Текст книги "Служебный роман для богини любви 2 (СИ)"
Автор книги: Катерина Заблоцкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)
– Но… Мы так хотели отпраздновать…
– Баланс расшатывается, – серьезно промолвила я. – Мы не можем себе позволить пышные празднества. Возможно… Возможно, никакого торжества не будет и вовсе.
– Вы хотите просто расписаться?!
На самом деле, я мечтала, что пойду к алтарю и скажу свое «да» Себастьяну. Вот только умом понимала, что этого, скорее всего, не будет. И все эти бантики, оборочки… Все просто будет припадать пылью. Себастьян отправится работать с Рене – и правильно сделает, потому что для него это будущее, отличные перспективы, для него это возможность быть счастливым!
А я…
– Я хочу, чтобы в доме убрали и сделали легкий ремонт, – твердо промолвила я. – Но не более того. Хочу, чтобы было чисто и просторно. А вам, скелетам, стоит помогать Себастьяну, а не бегать за мной в надежде украсить еще каким-то чудесным образом очередную стену.
Томас заскулил.
– Но мы так надеялись…
– Я сказала, – я подалась вперед, упираясь ладонями в стол, и почувствовала, как во мне вспыхивает плохо контролируемый гнев, – что мы не будем сейчас пререкаться и спорить об этом! Ваши надежды – это, конечно, замечательно, но сейчас не до свадьбы!
Томас не успел возразить. Он только шокировано уставился на меня. Я удивилась – неужели эти слова прозвучали настолько грубо и страшно?
А потом почувствовала, как волной с меня вырывается магия.
Та самая, которая однажды перестроила дом Любви.
Теперь эта сила расползалась по доме Смерти.
Магия напоминала голодных насекомых, разбегающихся из-под моих пальцев во все стороны, пробирающихся в каждую дыру. Мне казалось, что я давно уже научилась управлять собственным даром, но сейчас он открывался для меня по-новому, и ни единого шанса остановить это безумие я просто не видела. Сила била ключом; она пролежала в каждую щель, наполняла все собой. Даже Томаса коснулась, хотя он попытался отскочить в сторону и сбросить с себя магическую паутину.
В доме Смерти не было грязно, но магия все равно нашла что усовершенствовать. Крохотные искринки взлетели в воздух, сплетаясь воедино. Сила, столько времени не выпускаемая мною на свободу в страхе быть раскрытой, обнаруженной, постепенно освобождалась и легкими толчками покидала тело.
Я с удивлением осознала, что могу колдовать очень, очень долго. Наверное, прежде, не давая себе полной свободы, я до конца не познавала собственный дар. Потом его попросту негде было применять. Но… Кто, если не богиня любви, должен знать, как правильно обустраиваются дома к свадьбам?
У меня получилось.
Томас отпрянул, когда на него понесся настоящий колдовской вихрь, но сила догнала его. Оплела с ног до головы, сметая со скелета лишнюю пыль и преобразовывая ее в магические частицы, а потом осела на его плечи. Наряд мужчины вмиг потерял излишнюю цветастость, приобрел более мягкий, спокойный оттенок.
Магия, ведомая моими подсознательными желаниями, помчалась дальше. Окружила вихрем большой розовый бант, висевший на разукрашенной золотом люстре. И краска, и ткань растворились в воздухе. Люстра видоизменилась, вытянулась, становясь гораздо менее вычурной, но при этом куда более богатой на вид.
Еще одна вспышка – магия помчалась к шторам. Она поднималась по ним медленно, словно ткала заново, пожирая яркий узор и выравнивая оттенок. Я завороженно улыбнулась. Было приятно наблюдать за тем, как лишняя крикливость, дикость просто растворялась в воздухе, уступая место тому, что я в самом деле могла назвать красотой.
– Чудеса, да и только, – прошептал Томас.
Скатерть, укрывавшая стол, стала нежно-голубой. Цветастый ковер, лежавший на полу, взмыл в воздух и разлетелся во все стороны тысячами крохотных частиц. Теперь вместо него был чистый, но совершенно новый, светлого оттенка паркет.
