Текст книги "Собрание сочинений. Том 10"

Автор книги: Карл Генрих Маркс

Соавторы: Фридрих Энгельс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 58 страниц)

Далее статья продолжает:

«Мы осмеливаемся заявить, что современные государственные деятели обнаруживают некоторую бедность средств, когда им приходится иметь дело с вопросом, касающимся цивилизации в нескольких обширных провинциях, возвращения самому христианству того преобладания, которым оно некогда пользовалось во всей Европе, обеспечения прогресса и благосостояния миллионов людей; единственным решением, на котором они могут договориться, это – украсить голову турка тюрбаном и продолжать считать это символом силы и власти».

19 марта состоялось заседание кабинета, на котором обсуждалась депеша, полученная 6 марта: ответ на нее, отправленный 23 марта, заключал в себе следующие строки: «Хотя правительство ее величества считает необходимым придерживаться принципов политики, изложенной в депеше лорда Джона Рассела от 9 февраля, оно все же охотно присоединяется к пожеланиям императора откровенно обсуждать вопрос и в дальнейшем».

В тот же день в «Times» появилась статья, в которой можно было найти фразы, имеющиеся в депеше лорда Кларендона. Статья начиналась так:

«Наши взгляды на настоящее положение и дальнейшие перспективы Оттоманской империи не совпадают с точкой зрения, которой придерживается лорд Дж. Рассел и которая была сообщена им палате общин. Эти взгляды отличаются от той политики, которую наша страна проводила в прошлом в ряде случаев, и совершенно отличаются от той системы, которую не совсем блестяще и не особенно успешно пытается защищать большая часть лондонской прессы».

Британской печати делает честь, что она не придерживается точки зрения газеты «Times», хотя у нее и нет тех блестяще отточенных стрел, которые однажды пошатнули положение министра колоний и чуть было не опрокинули кабинет. В конце этой статьи в «Times» говорится:

«Он» (император) «заявил, что предметом его желаний является поддерживать хорошие отношения с нашей страной и заслужить ее доверие. Его переговоры по данному вопросу будут испытанием искренности его заверений; но не может быть большего доказательства его умеренности и доброжелательства по отношению к Турции и остальной Европе, чем готовность продолжать и впредь сотрудничество в этом вопросе с британским правительством».

В тот самый день, когда газета «Times» объявила, что ее попытки примирить британскую публику с разделом Турции не имели успеха, ответ на депешу, с которым медлили целых 16 дней, был послан в С.-Петербург. (Слушайте! Слушайте!) Нет необходимости дальше утомлять палату новыми цитатами из «Times»».

Г-н Брайт поддержал г-на Кобдена, чтобы снова дать лорду Пальмерстону возможность снискать себе популярность бранью по адресу России и лицемерно-энергичным отстаиванием политики войны. Пальмерстон между прочим заявил:

«Но тем, кто следил за европейскими делами в течение значительного периода времени, я думаю, известно, что взгляды России на Турцию сложились не вчера и не недавно. (Слушайте!) Известно, что уже в течение длительного времени политика России имела своей неизменной и заведомой целью приобрести во владение по крайней мере европейскую часть Турции, а затем и Азиатскую Турцию. Эта политика проводилась с неуклонной и систематической настойчивостью. Она никогда не упускалась из виду. Когда обстоятельства были благоприятные, делался шаг вперед, когда же обнаруживались препятствия, делался шаг назад, но лишь для того, чтобы лучше использовать ближайший представившийся случай. (Слушайте! Слушайте!) Отсрочка никогда не была подходящим средством, чтобы укротить Россию и заставить ее отступиться от своих планов. Ее политика состояла в том, чтобы всегда иметь в виду свою цель – не спешить, не терять намеченный предмет преждевременным его захватом, но следить за курсом политики других европейских правительств и использовать каждый возможный случай, чтобы хотя бы незначительно продвинуться по направлению к поставленной конечной цели».

Если сравнить это заявление лорда Пальмерстона с заявлениями, сделанными им в 1829, 1830, 1831, 1833, 1836, 1840, 1841, 1842, 1843, 1846, 1848, 1849 годах, то оказывается, что оно служит ответом не столько г-ну Брайту, сколько собственной прежней политике[115]115
  Подробный анализ внешней политики Пальмерстона Маркс дает в написанном в октябре – начале декабря 1853 г. памфлете «Лорд Пальмерстон» (см. настоящее издание, том 9, стр. 357–425).


