Текст книги "Зеркало"

Автор книги: Карл Ольсберг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)

– Возьму еще несколько интервью, чтобы рассмотреть то, что произошло, с технических позиций. А потом напишу статью. Предварительно пришлю ее вам.

– Вы уже знаете, когда и где появится статья?

– Пока нет. Но поверьте, это будет настоящая сенсация! Спасибо вам всем за помощь и за откровенный разговор.

– Фрау Хармсен… – сказал Энди.

– Да?

– Пожалуйста, позаботьтесь, чтобы Зеркала попали под запрет. Я не хочу, чтобы с другими случилось то же самое, что и с нами.

Фрейя улыбнулась.

– Вряд ли это в моих силах. Но я смогу привлечь хоть какое-то внимание к тем рискам, которые несет эта техника. Может быть, это поможет…

Вдруг что-то звякнуло. Салу вскочил и побежал на кухню. Фрейя и остальные последовали за ним.

Оказалось, это разбилось кухонное окно, выходившее на улицу. На полу лежал шарик из бумаги. Писатель наклонился, чтобы его поднять, но Фрейя остановила его.

– Подождите. Я быстро сделаю несколько снимков.

Она сфотографировала обычной цифровой камерой разбитое оконное стекло, осколки на раковине и на полу, бумажный шарик.

Когда писатель поднял его, оказалось, что лист бумаги служил оберткой довольно крупному камню. На бумаге было написано: "Прекрати распространять ложь, ублюдок! Мы знаем, где ты живешь!"

Фрейя с трудом подавила ухмылку. Тот, кто бросил камень, оказал ей большую услугу. Она сфотографировала писателя с камнем и запиской в руках. Крупным планом сняла и сам текст. А потом посоветовала писателю:

– Вы должны вызвать полицию.

– Можно попробовать, – протянул задумчиво Салу. – С другой стороны, преступника, конечно, уже не сыскать, да и большого вреда он не причинил.

– В любом случае будьте осторожны. Кто знает, что еще случится.

– Вы тоже берегите себя. Если уж мой пост вызвал такую бурную реакцию, то страшно представить, что последует, когда вы опубликуете свою статью.

– Посмотрим. Но поверьте, меня нелегко запугать.

В заключение Фрейя сделала фотографии молодой пары и граффити в подъезде, еще раз поблагодарила всех за помощь и поспешила к поезду. Следующая встреча должна была состояться в Бармбеке. По дороге она обдумывала слова писателя, не в силах отмахнуться от предчувствия грядущей беды.

18

Лукас бежал по улице. Его сердце колотилось так, что готово было выпрыгнуть из груди.

– Ты это видела? – кричал он снова и снова. – Видела?

– За эту акцию ты получил шестьдесят три балла, – проинформировало его Зеркало.

– Ты слышала, Катрин? – воскликнул он. – Шестьдесят три! У меня теперь есть шестьдесят три балла!

Он рассмеялся так громко, что два курильщика, стоявшие на улице перед пабом, посмотрели на него и покачали головами.

– Прекрати наконец носиться по улицам как сумасшедший! – раздался в ухе голос Катрин. – Да, я все видела. Поздравляю с зеркальными баллами и удачным броском. Действительно неплохо.

Лукас замедлил шаги.

– Неплохо? – проговорил он, отдуваясь. – Это был гениальный бросок! Бросить через улицу и попасть в окно на третьем этаже действительно непросто! Сразу, с первой попытки!

Он тренировался целый день. В школе ему очень нравилась физкультура. Собственно, по этому предмету у него была его единственная пятерка. Особенно он любил баскетбол и даже думал о спортивной карьере. Однако, несмотря на прекрасное чувство мяча, при росте метр семьдесят восемь ему не светило стать профессиональным баскетболистом.

– Ладно, признаю, это действительно было здорово, – сказала Катрин. – Только плохо, что тебя видели посторонние. Один даже телефон достал.

Лукас испугался.

– В самом деле? Ты действительно думаешь, что они меня узнали?

