Текст книги "Служебный роман для богини любви 2 (СИ)"
Автор книги: Катерина Заблоцкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)
– Переживаешь? – поинтересовался Себастьян, когда я заглянула в крохотный репетиционный зал. – Не бойся. Все будет хорошо.
Я только хмыкнула. Никакой веры в его обещание сейчас и близко не было – нельзя чувствовать себя в безопасности, когда впереди грозит столкновение с таким количеством почти незнакомых людей, возможно, и враждебно настроенных.
– Тебе не о чем волноваться, – муж сделал шаг ко мне и заключил в объятия. – Ты ведь уже работала в Канцелярии…
– И это было сложно.
– Да. Но в первую очередь потому, что тебе приходилось постоянно скрываться, шифроваться от остальных, делать вид, будто ты действительно из этого мира и прежняя Эдита. А теперь будет гораздо проще. Ведь не осталось ни единого повода для притворства! Тебе можно стать самой собой и просто работать. К тому же… Мы всегда сможем уйти.
Себастьян умолк. Последние его слова вряд ли были правдой. Впрочем, я не знала, стал ли бы держать нас Рене, если б мы вдруг попросили его отпустить нас, оставить в покое. Наверное, он так и поступил бы… Как любящий брат. Потому что от богов, которые не желают выполнять свою работу, все равно на посту очень мало толку.
Вопрос в другом. Могли ли мы с Себастьяном позволить себе оставить Рене в столь затруднительном положении? Расшатавшийся баланс – это как бомба замедленного действия, никогда не знаешь, что он выкинет в следующее мгновение. И всегда лучше самому ткнуть стрелой любви в нужного человека или поменять местами людей, которых забросили в чужие миры, чем дождаться, пока баланс, стремясь к состоянию спокойствия, убьет кого-нибудь.
Разумеется, существование всего мира в стабильном состоянии куда важнее, чем возможность отдельных люде й выжить.
Но возможность отдельных людей выжить тоже имеет куда большую цену, чем наше с Себастьяном спокойное пребывание в доме Смерти, сон до двенадцати и возможность месяцами не браться за работу. И даже если на самом деле приоритеты следовало ставить по-другому, мы ни за что не смогли бы этого себе позволить. Как отдыхать, когда совесть буквально толкает вперед и заставляет действовать? Я не знала. И Себастьян, сказать по правде, тоже не знал.
– Вы готовы?
Я вздрогнула. Рене застал меня врасплох; он застыл на пороге репетиционного зала и внимательно смотрел на нас с Себастьяном.
– Если вы не хотите, – наконец-то мягко промолвил мой брат, словно прочитав мои мысли, – то вы будете свободны. Я никогда не стал бы принуждать своих близких к чему-либо.
– Нет, Рене, – покачала головой я. – Мы же знаем, насколько это важно. Все в порядке. Мы готовы.
– Тогда, – Хранитель Времени усмехнулся, – шоу начинается.
Он жестом велел следовать за ним. Мы с Себастьяном поднялись по все тем же крутым ступенькам, что вели из репетиционного зала на крохотную площадку за кулисами, но дальше Рене последовал сам. Остановился на мгновение, смел с рукава своей черной рубашки невидимую пылинку и сделал шаг вперед.
В зале было шумно. Никто не спешил внимательно вслушиваться в каждое слово, произносимое новым Верховным; да и вообще, кажется, большинство не обратило внимания на его появление. Рене смотрел на них, чуть прищурившись, и на его губах играла вредная, в какой-то мере издевательская улыбка, словно мужчина говорил – да, я знаю, что вы не просто так ведете себя подобным образом… Но не думайте, что осталось много времени для болтовни.
Кто-то из купидонов наконец-то обратил внимание на появление человека на сцене и пнул своего товарища локтем под ребра. Любовный патруль бросил было перешептываться на несколько секунд, но потом с удвоенной скоростью принялся за болтовню.
Рене подошел к самому краю сцены, сунул руки в карманы брюк и внимательно осмотрел присутствующих. Вид у него был спокойный донельзя; со стороны казалось, словно нежелание людей в зале его слушать нисколечко мужчину не заботило.