[Закрыть]. Но в то самое время, как этот коварный враг старается приобрести симпатии публики яростными нападками на Россию, он обеспечивает себе, с другой стороны, симпатии царя следующим замечанием:

«Господа, разве я порицаю русское правительство за то, что оно ведет подобную политику? Политика расширений, проводимая законными средствами, это – политика, которую вы можете считать опасной для себя, против которой вы можете бороться, как угрожающей независимости и свободе других государств, но которая не дает повода для осуждения правительства, которое проводит эту политику, – если только оно пользуется открытыми, искренними и общепризнанными средствами, без утайки, без уверток и без обмана. К сожалению, я должен признать, что путь, избранный русским правительством в ходе последних событий, не является тем открытым и прямым путем, который бы оправдывал ее открыто признаваемую и смело провозглашаемую политику».

Но единственным упреком, который может быть брошен русскому правительству, как раз и является, как выразился г-н Дизраэли, его роковая откровенность. Таким образом, осуждая то, чего Россия не делала, Пальмерстон полностью одобряет все, что она в действительности сделала.

Критика г-ном Дизраэли тайных документов была, как всегда, умна, но не достигла цели ввиду его заявления, что критика теперь несвоевременна и что он обратился к палате с единственной целью поддержать адрес королевы. Досадно видеть, как такой талантливый человек из-за мелкого карьеризма и соображений партийной политики заискивает перед каким-нибудь Пальмерстоном не только в парламенте, но даже в своем солидном органе «Press».

Во вчерашнем заседании палаты сэр Дж. Грехем сообщил о получении известия, что флот вошел в Черное море и находится сейчас вблизи от Варны.

Лорд Абердин заявил в палате лордов, что во вторник 11 апреля он намерен предложить отсрочку заседаний палаты до четверга 27 апреля.

Написано К. Марксом 4 апреля 1854 г.

Напечатано в газете «New-York Daily Tribune» № 4055, 17 апреля 1854 г.

Печатается по тексту газеты

Перевод с английского

К. МАРКС
РОССИЯ И НЕМЕЦКИЕ ДЕРЖАВЫ. – ЦЕНЫ НА ХЛЕБ

Лондон, пятница, 7 апреля 1854 г.

Лорд Кларендон заявил вчера в палате лордов, что «он имеет основание считать» известие о высадке в Добрудже 4000 русских, прибывших на транспортных судах из Одессы, неверным. Ему неизвестно, чтобы русский флот покинул Севастополь, который почти все время находится под наблюдением английских или французских военных судов. Относительно кажущейся бездеятельности флотов он хотел бы сказать, что блокада Севастополя и Одессы может быть начата лишь при участии всего союзного флота и что ввиду ненастного времени года это было бы опасным предприятием. Он поэтому полагает, что поступили весьма политично, задержав флот в Бейкозе. Венский корреспондент газеты «Times» присоединяется к этим соображениям лорда Кларендона и, кроме того, раскрывает истинные причины его политики. С тех пор как стали известны переговоры об «освобождении христиан», опасение восстаний в Константинополе более основательно, чем когда-либо. Было бы поэтому в высшей степени «неполитично» вывести флот из Босфора раньше, чем появится достаточная сухопутная сила, то есть достаточная, чтобы заставить замолчать турок.

В палате общин лорд Джон Рассел заявил, что ответственность за волнения в Греции ложится на афинский двор, ибо он – сначала тайно, а теперь явно – поддерживал их.

Парламентские дебаты на этой неделе не представляют ничего интересного, за исключением прений по предложению г-на Мура о выделении специального комитета для рассмотрения дела о назначении Г. Стонора судьей в колонию Виктория. На закрытом заседании палаты было установлено, что этот Стонор виновен в подкупах во время выборов в местечке Слайго в 1853 году. Палата постановила выделить комиссию. Однако в действительности преследование г-на Стонора является лишь предлогом для возобновления на новой почве борьбы между двумя фракциями расколовшейся ирландской бригады[116]116
  В декабре 1852 г. при формировании коалиционного министерства премьер-министр Абердин предоставил министерские посты трем членам ирландской бригады: Кьоу, Садлеру и Монселлу, что вызвало резкий протест ряда ирландских депутатов и привело к расколу внутри бригады. За спиной поддерживавших правительство ирландских депутатов стояли высшее католическое духовенство, ирландская буржуазия и лендлорды, боявшиеся подъема национально-освободительного движения в Ирландии. Другая часть бригады во главе с Даффи опиралась на прослойку зажиточных ирландских арендаторов, добивавшихся от правительства нового закона об аренде в Ирландии.


