Текст книги "Служебный роман для богини любви 2 (СИ)"
Автор книги: Катерина Заблоцкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)
– Уверена?
– Более чем! – я решительно кивнула и тут же пожалела, что обманываю своего мужа. Себастьян же не виноват в том, что мне сегодня перепортили настроение. – Если не считать того, что Селена не дает разнарядки, Георг треплет мне нервы своими придирками и отказом делать стрелы, купидонов всего десяток, а в Канцелярии ветер по коридорам гуляет, и…
Я запнулась. Говорить дальше, вываливать на Себастьяна целый ворох своих проблем мне не хотелось. Я прикусила язык и даже отвернулась от мужчины, убеждая себя в том, что не должна сейчас выплескивать на него негатив. Себастьян же подался вперед, протянул руку и коснулся моей ладони.
– Возможно, тебе следует поговорить по этому поводу с Рене?
– Да? Спасибо. Без тебя я б не догадалась! – взвилась я, но, поймав мрачный взгляд Себастьяна, моментально почувствовала себя виноватой.
Я вела себя, как неуравновешенная дура.
– Прости, – прошептала я, поймав мужа за руку. – Мне не следует так себя вести. Тем более обвинять тебя в чем-либо. Ты ж не виноват в том, что у меня плохой день. Я просто устала, Себастьян. И мне очень хочется спать… Не злись, ладно?
– Я не злюсь, – улыбнулся Себастьян. – И тем более не обижаюсь на тебя. Не беспокойся ни о чем, слышишь.
Идеальный. И я, дерганная истеричка, вывалившаяся откуда-то из другого мира.
Если еще минуту назад я злилась на Себастьяна, то сейчас была готова во всем обвинить себя. И чувствовала себя так, будто вот-вот расплачусь.
Не лучшее, что можно сделать в подобной ситуации, однако.
– Наверное, мне надо пойти поспать, – вздохнула я. – И… Себастьян, я сегодня пойду в гостевую комнату. Мне нехорошо, а утром рано вставать, не хочу тебя будить…
– Мне не трудно встать пораньше.
– Нет, – возразила я. – Я посплю сама, прости. Мне там будет удобнее. Ванная ближе. И… Просто не спорь, ладно?
Себастьян только кивнул.
– Ладно.
Но я видела, что он расстроился.
И все еще чувствовала себя последней дурой, не ценящей такого золотого мужчину.
Вот только от этого не передумала по поводу ночи в отдельной комнате.
Глава тридцать первая
Свежих разнарядок с утра, разумеется, не поступило.
Я сортировала старые разнарядки с таким мрачным видом, словно работала не в отделе любви, а в отделе смерти, и мне приходилось определять будущих невинно убиенных во имя торжества всемирного зла. Конечно, работы было полно, купидоны ушли с четко поставленными задачами, но это не отменяло главного – никакого прогресса в функционировании отдела!
Брэй тоже не порадовал. Еще утром он явился отчитаться передо мной по поводу строительства Лабиринта, и ничего хорошего зомби сообщить не смог. Да, новые двери пробили, но чтобы закрыть первое ответвление, которое избрали целью, надо было сначала пояснить все владельцам кабинетов и настроить магические нити. Если со второй задачей прекрасно собиралась магия Лабиринта, оказавшаяся довольно разумной, то первую уверенно завалил Димитрий.
А вопрос, будут ли боги слушать живых мертвецов, мне не хотелось и озвучивать. Я прекрасно знала ответ.
Не будут.
В дверь постучались. Я вздрогнула, вскинула голову, отрываясь от разнарядки почти с радостью, и мрачно поинтересовалась:
– Кто?
– Эди, это я! Можно?
– Заходи.
Димитрий осторожно приоткрыл дверь и просунул голову в образовавшуюся щель.
– Весь заходи, – сурово велела я ему, добавляя в голос немного магии, так сказать, для повышения собственной значимости.
Сработало. Димитрий очень нехотя, но все-таки вошел в кабинет. Дернулся, правда, когда дверь с грохотом захлопнулась у него за спиной, но подпрыгивать до потолка не стал, да и желания убегать прочь пока что тоже не проявлял.