Я же не настолько хорошо знала своего брата, чтобы четко сказать, что он на самом деле думал о происходящем. Как и все остальные, видела только безмятежную улыбку на губах и чувствовала исходящую от него уверенность.
Рене медленно достал песочные часы, символ его власти. Я, словно предугадывая, что сейчас произойдет, невольно вцепилась в руку стоявшего рядом Себастьяна и задержала дыхание – ждала действий от брата. Муж крепко сжал мои пальцы и ободряюще улыбнулся, но я чувствовала, что он тоже был напряжен.
– Интересная штука время, – мягко промолвил Рене. Его почти никто не слушал, за исключением процентов десяти присутствующих, не больше. – Что оно такое? Числа. Пустые секунды, которые пролетают мимо. Опоздание всего на минуту – да что может случиться за минуту? Или, предположим, кто-то начинает свою речь на три минуты позже! Это ведь ерунда. Время бежит мимо нас, и мы часто применяем по отношению к нему слово «всего». Забавно.
Кто-то подался вперед, щурясь и пытаясь расслышать спокойное звучание голоса Рене сквозь общий шум. Где-то сзади донеслось громкое «да тише вы», но, разумеется, далеко не каждый прислушался к этому требованию.
– Не стоит, – махнул рукой Рене, останавливая желающих постоять за него. – Я никуда не спешу. Я могу остановить время. Но что такое секунда, спрошу я вас? Секунда… Время, которого достаточно, чтобы, например, упала люстра.
Я невольно подняла на нее взгляд. Огромная, способная прибить кого-то, люстра вроде бы надежно висела под потолком.
– Да, – продолжал Рене, – она висела тут лет тридцать, наверное, и за столь длительное время с ней ровным счетом ничего не произошло… А потом проходит мгновение, и она уже летит вниз.
В отличие от тихого голоса Рене, жуткий треск, с которым вышеупомянутая люстра оторвалась от потолка, расслышали все. Раздался крик, и я поняла, что тоже с трудом сдержалась, чтобы не завизжать от ужаса.
Рене только лениво качнул песочными часами на цепочке, и люстра замерла в воздухе. Время для нее остановилось; она висела в сантиметре у головы какой-то богини, имя которой я не знала, но сталкивалась с нею периодически в коридоре. Если б упала, зацепила бы, наверное, и Милену, главу Архива.
– Сколько времени разделяет шум и тишину? Сколько секунд надо, чтобы вы умолкли и попытались меня послушать? Уверен, секунды будет достаточно, – промолвил мягко Рене. – Тем более, что у этого актового зала весьма ненадежный потолок.
Он замолчал и вслушался в воцарившуюся тишину. Ее нарушало только поскрипывание люстры, которая медленно, но верно поднялась обратно и прочно пригвоздилась к потолку.
– Ей падать через десять лет, – пояснил Рене, – но при желании все на свете можно ускорить. Можно состарить человека за минуту. Можно ускорить чужую смерть. Можно… Но не нужно.
Полный облегчения вздох, пронесшийся по залу, вызвал у мужчины лишь легкую улыбку. Он только спокойно покачал головой и продолжил:
– Не нужно, потому что это расшатывает баланс. Каждое действие, совершенное против него, каждое действие вне времени, способное переменить ход истории, наносит непоправимый урон балансу.
– Если б было так, – выкрикнул кто-то из глубины зала, – то мы бы давно уже все погибли!
– Вот как? – изогнул брови Рене. – Это считать чистосердечным признанием?
Мужчина моментально утих. Сознаваться в своих грехах он явно не спешил и не хотел, чтобы его обвинили в чем-нибудь подобном.
– Вижу, желающих все-таки сделать это признание тут пока нет, – довольно продолжил Рене. – Замечательно. В таком случае, открою вам великую тайну. Вы бы не погибли. Не все. Баланс стремится к тому, чтобы залатать дыры, которые возникают в его структуре. И если мы будем достаточно быстры, чтобы убирать моменты возмущений быстрее, чем действительно будет необходимо срочное вмешательство со стороны автоматической системы регулировки. Быстрее, чем погибнут люди.