[Закрыть]. До какой степени ханжеская клика г-на Гладстона и его сторонников-пилитов вовлечена и замешана в эти ирландские скандалы, можно судить по следующей заметке в «Morning Post»:

«В предъявленных письмах, распространяемых слухах и документах, представленных парламентским комиссиям за последние несколько недель, многое призвано укрепить подозрение, что фракция пилитов в составе коалиции с некоторых пор систематически пользуется услугами агентов для оказания влияния на выборы в Ирландии и что фракция широко снабжала их деньгами для этих целей. Особенно скомпрометирован герцог Ньюкасл. Как обнаружилось, состоялось – по-видимому, по его указанию – совещание по вопросу о продвижении по службе лиц, осуществлявших избирательные махинации».

Сегодня газета «Daily News» публикует договор между Францией, Англией и Турцией, который, впрочем, содержит только соглашение о военных действиях. Западные державы остерегаются формулировать в договоре истинные условия своей «помощи султану». Эти условия навязаны лордом Стратфордом де Редклиффом с помощью угроз in loco [на месте. Ред.] и затем представлены как добровольный акт турецкого правительства.

Мирная миссия князя Мекленбурга в Берлине не имела другой цели, как дать прусскому королю лишний предлог держаться в стороне от западного союза. Мне пишут из Берлина, что Россия только в том случае согласна признать нейтралитет Швеции, если король обязуется вновь предписать комендантам шведских гаваней соблюдение старых правил, по которым в районе обстрела береговых орудий разрешается бросать якорь не более чем четырем иностранным военным судам. Так как этот приказ существенно отличается от правил нейтралитета, принятых Швецией и Данией, то надо ожидать новых переговоров между скандинавскими державами, с одной стороны, и западными – с другой. В Стокгольме широко распространено мнение, что русские откажутся от оккупации Аландских островов и сроют там свои укрепления, увезя с собой орудия и прочие военные материалы. Полученная сегодня телеграмма сообщает, что это уже сделано[117]117
  Ошибочные сведения об эвакуации русскими Аландских островов были опубликованы в газете «Times» 7 апреля 1854 года.


[Закрыть].

Австрийский corps d'observation [наблюдательный корпус. Ред.] в юго-восточных районах Венгрии теперь в полной боевой готовности и разместился на отведенных ему в разных местах позициях. Концентрация потребовала от десяти до двенадцати дней. Немецкие газеты вообще полагают, что эта армия предназначена для нападения на турецкую армию с фланга в случае активного присоединения Австрии к России и что это не представит никаких трудностей. Но австрийцы могут проникнуть в Турцию только через Мехадию, где они будут иметь перед собой турецкую армию, либо через Белград, где они окажутся на одной линии с растянутым левым флангом турок. Поэтому гораздо вероятнее, что если австрийцы вступят в Турцию с враждебными намерениями, то они пойдут от Белграда к Софии через Крушевац и Ниш. Но и в этом случае у турок будет более короткий путь к Софии, если они направятся от Видина прямо на юг.

В отчете прусского комитета по делам займов, доложенном в нижней палате, изложена политика, проводившаяся Пруссией в восточном вопросе, и преданы гласности некоторые дипломатические документы, не попавшие еще в английскую прессу. Я намерен поэтому привести из этого отчета несколько важных извлечений.

В конце января, одновременно с тем, как граф Орлов сделал соответствующие предложения австрийскому двору, русский посол в Берлине вручил прусскому правительству предложение, по которому три двора – прусский, русский и австрийский – приглашались подписать общий протокол. В преамбуле проекта этого протокола указывается, что побудительной причиной этого совместного обязательства является желание сделать еще более тесным, перед лицом опасностей, угрожающих миру в Европе, союз трех держав и урегулировать отношения как между ними, так и с западными державами в складывающейся конъюнктуре.

Этот проект содержит следующие три пункта:

1) Обе немецкие державы формально обязуются соблюдать строжайший нейтралитет в случае активного участия Англии и Франции в русско-турецкой войне; они заявляют далее, что в случае нового давления или угроз со стороны западных держав они готовы, если это будет необходимо, защищать свой нейтралитет силой оружия.

2) Три державы будут рассматривать всякое нападение Франции или Англии на земли Австрии, Пруссии или какого-либо другого немецкого государства как нападение на собственную территорию и окажут друг другу помощь для отражения нападения, в соответствии с обстоятельствами и с общим военным соглашением (которое в настоящее время вырабатывается в Берлине генералом Хессом и прусским военным министром).