– Брэй сказал, ты так и не достиг успеха с переселением наших дражайших коллег, – промолвила я. – Ты вообще хоть с кем-то говорил?
– Говорил! – воскликнул экс-купидон. – Но ты же понимаешь, Эди, кто я? Простой купидон!
– Ты уже давным-давно не купидон, а обыкновенный вредитель, – безо всякой радости в голосе отметила я. – Вредитель, у которого просто необходимо было отобрать статус и отправить тебя на самые страшные исправительные работы, которые мне только удастся придумать! И как ты полагаешь, какова причина, что я этого до сих пор не сделала?
– Ты меня пожалела?
– Я рассчитывала, что от тебя, паразита, будет хоть какая-то польза!
Димитрий невольно втянул голову в плечи.
– Ну, прости, – промолвил он. – Но моя репутация оставляет желать лучшего, ты же сама об этом прекрасно знаешь! Кто мне будет доверять? Любовный Патруль, который меня на дух не переносит? Георг? Так у него нервный тик от одного слова «любовь» и от имени «Эдита», а я в его сознании очень тесно с тобою связан! Кого мне переубеждать ходить в другие двери? К тому же, Брэй сказал, об этом можно не беспокоиться. Они все равно все замуруют…
– Да, физическую сторону вопроса они закроют, – серьезно кивнула я. – А что это превратится в ужасный конфликт, ну так разве это должно волновать кого-то? Это ж такая ерунда, правда, Димитрий? Подумаешь…
Он скривился. Понимал же, зараза, что я права, но совершенно не хотел этого признавать. Чувствовал, что может потерпеть поражение, если вдруг возьмется за активные споры.
Вместо того Димитрий нахмурился и изобразил бурную мыслительную деятельность. Спустя мгновение во взгляде купидона вспыхнуло нечто, смутно напоминающее торжество – таким образом он явно приветствовал некую сумасбродную идею, поступившую в его светлую голову, и собирался донести ее до моего сознания.
– А вообще, ты должна беспокоиться не об этом, – ни с того ни с сего заявил Димитрий.
Я, конечно, не сомневалась в том, что он попытается сменить тему и перейти на более благоприятную для него почву. А значит, будет поливать грязью всех вокруг, старательно обелять себя и при этом искренне надеяться на то, что я ровным счетом ничего не замечу. Меня всегда раздражал подобный подход к делу, но Димитрий явно полагал его удачным.
Если не удается улучшить дурное настроение начальства, значит, надо испортить его еще сильнее и направить гнев в другое русло.
– И о чем же я должна беспокоиться? – понимая, что в каком-то понимании ведусь на его провокацию, спокойно поинтересовалась я.
Купидон, явно решив, что это как раз лучший момент для налаживания отношений, подошел ко мне поближе и заговорщицки подмигнул. Поняв, что это мало что изменило, и ему все-таки придется говорить, Димитрий выразительно откашлялся и оглянулся в поисках более благоприятного места для своего выступления. Поразмышлял с минуту и, определившись, вновь начал говорить.
– Ну вот ты тут сидишь, – отметил Димитрий, устраиваясь на краешке моего стола, – а там, между прочим, твой супруг упрямо охмуряет Аделину. И в ресторанчик ее повел на обед… Не просто так же? Решил вернуться к своей старой любви? Небось, наплел тебе о том, что знать не знает никакую Аделину, а теперь за спиной шашни крутит…
Я стремительно подняла на купидона взгляд. От состояния эмоционального спокойствия не осталось и следа; реагируя на мое переменчивое настроение, в руках вспыхнула признанная непригодной разнарядка. Языки пламени стремительно разбегались по столу, и Димитрий, засидевшись, вдруг почувствовал жжение.
– Ай! – вскрикнул он, вскакивая на ноги и пытаясь сбить огонь. – Ты совсем сдурела, Эди? Это были мои любимые штаны!
– Предлагаешь мне тебя пожалеть? – мрачно поинтересовалась я, удостоив Димитрия холодного, злого взгляда. – Прости, но не буду. Я сейчас немного не в том настроении, чтобы подтирать за тобой сопли.