Магия уже собиралась к центру и волной рванулась вперед, превращаясь в красную дорожку, предназначенную, очевидно, для невесты, когда она будет идти к алтарю. Разукрашенное цветами, окруженное огромным количеством каких-то цветов и поросячьего оттенка бантиков, будущее рабочее место священника тоже стремительно преображалось.
Теперь там оказалась всего лишь аккуратная белая арка, украшенная гортензиями, сотканными из магии. Это не были ни живые, ни искусственные цветы; я пораженно замерла, рассматривая их, и подумала, что даже толком не могу описать природу этих растений.
Несколько лепестков упало на землю и рассыпалось алмазной пылью. Она, сверкая, так и осталась на полу, словно эдакий незавершенный штрих перед свадьбой.
Магия не останавливалась. Она дотянулась до каждого банта и каждой оборки, до всего, что так мне не нравилось. Декор на поручнях лестницы, ведущей на второй этаж, до того несносно лиловый, тоже побелел. Легкие сиреневые вкрапления напоминали о прежнем оттенке, но не более того. Странного вида висюльки, за которые Томас был готов воевать, аки за детей родных, превратились в россыпь алмазной пыли, упавшей на ткань и застывшей на ней легким блеском.
Даже обои – и те были изменены! По ним тоже пролетела волна колдовства, убирая все лишние отметки, кричащие пятна, все, что могло мне не понравиться. Дикий, кричащего оттенка узор сменился белым рельефом, едва заметно сверкающим при свете ламп.
Все, включая оконные рамы, паркет, стены, потолок, ступеньки, теперь окрасилось светлыми оттенками. В доме Смерти внезапно стало очень легко дышать, и я почувствовала себя тут настоящей хозяйкой. Пусть даже ненадолго, пусть всего на несколько минут, но вытолкнула своей магией отсюда все темное, что только могло быть.
Теперь мне было невероятно легко дышать. Даже воздух стал свежее. Магия вернулась обратно, на свое место, словно преображение не потребовало от меня ровным счетом никаких усилий.
– Потрясающе! – прошептал Томас. – Госпожа Эдита, мы и не подозревали, что вы такое можете!
Признаться, и я тоже не подозревала. Не знала, что во мне откуда-то может найтись такая необычная, в какой-то мере странная сила. А еще я этого боялась.
Не знала, чего именно – трудно было четко определить источник моих страхов. Просто чувствовала себя как-то…
Словно позволила сорваться с цепи тому, что могло меня выдать. Ведь в доме Смерти не должно быть преображений, сделанных руками богини Любви.
– Ого! – раздалось восклицание. – Ничего себе!
Я обернулась. В дом вернулся Себастьян. Заметно уставший после работы с мертвецами, сильно побледневший, но пытающийся держаться и никоим образом не выдать ни следа собственной слабости. Я улыбнулась ему немного несмело, словно пытаясь убедиться в том, что мужчина нормально отреагирует на совершенно внезапные изменения. Мы ведь не планировали ничего перестраивать! Кто ж знал, что моя магия внезапно решит сорваться с цепи и проявиться во всей красе.
Но, судя по веселью, вспыхнувшему во взгляде мужчины, он был откровенно доволен тем, что получилось.
– Какая внезапная перестройка! – заявил Себастьян. – Теперь все такое… Опрятное и лаконичное одновременно. Дорогая, я думаю, можно практически сразу под венец. А ты как считаешь?
Я смущенно пожала плечами.
Что-то мне подсказывало, что «под венец» можно будет отменять в ту же секунду, как Себастьян поймет, какое именно послание я целые сутки скрывала от него. И, вероятнее всего, примет решение не в мою пользу.
Да что там! Он должен отсюда уехать, согласиться на то, что предлагает ему Рене. Я прекрасно об этом знала, хоть и в какой-то мере боялась признать…
– Мне кажется, – осторожно промолвила я, – тебе не стоит спешить с женитьбой, Себастьян. Это может разрушить тебе жизнь.
– Ты опять за старое?
Я вздрогнула. Магия подрагивала на кончиках пальцев. Я чувствовала, что могла сейчас затуманить сознание любимого и просто убедить его в том, чтобы он навсегда остался со мной. А могла просто никогда не показывать ему тот конверт с запиской от Рене и спокойно жить дальше, ни о чем не беспокоясь и ничего не боясь. Но что-то останавливало меня. Липкий, скользкий страх, толкающий вперед и заставляющий молчать, был чувством низменным.