3) Русский император подтверждает свое желание закончить войну так скоро, как это допустят его достоинство и правильно понятые интересы его империи. Принимая, однако, во внимание, что дальнейшее развитие событий может изменить существующее положение в Турции, его величество обязуется, в случае если у него наметится договоренность по этому поводу с морскими державами, не принимать никаких решений без предварительного соглашения с своими немецкими союзниками.

Этот проект сопровождается депешей графа Нессельроде, в которой канцлер напоминает Пруссии и Австрии о важном значении тройственного союза, в течение долгого времени являвшегося щитом Европы. Ввиду угрозы войны его государь император счел себя обязанным обратиться к своим друзьям и союзникам с серьезным призывом. Их общие интересы требуют, чтобы их позиция по отношению к столь важным событиям была точно определена. Подчеркивая односторонний образ действий западных держав, он обращает внимание на их пренебрежение к интересам германских государств. Россия поступает иначе. Она готова одна нести бремя войны и не будет требовать от своих друзей и союзников ни помощи, ни жертв. Благополучие обоих государств и всей Германии зависит от их союза. Этим путем они помешают кризису распространиться, а может быть, и приблизят его разрешение. Далее, русская депеша рассматривает три друг друга исключающие возможности, открывающиеся перед немецкими державами: совместная с Россией акция против морских держав, союз с последними против России и, наконец, строгий нейтралитет. Что касается союза с Россией, то царь в нем не нуждается; что касается акции против него, то это исключено, если только немецкие державы не дадут себя запугать западным державам. Последнее значило бы – покориться оскорбительной необходимости и идти навстречу плачевной будущности. Россия, неприступная на своей собственной территории, не боится ни военных вторжений, ни еще более вредоносного вторжения революционного духа. Если союзники покинут ее, то она сумеет ограничиться своими собственными ресурсами и постарается впредь обойтись без их помощи. (Г-н Нессельроде пишет свои депеши по-немецки, заботясь о том, чтобы перевод их на другой язык был безнадежно трудным делом. Как образец его немецких упражнений привожу последнюю фразу в оригинале: Wenn seine Alliierten es verliessen, so wurde es sich gesagt sein lassen sich auf sich selbst zurьckzuziehen und sich so einrichten, ihrer in Zukunft entbehren zu konnen.) Царь, однако, полагается на известные ему чувства своих друзей и союзников и на их славные армии, издавна связанные с российской армией совместно пролитой кровью (Bluttaufe) и единством принципов, которого нельзя отрицать. Русский кабинет рассматривает поэтому третью альтернативу как единственную, заслуживающую внимания немецких дворов, как отвечающую их интересам и способствующую, поскольку она сохраняет за ними роль посредников, выполнению особых пожеланий России. Этот нейтралитет, разумеется, не должен быть неопределенным, или сугубо временным, или выжидательным, иначе он будет рассматриваться воюющими сторонами, и особенно Россией, как враждебный. Этот нейтралитет должен скорее опираться на принципы (Священного союза), неоднократно обеспечивавшие в моменты испытаний всеобщий порядок и международный мир. Долгом немецких держав является защита, если понадобится, с оружием в руках этих исходных принципов их политики. Если одна из двух морских держав (Франция) будет замышлять или произведет нападение на Германию, то другая (Англия) должна немедленно изменить свою позицию. Во всяком случае, если бы такое событие наступило, Россия была бы готова защищать Германию всеми силами, которыми она располагает.

Это предложение было отклонено, сначала в Берлине, а через несколько дней и в Вене. Мантёйфель, еще разыгрывавший тогда роль независимого государственного деятеля, посылает в С.-Петербург депешу, в которой говорит, что Россия, хотя и притворяется, будто не нуждается в помощи Пруссии, однако, косвенно домогается этой помощи своим требованием возобновить тройственный союз. «Что касается революционного духа, которого Россия якобы не боится, то, замечает Мантёйфель, Пруссия также усмирила его, не обращаясь к иностранной помощи». Независимый министр, который «спас» Пруссию, став во главе контрреволюции, не может скрыть своего раздражения по поводу того, что Пруссия, которая не имеет своей Венгрии, ставится на одну доску с Австрией.

В то время как Пруссия так хвалится своей безопасностью, другие документы, на которые намекается в отчете, доказывают, что в последних числах февраля Австрия передала Пруссии проект конвенции между четырьмя державами. Пруссия отклонила этот проект в депеше от 5 марта. Характерно для этой державы одновременное за явление, что правительство Фридриха-Вильгельма IV все же считает единение четырех держав лучшим средством для благоприятного разрешения кризиса. Вследствие этого и Австрия была вынуждена отбросить конвенцию, которая положила бы конец двусмысленной позиции обеих немецких держав.