– Жестокая ты женщина, – проворчал он. – Совсем меня не уважаешь…
– Было б за что! – скривилась я. – Где ты видел Аделину и Себастьяна?
Димитрий обиженно надулся.
– Не веришь?
– А должна? – серьезно спросила я. – Ты ж у меня самый надежный купидон! Ни одной стрелы ни разу не профукал, с работой всегда справлялся на «отлично». Вообще непонятно, почему я тебя отправила к строителям, а не вручаю ежедневно по три десятка стрел и не отпускаю тебя в свободный полет!
Экс-купидон отвел глаза. О своих многочисленных недостатках он, разумеется, был в курсе, к тому же, прекрасно понимал, что я не настолько наивная дурочка, чтобы верить его пустым рассказам о великой верности и любви ко мне. Однако, Димитрий все еще на что-то надеялся – очевидно, на то, что ему удастся заговорить мне зубы.
Не хотелось лишний раз разочаровывать человека, но что б там ни натворил Себастьян, это отнюдь не означало, что я проникнусь к купидону большой любовью.
– Димитрий, либо ты говоришь мне сейчас, где ты их видел, либо я тебя отправлю ухаживать за трахиандрой. Ей как раз надо было подстричь стебли.
Судя по тому, как перекосило парня, он примерно представлял себе, чем для незадачливого садовника может закончиться подстригание огромной трахиандры. Откусит в лучшем случае палец, а в худшем – сразу голову! Конечно, на функционирование центральной нервной системы отсутствие головы у Димитрия нисколечко не повлияет, он всё равно ею практически не пользуется, по крайней мере, по назначению, но сам купидон считал иначе.
И ставить себя под угрозу лишний раз не собирался.
– Да в нашем ресторанчике же, – недовольно протянул он, потирая зад и пытаясь ладонью прикрыть выжженную на штанах дыру. – Который рядом с Канцелярией. Сидит там на летней террасе, общается. Я своими глазами видел, веришь, нет?
Мне хотелось ответить решительным «нет», но вместо этого я лишь отозвалась:
– Доверяй, но проверяй.
Димитрий закатил глаза.
– Проводить тебя?
– Не стоит. Сама найду. Ты ж детально описал мне место, где искать моего мужа.
– Но я хочу помочь!
– Оставайся тут, – серьезно промолвила я. – Если хочешь помочь – займись лучше делом, Димитрий. Ты уже поговорил с Георгом? Помнится мне, его дверь была одной из первых на перемещение.
Парень отрицательно покачал головой. Собственно, я и не сомневалась в ответе – чтобы Георг и согласился на предлагаемые мною перемены?! Впрочем, так можно было сказать про большинство работников канцелярии. Я не могла понять, почему любая попытка хоть как-то переменить привычное течение их жизней воспринималась в штыки, но факты от моего непонимания никуда не девались.
Даже купидоны, которым теперь приходилось тяжело работать, реагировали попроще. Множеству работников Канцелярии надо было всего-то привыкнуть к новой двери, не более. Но они не хотели идти даже на такие уступки, не говоря уж о чем-то серьезном. У меня складывалось впечатление, что практически каждый из сотрудников Канцелярии боялся перемен, а в их необходимости винил меня. Будто я единолично расшатала баланс, будь он проклят, а теперь Рене приходилось подчищать за мной хвосты и исправлять все то, что я натворила!
Отогнав прочь мысли об этом и велев себе не печалиться зря – все равно я вряд ли действительно смогу что-нибудь исправить, – я с максимально решительным видом выскочила из кабинета в коридор. Даже пролетела первые несколько поворотов, собираясь едва ли не растерзать Аделину. Но, оказавшись на улице, я вдруг осознала, что не знаю, как поступить. Если Себастьян действительно сидит там, с этой женщиной… Наверняка же у него для того были какие-то причины! Какие? Вряд ли кто-то всерьез расскажет мне об этом. Строить догадки не хотелось, но от осознания, что все может просто рухнуть в одну минуту, стало как-то неожиданно горько и тошно. Я закусила губу, пытаясь привести себя в чувство, и зашагала в направлении того самого ресторанчика, где Себастьян впервые угощал меня ужином. Как же хотелось убедиться в том, что там никого нет! Даже если они там обедали, пусть они оттуда уже уйдут!
