Текст книги "Принц и Ида 5. Новая кровь (СИ)"

Автор книги: Карина Вальц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)

– Это младшая, – пояснил Янис с намеком на обреченность. – С ума нас сводит. Тот самый случай, когда характер виден с рождения, чуть что не по ее, и вот… – он махнул рукой, намекая на дикие крики. – Думал, Лин договорится с няней, чтобы забрала на время, но, похоже, не получилось. Если хотите, можем на улице подождать.

– И пропустить самое веселье? Ни за что!

Конечно, детские крики – совсем не тот звук, который хочется слушать, но он мне на руку. В таком визге вряд ли Лин заметит, что я ее впервые в жизни вижу и ничего не помню. Хотя тут как с маской и сокрытием личности, утаивать дыру в голове – такое же бессмысленное занятие. Встречая людей из прошлого целый день, я поняла всю неподъемную авантюрность данной затеи.

Мы с Янисом устроились в гостиной. Точнее, устроилась я одна, пока Янис пытался угомонить Иду и Дина, стращая Судьями, Посмертьем и материнским гневом. И только последнее заставило парочку ненадолго примолкнуть. За это время Янис успел присесть рядом со мной, и игрища возобновились, но в этот раз усталый отец махнул рукой.

Дети играли, но и на меня поглядывали с любопытством, особенно Ида.

– Мы ее в честь вас назвали, – тихо сказал Янис.

– Такая догадка меня посетила.

– А Дина в честь брата Лин. Он… погиб. Давно. Нелепая случайность на улицах Низменности, но Лин годами винила себя: недоглядела. Оставила дома одного, совсем одного. Слуг тогда уже не было, все разбежались и попрятались, и вот… Дин оказался в Низменности в неспокойное время.

Я промолчала, и Янис продолжил:

– А третью Юной назвали, в честь сестры моей.

– Она тоже в Посмертье?

– Да, но… давно. Я маленьким был, когда она ушла.

– У вас интересный способ выбора детских имен.

– Не только у нас. Это как в старой сказке: бабушка из Посмертья придет, внучку от беды спасет. Бабушке есть, за что зацепиться, ведь имен таких единицы. Бабушка слышит, бабушка идет, внучку узнает, внучку спасет… – Янис улыбнулся и пояснил: – Лин любит сказки, поверья и традиции.

Визги наверху стихи, вскоре к нам спустилась Лин. Строгая на вид девушка с темными волосами и поджатыми губами. Она держалась напряженно, глядела исподлобья и дышала тяжело. Впрочем, последнее объяснялось выбранным платьем: думаю, Лин переоделась в новое перед самым спуском, а новое оказалось сильно тесным в груди.

Как только она появилась, дети притихли, а Янис вскочил приветствовать супругу. Одного взгляда хватило, чтобы понять, кто главная угроза в доме, кого следует бояться. И почему-то все происходящее вызывало невольную улыбку. Строгая и неприступная Лин тоже вызывала улыбку.

– Я знала, что вы вернетесь, альтьера, – вместо приветствия сообщила Лин. – Хотя смела надеяться, что вы пришлете весточку еще до нашей встречи. Я думала… думала, вы начнете с меня.

Я все-таки улыбнулась:

– Не обижайся, Лин, – чувствовалось, что «выкать» ей не стоит, как и Янису.

– И не думала.

Видимо, на этом мы все выяснили, потому что больше Лин ко мне не обращалась, только за стол пригласила. Ужин проходил чинно-мирно, разбойники Дин и Ида выглядели благовоспитанными принцем и принцессой, не меньше, даже крошки мимо не уронили. Их только взгляды и выдавали: задорные и хитрые, а так можно было решить, что выбегали на встречу и голосили какие-то другие дети.

Янис пытался наладить диалог, выдумать тему для беседы, но у него получалось задействовать только мелких. Лин отмалчивалась, неотрывно при этом глядя на меня, а я почти наслаждалась странностью происходящего. Возможно, по замыслу Лин, я должна была ерзать или деревенеть из-за ее внимания, но получалось ровно наоборот.

– Дину и Иде стоит прогуляться перед сном, – безапелляционно заявила Лин и посмотрела на супруга инквизиторским взглядом: – На площади обещался праздник в честь королевской свадьбы, но теперь это будет просто праздник. Сходите туда.