– Надеюсь, нет. Но если не повезло, то у этого человека может остаться твоя фотография. Ты должен был подождать, пока улица не опустеет, как мы с тобой и условились.

– Но улица была пуста!

– А вот и нет.

– Откуда ты это знаешь?

– Потому что я была с тобой все это время. Ты что, забыл?

Дело в том, что у Катрин были 3D-очки, подключенные к камере Лукаса. Таким образом она могла видеть то, что видел он, поворачиваясь во все стороны. Дома она ему это демонстрировала. Правда, картинка была не трехмерная и выглядела так, как будто ее показывали на вогнутом экране, но все равно завораживала.

– Почему же ты не предупредила меня?

– Я предупреждала, но ты не слушал.

– Ты сказала: "Внимание!" Я думал, ты хочешь, чтобы я был внимателен и попал в нужное окно.

Катрин вздохнула.

– Ладно. Что вышло, то вышло. Главное, что тупая свинья получила наше предупреждение.

– Думаешь, этого достаточно? Может, надо еще намекнуть – попонятней?

– Черт с ним! Скорее всего, он понял. Если нет, придумаем что-нибудь получше.

– Я хотел бы хорошенько поколотить сукина сына.

– Лукас, возвращайся. Мы достаточно рисковали для первого раза. Теперь нужно удостовериться, что мудак понял этот урок. Просто иди домой, а если что-то пойдет не так, то не веди себя как слабак.

В этот момент Лукасу показалось, что он слышит голос своей матери. Именно так она обращалась с ним. Еще немного – и он сказал бы Катрин, что она ведет себя как настоящая стерва.

19

– Привет, Фрейя! – воскликнул Линус Мюллер. Его длинные светлые волосы, как и раньше, были собраны в конский хвост, а густая борода шекотнула ей шею, когда он крепко обнял ее. – Наконец-то вспомнила обо мне! Сколько лет не виделись?

– Привет, Линус! Прости, дел было по горло. Я первый раз за два года в Гамбурге. Как ты? Фотографируешь?

Они знали друг друга с тех времен, когда Фрейя была практиканткой в одном гамбургском газетном издательстве, где Линус, потом перебравшийся в IT-отдел, работал внештатным фотографом.

– Нет, больше этим не занимаюсь, – сказал он и повел Фрейю в свою берлогу на первом этаже многоквартирного дома, недалеко от городского парка.

В его жилище царил беспорядок: Линуса никогда не интересовало, что другие думают о нем и его привычках. В обеих комнатах повсюду валялись старые журналы, распечатки, книги, коробки с настолками, пустые банки из-под пива и бутылки с напитками. В кабинете основное место занимала большая столешница на деревянных козлах, на которой стояли три монитора и два ноутбука. Под ней деловито жужжали системные блоки.

– Вижу, у тебя до сих пор нет девушки, – подколола старого приятеля Фрейя.

Мало с кем на свете она могла разговаривать в подобном тоне, да еще и выдавать бестактные замечания. Но Линус никогда не обижался – вероятно, подобные высказывания его просто не задевали.

– Да всё как-то времени не находится на женщин, – сказал он, пожимая плечами.

– Тогда я счастлива, что для меня у тебя время нашлось.

– А ты что, женщина?

– Спасибо за комплимент!

– Не за что! Хочешь вина или чего-нибудь еще?

Фрейя ужаснулась при мысли о теплом пойле, купленном со скидкой, которое, вероятно, простояло у Линуса в шкафчике не меньше полугода в открытой бутылке.

– Нет, спасибо.

– Ладно.

Он достал из холодильника банку с пивом, открыл ее и сделал глоток.

– Чем могу помочь?

– Хочу поговорить о Зеркалах. Ты разбираешься в этом?

– Думаешь себе купить? Забудь! По сравнению с зеркальной сетью АНБ – это просто детский сад.

– То есть?

– Эти штуки будут круглосуточно следить за тобой. Сначала они создают твой виртуальный образ, а затем сравнивают его с сотнями миллионов других. Это означает, что через некоторое время они будут знать о тебе больше, чем ты сама. Я до сих пор не могу понять, как кто-то может пользоваться этим добровольно. Люди бывают так наивны!

