Текст книги "Зеркало"

Автор книги: Карл Ольсберг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)

Финансовый директор снял очки и, быстро протерев их платком, снова надел. Затем он посмотрел на Карла холодными серыми глазами и задумчиво произнес:

– Безусловно, рост продаж впечатляет. Но увеличить продажи легко, если практически даром отдавать свою продукцию и постоянно устраивать рекламную шумиху. Меня же интересует только то, что остается за рамками. Здесь, к сожалению, перспективы далеко не радужные.

Он демонстративно зашелестел толстой стопкой бумажных таблиц. Карл мог бы поклясться, что все основные показатели Моррис помнит наизусть. Судя по всему, финдиректор обладал фотографической памятью.

– За последний квартал доход "Уолнат Системс" составил двадцать три целых три десятых миллиарда долларов. Одновременно потери составили восемь целых семь десятых миллиарда. Затраты на каждое устройство, которое мы продаем за тысячу долларов, составляют пятьсот тридцать долларов. Это слишком много. Производство – самая крупная операция по закапыванию денег в землю из всех, которые когда-либо затевала "Глобал Информейшен Системс" за всю историю своего существования.

– Мне кажется, что как финансовый директор вы должны видеть разницу между затратами и инвестициями, – послышался голос Паулы Робинсон. Это была красивая загорелая женщина средних лет в элегантной дизайнерской одежде. Ее красоту подчеркивала пышная прическа в стиле афро. В "Уолнат Системс" она отвечала за маркетинг. Карл переманил ее из "Эппла" за очень хорошие деньги. Она прекрасно справлялась со своими обязанностями, несмотря на присущее ей высокомерие и природную вспыльчивость. Конкретно сейчас Карлу хотелось бы, чтобы она вела себя чуть более сдержанно.

– Вам еще предстоит доказать, что ваши маркетинговые расходы являются успешными инвестициями, миссис Робинсон, – тихо сказал Моррис.

– Нет ничего легче. Посмотрите. Здесь актуальные значения уровня известности и репутации бренда. В настоящее время мы занимаем седьмое место в мире среди самых известных брендов электронного оборудования, а по уровню репутации бренда – третье. Прошу заметить, что Net Promoter Score[24]24
  Индекс NPS (от англ. Net Promoter Score) является одним из главных индексов измерения клиентской лояльности.


[Закрыть] составляет восемьдесят шесть процентов. Таких показателей нет даже у "Эппла"!

– А что это такое? – заинтересовался Спиннер.

– NPS показывает, будут ли потребители продукта рекомендовать его своим друзьям. Клиенты оценивают продукцию в баллах от нуля до десяти. Затем доля клиентов, которые указывают значение ниже семи баллов, сравнивается с долей клиентов, которые указали значение в девять или десять баллов. В нашем конкретном случае девяносто один процент клиентов будет с высокой степенью вероятности рекомендовать друзьям наше Зеркало и лишь пять процентов, вероятно, поступят иначе. Оставшиеся четыре процента опрошенных находятся где-то посередине.

– NPS едва ли является маркетинговым показателем, – вмешался Тед Корли, который отвечал в "Глобал Информейшен Системс" за взаимодействие с потребителями. Это был низкорослый лысый человек, который весьма успешно компенсировал недостатки внешности открытой улыбкой и неизменно оптимистичным настроем. Некоторых, впрочем, раздражал этот постоянный позитив.

– Этот индекс в первую очередь показывает уровень качества продукта.

– В первую очередь он показывает не уровень качества, а отношение клиентов к товару, – возразила Паула. – И вот здесь-то маркетинг играет очень большую роль. Если товар вызывает у клиента чувство гордости, поскольку считается "крутым" или "модным", тогда вырастает и уровень его оценки.

– Так-то оно так, – согласился Моррис. – Но насколько для нас полезно, что клиенты рекомендуют наш продукт, если мы переплачиваем при производстве?