Прусская депеша от 16 марта содержит следующий важный пункт:

«Прусский кабинет ознакомился с мерами, принятыми Австрией для охраны своих интересов на юго-восточных границах. Конечно, Пруссия. подобно всем другим германским государствам, должна защищать свои собственные особые интересы. Это, однако, не исключает договоренности с Австрией. Наоборот, Пруссия готова вступить в соглашение, поскольку дело идет об охране немецких интересов. В связи с этим она ожидает более подробных сообщений о том:

1) предполагает ли Австрия для обеспечения спокойствия в своих пограничных провинциях занять прилегающие к ним турецкие земли?

2) намерена ли она занять эти провинции в качестве залога до восстановления мира?

3) намерена ли она активно участвовать в войне?»

От ответа на эти вопросы будет зависеть для Пруссии выяснение того, что может потребоваться для охраны немецких интересов и сможет ли она что-либо сделать для смягчения давления, оказываемого на Австрию западными державами (а отнюдь не Россией!).

14 марта прусское и австрийское правительства разослали немецким дворам два совершенно противоположных друг другу циркулярных письма. Прусский циркуляр утверждает, что надвигающаяся война будет иметь чисто локальный характер. Австрия, наоборот, отстаивает ту точку зрения, что война может принять направление, которое теснейшим образом отразится на ее собственном положении. Пока будут позволять обстоятельства, она в войне участия принимать не будет, но все же необходимо иметь в виду и возможность такого участия. Интересы, о которых идет в данном случае речь, имеют значение и для немецких государств. Императорский кабинет рассчитывает поэтому, что в этом случае Пруссия и другие немецкие дворы соединят свои силы с австрийскими. Германский союз должен тогда будет показать, что он, несмотря на свою оборонительную позицию, готов играть в этом вопросе и активную роль. Австрия выпустит новую декларацию, как только война между западными державами и Россией будет действительно объявлена. Если есть вообще средство для предотвращения роста опасностей, угрожающих теперь Европе, то оно заключается только в совместных действиях Австрии и Пруссии, при поддержке государств Германского союза.

Наконец, отнюдь не безынтересен в этом циркуляре меланхолический ответ г-на Мантёйфеля на вопрос членов комитета: Россия ровно ничего не сообщала прусскому правительству о своих проектах раздела.

В заключение из этого документа мы узнаем, что мошенническим фокусам венских совещаний[118]118
  Речь идет о ряде совещаний, проведенных в Вене в 1853–1854 гг. представителями Англии, Франции и Пруссии (послами этих держав в Австрии) и австрийским министром иностранных дел Буолем. Первое совещание, созванное в июле 1853 г., на которое был приглашен также и русский посол, отказавшийся, однако, принять в нем участие, имело своей официальной целью осуществление посредничества между Россией и Турцией в связи с обострением русско-турецких отношений. На этих неоднократно созывавшихся совещаниях постепенно согласовывались и вырабатывались требования четырех держав к России и Турции; эти требования затем легли в основу работы Венской конференции 1855 г. и Парижского мирного договора 1856 г., закончившего Крымскую войну.


[Закрыть] все еще нет конца. Напротив, он констатирует, ссылаясь на слова прусского премьера, что составляется новый протокол, в котором подтверждается постоянное взаимопонимание между четырьмя державами.

Цены на хлебном рынке снова поднимаются. Причиной их недавнего падения во Франции и Англии были затруднения спекулянтов, которые ввиду отсутствия достаточного капитала и напряженности денежного рынка были вынуждены совершить крупные продажи, что переполнило хлебный рынок. Другой причиной было то обстоятельство, что торговцы, мельники и булочники решили израсходовать свои запасы, будучи уверены, что в европейские порты направляются громадные грузы хлеба. Поэтому я по-прежнему полагаю, что цены еще далеки от своего максимума. Несомненно, ни в один из предшествующих годов не было таких ошибочных и обманчивых спекуляций на вероятных и возможных запасах хлебного рынка, как в этом году, не было таких иллюзий, поощряемых до известной степени ханжеством фритредерских газет.

Написано К. Марксом 7 апреля 1854 г.

Напечатано в газете «New-York Daily Tribune» № 4059, 21 треля 1854 г.

Печатается по тексту газеты

Перевод с английского

Подпись. Карл Маркс