– Да? И что же мы должны сделать? – раздалось возмущенное фырканье. – Стать частью баланса, принести себя в жертву?!
– Нет, – усмехнулся Рене. – Все проще. Вам всего лишь надо начать выполнять свою работу.
В зале воцарилась мертвая тишина. Пожалуй, в эту секунду большинство присутствующих перебирали в голове воспоминания, как они умудрялись отлынивать от работы, как нагло игнорировали любые здравые требования. Я едва сдержалась, чтобы не выглянуть из-за кулис и не посмотреть на купидонов – подозревала, что мне не суждено было узреть отражающееся у них на лицах великое счастье. Вероятнее всего, они сейчас тоже чувствовали себя не лучшим образом. Может быть, даже корили себя за то, что подвергли мир опасности?
Впрочем, нет. Видела я этих паразитов! Если они и корят себя за что-то, так только за то, что не успели позаботиться о сохранности собственной шкуры и вообще сегодня сюда пришли. А то ж могут получить от Рене по голове!
– У многих из присутствующих здесь, – продолжил мужчина совершенно спокойным, вкрадчивым голосом, сулившим опасность всем, кто посмеет его перебить, – не лучшие отношения со своими служебными обязанностями… И я попрошу не отворачиваться и не делать вид, что я обращаюсь не к вам.
Он не назвал ни одного имени, но, кажется, в зале напряглись практически все.
– С этого дня мне придется следить за вами немного тщательнее. И кто знает… Баланс плохо поддается управлению, но есть определенные методики. Кто знает, может, следующим объектом для восстановления баланса станете вы?
– Это угроза? – почти истерично воскликнула одна из женщин, присутствующих в зале.
Я даже не знала ее имени, но по дорогой одежде и манере держаться могла утверждать, что это кто-то из богинь. Странно, что мы ни разу не пересеклись в путанных коридорах лабиринта все это время, но, впрочем, нет ни одной гарантии, что она действительно присутствовала на рабочем месте.
– Это не угроза, – покачал головой Рене. – Это предупреждение. Ровно как и люстра, упавшая вам на головы, тоже не была попыткой кого-либо убить, а только моим желанием предупредить вас о возможных последствиях действий. Но вы можете воспринимать это иначе. Собственно, мне вообще наплевать, что вы все будете обо мне думать, – вид у Рене действительно был крайне равнодушный. – Мне важно, чтобы вы работали. А если не будете… Что ж. Незаменимых в нашем мире нет.
Он вновь подбросил песочные часы в воздух. Я поймала себя за на том, что сама завороженно наблюдала за тем, как крохотный предмет летел к земле, и вздрогнула, когда Рене вновь уверенно перехватил его. Иногда мне казалось, что мужчине очень хочется разбить свои часы и просто распрощаться навсегда с бессмертием и со свалившейся на него ношей.
– Кроме того, сейчас у нас не хватает двух богов – причем речь идет о весьма важных отделах, об отделах любви и смерти.
– Мы можем выбрать богиню среди нас! – вскинулась Аделина, глава Любовного Патруля. – Я много лет работала сначала в отделе смерти, а потом в отделе любви, и у меня большой опыт…
Часы в руке Рене покачнулись. Он помрачнел и воззрился на Аделину с едва заметным недовольством, потом растянул губы в улыбке, впрочем, не сулившей ровным счетом ничего хорошего.
– Да, – утвердительно кивнул он. – Большой опыт. Только я почему-то не могу назвать этот опыт положительным… Не подскажете, почему так, уважаемая Аделина?
– У других нет никакого, – пожала плечами она. – Но если не устраивает моя кандидатура, то ищите другую самостоятельно. Мои подчиненные на это не согласятся. Не так ли, девочки?
Не все представительницы Любовного Патруля были готовы кивнуть, но под тяжелым взглядом Аделины согласно загудели. Разумеется, ее авторитета оказалось вполне достаточно, чтобы напугать их и заставить поступить так, как скажет начальство. Но Рене, кажется, не спешил проникаться уважением по отношению к этому сборищу.