– То есть вы считаете все это бесполезным? Но послушайте…

– Пусть будет так, Паула, – вмешался Карл. – Мистер Моррис, вы правы. Мы должны перевести "Уолнат Системс" в условия более высокой доходности. Сначала, правда, надо добиться более глобального проникновения на рынок. Мы не должны допустить, чтобы "Самсунг", или "Гугл", или "Эппл" вышли на рынок с конкурирующим продуктом и вытеснили нас. Между тем мы знаем, что все они усиленно работают над созданием похожих систем.

– Я всегда думал, что ваша техника не имеет конкурентов, – проговорил Моррис. – Не потому ли мы выложили достойную сумму в семь миллиардов долларов за пятьдесят семь процентов акций, а, Тед? – он бросил вопросительный взгляд на Теда Корли.

– В настоящее время Зеркало является уникальным товаром, – согласился тот, особо подчеркнув интонацией три первых слова. – Но мы находимся в условиях постоянной конкуренции.

– Это означает, что нам нужно будет влить еще больше денег в развитие? – спросил Моррис – "Гугл", "Эппл", "Самсунг", "Майкрософт" – кого еще придется победить в этой гонке? Это звучит как предложение наполнить бездонную бочку.

– Нет, всё не так, – вмешался соучредитель и одновременно технический директор "Уолнат Системс" Эрик Брэндон. В больших очках, со спутанными волосами, одетый в видавшую виды футболку, он выглядел типичным "ботаником". В свои тридцать два года он был одним из ведущих специалистов по искусственному интеллекту в мире. – Речь идет не о том, чтобы постоянно разрабатывать и предлагать улучшенную продукцию.

– А о чем же тогда? – поинтересовался Моррис.

– Здесь речь должна идти о данных, – пояснил Эрик. – Чем больше пользовательских данных в системе, тем лучше она работает. Это похоже на социальные сети: чем больше в них участников, тем лучше. Именно поэтому в конце концов часто получается так, что на рынке остается только один крупный поставщик товара или услуги. Им оказывается тот, кто первым забрал под себя львиную долю рынка.

– Победитель получает все, – высказался Дон, очень довольный, что может внести лепту в разговор.

– Точно! – подтвердила Паула. – Именно это и подразумевалось.

– А в чем конкретно преимущества большого количества пользователей? – спросил Моррис.

– Чем больше у нас данных, тем умнее становятся Зеркала, – сказал Эрик. – Вот возьмем, например, "Зеркальный мир". Мы уже сейчас создали подробное 3D-моделирование реального мира. Эта модель охватывает около трех процентов площади США, при этом она отражает семьдесят восемь процентов площади двадцати крупнейших городов. Причем нам ничего не пришлось делать специально.

– И какая нам от этого польза? – спросил Моррис.

– Пользователи Зеркала посещают этот виртуальный мир, встречаются там друг с другом, играют в компьютерные игры. Он похож на "Гугл Стрит Вью"[25]25
  (joogle Street View (англ. "Просмотр улиц") – функция "Гугла". позволяющая смотреть панорамные виды улиц многих городов мира.


[Закрыть], только в нем всё проработано гораздо точнее и нам не надо пришлось гонять собственные автомобили, снимая панорамы улиц. В этом преимущества Зеркал, которые делают их более привлекательным для пользователей по сравнению с другими системами. Еще одним примером является браслет Зеркала. Сначала он очень приблизительно определял эмоциональное состояние владельца. Однако постепенно на основании наблюдений за миллионами пользователей наши нейронные сети создали тончайшие инструменты для определения эмоциональных реакций человека. Ведь по выражению лица, движениям, голосу, изменению частоты сердечных сокращений, артериального давления и так далее можно выявить малейшие нюансы в ощущениях. Зеркало точно узнаёт, влюблен ли его владелец, сердится ли он на своего соседа или должен пойти к врачу. Третий пример – коммуникационная система Зеркала. Из миллиона возможных вариантов знакомств выбирается наилучший. При этом если у каждого в паре есть Зеркало, то взаимные чувства – вопрос нескольких минут. Чем больше доступных данных, тем лучше все это работает.

– Но разве не возникает вопроса о конфиденциальности? – спросил Моррис. – Ведь нельзя же вот так просто снимать и записывать людей во время свидания.