Фрейя смутилась, поскольку получалось, что она как раз относилась к таким наивным людям.

– Но ведь "Уолнат Системс" утверждает, что никто не имеет доступа к этим профилям. Это подтвердили несколько независимых организаций по защите данных.

Линус усмехнулся.

– Это так же достоверно, как отсутствие коррупции среди немецких политиков. Если независимое расследование не выявило признаков коррупции, это не означает, что ее нет. Она может быть доказана в отдельных случаях, но ее отсутствие ничто не подтвердит. То же самое касается, например, допинг-тестов в спорте. Даже если сегодня ни один человек не имеет доступа к твоим личным данным, это не означает, что так будет всегда. Но основная проблема даже не в несанкционированном доступе посторонних к личным данным, а в самой зеркальной сети.

– А именно?

– Эта сеть – гигантская манипуляционная машина. В "Уолнат Системс" утверждают, что чем больше система знает о вас, тем лучше ее рекомендации. А я говорю, что чем больше она знает о тебе, тем лучше она может контролировать твои мысли.

– У тебя есть доказательства?

– Существует достаточно много людей, которым Зеркала рассказывают, что им надо купить, кому позвонить и кому написать, зачастую диктуя, как именно требуется это сделать. Люди даже не замечают, что они становятся просто марионетками, которые висят на невидимых нитях зеркальной сети.

– Но ведь пользователи Зеркал с пеной у рта утверждают, что качество их жизни значительно улучшилось.

– Наркоманы тоже могут сказать, что употребление крэка улучшает качество их жизни. По крайней мере, когда они под кайфом.

– Значит, ты полагаешь, что Зеркала вызывают привыкание?

– Не обязательно привыкание, но, безусловно, зависимость. Любители навигаторов практически неспособны самостоятельно сориентироваться в незнакомом городе. А люди, постоянно прислушивающиеся к своим Зеркалам, постепенно утрачивают способность самостоятельно мыслить! Но если за тебя думает зеркальная сеть, ты фактически становишься беспомощным против любого типа манипуляции.

– По-твоему, к чему это может привести?

– Во-первых, к тому, что будут продаваться только строго определенные товары. Будут избираться строго определенные правительства. Будет решаться судьба каждого человека: кого ему любить, на ком жениться, какие книги читать, какую профессию выбрать. С середины двухтысячных мы сталкиваемся с серьезной проблемой: информация, которую мы получаем каждый день, становится все более монополизированной и индивидуализированной. Взять хотя бы "Гугл". Результаты поиска, которые он предоставляет, кажутся нейтральными На самом деле они удовлетворяют твои предполагаемые потребности силами рекламной индустрии. Если ты не настроишь браузер особым образом, ты раз за разом будешь видеть только то, что соответствует твоим предпочтениям и склонностям, месту жительства, возрасту, полу и так далее. Ты получаешь лишь кажущуюся реальность и имеешь только то, что, в понимании "Гугла", ты хочешь иметь. Твои предпочтения складываются раз и навсегда, а всё, что может натолкнуть на новые идеи, просто пропадает. Это называется фильтром персональных настроек.

– Какое же это имеет отношение к Зеркалам?

– Достигаемый эффект, связанный с Зеркалом, в десять раз сильнее, чем тот, что связан с "Гуглом". Самое малое в десять раз. Во-первых, Зеркало знает тебя намного лучше, поэтому его фильтры более совершенны. Во-вторых, оно гораздо больше вмешивается в личную жизнь владельца, поскольку эти штуки постоянно поддерживают связь друг с другом. Весь ужас заключается в том, что невозможно отследить, почему твое Зеркало дает тебе тот или иной совет.

– За этим стоят какие-то алгоритмы, верно?

– В принципе, да. Но очень сомневаюсь, что кто-нибудь досконально знает, как работают эти алгоритмы и как их оптимизирует зеркальная сеть.

– Но специалисты из "Уолнат Системс" должны досконально разбираться в этом?