– Любовный Патруль в полном составе пока что останется выполнять прежние обязанности, – твердо промолвил он. – Если не будет с ними справляться, пообщаемся по этому поводу дополнительно… Хотя я искренне надеюсь на то, что подобной необходимости не возникнет. Сядьте, Аделина.
То, с каким видом женщина опустилась обратно в кресло, свидетельствовало лишь об одном: она была категорически не согласна с решением Рене.
– К счастью, я не зря провел столько времени в Канцелярии, чтобы предсказать вашу реакцию, – в голосе Рене зазвенели презрительные нотки. – Потому давно уже подготовил свои кандидатуры. Надеюсь, вы понимаете, что решение окончательное и обжалованию не подлежит?
Молчание – единственный ответ, который мог ожидать в подобной ситуации. Разумеется, все понимали, что с Верховным, с Хранителем Времени, спорить нельзя. Тем не менее, практически каждый из присутствующих неплохо знал Рене и не мог воспринимать его настолько серьезно, как того требовала ситуация.
– Потому встречайте. Наш бог смерти… Себастьян.
В актовом зале все еще царила тишина. Кажется, практически никто не удивился возвращению Себастьяна на его рабочее место. Аделина расплылась в мягкой улыбке, как будто вновь вспомнила о том, как ей хорошо работалось под управлением моего мужа.
Я же знала: в отличие от его кандидатуры, моя приведет к настоящему взрыву недовольства.
– И богиня любви Эдита.
Мне пришлось буквально выталкивать себя из-за кулис. Я подошла к Себастьяну, встала рядом с ним, почувствовав некую уверенность от того, что мы едва ощутимо соприкасались ладонями.
Мертвая тишина в зале сменилась возмущенным гулом.
– Как можно такое допустить?! – вскочила на ноги Аделина.
– Она же из другого мира! – возмутилась Милена, глава архива. – И это мы так будем беречь баланс? Единственное хорошее, что могла сделать эта женщина, из-за которой погибла Верховная Матильда, это умереть и самой!..
Рене стремительно помрачнел. Я знала, что брату очень больно было вспоминать о Матильде. Вопреки тому, что она оказалась ужасной женщиной и ради собственных низменных желаний едва не разрушила весь этот мир, Рене все еще любил ее. Даже если пытался выдрать из своего сердца, как сорняк, попавший туда по жуткому стечению обстоятельств.
Мне очень хотелось подойти к брату, похлопать его по плечу, обнять, показывая, что он не один. Но в эту секунду Рене вряд ли нуждался именно в жалости.
Ему надо было завоевать авторитет – и что же, думаю, Рене для этого делал все правильно.
– Предположим, – проронил он, – Верховная Матильда, которая едва не погубила всех, кто здесь находится, погибла не из-за Эдиты, а из-за меня. Ведь стрелы предназначались именно мне. Однако, выбирая, кого оставить в живых, баланс предпочел меня…
В словах Рене не звучало ни грамма самолюбования.
– Матильда была нашей Верховной! – возмутился кто-то из зала.
Я рванулась вперед, отчаянно желая рассказать, какой именно Верховной была Матильда и что она натворила за долгие годы своего правления, но Себастьян уверенно придержал меня за плечо. И хотя сейчас мы не могли поговорить, я буквально чувствовала в этом жесте короткое, но твердое «не стоит». Пусть мне дико хотелось возразить, поспорить с мужчиной, я понимала: он прав.
Не стоит.
– Матильда была. А теперь есть я, – Рене прищурил глаза. – И если кому-то интересно, каждый ли Верховный погибает и передает свои полномочия виновному в собственной смерти, если проткнуть их двоих насквозь золотыми стрелами, то я открыт к экспериментам.
Разумеется, единственным ответом ему было молчание. Кто в своем уме согласился бы на подобное!
– Судя по тишине, желающих нет? Удивительно! А ваши обвинения звучали так убедительно, – Рене мрачно прищурился. – Или вы просто не хотите брать на себя ответственность Верховного? Поразительно. А что ж вы тогда так активно оспариваете мое решение?