– Пользователи сами дают согласие на сбор и обработку данных, – ответил Карл. – Это полностью анонимно. Никто не сможет установить, из каких разговоров были извлечены сведения. Данные исключительно надежно защищены и не могут попасть к третьим лицам. Это один из приоритетов нашей информационной политики.

– Это хорошо, что вы так говорите, Карл, – отозвался Дон Спиннер. – Дело в том, что нам тут звонили от сенатора Нимроя. На нас усиливается давление – требуют, чтобы мы наконец предоставили органам безопасности доступ к собранным данным.

– Ни в коем случае! – воскликнул Карл. – Если мы это сделаем, Зеркало умрет как проект. Ни один пользователь не станет им пользоваться, если будет опасаться, что за ним постоянно следят.

– Это было бы маркетинговым самоубийством, – подтвердила Паула.

– Нимрой пригрозил в случае необходимости, чтобы вынудить нас пойти на соглашение, внести на рассмотрение соответствующий законопроект.

– Тогда мы просто переместим штаб-квартиру компании в Корею или в Германию, – пожал плечами Карл.

– Правительство может запретить использование Зеркала в США, если органы безопасности не получат доступа к данным.

– Мы и так продаем шестьдесят процентов наших устройств за границей. Ничего никуда не надо переносить, – возразил Тед Корли.

– С Нимроем мы разберемся. Даже ему не по зубам тягаться со всей калифорнийской компьютерной индустрией. К тому же, к счастью, достаточное число политиков до сих пор с уважением относятся к правам граждан.

– Давайте вернемся к финансовым вопросам, – призвал собеседников Моррис. – Предполагается, что максимально быстрое проникновение на рынок дает нам конкурентное преимущество. Но оно окажется полезно только в том случае, если получится повысить прибыль. Тед, каковы твои предложения?

К концу встречи они пришли к соглашению, решив дополнительно снизить затраты на производство за счет расширения мощностей в Китае, а также постепенно повысить цены на некоторые аксессуары, такие как дрон "Зеркальная птица" и очки к Зеркалу. Также возникла идея поместить виртуальные рекламные плакаты и неоновые вывески в пространство "Зеркального мира" – там, где они находятся в мире реальном. Эти рекламные панели должны будут ото-Сражать контент, ориентированный на конкретного пользователя, подобно рекламным баннерам в интернете.

– Отлично поработали! – с воодушевлением сказал Карл Эрику, когда они ехали на другую сторону залива. – Ты убедил Морриса своими аргументами. Я совершенно не предполагал, что он предоставит нам еще три миллиарда. Без тебя я мог бы биться в эту стену до бесконечности.

Эрик кивнул и довольно сухо поблагодарил.

– Что-то случилось? – встревожился Карл. – Ты выглядишь не слишком радостным.

– Совещание тут ни при чем. Все в порядке.

– Что же тогда?

– Не обращай внимания. Просто плохо спал.

Карл не стал продолжать расспросы. Возможно, Эрик не хотел говорить о причинах своего плохого настроения при Пауле. Но Карл знал: если его коллегу и партнера что-то беспокоило, это действительно было важно.

16

Джек уставился в зеркало. Лицо, которое он там увидел, казалось, принадлежало персонажу фильма ужасов: нос сворочен набок, левый глаз заплыл, правого не видно под кровавой коркой, в верхней челюсти не хватает зубов, на скулах и подбородке несколько рваных ран, края которых кое-как стянуты пластырями. Тело выглядело еще хуже. Каждый вдох причинял нестерпимую боль: по крайней мере одно ребро точно было сломано. Мама сказала бы ему, что нужно пойти к врачу. Но Джек не мог позволить себе посещение больницы – только не сейчас. Кроме того, у него не было ни малейшего желания отвечать на вопрос, кто его так избил.

Он знал, что ему еще повезло. Ронни и Чаз отделали его очень аккуратно, без фатальных телесных повреждений. Калека им ни к чему! Правда, если в течение недели он не выложит на стол тысячу двести баксов, они могут и не проявить "великодушия". Возможно, его просто убьют, а труп выкинут на свалку в качестве наглядного примера или утопят где-нибудь в порту. Ясно одно: ничего хорошего его не ждет, потому что каждый должен видеть, что происходит с тем, кто переходит дорогу Майку и "Охотникам". А копы потом и палеи о палеи не ударят. Их долг – нести службу, а не следить за тем, чтобы один мошенник не проломил череп другому. И в запасе всего лишь неделя! Надо добыть тысячу двести баксов за семь дней! Ну и как прикажете это сделать?