А Себастьяна я любила.
Любимых не обманывают.
– Не за старое – за новое, – промолвила я. – Я же вижу, как тебе больно от мысли о том, что ты никогда не сможешь наладить нормально баланс, просиживая все время тут, со мной. Тебе следует заняться этим серьезно. Вместе с Рене. Он не был бы против. Уверена, он с удовольствием принял бы тебя в новую команду…
– Ты мне важнее.
– Я не могу быть важнее всего мира.
– Можешь… Томас, иди-ка отсюда, не развешивай уши, – Себастьян повернулся к скелету. – У тебя что, мало работы?
– Никак нет, господин бог смерти! Работы много, господин бог смерти! – стремительно поклонился Томас, сверкнул магией в пустых глазницах и поспешил удалиться.
Себастьян проводил его раздраженным взглядом и тяжело вздохнул. Было видно, что он хотел поговорить со мной о чем-то, но все никак не решался.
– Как ты? Как мертвецы? – спросила я у него. – Все получилось?
– Да, – кивнул Себастьян.
– А баланс?
Он продемонстрировал мне бутыль. Она была чуть побольше предыдущей, наполнившейся тьмой после того, как Себастьян уложил в могилы мертвецов из первой деревни, но этого даже близко не хватило бы для того, чтобы все наладить.
Шар так и останется полупустым.
– Забудем о работе, – попросил Себастьян. – Тебе-то уж точно сейчас не надо задумываться о мертвецах. Это моя забота. Не твоя.
Моя магия вновь отозвалась тихим покалыванием пальцев. Разыгравшись, разогревшись и раззадорившись, сейчас она была готова на любые подвиги ради меня, своей хозяйки. Другое дело, что я сама на эти подвиги пока что не решалась. Мне хотелось честности и правды. А еще хотелось, чтобы Себастьян обнял меня и пообещал, что все будет хорошо.
Вот только поверить в это я смогу лишь после того, как четко пойму, что ему известна вся правда от первого до последнего слова.
– Ты сегодня какая-то слишком грустная, – Себастьян остановился рядом. – Что, совсем замучили с этой свадьбой?
– Да нет, наверное, – отозвалась я и сама усмехнулась в ответ на данную формулировку. – Все нормально. Только… – я велела себе быть честной. – Прости. Я должна была отдать тебе это сразу.
Я протянула ему конверт.
Себастьян взял письмо в руки, открыл его, пробежался взглядом по содержимому и едва заметно помрачнел.
– Да, я читала, – кивнула я в ответ на невысказанный вопрос. – И я буду очень рада, если… Если ты сможешь обрести свою свободу. Перестанешь оглядываться. Тебе больше не придется ни за что бояться. Это шанс. Рене предлагает тебе вернуться в нормальную жизнь. И если ты хочешь знать мое мнение, то… Я буду счастлива, если ты согласишься.
Себастьян отложил письмо в сторону и опустила руки мне на плечи. Я вздрогнула, чувствуя его жар, и прошептала:
– Это неправильно – лишать тебя шанса…
– Я люблю тебя, – твердо промолвил Себастьян. – И считаю, что нам больше не стоит ничего ждать. Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Как можно скорее. Завтра. Я велю скелетам, чтобы они немедленно все подготовили. Довольно… Мы уже столько времени тянули. Я не хочу, чтобы оставалась какая-то недосказанность. Потому что я тебя люблю. И плевать на все остальное.
Я закрыла глаза.
– Ты потом можешь пожалеть…
– Никогда и ни за что. Так ты… Ты выйдешь завтра за меня замуж?
Я только мягко улыбнулась.
– Конечно. Конечно, завтра я стану твоей женой.
Глава семнадцатая
Себастьян наотрез отказался принимать предложение Рене. И хотя я просила его подумать, он сжег письмо. Сказал, что Истинные давно пали в его глазах. Рене, может быть, и иной… Но для этого ему сначала надо пощадить свою сестру.