Но сегодня удача точно была не на моей стороне. Я зашла на летнюю веранду, отмахнулась от официанта, резво подскочившего ко мне и уже пытавшегося рассказать о сегодняшнем самом лучшем блюде от шефа, и застыла, глядя на Себастьяна. Он сидел ко мне спиной, но я все равно узнала его привычную темную рубашку, темный же плащ и взъерошенные черные волосы.
А еще я узнала Аделину. Та подняла на меня торжествующий взгляд и, ласково улыбнувшись – само собой, не мне, Себастьяну! – накрыла его ладонь своей.
Мне показалось, что сердце вот-вот вывалится из груди. Я жестом велела официанту отойти в сторону – нечего лезть под руку богине, когда она до такой степени сердита! – и зашагала к нужному мне столику. Гнев застилал глаза, но я все равно успела заметить, как раздраженно содрогнулся Себастьян, высвобождая свою руку.
А потом услышала и отрывок фразы.
– Аделина, мы пришли сюда не ради твоего кокетства, а ради спокойного разговора.
– Из нас, – проворковала Аделина, – получилась бы замечательная пара.
– Я женат, – отрезал Себастьян, и мне показалось, будто на меня только что кто-то пролил целую бочку меда. – И люблю Эдиту. А встретиться с тобой согласился только ради одного. Я все еще надеюсь, что ты одумаешься и начнешь выполнять свои обязанности, а не сплетничать с Селеной по углам. Ты же знаешь, она – последний пример для подражания!
– Я знаю только то, что твоя женушка была в десятки хуже Селены!
– Рене ведь объяснял…
– Да что он вообще может сказать, этот!..
– Не помешаю?
Мои слова прозвучали как гром среди ясного неба. Аделина, даром, что заметила меня и своими колкими фразами пыталась спровоцировать Себастьяна на грубости в мой адрес, аж подпрыгнула на месте. Бог смерти же, обернувшись и взглянув на меня, только улыбнулся и поспешил подняться.
– Эдита, присаживайся, – он отодвинул для меня стул. – Мы как раз о тебе говорили, – он серьезно взглянул на свою собеседницу. – И Аделина хочет перед тобой извиниться.
Аделина не хотела, и я нисколечко в том не сомневалась. Она скривилась так, словно Себастьян заставлял ее признаться в убийстве и дать голову на отсечение за чужие преступления. Она сжала руки в кулаки и глянула на мужчину так, что если б обладала достаточно сильным даром – испепелила бы его на месте. Вот только, судя по всему, сил-то ей как раз и не хватало, а значит, сопротивление было абсолютно бесполезным.
– Эдита, – нехотя промолвила она, – мне не следовало игнорировать мои профессиональные обязанности. Впредь Любовный Патруль себе этого не позволит. Мы немедленно примемся за активную работу и постараемся как можно скорее отыскать всех пораженных отравленными стрелами. И… Мне пора, – она быстро поднялась на ноги. – Хорошего дня.
То, с какой скоростью зашагала прочь Аделина, выдавало ее злость и обиду на Себастьяна. Она явно рассчитывала на то, что он не станет требовать ни извинений, ни послушания по отношению ко мне. Однако, Себастьян явно оказался непреклонен.
– Спасибо, – выдохнула я, четко понимая, что должна быть благодарна мужу за содействие. – Если б не ты, не представляю, что б я с этим всем делала.
– Не за что, – он накрыл мою руку своей и ласково улыбнулся. – Эдита, ради тебя я готов на все, что угодно. И уж тем более – на то, чтобы поставить на место собственных бывших подчиненных. Тебе не о чем беспокоиться, правда. Они будут слушаться. И будут выполнять свою работу.
Мне вдруг стало стыдно.
– Я зря ревновала, – призналась я. – И вообще, не знаю, что на меня вчера нашло. Прости, я едва на тебя не накричала. Мне следует вести себя гораздо сдержаннее.