Опять тишина.
– Молчите? Молчите, – кивнул он. – Потому что сказать вам, дорогие мои друзья, действительно нечего. Каждый из присутствующих здесь прекрасно осознает, что не имеет права спорить и ничего не может сказать о произошедшем. Кто-то из вас не знал, что делает Матильда, а кто-то оказывал ей активное содействие, и все здесь присутствующие прекрасно понимают, к какому-то классу относятся. Потому, уважаемые, раз вы не склонны к признаниям, напомню: Верховный здесь я. Решения принимаю тоже я. Себастьян и Эдита займут свои рабочие места и с завтрашнего дня приступят к выполнению своих служебных обязанностей. И, так как они первые боги, назначенные мной, они будут иметь более высокие полномочия, чем присутствующие здесь. Надеюсь, это понятно?
– Но это нечестно! – вскинулся Георг.
– Нечестно, – презрительно скривив губы, выдохнул Рене, – пользоваться служебным положением для того, чтобы расшатывать баланс и выпивать из мира магию. Нечестно – заманивать к себе в постель череду любовников или любовниц и отгрызать у них по два-три года жизни за каждую ночь. А заниматься своей работой и подтверждать квалификацию – более чем нормальная практика. А что ж до баланса – вы упоминали о нем ранее, – то не волнуйтесь, Эдита не сможет ему навредить. Потому что она – девушка из этого мира. И еще одна жертва Матильды. Вопреки всем тем грязным слухам, которые распускают по углам злые языки. Ну? Я готов слушать свежие претензии.
Больше желающих спорить не нашлось. Все сидели, как будто громом прибитые. Я смотрела на людей, большинство из которых видела впервые в жизни, и почувствовала, как отчаянно защемило сердце. Разобраться со всем этим наверняка будет очень сложно. Я и представить себе не могла, как совладать с людьми, которые однозначно будут воспринимать меня в штыки.
Какое уж там прислушиваться к приказам!
– Если у вас нет претензий, можете быть свободны, – хмыкнул Рене. – Завтра всех жду на рабочих местах. Приятного дня, уважаемые.
Сотрудники Канцелярии поднимались со своих мест достаточно охотно. У меня и вовсе возникло впечатление, что большинство из них элементарно спасалось бегством, надеясь, что Рене не успеет придумать для них новые обязанности или наказать.
– У многих рыльце в пуху, – пояснил Рене, когда за последним из сотрудников захлопнулась дверь. Он сел на край сцены, свесив ноги вниз, и печально взглянул на опустевший зал. – Даже безграничная с точки зрения магии власть – сложная штука. Попробуй преодолей все те стереотипы, что успели выстроить в своих головах люди… Я бы уволил их всех и велел набрать новых, но, боюсь, это просто развалит Канцелярию. Возможно, кто-то из них действительно с охотой возьмется за выполнение обязанностей? Да и в любом случае… Правильнее дать людям шанс. Вдруг они действительно окажутся готовы воспользоваться им?
Что-то мне подсказывало, что Рене и сам сомневался в своих же словах.
Я села рядом с ним и сжала руку брата.
– Не волнуйся. Справимся. Ты же Верховный! Ты все можешь.
– Почти, – покачал головой он. – Посмотрим, насколько хватит моего всесилия…
– Хватит! – решительно воскликнула я.
– Надеюсь, – он усмехнулся. – Впрочем, теперь это не имеет значения… Вы можете быть свободны до завтрашнего утра. В конце концов, всего несколько дней прошло со свадьбы… Отдыхайте.
Я повернулась к Себастьяну и с сомнением вздохнула.
– Боюсь, – наконец-то сказала я брату, – у меня будет еще одно очень важное дело…
Глава двадцать третья
Найти Вериара оказалось не так уж и просто. Мы с Себастьяном обошли практически весь лабиринт, заглядывая в каждый угол, прежде чем наконец-то обнаружили толстого дракона, мирно посапывающего в одном из поворотов. Может быть, сказывалось то, что мы давно не виделись, но меня в очередной раз потрясли размеры дракона.
– Вериар! – окликнула его я. – Вериар, ты меня слышишь?