Мне, несомненно, выгодно было молчать и наблюдать за тем, как Себастьян нить за нитью разрывает свои связи с прошлой жизнью. Но я не могла. Попыталась убедить его в том, что он губит собственное будущее; может быть, хоть задуматься о сотрудничестве? Это ведь можно как-то совместить с тем, чтобы не выдавать меня. Можно что-то придумать…
Я понимала, что придумать будет сложно, да. Но также я знала, что Себастьян действительно хотел занять предлагаемое Рене место – не ради карьерных амбиций, а просто потому, что надеялся минимизировать причиненный Истинными за долгие годы вред.
Его «нет» оказалось тверже алмазов, и мне пришлось сдаться и продолжить подготовку к свадьбе. Не хотелось, если честно, ни праздничных столов, ни белого платья, ни торжественной церемонии, но отказываться от всего этого было слишком поздно.
У меня кошки скребли на душе. Дурное предчувствие давало о себе знать каждую секунду. И сколько б я ни уговаривала себя, не повторяла, что все нормально, мысль, что вот-вот все рухнет, не покидала меня до самой последней секунды.
В доме все было белым и чистым. После того, как моя магия уничтожила остатки праздничных бантов и поросячьего декора, подготовку к свадьбе можно было назвать законченной. Даже трахиандра выбралась из своей земли и сверкала светлыми, вымытыми стеблями.
Только я отнюдь не чувствовала себя невестой.
Себастьяна не было. Скелеты утверждали, что видеться с женихом до обряда венчания – дурная примета, и все попытки сослаться на то, что богиня любви в данном вопросе авторитетнее нескольких мертвецов, оказались безуспешными.
«Против традиции даже богини любви бессильны», – гордо заявили мне скелеты и так и не рассказали, где Себастьян. Потому утро я провела, наблюдая за расстановкой стульев, а сейчас, ближе к обеду, устроилась на ступеньках крыльца и просто смотрела в синее небо. Свадебную церемонию должны были начинать к вечеру, когда в большой зал будут проникать алые лучи закатного солнца, и мы с Себастьяном согласились подождать – сколько там, полдня? Не беда. К тому же, это традиционно для богов смерти, жениться в темной половине суток, а для богинь любви – купаясь в солнечных лучах. Скелеты полагали, что нашли идеальный вариант для нас.
Меня трусило.
– Эдита, это просто свадебный мандраж, – прошептала я, обращаясь к самой себе. – Ничего плохого не может произойти. Некогда! Сегодня ты станешь женой своего любимого мужчины, а потом…
Наверное, меня пугало именно это «потом». Что мы будем делать в своем «долго» и «счастливо», кроме как умрем в один день, столкнувшись с истинными? Или просто от старости и усталости. Вокруг пустые кладбища, мертвецы, которые не спешат в могилы, а о том, что творится в отделе любви, даже подумать страшно.
И не видно что-то, чтобы баланс изменялся в положительную сторону. Скорее наоборот, все становится хуже и хуже. Я чувствовала, как стремительно уставал этот мир. Дела смерти, может, и налаживались, а вот с любовью – точно нет.
Я вздрогнула, чувствуя, как что-то легло мне на плечо, обернулась и с удивлением узрела трахиандру. Растение устроилось рядом со мной, ласково приобнимая, и я прижалась к теплому, прогретому солнцем стеблю.
Один из корешков изогнулся вопросительным знаком, и я только улыбнулась, радуясь тому, что могу понимать трахиандру и без лишних слов.
– Просто грустно что-то, – призналась ей. – Устала. Думала, что все будет гораздо проще… Странно радоваться свадьбе, когда в жизни ничего стабильного.
«Ничто не вечно», – вывела на земле трахиандра.
– Да, – согласилась я, – но все же, далеко не все живут в настолько подвешенном состоянии…
Растение ничего на это мне не ответило, только ласково погладило по волосам, будто пытаясь утешить. Я улыбнулась, позволяя грусти просто уйти. Сейчас не время. Думать о тяжелом будущем начну завтра… Или вовсе никогда, просто постараюь сделать все от себя зависящее здесь и сейчас, на том месте, на котором нахожусь.