Вариант взять и смыться даже не рассматривался. Если он не принесет обещанных денег, Майк займется его семьей. В первую очередь пострадает мама, которая живет одна в Сан-Леандро, шьет и подрабатывает уборщицей. К тому же у Майка всюду глаза и уши. Рано или поздно он обязательно выловит Джека, и тогда даже Бог не спасет. Нет, побег невозможен.

Джек вдруг показался себе таким же жалким, беспомощным и никчемным, как его школьный знакомец, торчок Уилл. На секунду он даже задумался о том, чтобы попросить об отсрочке. Но это просто не имело смысла, Майк опять отдал бы приказ избить его.

Очевидным решением было найти Уилла и выставить ему счет. Но так тоже не годилось. Джек давно обыскал все закоулки, где обычно тусуются наркоманы, но Уилла там не видели. Скорее всего, бывший одноклассник разжился наркотой и удрал, так как справедливо опасался мести "Охотников". А может, он уже вообще склеил ласты от передоза или утратил последние остатки разума. Тогда он потерян навсегда.

Джек перебирал мысленно свои умения, которые могли бы принести за одну паршивую неделю необходимый доход. Ограбление? Богачей в окрестностях хватало, но их дома были слишком хорошо защищены. чтобы лезть туда одному и без длительной подготовки. Ну если только очень сильно повезет. Кроме того, территорию вдоль берегов залива контролирует несколько банд. Если конкуренты поймают Джека при попытке взлома, его участь будет незавидна.

Похищение с целью шантажа тоже требовало слишком много времени на подготовку, да и в одиночку не справиться. Ограбление банка? Нет, теперь, когда так развиты технологии видеонаблюдения, это гиблое дело. Курьер или телохранитель? Когда ты подставляешься за кого-то, иногда платят хорошие деньги. Но, во-первых, у него нет достойных рекомендаций и опыта, а во-вторых, с такой рожей его никто не наймет. Заказное убийство? Так низко он еще не опустился. Кроме того, мешало то же, что и в случае с работой курьером или телохранителем. Честная работа? Даже если бы ему подвернулась прямо сейчас возможность случайного заработка, он получал бы не более пятидесяти баксов в день. Слишком мало. Черт побери, у него даже нет ничего, что можно было бы продать! Он жил в грязной дыре, где вряд ли мог назвать хоть что-то полностью своим.

Таким образом, оставалось всего два варианта: вооруженное ограбление и карманная кража. Пожалуй, вооруженное ограбление какого-нибудь магазина – это самый простой и быстрый способ разжиться наличкой. Но этих денег будет явно недостаточно. Обычно в кассе магазина редко набирается больше двухсот долларов. Получается, что ему надо совершить по крайней мере шесть успешных рейлов в течение недели и не попасться. Шансов ноль. Кроме того, всегда есть риск, что какой-нибудь торгаш – индус или китаец – решит поиграть в героя и применит оружие или как-то иначе окажет сопротивление. Стать убийцей или трупом Джеку не хотелось.

Значит, остаются кражи. В детстве Джек какое-то время промышлял этим, и нередко весьма успешно. Иногда получалось добыть сотню за день. Конечно, большую часть приходилось отдавать смотрящему, но и у него оставались приличные деньги. По крайней мере, он всегда мог купить себе кроссовки последней модели или мобильный телефон. Но в наши дни люди перестали носить наличку, у всех или карты, или они вообще производят оплату прямо со смартфона. Впрочем, именно тут и открываются новые возможности. Смартфоны теперь жизненно необходимы практически всем. А еще они теперь такие гладкие и тонкие – идеально подходят для того, чтобы незаметно выудить их из кармана пиджака. А потом, разумеется, продать за пару хрустящих бумажек. При этом довольно часто бывает и так, что владелец готов заплатить деньги, причем немалые, чтобы вернуть свое устройство, ведь в нем – важные контакты, электронные письма, фотографии, информация о каких-то тайных делах или незаконных сделках. Бывший хозяин часто начинает паниковать от самого факта, что его смартфон попал в чужие руки, даже когда на практике почти невозможно воспользоваться полученной информацией.