– Ты просто устала, – Себастьян, кажется, и вовсе не обижался. – На тебя слишком много всего свалилось. Мы с Рене всегда были жителями этого мира и привыкли ко многим особенностям, тебе же все это в новинку.
– Это не дает мне права…
– И ты действительно очень многое на тебя взяла. Мне не следовало так долго задерживаться там, кладбище бы подождало на пару часов дольше, не рассыпалось. Прости, что я оставил тебя одну.
Себастьян улыбнулся мне, и я ответила ему тем же, а потом, подавшись вперед, порывисто обняла. Муж сгреб меня в охапку, практически стягивая со стула. Его совершенно не беспокоили посторонние взгляды, да и меня в эту секунду, если честно, тоже не волновало, что кто-то нас заметит. Себастьян – мой муж! И я буду обнимать его там, где мне захочется.
– Воркуете, голубки?
Я вздрогнула, но не позволила Себастьяну выпустить себя из уютных объятий, только подняла голову, реагируя на голос.
– Рене? Ты что здесь делаешь?
– Это я к нему обратился, – серьезно промолвил Себастьян. – Ты права. То, как ведут себя наши коллеги, недопустимо. И если мы хотим достигнуть результата, должны пресекать это практически сразу.
– И как же, – протянул Рене, занимая место Аделины, – ведут себя наши коллеги? Кто отличился в этот раз? Нет, дайте-ка угадаю… Георг?
Я отвела взгляд.
– С Георгом удалось справиться из без твоей помощи. В его услугах мы не особо-то и нуждаемся.
– Я воспользуюсь этим аргументом при сокращении штата, – серьезно промолвил мой брат. – Потому что его поведение выходит за всякие рамки… Но даже если Георг вызывает у тебя недостаточно возмущений, то кто тогда? Аделина? Или?..
Он помолчал немного.
– Селена, – наконец-то вздохнул Рене. – Разумеется. Как я сразу не догадался…
Мне даже было не с чем спорить – Хранитель Времени все понял и так. И я вдруг задалась вопросом, случайно ли люстра едва не свалилась на голову Селены, или в этом тоже был определенный коварный замысел?
Глава тридцать вторая
Табличка, гласившая о том, что именно в этом кабинете трудится «достопочтенная богиня мудрости», покосилась еще сильнее. Рене бросил на нее презрительный взгляд и недовольно потянул на себя, срывая с креплений. Та поддалась практически сразу. Из двери остался торчать криво вбитый гвоздь, и Хранитель Времени провел вдоль его основания кончиками пальцев.
Гвоздь осыпался пеплом.
– Ты со всем так можешь? – тихо поинтересовалась я.
– Разные трудозатраты, но могу, – отозвался Рене. – Даже с Селеной могу. Но не буду. Ты же понимаешь, почему.
Конечно, я понимала. И задалась вопросом, насколько трудно контролировать себя, когда столь многое можешь. Я не пользовалась магией в первую очередь по той причине, что это еще не вошло мне в привычку. Она находилась где-то рядом, но не текла подобно крови у меня в жилах. Я не чувствовала необходимости постоянно прибегать к своему дару, наверное, в первую очередь потому, что двадцать четыре года выживала без него. Да, у меня в жизни бывали непростые моменты, и не из всех передряг удавалось выбраться победительницей, но кто сказал, что магия могла мне в том помочь?
Для Рене же его дар был словно вторым дыханием. И я представляла себе, каким сильным желанием было применить его на людях…
– На самом деле, нет, – усмехнулся брат, будто читая мои мысли. – В юности я не пользовался своим даром. Собственно, мои силы проснулись окончательно только с год назад, когда я был уже в отношениях с Матильдой… И занимал эту должность.
Прежняя табличка, обозначающая этот кабинет как место обитания Рене, все еще находилась на месте, и мужчина почти что любовно провел кончиками пальцев по ее краю.