– Госпожа Эдита! – знакомый голос мадам Дюбо уже не заставил меня вздрогнуть. Я и так понимала, что она будет меня искать.
– Спасибо, – поблагодарила я трахиандру, поднимаясь со ступенек, – за поддержку. Ты – хороший друг. Гораздо лучше большинства людей.
Растение только потерлось стеблем о мое плечо, а потом отпустило, позволяя уйти.
– Уже иду! – крикнула я мадам Дюбо. – Где вы?
Скелетиха ждала меня посреди зала. Узрев, окинула внимательным взглядом – насколько я смогла понять по сверканию магии в пустых глазницах, – и жестом велела следовать за нею.
– Через несколько часов уже начнется церемония бракосочетания, – спешно заговорила она, – а у нас еще практически ничего не готово! Это где ж видано такое? Надобно, чтобы вы, госпожа Эдита, и платье надели, и туфельки, и прическу сделать, и фату…
Я вздохнула.
– А может, ну его? – совершила последнюю попытку, но мадам Дюбо только решительно втолкнула меня в комнату, предназначенную, очевидно, для подготовки невесты, и я застыла, удивленно глядя на платье.
Теперь оно не было ни грубым, ни аляповатым, и я, признаться, не смогла найти ни единого следа прежних излишеств. Наряд оказался в самом деле очень красивым.
Простая белая ткань, струящиеся юбки, открытые плечи, нежные кружева, украшающие лиф… Платье не содержало в себе ни единой сложной, заумной детали, но при этом оставалось невероятно элегантным и красивым. И хотя я не чувствовала в себе никакого настроения для праздника, все равно не смогла сдержать восторженный вздох.
– Вам понравилось, – мадам Дюбо не спрашивала, в ее голосе звенели утвердительные интонации. – Как замечательно, что вам понравилось! Я очень старалась!
– Это великолепно, – честно промолвила я. – Мне просто не могло не понравиться… Спасибо, мадам Дюбо. Это лучшее, что вы только могли сделать!
Обернувшись, я увидела в магии, заменявшей скелетихе глаза, что-то вроде недовольства, словно она собиралась сказать, что на самом деле могла совершить и не такое, а нечто гораздо более впечатляющее, но мои вкусы оказались преградой, которую она не смогла обойти.
Но меня сейчас очень мало интересовало мнение мадам Дюбо относительно излишней – исключительно по ее мнению, – простоты платья. Ведь, и это было самым главным, оно умудрилось потрясти меня саму, причем до глубины души. А что еще нужно? Ведь, с первого взгляда влюбившись в собственный образ в этом платье, я уже ни за что не согласилась бы на какое-нибудь другое.
– Давайте я помогу вам переодеться, – предложила мадам Дюбо. – С платьями бывает сложно сладить…
– Я надеюсь, – усмехнулась я, – оно без корсета?
– Без, – если б передо мной была не скелетиха, а живая женщина, она наверняка сейчас хмурила лоб. В голосе появились ворчливые нотки. – В те времена, когда я работала швеей, дамам не претила необходимость носить корсеты. Насколько тоненькими и изящными они казались…
– И как им было бы приятно пробовать все восемнадцать блюд, которые изволил приготовить Томас, – отметила я. – Но это, разумеется, только после картинного падения в обморок у алтаря от низкого показателя сатурации крови.
– Чего-чего? – уточнила мадам Дюбо, подаваясь вперед.
– Это уровень насыщенности кислородом… Забыли, – я уже поняла, что никакого смысла разговаривать со скелетихой об этом нет. – Я сама справлюсь с платьем.
Из комнаты мадам Дюбо не вышла, но мне удалось скрыться за ширмой. Конечно же, к платью прилагалось и специально подготовленное белье, и я подозревала, что мадам Дюбо очень сожалела о невозможности предоставить мне какие-нибудь панталоны. Но, к счастью, обошлось без внезапных нововведений, и спустя несколько минут я, облаченная в белое платье, выглянула к скелетихе.
Она всплеснула своими костлявыми ладонями.
– Вы прекрасны, госпожа Эдита!
Что ж, платье и вправду сидело как влитое. Я, несомненно, узнала себя в отражении в зеркале, но выглядела, тем не менее, как-то иначе. Более элегантно, утонченно…
Наверное, именно так и следовало все время выглядеть богине любви?