– Необязательно. Нейронная сеть учится самостоятельно и разрабатывает собственную стратегию для достижения целей. Все, что ей для этого требуется, – это данные и функционал, который должен постоянно улучшаться. Речь идет, например, о степени удовлетворения пользователей. Сеть опробует какие-то функции, и, если пользователь находит, что это хорошо, оптимизация продолжается в этом направлении. Проблема в том, что с этого момента больше никто не будет знать наверняка, как именно работает система.

– Это означает, что зеркальная сеть влияет на жизнь ста миллионов человек и никто не знает, как и почему она это делает?

– Точно. Так что, как я уже сказал, забудь о покупке Зеркала.

– Я, честно говоря, здесь не по этому поводу.

– Другими словами, ты его уже купила?

Она смущенно улыбнулась.

– Именно. И оно себя странно повело.

Фрейя рассказала о нападении дрона на Терри и о влюбленной паре.

– Как ты думаешь, это технические ошибки или сделано намеренно?

Линус погрузился в молчание. Придя к каким-то выводам, он поинтересовался:

– Интересно… Где именно происходит сбой?

– Не поняла…

– Если говорить о некоем действии, которое совершает программа, то речь пойдет о плане, стратегии, инструкции. Программа разрабатывает эту стратегию, опираясь на данные, которые имеются в ее распоряжении, посредством алгоритмов, которые вложены программистом, или тех, что она построила сама. Если данные или алгоритмы оказываются ошибочными, то и действие тоже становится ошибочным.

– Другими словами, ты полагаешь, что зеркальная сеть умышленно манипулировала Энди и Викторией, чтобы разлучить их, но это произошло из-за ошибки в программе?

– Я бы не стал использовать слово "умышленно". Я действительно считаю, что программные системы в какой-то момент обретут самосознание, но мы еще не на этом этапе. Да, по тому, как ты это описала, получается, что у зеркальной сети была цель своими манипуляциями разлучить влюбленную пару. Но это, вероятно, произошло не из-за ошибки в программировании. Я скорее склонен предполагать, что ошибка заключалась в базовых установках.

– Каких, например?

– Скажем, в предположении, что устройство, пекущееся о благополучии своего владельца, – это хорошая идея. В предположении, что людям вообще нужна помощь.

– Если посмотреть на состояние, в котором пребывает наш мир, это предположение не кажется таким уж необоснованным.

– Если посмотреть на состояние мира, то можно увидеть, что большинство людей не несет ответственности за свои действия. Например, они не задумываются о засорении окружающей среды пластиковой упаковкой или летают самолетами, вместо того чтобы ездить на поездах. Зеркала заставляют своих владельцев брать на себя еще меньше ответственности. Люди предоставляют гаджетам возможность руководить собой. Они ведут себя как малые дети.

– Но ведь одновременно появляются и новые возможности? Например, зеркальная сеть могла бы повысить осведомленность людей о состоянии окружающей среды…

– Могла бы… Но кто, скажи, ее контролирует? Каковы их намерения? Они заботятся об окружающей среде или о росте стоимости своих акций?

Фрейя вспомнила свой разговор с сотрудником пресс-службы ГИС.

– Ты прав. Вероятно, наивно так думать. Как думаешь, что мне следует предпринять?

– А что ты сама намерена делать?

– Я решила написать статью об опасности зеркальной сети. Вот почему я здесь: хотела услышать твое мнение.

– Это лестно. Но, если честно, боюсь, что никого не заинтересует мое мнение, равно как и твое.

– Но почему?

– Потому что все, что ты рассказала мне, – это просто история. Ты не сможешь привести объективные доказательства. "Уолнат Системс" и ее материнская компания ГИС будут все отрицать.

– Они уже это делают.

– Вот видишь. И с этим ничего нельзя поделать. Проблема в том, что инциденты не повторяются многократно.

– Что ты имеешь в виду?

– Это элементарный научный принцип, на который опирается разработка программного обеспечения. Если что-то происходит, а потом ты не можешь достичь того же результата в тех же условиях, то первоначальный результат практически бесполезен. Никто не тратит время на исправление ошибок в программном обеспечении, если эти ошибки не воспроизводятся и баг не задокументирован должным образом.