Джек знал одного хакера, который мог взломать любую блокировку. Когда ему доводилось разжиться чужим смартфоном, он звонил владельцу и предлагал ему сделку. Уже по голосу было слышно, сколько тот готов заплатить.

Лучшее место для промысла – деловой район на северо-востоке города вокруг знаменитой Трансамериканской пирамиды[26]26
  Второй по высоте небоскреб в Сан-Франциско. Считается одним из самых заметных и узнаваемых символов города.


[Закрыть]. Там вечно толкутся богачи. Правда, в нынешнем виде Джек мог привлечь к себе ненужное внимание, поэтому требовалась хорошая маскировка. Он на мгновение задумался, и ему в голову пришла идея.

Он порылся в своем скудном барахле и откопал спортивные штаны и застиранную футболку. Потом надел кроссовки и замотал голову бинтом. Образ дополнили пластиковая бутылка с водой на поясе, сумка через плечо и старый велосипедный шлем, которым он пользовался в юности, катаясь на скейте. Теперь Джек выглядел как велокурьер, который недавно попал в аварию. Люди посмотрят на него, пожалеют, а через секунду забудут о его существовании. Он сунул в пакет несколько старых газет, неразборчиво нацарапал на нем адрес, заклеил и спрятал в сумку. Пора отправляться.

В принципе, задача довольно проста: всего-то и нужно бродить по деловой части города, поглядывая по сторонам и незаметно наблюдая за одним из многочисленных яппи, которые разговаривают по телефону, попутно выкуривая сигарету или просто куда-то двигаясь. Как только жертва уберет свой смартфон, надо подойти к ней и любезно спросить что-нибудь по поводу вымышленного адреса. Далее полагалось выронить пакет, неуклюже поднять его. слегка оттолкнув жертву, начать возиться с имитацией почты прямо перед ее носом и, изловчившись, молниеносно выхватить у ротозея из кармана смартфон. Потом следовало, извинившись, медленно идти дальше, поглядывая то на пакет, то на здания, как бы в поисках нужного, и в итоге свернуть на следующую улицу, исчезнув из поля зрения жертвы прежде, чем та поймет, что ей явно чего-то недостает.

Большинство жертв первым делом проверяли, на месте ли кошелек. И обнаружив его, начисто исключали возможность кражи. Далее следовали отчаянные поиски смартфона, но без всякой задней мысли: подавляющее большинство владельцев подобных девайсов уверены, что сами куда-то машинально их засунули или просто где-то забыли. Люди вообще множество вещей совершают бессознательно, начисто забывая о том, что и когда сделали, и это просто замечательно.

Конечно, риск все равно оставался. Поэтому Джек, собственно, давно отказался от карманных краж. Дело в том, что он трижды попадался. Первые два раза по причине малолетства отделался штрафами, но на третий ему таки пришлось отсидеть два года. Прихвати его копы в четвертый раз, и он сядет лет на пять. К слову, именно в тюрьме он познакомился с Майком и тот предложил ему сразу после освобождения вступить в его банду. Джек согласился. Торговать наркотиками оказалось делом менее стрёмным, чем шарить по карманам. К тому же с возрастом воровать становилось все сложнее.

Впрочем, навыки Джек не утратил. За один день ему попались два айфона и новехонький самсунг. Неплохо для начала. Конечно, первым делом он, будучи разумным человеком, вытащил из них аккумуляторы. И решил на первый раз не испытывать больше свое счастье. Было бы обидно, если бы его кто-нибудь узнал. Поэтому Джек решил сесть на ближайший автобус, идущий в сторону Хантерс-Пойнта. И тут ему подвернулась настолько заманчивая возможность, что ее просто нереально было упустить: на обочине шоссе застыл, вероятно, в ожидании такси, парень, сосредоточенно просматривающий что-то в смартфоне. Он совсем не обращал внимания на свой черный кожаный портфель, стоявший рядом на земле. Джек приблизился. Парень по-прежнему не отрывался от смартфона. Джек шел твердо и прямо, не останавливаясь и не меняя скорости. Проходя мимо, он зацепил ручку портфеля специально заготовленной для этой цели прочной стальной проволокой. Это приспособление позволяло не нагибаться и не менять скорость. Таким образом, жертва не замечала боковым зрением никаких подозрительных движений. У вора был только один шанс зацепить проволокой ручку. Из опыта Джек знал, что только треть таких попыток приносят удачу.