– Присаживайтесь, госпожа Эдита. Прическа, макияж… – промолвила мадам Дюбо. – Давайте, давайте. У нас мало времени!
Я подчинилась. Плевать на свадьбу, но желанный мужчина был так близко, что я действительно мечтала о возможности спуститься к нему в таком виде, улыбнуться, почувствовать на себе полный восторга взгляд, сказать это короткое «да», которое может столь многое изменить в нашей жизни…
Мадам Дюбо умело расчесывала мои волосы, укладывая их в какую-то сложную прическу, и я позволила себе расслабиться и довериться скелетихе. Оставалось надеяться на то, что она не соорудит ничего в своих прежних традициях…
Но, если верить тому, что получилось с платьем, вкус у мадам Дюбо был отменный, и она умела отлично подстраиватья под клиентов.
Мы не говорили, но тишина не давила, а, наоборот, помогала расслабиться. Я откинулась на спинку кресла и просто наблюдала за быстрыми движениями скелета, зависшего у меня за спиной. Интересно было посмотреть на результат, хотя я обычно не испытывала ни малейшего интереса к своему внешнему облику.
В комнате вдруг стало холодно. Я удивилась, почувствовав, что руки скелета, до сих пор поправлявшего мне прическу, застыли. Костлявые пальцы так и запутались в густых прядях. Застыло и мое ошеломленное отражение в зеркале. Я дернулась, отшатнулась, а оно так и осталось стоять на месте.
Подул ветер и раздались тяжелые шаги. Стена, отделявшая комнату от коридора, внезапно исчезла.
Мое сердце на секунду перестало биться.
По ступенькам медленно поднимался Рене.
Это был другой Рене. Не тот, которого я видела прежде, не тот, которого была счастлива назвать своим братом. Этот мужчина стал еще красивее – но как будто потерял душу. В раскосых синих глазах можно было утонуть; о линию скул – порезаться; наверное, темные волнистые волосы наощупь оказались бы нежнее шелка. Кожа стала бледнее, но была идеально ровной.
– Здравствуй, Эдита, – проронил он.
Я сглотнула.
– Что ты сделал?..
Скелет рядом со мной замер. Отражение в зеркале тоже. Все замерло, только я одна, да сам Рене могли разговаривать и двигаться.
Новый Верховный улыбнулся.
– Не волнуйся, Эдита, – прошептал он. – Я просто остановил Время. Видишь.
Рене вытянул руку. На раскрытой ладони лежали крохотные песочные часы, закованные в стеклянную оболочку.
– Цена моего бессмертия, – ухмыльнулся он, сверкая синими глазами. Я вздрогнула. Рене изменился. Стал как будто каким-то… ядовитым.
И пугающим.
Я попятилась к стене, вжалась в нее, понимая: он обязан меня убить. Брат стоял напротив меня, крутил в руках тонкую цепочку с этими часами, а я могла думать только о Себастьяне, который ждет меня. Не быть нашему тихому венчанию…
– Долг Хранителя Времени, – протянул Рене, – уничтожать аномалии и разбираться с подменами. Восстанавливать баланс.
Я вздрогнула.
– Я должна умереть?
– Да, – коротко подтвердил он.
За спиной у Рене из воздуха появились двое – Истинные. Я узнала их по особенному, холодному взгляду и по строгим, будто из камня вытесанным лицам. Истинных нельзя было назвать живыми. Рене ещё хранил ту самую искру, что делала его человеком, а в этих двоих она погасла.
Оба мужчины были вооружены мечами. И, не дожидаясь команды, один из них сделал шаг вперед и поднял свое оружие.
– Как ты меня нашел, Рене? – прошептала я, пытаясь выторговать еще несколько минут своей жизни. Истинные сделали еще один шаг ко мне, но Рене сделал едва уловимый жест рукой, и они остановились, словно превратились в камень. Он же отодвинул стул, устроился на нем, закинул ногу на ногу и окинул меня внимательным взглядом, словно изучал, искал какой-нибудь изъян.