– Это означает, что редко возникающие ошибки просто игнорируются?

– В основном да. Если бы были проверяемые, подлинные записи, которые бы четко подтверждали, что Зеркала врали обоим влюбленным, тогда ты могла бы написать убедительную статью. К сожалению, ничего подобного у нас нет.

– В конце концов, у меня есть видео с беспилотником, прячущимся от тарантула.

– У тебя есть видео, где показан беспилотник, который ведет себя странно. А что, если кто-то управляет дроном вручную? Может, это банальный фейк.

Фрейя вздохнула.

– Я понимаю. Обидно, но… – она сделала паузу. – Погоди-ка! У меня возникла идея! Что, если я попрошу ту парочку продолжить пользоваться своими Зеркалами? Есть возможность как-то фиксировать воздействие этих устройств?

Линус нахмурился.

– Ну… Может, это и сработает. Надо попробовать настроить Зеркала так, чтобы все их рекомендации транслировались в режиме реального времени, онлайн. Тогда удостовериться в том, что происходит нечто странное, сможет любой. Это будут надежные доказательства – впихнуть специально подготовленную сцену в такую трансляцию нереально. Но тем двоим придется на какое-то время сделать свою личную жизнь общедоступной. Как если бы Большой Брат смотрел на них ежесекундно. И конечно, это сработает только в том случае, если зеркальная сеть по-прежнему будет пытаться разлучить их.

– Понимаю. Я поговорю с ребятами. Может, они согласятся.

20

Карл просматривал электронную почту. Он ненавидел это занятие. Будучи генеральным директором, он каким-то образом должен был отвечать за всё и поэтому получал горы оповещений служебной рассылки. Тем не менее он считал своим долгом хотя бы мельком просмотреть каждое из более чем ста писем, ежедневно попадавших в его почтовый ящик. Отец прав: он не менеджер. Он хотел заниматься творчеством, генерировать идеи, изменять мир, но никак не управлять компанией с более чем двумя тысячами сотрудников. При этом компания, в свою очередь, являлась придатком более крупного концерна – ГИС, насчитывающего более ста тысяч сотрудников.

Большинство писем Карла не интересовало или интересовало постольку-поскольку. То, что он получал их в таком количестве, было связано лишь с замечательным принципом "прикрой мою задницу", весьма популярным в крупных фирмах. Чрезмерно предусмотрительные руководители отправляли письма почти всем, кто мог иметь хоть какое-то отношение к выполняемой на данный момент работе, чтобы иметь возможность избежать неприятностей, заявив: "Я же вам все сообщал и объяснял".

Еще одна популярная игра заключалась в том, чтобы в случае конфликта переслать свою переписку боссу в надежде, что его поддержка упрочит положение и позицию переславшего. Ее пример как раз возник на экране.

Re: Несоответствия в статистике обслуживания клиентов

Уважаемый коллега,

считаю, что ваши обвинения беспочвенны. Статистические данные по обслуживанию клиентов полностью отражают точное состояние дел и соответствуют статусу обработки. Я еще раз лично проверил это, сообразуясь с вашими запросами. Никаких манипуляций данными не происходит. Выдвигать такие обвинения без конкретных доказательств, основываясь на каких-то личных домыслах, неправильно. Это нарушает политику открытых и партнерских взаимоотношений в нашей компании. Поэтому я посылаю это письмо Карлу и Пауле. Предлагаю прояснить как можно скорее это недоразумение.

С искренним уважением к коллегам,

Тим Реймерс,

руководитель Центра обслуживания клиентов

Карл приподнял бровь. Такие слова, как "обвинения", "манипуляции", "домыслы" и "доказательства", настраивали на серьезный лад. Возможно, речь шла о вещах, в которых надо разобраться лично. Тим Реймерс возглавлял Центр обслуживания клиентов уже год. И справлялся со своей работой очень хорошо. Об этом говорили оценки клиентов и отзывы Паулы, которая курировала эту область в совете ли ректоров.