В этот раз ему повезло: крючок сработал как надо и Джек поднял портфель. Плавным движением он сунул улов под наплечную сумку, так что тот оказался полностью скрыт от посторонних взглядов, и зашагал дальше – ровно, не оглядываясь. Его сердце бешено колотилось. Но никто не закричал ему вслед. Парень, вероятно, все еще смотрел в свой смартфон.

Джек свернул в ближайший боковой проезд. И только отмахав два квартала, он позволил себе остановиться и спрятать нежданную добычу в наплечную сумку. Теперь он спокойно мог сесть в автобус и ехать домой.

17

– Может, тебе стоит порадовать ее чем-нибудь? – сказала мама. – Подойдет какой-нибудь маленький подарок. В конце концов, это твое первое настоящее свидание.

Рудольф тут же вмешался в разговор:

– Глупости! На свидание не надо ничего приносить.

– Это не свидание, – возразил Энди. – Я просто собираюсь встретиться с Викторией и попить чаю.

– Понятно же, что это свидание, – возразил Рудольф.

– Не надо, если не хочешь, – кивнула мама. – Я просто предложила.

– Но что же мне ей подарить? – спросил Энди. Ему очень хотелось позлить отчима.

– Не знаю, можно, например, цветы или шоколад. Женщины такое любят, – мама улыбнулась уголками губ.

– Полная ерунда! – прокомментировал Рудольф.

Мама молча посмотрела на него. Зеркало тут же услужливо объяснило Энди, что она сердится.

– Но я не знаю, любит ли она цветы или шоколад.

– Поверь, каждая женщина любит цветы и большинство из них любят шоколад.

– Чушь! У молодого человека наконец-то свидание, а ты делаешь из этого какую-то торжественную церемонию, как будто мы живем в позапрошлом веке. Анна, дорогая, не стоит так увлекаться историческими любовными романами!

– Романтика никогда не выходит из моды! – ответила мама. – Впрочем, ты никогда этого не поймешь. По твоему мнению, на свидание следует приносить лишь пачку презервативов!

Услышав такое, Энди даже вскрикнул от неожиданности.

– Ладно, я понял, на мое мнение всем плевать! – рявкнул Рудольф, в бешенстве выскакивая из кухни.

– Прости, Андр… я имела в виду, Энди. Во всяком случае, я была бы рада шоколаду или цветам.

– Но ты не Виктория.

– Наверное, ты прав. Ты не можешь спросить у кого-нибудь? Может, ты знаешь какую-нибудь ее подругу?

– Отличная идея, мама. Зеркало, свяжись с Зеркалом Виктории.

– Привет, Энди, – раздался знакомый голос.

– Ты Зеркало Виктории?

– Да. Хочешь с ней поговорить?

– Нет. Я только хочу знать о ее предпочтениях.

– Ее любимый цвет – розовый. Она любит есть суши и китайские блюда и смотреть фильмы ужасов. Виктория слушает панк-рок. Ее любимая группа называется Don't Eat All the Humans, Please[27]27
  Немецкая панк-гpyппa, образованная в 2009 году.


[Закрыть].

– Она любит шоколад?

– Виктория любит лакрицу, лучше соленую, произведенную в Дании.

– Спасибо!

– Всегда готова помочь.

– Она любит лакрицу, – сообщил Энди маме. – Соленую, из Дании.

– Откуда ты это знаешь?

– Мне об этом рассказало ее Зеркало.

– Как же это удобно!

Они встретились в том же кафе, что и в прошлый раз. Энди сразу протянул Виктории пластиковую коробку.