– Но мне казалось, магия – неотъемлемая часть…
– Да, – утвердительно кивнул Рене. – Неотъемлемая… В какой-то мере. Но на самом деле есть невероятное количество условностей, благодаря которым магия, скажем так, держится в узде. Я практически не использовал ее в повседневной жизни. Мне гораздо проще отказаться от дара, чем от постоянных подсчетов. Если кто-то скажет тебе, что нынешний Хранитель Времени скорее математик, чем Истинный, он будет прав.
– Но время выбрало тебя, – отметила я.
– Да. Возможно, оно хотело кого-то вроде меня? Я четко вижу, к чему приводит потребление ресурсов, и не рискну использовать лишнее не потому, что меня сдерживают какие-то глупости вроде совести и желания сохранить мир. Я просто способен очень четко оценивать последствия. Спроси Себастьяна. Меня нельзя назвать хорошим человеком.
Себастьян умчался по делам, оставив нас вдвоем, еще после обеда в ресторанчике, и задать этот вопрос я ему не могла, но и так знала, каков будет ответ. Рене недооценивал свои человеческие качества.
– Если б ты был плохим, ты б просто убил меня, – улыбнулась я.
– С математической точки зрения это было очень нелогично, сестренка, – подмигнул мне Рене. – Так что тебе придется привыкать к популярной в этих стенах мысли: я закоренелая сволочь.
– Ты самый лучший брат, которого только можно себе представить, – хмыкнула я.
– Льстишь.
– Тебе кажется.
Он закатил глаза и весело рассмеялся. Очевидно, Рене хотелось соответствовать ожиданиям, раз уж он не мог изменить отношение к себе.
– Я думаю, мне придется приложить недюжинные усилия, чтобы случайно не причинить нашей общей знакомой вред. Останови меня, если вдруг что, – попросил Рене и, даже не дождавшись моего утвердительного кивка, решительно потянул за дверную ручку.
Селена восседала все в том же кресле. Сегодня, впрочем, ее поза была еще более вальяжной. Женщина нагло закинула ноги на стол, а сама, кажется, корректировала форму ногтей с помощью пилочки.
– Неужели непонятно, – капризно протянула она, не отрывая внимательного взгляда от собственных рук, – что в двери нужно стучаться?
– Увы, – отозвался Рене знакомым мне ядовитым тоном, – непонятно. В конце концов, это мой кабинет. Вопреки тому, что ты так нагло в него вторглась и своими грязными туфлями пачкаешь мне стол. Еще и полировку, небось, поцарапала.
Селена оторвала наконец-то взгляд от своих ногтей и удивленно воззрилась на Рене. Не знаю. Выглядел ли он достаточно впечатляюще, или ее так испугало осознание статуса мужчины, но богиня мудрости как-то заметно побледнела.
Однако, наглости своей не растеряла.
Все-таки убрав ноги со стола и даже отложив пилочку, она ядовито поинтересовалась:
– Что, сестричка пожаловалась, что я не выполняю свои служебные обязанности? Я б посоветовала ей больше следить за своими делами; у нее в купидоньем царстве уж точно не все чисто, зная, как они привыкли себя вести.
– Селена, – прищурился Рене, заметив, очевидно, как я едва не задохнулась от возмущения, – а откуда у тебя такая осведомленность относительно функционирования Канцелярии Любви, если ты совершенно ничего не делаешь?
– Я справляюсь со своими обязанностями без суеты, – отметила Селена.
– Да. Вопрос только в том, почему ты вообще заняла эту должность.
Рене обошел стол и остановился за спиной у Селены. Он сложил руки на изголовье кресла и склонился к женщине, внимательно рассматривая ее. Теперь ей, чтобы посмотреть на Рене, пришлось бы задирать голову. Ну, или говорить в пустоту.
Селена выбрала второй вариант.
– Потому что когда нет бога красоты и искусств, эту должность занимает богиня мудрости. И это всем известно.
– Да? – изогнул брови Рене. – В таком случае, я тебя удивлю: ты сидишь на чужом месте.
– Почему это?
– Потому что, – заговорщицки прошептал он, – никто меня статуса бога красоты и искусств не лишал, Селена.
Женщина заметно помрачнела. Я просто-таки видела, как разлетается на кусочки ее былая уверенность.