– Правда?! – Ида спрыгнула со стула, следом на ногах оказался ее брат. Лица обоих выражали немыслимый восторг, голубые глаза светились счастьем. Не сговариваясь, оба убежали прочь, надо думать, одеваться. Они как будто боялись остаться и услышать, что нет, все это неправда, мама пошутила. Сразу понятно, что поход на праздник был их мечтой.

– Ты же не хотела, чтобы они шли, – напомнил Янис.

Лин коротко улыбнулась:

– Сходите. А то знала я одну Иду, которая могла вылезти в окно, наплевав на все правила и ограничения. Но та Ида могла за себя постоять, а наша пока еще слишком мала. Лучше ей прогуливаться с отцом.

Янис ушел собираться и собирать детей, до гостиной долетали их голоса. Судя по всему, Ида с Дином захлебывались от восторга и торопили медленного отца, который совсем не мать, с ним можно не ходить по струнке.

Лин так и не перестала меня разглядывать.

– Интересная у вас семья, – сказала я, едва хлопнула входная дверь. – Уверена, что дети твои? У вас ничего общего, – это вырвалось из меня, как в случае с Вильгельмом, но опять попало в цель: Лин и бровью не повела, услышав подобное заявление.

– Я знала, что вы вернетесь, – сказала она вместо этого. – Всегда знала.

– Как скельта?

– Как дитя Низменности, умеющее видеть больше других. Рано или поздно вас бы из любого Посмертья достал если не один, так другой. Поэтому я не хотела соглашаться… на вашу фамилию. Я сделала это ради Яниса. И ради… него.

Это «него» она произнесла так странно и неоднозначно, что я до конца не поняла: «он» ей нравится или она тонет в ненависти. Как будто оба варианта сразу, у Лин такое лицо, что трудно прочитать точнее.

Она вдруг встала и кивнула мне:

– Поднимемся на третий этаж, – Лин ушла первой, я за ней. Она двигалась медленно, по дороге объясняя: – Мы с Янисом привыкли жить тесно, нам так удобнее, поэтому третий этаж не используется. Почти, – она открыла передо мной дверь, предлагая войти, сама тоже шагнула в темную комнату. Подошла к шкафу, распахнула его: – Тут есть кое-что из вашего, альтьера. Совсем немного. Большую часть я сожгла в страхе, остальное спрятала, веря в возвращение. Знаю, это глупо, вы никогда не ценили вещи. Вы не дитя Низменности, жили в избытке… но мне было важно. Может, это было больше для меня, чем для вас.

Я подошла к шкафу.

Там и правда было мало вещей – несколько брючных костюмов, но все в идеальном состоянии. Из шкафа пахло привядшими цветами – запах самого Мертвоземья. За этой одеждой ухаживали, словно ее хозяйка уехала на пару дней, не больше.

Лин теперь не улыбку у меня вызывала, а желание расплакаться.

– Ужасно глупо везти чьи-то тряпки издалека, а потом годами их хранить, – сказала я, резко захлопнув дверцы шкафа.

– Увы, вас не было рядом, чтобы раздавать мне умные советы.

– Да. Прости за это.

Лин помолчала и сказала:

– А знаете, это ведь я уговорила Яниса приехать сюда. Нам пришло письмо, оно было просьбой о помощи. С полицией, на первый взгляд, но на самом деле совсем не с полицией. И я убедила Яниса, что здесь мы нужнее и полезнее. Не вините его в предательстве, если хотите кого-то обвинить, – Лин развела руками, как бы намекая на свою персону.

– Не поняла, как разговор об одежде скатился к обвинениям в предательстве.

– Значит, я поступила правильно?

– Это вопрос? Я не знаю.

– Я тоже не знаю, – ответила Лин. – Но… после того, как мы приехали, он приходил к нам время от времени. Особенно поначалу. Иногда просто молчал, делал вид, что это деловой визит или ужин. Но он облегчал свою боль, это сразу виделось. И еще он ждал вас, надеялся, что рано или поздно вы объявитесь рядом с теми, кто был вам дорог когда-то. Пришлете весточку… думаю, он чего-то ждал. Визиты закончились, стоило появиться на свет Иде. Думаю, он видел такое решение неправильным, – она посмотрела на меня, ожидая реакции.

– Думаю, это не тот вопрос, в котором его мнение что-то значит.

– Да. Наверное.

– А загадочный «он» – это Хал?

– Да. Вы сейчас с ним?

– Я не… не знаю.