– Тут кое-что для тебя.

– Датская лакрица! – воскликнула она. – Как это мило! Спасибо тебе большое!

Подошла официантка. Энди заказал чай, а Виктория – капучино.

– Было так здорово, когда мы приходили сюда в прошлый раз в "Зеркальном мире", – сказала Виктория.

– Да, – согласился Энди.

– Жаль, что в реальном мире мы не можем летать.

– Очень!

– Сделай ей комплимент, – послышался голос "зеркального" двойника. – Скажи ей, что у нее красивые глаза.

Это показалось Энди немного странным. Ее глаза на самом деле были совершенно обычными: серо-голубыми, с несколькими светло-зелеными пятнышками. Но теперь он полностью доверял своему Зеркалу.

– У тебя красивые глаза.

– Что? – спросила Виктория.

– У тебя красивые глаза, – повторил он.

Какое-то мгновение она молча смотрела на него.

"Недоверие", – подсказал "зеркальный" двойник.

– Ты так говоришь только потому, что тебе так посоветовало твое Зеркало?

"Гнев", – констатировало Зеркало.

Энди не знал, что на это ответить.

– Признайся, ведь это твое Зеркало велело тебе сказать, что у меня красивые глаза?

– Да, – ответил Энди, которому мать внушила, что ложь никогда не приносит добра.

– А что ты на самом деле думаешь про мои глаза?

– Скажи ей, что ее глаза сверкают, как бриллианты, – вновь подсказало Зеркало.

– Они серо-голубые, с несколькими светло-зелеными пятнышками, – заявил Энди.

Виктория рассмеялась. Ее смех звучал так же красиво и мелодично, как звуковой сигнал, которым Зеркало будило Энди по утрам.

– Наверное, я сказал что-то глупое? Мое Зеркало советовало мне говорить нечто совсем иное. Я должен был сказать, что твои глаза сверкают, как бриллианты. Но ведь это совсем не так!

Виктория засмеялась еще громче.

– Ты действительно очень забавный, Энди! Пожалуйста, сделай одолжение: вынимай из уха свой наушник, когда мы разговариваем друг с другом, хорошо?

– Не делай этого, – вмешалось Зеркало. – В противном случае я не смогу тебе помогать!

Энди вытащил наушник и сунул его в карман брюк.

– Так лучше, – сказала Виктория и улыбнулась.

Энди немного смутился, поскольку знал, что существуют разные улыбки: просто милая улыбка, улыбка веселая, вежливая улыбка, неискренняя и злобная улыбка. Самому ему было не понять, как именно улыбается Виктория.

– А как же твой наушник? – спросил Энди. – Разве ты не хочешь тоже его убрать?

Улыбка стала еще шире.

– Ладно. Это будет справедливо, – девушка сняла наушник.

Без Зеркала Энди стало намного сложнее. Он часто не знал, что сказать, и поэтому возникали паузы, во время которых они с Викторией просто смотрели друг на друга так долго, что Энди становилось неудобно и он опускал глаза. Но со временем полегчало, потому что Виктория помогала ему: она много чего рассказывала или задавала конкретные вопросы, на которые можно было подробно ответить.

– Ты самый удивительный человек, которого я когда-либо встречала, Энди, – проговорила Виктория.

– Ты тоже, – ответил он.

Она рассмеялась.

– Что же во мне удивительного?

– Все, – сказал Энди. – Ты очень добрая.

– Люди кажутся тебе странными, Энди?

– Да. Все, кроме мамы.

– Другие люди тебе нравятся так же, как я?

– Нет.

– А твоя мама тебе нравится так же, как я?

Энди на мгновение задумался.

– Нет. Ты мне нравишься больше.

– Мне пора домой, – сказала Виктория.

– Хорошо.

Интересно, была ли связь между его признанием и тем фактом, что она сейчас уходила? Он знал, что люди иногда говорят, что им надо идти, в том случае, когда у них больше нет желания общаться. Возможно, он сказал что-то не то?

– Ты проводишь меня до метро? – спросила она.

– Конечно.