– Ты стал Истинным, – промолвила она слегка подрагивающим голосом. – Разумеется, ты больше не мог выполнять прежние обязанности…
– Ну что за условности! Где написано, что Истинный не может занимать должность одного из богов? – закатил глаза Рене. – Мы ведь живем не в те древние времена, когда это слово что-то значило. Обычная должность! А что Истинные привыкли ровным счетом ничего не делать, ну, кто ж им судья? Я лично не представляю себе жизни, в которой буду просто проводить день за днем в праздном шатании по миру и попытках строить козни. Продлевать бессмертие? Смешно. Оно не нужно мне и даром, но, раз уж досталось, надо использовать его хоть с минимальной пользой.
Было видно, что Селена не соглашалась с мнением Рене. Если б ей кто дал бессмертие или хотя бы долголетие, подобное тому, что имеют Истинные, уж она придумала б, как им распорядиться! Вот только судьба почему-то не спешила делать столь щедрые подарки и не считала Селену достойной.
Разумеется, она злилась.
– И очень жаль, – прошептал Рене, – что тебе не хватает мудрости для понимания: даже если Верховный, Хранитель Времени, не сидит на хрустальном троне, водрузив десятикилограммовую корону на голову, и не рассказывает о собственном всесилии, у него однозначно достаточно внимания для того, чтобы лишить тебя твоего невероятно важного звания. Зачем Канцелярии богиня мудрости?
– А кто же будет руководить аналитическим отделом, – Селена буквально слетела со своего кресла, – если ты меня прогонишь? Или у тебя на примете так много одаренных, которых можно позвать на эту должность?
Во взгляде Рене мелькнуло нечто странное, смутно напоминающее грусть или тоску. Вероятно, его совсем не радовало подобное состояние магии. Я подозревала, что проблема все в том же балансе – благодаря Матильде мир расшатался до такой степени, что для его восстановления придется потратить не один год.
Или даже не одно десятилетие.
Ведь если бы у Рене были достойные замены, он давным-давно разогнал бы канцелярию и работал с нормальными, адекватными людьми!
Но он не позволил себе ни малейшего проявления эмоций. Вместо этого – спокойно улыбнулся и проронил:
– Руководить аналитическим отделом буду я.
Селена помрачнела.
– А твою должность мы пока упраздним, – продолжил он. – Богиня мудрости не выполняет ровным счетом никаких полезных функций. Каков итог? Она просто нам не нужна.
– Но…
– Не нужна, Селена.
Женщина сжала руки в кулаки.
– Это непорядочно!
– Это вынужденные меры. Уверен, после того, как баланс придет в соответствие, мы сможем найти кого-нибудь на твое место и придумать новые обязанности. Но пока что я не вижу никакого смысла в нашем сотрудничестве. Ты свободна.
– Но так нельзя!
– Кто тебе сказал, что так нельзя?
Она едва не зашипела от раздражения.
– Ты об этом пожалеешь, – выпалила Селена. – Если будешь держать вокруг себя такую, как эта твоя… сестренка, ты думаешь, долго продержишься при власти? Очень в том сомневаюсь! Выгоняя меня и прочую старую гвардию с работы, ты сам скатываешься ко дну!
Рене спокойно обошел кресло и опустился в него. Все в нем – и выправка, и играющая на губах улыбка, и прищур синих глаз, – выдавали какое-то удивительное, почти королевское влияние. Я б не удивилась нисколечко, если б сейчас Рене взмахом руки просто вышвырнул Селену прочь из зала, но он всегда был образцом сдержанности и спокойствия, по крайней мере, пока его не доводили до исступления.
– Ты свободна, Селена, – он не позволил себе опуститься до оскорблений или даже до презрительного тона. – Если для богини мудрости появится достойная работа, разумеется, я обращусь к тебе, и тогда мы продолжим наше сотрудничество. А теперь иди.
Она не нашла в себе силы спорить. Должно быть, влияние Рене оказалось достаточным, чтобы женщина только издала короткое фырканье, больше напоминающее звуки отчаянья, и просто вылетела прочь, напоследок задев меня плечом.
Стоило двери за нею захлопнуться, Рене придвинулся к столу, сложил руки на деревянной поверхности и уткнулся лбом в изгиб локтя.