Дракон с трудом разлепил глаза и сонным голосом протянул:
– Если я лежу и притворяюсь спящим, это не значит, что я стал глухим. Я все еще Страж Лабиринта и нахожусь исключительно для того, чтобы защищать свои владения. Бдю, чтобы враг не прошел!
– Бдишь, значит, – хмыкнула я. – И как успехи?
– Враг мимо не проходил, – лениво зевнул дракон, демонстрируя свою немалую пасть. – И не пройдет, потому что я его съем. Я потому такой толстый, что часто ем врагов, вот!
Если верить статистике, то последний человек, которого Вариан пытался хотя бы укусить, был уже мертв. И не потому, что челюсти грозного дракона сомкнулись на его шее, а потому, что с той поры прошло несколько веков.
Потому ни в какие бдения Вериара я не верила. Вместо этого обошла его по кругу и поинтересовалась:
– Скажи-ка, доблестный дракон, а почему ты отсутствовал на сегодняшнем выступлении нового Верховного?
– А что я мог там услышать нового? – лениво полюбопытствовал Вериар, вновь открыв глаза и воззрившись на меня с вящим недовольством. – Я помню Рене совсем еще мальчонкой. Хороший парень, справится с заданием получше Матильды…
Дракон собирался было скрутиться в клубок и продолжить храпеть, но вдруг осознал что-то и поднял на меня голову. В огромных глазах внезапно забрезжило понимание происходящего, и Вериар откровенно оживился.
Я обнаружила, что с нашей прошлой встречи его рубиновая чешуя несколько потускнела. Вериар наконец-то сел, неуклюже отставив в сторону хвост, и протянул ко мне коротковатые, как для такой туши, лапы.
– Деточка моя! Эдитушка! Живая!
– Конечно, живая, – недоуменно пробормотала я. – А что со мной могло случиться?..
На самом деле, я понимала, что именно могло произойти. С момента нашей последней встречи с Вериаром меня как минимум трижды пытались убить, и каждая из этих попыток вполне могла увенчаться успехом. Это не говоря уже о том, что Рене следовало отправить меня в мир иной, и речь шла отнюдь не о том мире, в котором я провела первые двадцать четыре года своей жизни.
– И Себастьян! – дракон заприметил и моего супруга. – Дорогой мой! Что я вижу? Не следы ли это брачных оков?
Себастьян, явно собираясь обозначить наши отношения, притянул меня к себе и улыбнулся.
– Мы поженились, – сообщил он дракону. – Несколько дней назад.
– Какая прелесть! – всплеснул лапами Вериар.
Точнее, попытался это сделать. Потому что для того, чтобы дотянуться когтями правой лапы до когтей левой Вериару пришлось немало постараться. Он тяжело вздохнул, узрев не слишком приятный результат собственных трудов, и дернул небольшими – в сравнении с туловищем, разумеется, – крыльями за спиной.
– Я даже не могу вас обнять, – вздохнул он. – Эти недоноски в розовом кормили меня совершенно непригодной для драконов едой. А Рене говорит, что если он будет думать еще и об этом, то обязательно сойдет с ума… Он совершенно не желает уяснить, что Хранитель Времени должен находить время для всего! Не зря же его, в конце концов, таким назвали!
– Боюсь, – отметила я, – Рене едва находит время, чтобы поспать и поесть…
– Так пусть найдет себе достойных помощников, – дернул крыльями Вериар. – Разве это так сложно сделать?
Дракон горестно вздохнул.
– Впрочем, о чем это я? Найти кого-нибудь согласного выполнять все бесконечные обязанности в Канцелярии действительно сложно. Это когда-то работа на должности бога считалась настоящей честью… А нынешние сотруднички запятнали своей деятельностью все, что только можно было запятнать! Я говорил Рене, что ему нужно вас вернуть, а не искать замеру. Потому что если последние адекватные люди покинут Канцелярию, то ей придет конец! Я лично хвостом развалю этот Лабиринт… – Вериар выдержал паузу. – И, может быть, наконец-то смогу из него выйти.