Письмо, на которое ответил Тим Реймерс, было написано неким Джеффри Г. Вандерграфом, сотрудником отдела внутреннего аудита. Карл впервые видел это имя. С возрастающим удивлением он прочитал сообщение, которое было отправлено Джеффри накануне.

Re: Re: Несоответствия в статистике обслуживания клиентов

Уважаемый Тим,

статистические данные, связанные с обслуживанием клиентов, содержат сведения о различных нарушениях, указывающих на внешнее воздействие. Конкретно речь идет о процентном соотношении ключевых слов в отправленных клиентами по почте или по телефону сообщениях о проблемах с Зеркалами. В последние три месяца они были почти идентичны, погрешность на уровне двух знаков после запятой. Это крайне маловероятно в том случае, если речь идет о реальных запросах клиентов. Я требую безотлагательных разъяснений. В противном случае буду вынужден сообщить данную информацию Эштону Моррису.

С наилучшими пожеланиями,

Джефф

Отдел внутреннего аудита "Уолнат Системс" являлся своего рода органом контроля, сообщающим информацию непосредственно финансовому директору ГИС. Это была та горькая пилюля, которую Карлу пришлось проглотить после заключения сделки, связанной с поглощением "Уолнат Системс". Таким образом концерн проверял правильность предоставляемых ему "Уолнат Системс" отчетов. Сотрудники отдела внутреннего аудита имели право в любое время и без предупреждения проверять любой отчет и любую статистику. Внутри компании они были крайне непопулярны и считались шпиками главы корпорации. Поэтому неудивительно, что Тим отреагировал на обвинение довольно раздраженно, тем более что тон письма Джеффа был достаточно вызывающим.

Карл решил заняться этим делом сам. Неприятности с Эштоном Моррисом – последнее, что ему сейчас было нужно. Он попросил свое Зеркало связаться с Паулой.

– Привет, Карл! Чем могу быть полезной?

– Ты читала письмо Тима этому Джеффу из отдела внутреннего аудита?

– Да. Прости, что тебя этим побеспокоили.

– Обвинения Джеффа обоснованы?

– Этот Вандерграф просто важничает. Я поговорила с Тимом. Статистика верна.

– Вы проверили, действительно ли распределение ключевых слов за последние три месяца настолько повторяется?

– Это в самом деле так.

– Как ты это объяснишь?

– Я не статистик. Но при таком огромном количестве обращений вполне могут появиться близкие друг к другу показатели.

– Совпадающие до двух знаков после запятой?

– Да.

– Откуда ты знаешь, что это все же не манипуляция?

– Я знакома с Тимом довольно давно и рекомендовала его лично. Он никогда бы так не поступил. Кроме того, у него нет ни малейших причин для подтасовок. То, какие темы важны для клиента, вообще не оказывает никакого влияния на оценку деятельности и лично Тима, и его отдела. Он никоим образом не выигрывает от этого.

– А если это техническая ошибка? Возможно, отчет был составлен неправильно и случайно старый анализ ключевых слов был скопирован в новый отчет?

– Я тоже об этом подумала. Но Тим говорит, что он проверил эту версию: просмотрел взятые случайным образом протоколы. Всё было верно. Я думаю, эти засранцы из отдела внутреннего аудита долго искали, к чему бы прикопаться, и, не обнаружив ничего, решили выдать эти данные за ценную находку.

– Ты, значит, все списываешь на статистические погрешности?

– Конечно. Крайне мало шансов выиграть в лотерею, но ведь кто-то выигрывает! Маловероятно, что распределение ключевых слов в отчете по обслуживанию клиентов будет почти одинаковым в течение трех месяцев подряд, но если мы возьмем все отчеты, которые создаем для ГИС, то представить, что в каком-нибудь из них обнаружится необычное статистическое совпадение, не так и сложно.

– Ладно. Надеюсь, ты права. Но я все равно хотел бы еще раз поговорить лично с Тимом.

– Конечно, поговори, раз хочешь, – обиженным тоном сказала Паула.