– Кто б знал, – пробормотал он, – как они меня достали! Гнать их отсюда надо поганой метлой! Но как ты погонишь, если новых еще поди найди? Эти могут хоть что-то!
Я быстро пересекла разделяющее нас расстояние, обошла стол и осторожно коснулась волос Рене, успокаивающе провела ладонью по его голове. Признаться, я не знала, имею ли право на такую вольность, но брат не сопротивлялся.
– Мы со всем справимся, – пообещала я ему. – Как бы ни было сложно. У меня тоже не лучшие подчиненные, но даже от них может быть польза. К тому же, после увольнения Селены, уверена, большинство задумаются над своим поведением и уже не рискнут так активно и открыто противостоять тебе. И… Неужели найти новых действительно так трудно?
– Понятия не имею. С магией нынче туго, – честно ответил Рене, расправляя плечи и поднимая на меня взгляд. Потом перехватил мою руку и крепко сжал пальцы. – Слушай… А сколько у тебя осталось всего купидонов?
– Которые со стрелами? – я грустно вздохнула. – Около десятка. Но они справятся! Нарастят темп… Я более чем уверена, что мы сможем…
– Эдита, – прищурившись, промолвил Рене, – а ты не хотела бы набрать новых?
– Новых?
– Конечно! – воскликнул он. – Смотри. Для купидонов более важно призвание и желание творить добрые дела. Силу им дает в первую очередь богиня любви – а уж у тебя-то этого хватает! Но самое главное в другом. Мы покажем всем, что кадровые изменения возможны. У тебя появятся те, кто может полноценно работать. Откуда ты берешь стрелы?
– Отливаю сама.
– Вот. Значит, этим тоже займутся новые сотрудники, – Рене явно приободрился. – Мы сможем все наладить, Эдита! Главное не опускать руки и продолжать трудиться. Ну что? Рискнем? Попробуем нанять на работу кого-то?
– Думаю, – вздохнула я, – нам придется провести целый кастинг. И не факт, что найдутся желающие…
– Найдутся, – твердо промолвил Рене. – Это я тебе гарантирую.
Глава тридцать третья
Что ж, я зря сомневалась в словах Рене. Желающие занять должность купидона выстроились в целую громадную очередь. Лабиринт, даром, что был помещением весьма крупным, оказался полностью забит всевозможными будущими кандидатами на роль купидонов. Рене, надеясь упразднить сложившуюся традицию, что сей труд выполняют лишь парни, разрешил и девушкам участвовать в кастинге, но представительниц прекрасного пола все же было поменьше.
Вот только, в любом случае, короткое объявление, в котором очерчивались примерные обязанности купидонов, их будущая зарплата и обещание выдать служебные крылья, оказалось слишком заманчивым.
– Мы вам позвоним, – наверное, в сотый раз за сегодня сообщила я очередному кандидату.
По расчетам Рене, купидонов требовалось около полусотни. Десять у меня уже было. За прошедший месяц они доказали, что способны не только выполнять, а и перевыполнять план, быть надежными сотрудниками и в какой-то момент даже дойти до повышения – занять должность кого-то из богов. Но, хотя тот же Лиам, самый юный из всех купидонов и обладатель самых ярких крыльев, умудрялся за день одарить любовью более десяти человек, их стараний было недостаточно.
Карта баланса выравнивалась очень медленно. По стране все еще расползались темные пятна, и Рене утверждал – если все удастся выровнять, разнарядок окажется гораздо больше. Мир приходится очищать от тьмы постепенно.
– Я получу должность? – поинтересовался у меня мужчина.
Я скептически осмотрела его. Сорок семь лет, никаких способностей к магии, вес больше центнера… Какие крылья?! Купидоном можно было стать вне зависимости от возраста – хотя мы все же поставили ценз старше четырнадцати, совсем уж детям не стоит принимать участие во взрослых делах, – но человек должен быть чист душой!
– Мы вам позвоним, если вы все-таки пройдете отбор. В ближайшие три дня, – скупо пообещала я, прекрасно зная, что этого никогда не случится.