Я замерла, даже не дыша. Сердце гулко колотилось в груди. Странно было смотреть на свой портрет, застывшее в зеркале отражение.
– Себастьян сказал, – продолжила я, – что здесь нас невозможно обнаружить. Слишком сильна энергетика смерти.
Смех Рене был мягким, вкрадчивым, осторожным. Брошенный из-под ресниц взгляд можно было считать дружеским, но я же знала, зачем мужчина сюда пришел!
– Да, магически вас не найти, – утвердительно кивнул Рене. – Моя предшественница, Матильда, наверняка не справилась бы с этой задачей. Матильда во всем полагалась на свою силу, – он закрыл глаза. Безмятежная улыбка стала злой. – Но, в отличие от нее, я люблю также применять свои мозги. Если вас нет нигде, значит, вы там, где до вас не могут добраться, – он пожал плечами. – Это элементарная бинарная логика. А записи о доме смерти были, разумеется, в старых архивах. Я их поднял, еще когда надо было посылать приглашение Себастьяну. Эти, – он кивнул на Истинных, – предлагали мне просто испепелить вас, вместе с домом. Сказали, что так будет гораздо легче. Страшно ведь уничтожать близких. А так… Мне не придется смотреть. Ни на тебя, ни на Себастьяна.
– Но ты пришел.
– Да. Не хочу быть трусом.
Я заставила себя оторваться от стены и, мягко ступая по полу, подошла к Рене. Протянула руку, чтобы прикоснуться к нему, и провела кончиками пальцев по щеке, сама не понимая, зачем это делаю. Он улыбнулся, перехватил мою ладонь и поцеловал в запястье.
– Тебе очень идет это платье, – прошептал он. – Ты прекрасная невеста, Эдита.
Его дыхание приятно щекотало кожу запястья. Я вздрогнула, чувствуя себя, если честно, настоящей пленницей, которую пора бы проткнуть кинжалом насквозь, чтобы не страдала. Рене улыбнулся еще раз и отпустил все-таки мою руку.
Он совершенно не походил на убийцу. Я понимала, что это всего лишь его долг. Долг, который он обязался исполнить.
– Я могу тебя попросить кое о чем? – решилась я.
– Проси, – кивнул Рене.
Я набрала полную грудь воздуха и выпалила:
– Пощади их.
– Что?
– Ну ты же пришел убить нас. Всех, кто не выполнил приказ. Я – аномалия, – я зажмурилась. – Я понимаю, что не имею права на жизнь. Еще и сопротивлялась. Но Себастьян ни в чем не виноват! И эти скелеты тоже! Подари им возможность существовать дальше, хоть и без меня. Пожалуйста. Забери меня одну. Я готова. Я не буду сопротивляться, не стану сбегать – все равно некуда. И тебе не стоит себя в этом винить. Ты поступаешь как должно. Просто… Забери меня одну.
Рене поднялся на ноги. В его руке появилась золотая стрела, так похожая на ту, которой Матильда уже пыталась меня убить.
– Прошу тебя, – взмолилась я. – Отпусти Себастьяна. Большего мне не нужно.
– С ним все будет в порядке, – усмехнулся Рене и занес свое оружие.
Глава восемнадцатая
Я зажмурилась, не в силах смотреть в глаза своей смерти… А потом услышала тихий шорох.
– И с тобой тоже, – прозвучал мягко Рене. – С тобой тоже будет все в порядке, Эдита. Не надо жмуриться. Я все равно не смог бы убить тебя.
Я удивленно воззрилась на меня.
– Ты…
– Если руководствоваться правилом твоего последнего перемещения, – заговорил вдруг Рене, коротким жестом возвращая время Истинным, – то тебя действительно ждет смерть. Но если копнуть глубже… У девушки из другого мира не могло быть способностей. Матильда распознала тебя не сразу. И я не чувствую в тебе чужую. Потому, я думаю, мы повременим с карательными мерами.
– Верховный, это нарушение, – заговорил наконец-то Истинный. Лезвие его меча уже коснулось моего горла, и я чувствовала, что стоит сдвинуться ещё хотя бы на волосок, и меня ждет не слишком приятная смерть от перерезания артерии.