– Не надо ничего валить, – успокоил его Себастьян. – Так уж получилось, что Рене действительно нашел возможность нас вернуть…
– И назначить на прежние должности, только уже с более широкими полномочиями. Так что теперь, пытаясь все исправить, можно не бояться, что на нас набросится какая-нибудь Матильда с желанием обвинить во всех смертных грехах и уничтожить, – подмигнула Вериару я. – Рене обещал обеспечить нормальные условия работы и помогать во всем, чем сможет.
На милой морде дракона отразилась искренняя радость.
– Вот как! – воскликнул он, не тая эмоций. – Да ведь это замечательная весть! Что же, что же… Теперь вы проследите за тем, чтобы мне выделяли свежее мясцо, а не токсичные полуфабрикаты?
– Да, – кивнула я, похлопав дракона по лапе. – Но у меня есть предложение получше.
– Ну-ка, ну-ка, – заинтересованно потянулся ко мне Вериар. – Я весь во внимании! Мне невероятно хочется узнать, что может быть лучше свежего мяска?
Я посмотрела на Себастьяна. Он только коротко кивнул, подтверждая, что готов поддерживать меня и в этой безумной затее тоже. Конечно, мы рисковали, предлагая дракону такое, ведь он, в конце концов, мог серьезно обидеться, но как же хотелось все-таки действовать во имя его блага!
– Мы понимаем, – медленно промолвила я, подбирая правильные слова, – что твой лишний вес не только ограничивает тебя в жизни, причем довольно серьезно, а еще и доставляет массу неудобств… Потому мы с Себастьяном и с Рене подумали, что, возможно, могли бы помочь тебе его… Сбросить.
Я даже зажмурилась, опасаясь, что реакцией дракона будет столб огня, но он только тяжело, печально так вздохнул.
– Мое бедное, наивное дитя, – пророкотал Вериар, – как мне можно помочь? Я не способен бегать по этим коридорам; Лабиринт давит на меня одними своими стенами! Я при исполнении…
– Это оправдание, – решительно заявила я. – И надо бегать по коридорам…
– Во многие достройки я даже не пролезу! – продолжил Вериар, старательно делая вид, что не слышит того, что я говорю. – Потому…
– Вериар, – решительно прервала я его, – не нужно об этом. Потому что я предлагаю не заниматься бегом по коридорам. Я предлагаю перебраться к нам, к примеру, в дом Любви. Там есть где развернуться! Где заняться спортом, на свежем воздухе. Я смогу продумать диету, подобрать упражнения…
Вериар воззрился на меня, как на умалишенную. Не знаю, был ли он согласен подбирать упражнения, но сомнения, роившиеся в драконьей голове, так и рвались на свободу.
– Но ведь для этого мне придется пролезть в дверь! И как-нибудь добраться до того места! Вы полагаете, что вот это, – он дернул утопавшими в жире крыльями, – способно поднять такого жиртреста, как я, в воздух?! Или что я могу протопать через весь город для того, чтобы добраться до дома Любви, например? Я только напугаю людей!
– Предположим, – протянул Себастьян, – добраться до дома Любви можно не через город, а по внешнему радиусу…
– И это в два раза дольше, если не в три! – возопил Вериар. – Как вы себе это представляете? Я уже не столь юный дракон…
– Ты бессмертный дракон.
– Какая разница?! Бессмертные что, не могут ссылаться на свою старость?! – возмутился Страж Лабиринта, нервно дергая хвостом. – Или бессмертие избавляет меня от лишнего веса! Я, может быть, и юн в душе, но, к счастью, не настолько глуп и наивен…
– И тебе не придется идти самому. Тебя донесут, – припечатал Себастьян.
Вериар умолк. Он задумчиво зашевелил хвостом, явно размышляя, с чего это вдруг мы решили ему помочь, и вяло поинтересовался:
– А что от меня требуется?
– Заняться собственным здоровьем, – принялась перечислять я, – выполнять предписания…
– Нет-нет. Что от меня требуется как от Стража Лабиринта. Ключ от всех дверей? Универсальный? Или, может быть, какие-то секреты о сокровищах, хранящихся тут под полом? Хотя нет, для вас мелковато… Мудрость веков?..