Когда они вышли на улицу, Виктория взяла Энди за руку. Это оказалось очень необычно. С любым другим человеком ему было бы неудобно так идти. С любым другим, но не с ней. Они дошли до метро. Виктория жила в районе Фармзен, на северо-востоке. Энди надо было ехать в противоположную сторону. Они стояли рядом и молчали, пока не подошел поезд.

Вдруг она повернулась и, обхватив лицо Энди обеими руками, поцеловала его в губы. Он испуганно подался назад.

– Пока! – крикнула Виктория и, прежде чем он успел что-либо ответить, запрыгнула в вагон. Он смотрел ей вслед, пока не ушел поезд.

Он дошел до дома, все еще ощущая ее губы на своих.

– Как всё прошло? – спросила мама.

– Хорошо. – сказал он, направляясь в свою комнату. Там он вынул наушник из кармана и вставил его в ухо.

– Если ты не будешь позволять мне участвовать в твоей жизни, то я не смогу узнавать, что тебе нравится, – сказало Зеркало. – Пожалуйста, пользуйся наушником как можно чаще.

– Виктория не любит, когда я использую наушник во время разговора с ней, – объяснил Энди.

– Я не понимаю причины.

– Ты сказал мне неправильные вещи. Ты посоветовал, чтобы я сравнил ее глаза с бриллиантами. При этом они совсем не похожи на бриллианты.

– Это оборот речи. Восемьдесят семь целых пять десятых процента женщин находят мужчин, которые произнесли эту фразу, более привлекательными.

– Виктория – нет.

– Спасибо за информацию. В будущем я это учту.

– Хорошо, – сказал Энди. Однако его уверенность в своем Зеркале несколько уменьшилась.

18

Фрейя включила дрон и активировала режим ручного управления. Когда летательный аппарат взлетел, гудя пропеллерами, она почувствовала прохладное дуновение воздуха на босых ногах. Она включила камеру, направила беспилотник так, чтобы камера смотрела на монитор ноутбука, и увеличила до предела изображение.

Вот ржавое колесо обозрения с ярко-желтыми кабинками, повисшими высоко в небе; под колесом – каркас карусели с давно обветшавшей обшивкой. Круглая крыша старомодного аттракциона наполовину обрушилась. Лошади, нанизанные на ржавые опоры, вызывающе задрали головы вверх, словно до последнего хотели противостоять распаду. Этот парк так и не открылся – когда произошла катастрофа, строители всё еще работали.

Дрон послушно выполнял указания Фрейи. Никаких признаков неисправности. Наверное, Терри, как всегда, был прав. Он действительно умнейший человек, один из лучших независимых лондонских журналистов. Специализировался Терри на экономике. Он понимал всё раньше других и мог объяснить, когда будут слияния компаний, почему внезапно разоряются, казалось бы, успешные фирмы. И всегда владел инсайдерской информацией. Терри поражал Фрейю своими знаниями в таких областях, как история, философия, математика и физика. В его присутствии она постоянно испытывала чувство собственной неполноценности. Тем не менее журналистский инстинкт заставлял ее доверять своей интуиции. Идея была невероятной, но Фрейю занимала сама мысль, что электронное устройство могло развить собственные чувства. Она не знала, возможно ли это технически, но ведь и Терри, несмотря на его обширнейшие знания в разных сферах, тоже не мог ничего сказать наверняка.

Именно поэтому она решила провести небольшой эксперимент. Если бы ей удалось воспроизвести странное поведение дрона, она обязательно нашла бы и его причину. Фрейя нажала несколько раз на одну и ту же клавишу, чередуя подборку изображений: вот давно высохший бассейн, вот школа, где на классных досках до сих пор можно прочитать, что было задано на 26 апреля 1986 года. Крупными буквами кто-то нацарапал на парте "Вовик + Вика = любовь". Мария перевела эту надпись, и Фрейя задумалась о том, что произошло с этими ребятами и оставила ли им катастрофа шансы на счастливое развитие отношений. Появилось изображение старого пианино. Тогда, в Припяти, Фрейя нажала на одну из его клавиш и в безлюдном здании долго не затихал жалобный звук, похожий на стон какого-то призрачного существа. Все эти снимки вновь пробудили очень сильные эмоции.