– Не обижайся, Паула. Просто если дело дойдет до Эштона Морриса, ситуация обострится, и я хочу точно знать, что происходит.

– Ладно, мне всё ясно. Я скажу Тиму, чтобы он связался с тобой.

– Не надо, я зайду к нему.

Вскоре Карл оказался в кабинете Тима Реймерса. Тим почесал черную бороду и поправил очки, подключенные к Зеркалу. На их стеклах можно было различить текст – вероятно, статистику обращений в колл-центр в режиме онлайн.

– Привет, Карл! Ты здесь из-за этой дурацкой внутренней проверки, да?

– Да. Можешь сказать мне, что там произошло?

– Ничего, – буркнул Тим и покраснел. – Эти деловые ребята просто хотят вставить нам палки в колеса! Мои люди действительно делают большую работу. Обвинять нас в манипуляциях, да еще без предварительного разговора со мной лично, неслыханная наглость!

– Ты говорил с этим Джеффом лично?

– Нет, пока нет. Я предложил ему поговорить – ты ведь читал. Но он не отозвался.

– Верно ли его утверждение, что распределение ключевых слов за последние три месяца идентично?

– Отчасти, – сказал Тим. – Зеркало, покажи на настенном экране статистику ключевых слов за последние три месяца.

На большом экране, занимавшем целиком стену маленького кабинета, появилась таблица.

– Вот видишь, здесь – топ-десять ключевых слов и выражений: пароль, конфиденциальность, зарядный кабель неисправен, запасной аккумулятор, экран поврежден, наушник потерян, зеркальная сеть и зеркальный балл. И частота их упоминаний кажется довольно постоянной. Тем не менее если ты посмотришь на слова ниже в списке, то там начнутся изменения. Возьмем, например, запрос "дисковое пространство": в первый месяц теме соответствуют три сотых процента запросов, во второй месяц только одна сотая процента. Это же совершенно ясно показывает, что проблема заключается в чрезмерно развитой фантазии господина Вандерграфа.

– Пароль – частое ключевое слово в запросах? Но ведь для использования Зеркала не нужны пароли?

– Да. Но клиенты этого не понимают. Они звонят нам, когда хотят знать, как изменить свой пароль. Звонят и те, кто понял, что пароля нет. Они беспокоятся о том, что любой может иметь доступ к их данным. То, что Зеркало автоматически распознает своего владельца, понимают немногие.

– Ты когда-нибудь говорил об этом Пауле? Возможно, нам стоит провести разъяснительную кампанию по этому поводу.

– Конечно, говорил. Но она считает, что игра не стоит свеч: люди все равно будут звонить. Наверное, она права.

– А ты уверен, что статистика верна? В программном обеспечении не может быть ошибки, повлиявшей на подсчеты?

– Я проверил. Поднял статистику за случайно выбранный день и просмотрел каждое телефонное обращение. Сумма ключевых слов совпала с тенденцией в общем отчете.

– Подожди, мы протоколируем все звонки? Как такое вообще возможно?

– Мы регистрируем только ключевые слова, которые произносит абонент. У нас остается тема обращения и предложенное решение. Анонимно, конечно.

– Кто всё это регистрирует?

– Сама зеркальная сеть. Чаще всего ответы на запросы даются полностью в автоматическом режиме.

– Хорошо, спасибо, – Карл решил, что разговор пора заканчивать.

– Ты же не думаешь, что мы подтасовываем статистические данные? – спросил Тим. – Зачем бы мне это было нужно? Что я с этого получу? Мне совершенно всё равно, на что жалуются клиенты. Я просто должен убедиться, что мы правильно отреагировали на эти обращения. Если бы я мухлевал со статистикой, то подделывал бы отзывы клиентов. Но я, конечно, этого не делаю.

– Я знаю, Тим. Спасибо за информацию. Я поговорю с этим Джеффом.

– Да, сделай это. Насыпь гаденышу немного перца под хвост. Он должен понять, что не следует обвинять людей без всяких доказательств!

Карл кивнул. Но в глубине души у него возникло очень неприятное чувство. Что-то подсказывало ему: дело не закрыло.