– Ничего, – переглянувшись, в один голос выдохнули мы с Себастьяном.
Вериар насторожился. Он явно не привык к такому.
– Обычно просто так мне дают только какие-то полуфабрикаты, полученные по разнарядке, – протянул он. – Еще и приносят в каких-то не очень чистых ведрах, словно непонятно, что нормальные драконы питаются иначе! А вы решили помочь мне привести себя в порядок просто так?
– Да, – утвердительно кивнула я. – Рене, конечно, не говорил об этом, но добрые дела вряд ли сделают балансу что-то плохое. А вот хорошее – могут. Мы с Себастьяном обещали помочь Хранителю Времени привести здесь все в порядок… А Канцелярия не может быть полноценной без полноценного же Стража Лабиринта. Тебе посадили здоровье, убили твою фигуру – мы просто хотим ее вернуть. Считай, это компенсация за происки Матильды.
– Не верю своим ушам! – вздохнул Вериар. – Никто и ни разу не думал о моем здоровье! А вы… Просто нет слов.
Он выразительно всхлипнул и попытался стереть слезу, стекающую по миловидной, совершенно не толстой морде. Глядя на нее, я могла себе представить, каким бы красивым был дракон, если б не его лишний вес. Что ж… Может быть, когда-нибудь и увижу.
– Но у нас остается еще одна маленькая проблема, – отметил Вериар. – Я все еще не пролезаю в двери, мои дорогие друзья. И моего терпения не хватит, чтобы несколько недель ничего не есть и надеяться на потерю веса таким образом…
Я не знала, насколько долго могут голодать драконы, но не стремилась к экспериментам и не хотела бы проверять желудок Вериара на прочность.
– Думаю, для этого у нас есть отличные помощники, – промолвила я. – Они попытаются придумать что-то с дверью…
Я хотела сказать, что, возможно, немного разберут стену, а потом вернут все на свои места, но договорить не успела. Потому что отличные помощники – то есть, компания из шестерых скелетов с Брэем во главе, – уже появилась из-за угла.
А дракон, узрев их, отреагировал так, как никто из нас не ожидал.
– Мамочки! – воскликнул он, внезапно подпрыгнув на месте. – Ой, мамочка, помогите! Мертвецы! Мертвецы-ы-ы!
Я была уверена в том, что за свою долгую, измеряющуюся сотнями лет жизнь Вериар видел оживленных мертвецов. Ведь он наверняка охранял Лабиринт еще в те славные времена, когда богов было всего несколько и они обладали силой куда большей, чем нынешние. Однако, то ли память с возрастом у Вериара все-таки просела, то ли он просто очень боялся всего мертвого, но один вид зомби Брэя и его шестерых костистых спутников привел дракона просто в ужас и активизировал все внутренние запасы его энергии.
Дракон отчаянно замахал своими крылышками, но взлететь, разумеется, так и не смог – сил не хватило. Впрочем, на пути к спасению Вериара это не остановило. Кое-как поднявшись с земли, он встал на четыре лапы и, как заправская лань, припустил вперед по коридору.
– Погоди! – воскликнула я, пытаясь хоть окликом остановить дракона, но не тут-то было! Он мчался, спешно перебирая лапами, к своей цели.
Масштабную фигуру Вериара, разумеется, неслабо заносило на поворотах. Он подскакивал, отлетал в сторону, будто тот мячик, и продолжал свой путь.
Перепугавшись, что с драконом может случиться что-то страшное, мы всей дружной компанией помчались за ним. Однако, вместо того, чтобы остановиться, Вериар еще больше мотивировался к побегу и ускорился, собираясь скрыться как можно скорее.
Он замолотил лапами по земле, позабыв и о весе, и о прочих неприятностях. Я уже поняла – благо, скудных знаний устройства лабиринта на то хватило, – что Вериар прорывался к выходу. По пути от смел кого-то с ног – я с удивлением обнаружила практически впечатанного в стену и попискивающего от ужаса Димитрия, – и бросился к заветной двери.