– Да? – ухмыльнулся Рене. – А не я ли, как Верховный, определяю правила баланса?
– Ты молод, – строго ответил Истинный. – Мы все прожили в тысячу раз больше.
– Но власть у меня, – он скользнул взглядом по лезвию меча, и то опасно задымилось. – Потому слушать вы будете тоже меня. Мне кажется, это логично? Или мы будем пересчитывать, насколько жизненный опыт нивелируется не умирающими мертвецами?
Он протянул руку и постучал ногтем по лезвию меча. Я заметила в синих глазах Рене знакомые мне еще с его обычной жизни озорные искры – а после с удивлением обнаружила, как меч медленно осыпался золотым песком на пол.
– Так-то лучше, – довольно проронил Рене. – Мне продолжить, или вы предпочтете сохранить все остальное в целости и убраться отсюда самостоятельно?
Истинные ничего не ответили. Вспыхнули колдовские огни, и они растворились в вихрях золотого песка, оставляя после себя только немое осуждение.
Рене остался. Он смотрел на меня с вызовом, хитро щуря синие глаза, и промолвил:
– Я думал, вы с Себастьяном разбежались, когда он так активно взялся за деревни и принялся наполнять шар. А потом балансовая схема в доме Любви буквально взбесилась, реагируя на какой-то там акт самопожертвования, и я подумал, что вы с Себастьяном, возможно, здесь и перебираете варианты, как это так лучше уступить друг другу, чтобы сделать себе похуже, а второй половине – получше. Это как раз в вашем характере. Не ошибся. Правда, мне пришлось солгать Истинным по поводу цели моего посещения тебя, потому что живой мог уже и не застать… Но все хорошо. Теперь они не посмеют… Эди, ты обнимешь брата в конце концов, или мне так и стоять?
Он протянул ко мне руки. Я неуверенно переступила с ноги на ногу, не веря своим ушам, а потом сделала шаг ему навстречу.
– Ты же понимаешь, – прошептала я, – что я не та Эдита, с которой ты рос в детстве?..
– Не та, которая называла меня уродом и тупицей, а также написала тридцать семь рекомендаций Матильде выгнать меня поскорее. Конечно, не та! – хмыкнул Рене. – И, разумеется, понимаю.
Я подошла достаточно близко, чтобы мужчина наконец-то смог поймать меня за запястье и притянуть к себе, заключая в теплые родственные объятия. Я уткнулась лбом Рене в плечо и тихо всхлипнула, наплевав на то, что может поплыть так и не завершенный мадам Дюбо макияж.
– Мне пришлось, конечно, потрудиться, чтобы найти лазейку, по которой тебе и Себастьяну ничего не грозит, – прошептал Рене мне на ухо. – Вообще-то, после того, что мы вытворили в доме Любви, нам всем троим полагалась казнь.
– И тебе?
– Мне первому! – фыркнул Рене. – Ведь я должен был предугадать, что Матильда умрет, и, по мнению Истинных, нарочно обнял ее, чтобы отобрать ее силу. Ты же понимаешь, что им трудно объяснить, что такое любовь и порыв, желание защитить своих близких? В общем-то, они бы с удовольствием устроили публичную казнь сразу после вашего с Себастьяном исчезновения, но вот незадача, «совершенно случайно» попавшая в меня стрела песком рассыпалась, стрелявший Истинный едва не отдал концы вместе с нею, а я так и не изволил помереть. Наш баланс только и ждал, очевидно, смены руководства.
Я улыбнулась.
– Почему тогда было не сделать этого раньше?
– Ну а представь себе, внезапно Матильда рассыпается в прах, и кого выбирают Верховным? Наверняка кого-то из этой золотой бессмертной компании, – Рене наконец-то выпустил меня из своих объятий и нагло уселся в кресло, которое до сих пор занимала я. Теперь руки мадам Дюбо касались его волос, и бывший бог красоты, очевидно, счел это забавным. – А так, у них просто не осталось возможности сопротивляться. Потому вот, подчиняются. У нас уже минус три. Себастьян, наверное, видел расставание с Базилием…
– Мы вместе.
– Вы еще и вместе! – хмыкнул Рене. – Безумству храбрых нет предела… Таких было еще двое.