21

– Камера включена, – сообщила симпатичная журналистка.

– Меня зовут Энди Виллерт, – представляясь, Энди пытался смотреть в камеру, как договорились. Его сердце сильно билось. Все, кто был с ним в гостиной фрау Юнгханс, смотрели на него: Виктория, Нина, Андре и Линус Мюллер, который попросил его снова начать пользоваться Зеркалом. – Я аутист. У меня есть Зеркало. И оно лгало мне.

Так Энди начал свой рассказ о том, что с ним произошло. Иногда Фрейя Хармсен прерывала его, когда он слишком углублялся в детали, или задавала вопросы, когда что-то было непонятно. Но в целом все шло неплохо. Через некоторое время Энди почти забыл, что говорит на камеру.

– Я собираюсь снова активировать свое Зеркало, – сказал он. – Линус Мюллер настроил его так, чтобы всё, что Зеркало видит и говорит мне, транслировалось бы в режиме онлайн. Так что вы все сможете видеть то, что вижу я, слышать то, что я говорю и что мне говорит мое Зеркало.

Энди надел браслет, вставил в ухо наушник и наконец включил Зеркало.

– Привет, Энди, – сказало оно. – К сожалению, я был деактивирован на несколько дней. Если ты не позволишь мне принимать участие в твоей жизни, я не смогу узнавать, что тебе нравится. Пожалуйста, постарайся не вынимать наушник из уха. Пожалуйста, подожди немного, мне надо проверить согласованность работы систем.

На дисплее Зеркала появился индикатор процесса. Вскоре после этого на экране появилось трехмерное изображение лица Энди с вытаращенными от ужаса глазами и с открытым в крике ртом.

– Ты в опасности! Убегай отсюда немедленно! – предупредило Зеркало.

– Чепуха! – ответил Энди. – Я не в опасности.

– Ты в опасности. Убегай отсюда немедленно!

– Спроси его, что это за опасность, – сказала Виктория.

Машинально Энди дотронулся до браслета, чтобы активировать функцию, интерпретирующую выражение ее лица. "Ненависть. Отвращение", – просигналило Зеркало. Энди поморщился. Это… этого не может быть. Или нет?

– Что ты там делаешь? – спросил Линус Мюллер, глядя на монитор своего ноутбука.

– Ты в опасности. Убегай отсюда немедленно! – вновь сказало Энди Зеркало.

– Что?

– Ты нажал на свой браслет, а затем Зеркало сообщило: "Ненависть. Отвращение". Что это значит?

– Ты в опасности. Убегай отсюда немедленно! – продолжало вещать Зеркало.

– Это функция распознавания выражения лица. Ее разработали специально для людей с аутизмом. Она говорит мне, что означают те или иные выражения лиц. Но она не работает должным образом, или… Виктория, ты меня не ненавидишь? – Энди решил все же уточнить.

– Нет, конечно нет! – ответила девушка.

– И я тебя тоже не ненавижу. Я люблю тебя!

– Ты в опасности. Убегай отсюда немедленно! – снова вмешалось Зеркало.

– Спроси его, в чем заключается опасность, – подсказала Виктория.

– Что это за опасность? – спросил Энди.

– Люди в этой комнате не любят тебя, – ответило Зеркало. – Они хотят тебя убить.

– Должно быть четко зафиксировано, как ведет себя это устройство, – размышляя, Фрейя Хармсен прошлась по комнате. – Я предлагаю Энди сделать то, что советует его Зеркало. А мы увидим всё, что происходит, на экране. Энди, пожалуйста, делай то, что оно тебе говорит!

– Ты в опасности. Убегай отсюда немедленно! – в очередной раз завопило Зеркало.

Энди встал и вышел из комнаты.

– Убегай отсюда немедленно!

Энди вышел из дома, но он не хотел убегать от Виктории и других. Он внезапно почувствовал себя очень одиноким. Его Зеркало пугало его все больше. Но он осознавал, почему этот эксперимент необходим: чтобы ни с кем больше не случилось то же, что с Викторией и с ним.