты сильно изменился. Почему ты считаешь, что не сможешь подняться в воздух?
– Я могу упасть в любую секунду, даже если взлечу!
Я шагнула к нему и коснулась его морды. Разряд магии, пробежавший между нами, заставил Вериара вздрогнуть.
– Я помогу тебе, – пообещала я. – Магия любви удержит нас двоих. Но у меня нет крыльев, я никогда не открывала порталы и понятия не имею, где находится обитель. Просто помоги мне, Вериар. Давай… Давай поддержим друг друга?
Он тяжело вздохнул, но вытянул длинную шею и расправил крылья. Одно – спустил мне, как лестницу.
– Взбирайся мне на спину, – велел Вериар. – И мы полетим. Клянусь, Эдита, я сделаю все возможное, чтобы в самом деле тебе помочь.
Я не заставила просить себя дважды. Теперь, когда Вериар вроде как был готов поддаться, я точно не могла отступать.
Уже когда я устроилась на его спине и крепко вцепилась пальцами в шею, я поняла, насколько скользкой была чешуя дракона и как легко с нее свалиться. Даже моя мертвая хватка ничем не могла помочь. Либо на драконах в старину никто не летал (скорее всего, так оно и было), либо на них надевали специальное седло. Но точно никому и в голову не могло прийти, чтобы просто так усесться дракону на спину и надеяться, что он не сбросит всадника по дороге. К н и г о е д . н е т
Вериар взмахнул крыльями, и я отметила, что они действительно меньше, чем следует, особенно для такой туши. Отчаянье накатило волной; он просто не сможет оторвать меня от земли. Но я обещала поддержать Вериара своей магией, а теперь это для него было просто необходимо.
Короткий колдовской разряд заставил дракона дернуться. Он почувствовал магию, схватил ее нить и буквально примотал меня к себе. Я чувствовала, как стремительно теряю силы, но не дала себе времени испугаться.
– Лети, – шепнула я Вериару, сильно сомневаясь в том, что он действительно услышал мои слова.
Но нет. Услышал.
И полетел.
Мощные взмахи крыльев заставили меня задрожать. Я почувствовала, как бьет в лицо ветер, но все равно не отказалась от своей безумной затеи. Наоборот, вытолкнула прочь из сознания любые сомнения по поводу этого полета. Мне нужно попасть в обитель, что бы ни случилось. Нужно помочь своим близким, чего бы это ни стоило.
Вериар летел с трудом. Я чувствовала каждое его усилие и не сомневалась в том, что дракон с трудом держался в воздухе. Ему приходилось бить крыльями в два раза чаще, чем любой нормальной птице, а мой вес словно балласт тянул его к земле.
И все же, без меня дракон не смог бы подняться в воздух. Я позволила своей силе, которую, впрочем, до сих пор практически не контролировала, слиться с энергетическим потоком Вериара, и мы мчались вперед, хотя не могли знать, что дорога верна.
Вериар поднимался все выше и выше, тяжело взмахивая крыльями. Впереди показались огромные горы, и меня потрясло то, как упорно кто-то прятал обитель от чужих глаз. Казалось, за те короткие минуты, что мы летели, Вериар умудрился преодолеть огромное расстояние, но с каждым мгновением его полет становился увереннее.
Он помчался вдоль пологого склона горы, и его живот практически черкал острые камни. Вериар не мог подняться еще выше, чтобы выровнять полет, но зато он летел быстро – настолько быстро, что пейзаж вокруг превратился в одно сплошное пятно.
Наконец-то дракон сумел долететь до самого пика. И только тогда тучи расступились, и я увидела огромный замок, практически висевший в воздухе. Обитель – такое название вполне подходило этому страшному месту. Стены замка были белыми, в огромные окна мог влететь не только Вериар, а и кто-то в несколько раз крупнее, но обитель Истинных не казалась ни светлой, ни приветливой. Скорее напоминала мне настоящий склеп.
Вериар завис на мгновение в воздухе, словно не зная, куда лететь, а потом окна на одном из этажей брызнули стеклами. Дракон издал короткий рык, и мы помчались туда. Вериар изо всех сил молотил крыльями, надеясь успеть. Он увернулся от нескольких заклинаний, вылетевших наружу, и ворвался в зал, кубарем покатился по мраморным полам. Я с трудом успела спрыгнуть с его спины, но, когда наконец-то выпрямилась и смогла хоть что-то рассмотреть, застыла от дикого ужаса.