Лин кивнула, будто мой ответ объяснил все и сразу.

– Если хотите, можете остаться здесь на время. Да хоть навсегда… хотя вам, конечно, будет тесно с нами, шумно. Вы всегда любили одиночество и тишину, лишь бы вас не трогал никто. Но вам рады не только во дворце, альтьера. Ваш дом в первую очередь здесь, этот дом вообще больше ваш, чем мой и Яниса.

Невольно я улыбнулась:

– Ты еще собери детей и уйди с ними в ночь, чтобы мне было тихо и спокойно.

– Если только позже, – с едва заметной иронией ответила Лин. – Не хотелось бы сейчас будить младшую. Иногда мне думается, что не ту девочку мы Идой назвали, надо было потерпеть.

– По-твоему, жуткая крикунья на меня больше похожа?

– Да. Не стой вы сейчас передо мной, я бы решила, что ваша суть нашла воплощение в ком-то еще. В ком-то, кто вылитый вы не внешне, но точно душой.

– Спасибо, Лин.

В этот раз она улыбнулась по-настоящему, ее отпустило все то напряжение, что копилось внутри весь день.

– Так вы останетесь?

– Я… – я огляделась, потому что все, кроме шкафа-призрака, прошло мимо меня. Комната походила на гостевую: аккуратно заправленная кровать, письменный стол и кресло у окна. Там же лежала кем-то забытая книга – возможно, Лин спасалась здесь от шумных будней и проказников-детей. – Не знаю.

Идти сейчас во дворец казалось странным. Стража растворилась в суматохе дня, предполагаемая невидимая охрана… была невидимой. Мне просто заявиться во дворец? Словно меня уже все вокруг знают. Может, оно и так, но делать этого не хотелось, да и вообще… лучше обо всем подумать в одиночестве, рядом с Халом мысли текут в каком-то неправильном направлении, а эмоции не поддаются контролю. С одной стороны это чувство манило, после Посмертья мне хотелось ощущать как можно больше всего, но с другой… трудно сказать.

Я посмотрела на Лин:

– Пожалуй, пару дней я бы и впрямь пожила здесь.

– Хорошо. Это хорошая новость, – в этот раз Лин улыбнулась шире, став совсем другим человеком. Как и в случае с Халом, я точно знала: эта девушка нечасто балует мир улыбками. А значит, решение остаться было правильным.

ГЛАВА 15. Ночная река

В мертвой реке нельзя замерзнуть, ведь мертвая вода греет не хуже мертвой земли. Все, что есть на мертвой земле, расположено к людям. Сама Земля расположена к людям, готова защищать их и бороться за них. И только Великий Суд расскажет, любил ли человек Землю так, как она любила его.

Выдержка из памятки для переселенцев.

Несколько дней прошли в суматохе и поиске группы радикальных сивилл, что на меня напали. Неожиданно я поселилась у Яниса и Лин, во дворец меня не звали. Стража, исчезнув однажды, так и не появилась, хотя ощущение слежки было со мной постоянно. Возможно, из-за истории Яниса я попросту себя накрутила и ударилась в фантазии, но с привычкой оглядываться пришлось сродниться.

С Янисом было легко, с Лин еще проще. Я так легко влилась в их жизнь, так легко с ними общалась, что стала забывать о дыре в воспоминаниях. Этой дыры как будто больше не было, порой мне являлись образы из прошлого и вставали на место, как утерянная деталь. Ничего важного, но даже мелочи грели душу. Я вспомнила, как прежний Янис краснел при каждой неловкости и совсем не пытался со мной спорить. Янис нынешний научился парой вежливых и выверенных фраз сообщить, что я – лишь спутница в его делах, зрительница, посему насаждать свое ценное мнение не стоит.

Я вспомнила, как Лин обожала собирать меня «в люди» и считала это таким важным. Альтьера с моей фамилией обязана выглядеть, как подобает, чтоб никто не смел намекнуть на ее проблемы с алкоголем и любовниками! И чтоб никто и ничего не смел, а только млел от красоты! Лин спорила со мной насчет нарядов, украшений, выбирала все самое эффектное. И это тоже осталось в прошлом, теперь Лин сама стала альтьерой, у нее появились новые заботы, новая Ида. Более строптивая, да еще с волосами, которые невозможно унять. Задачка как раз для Лин, с ее-то любовью к сложностям.

Такими легкими, но наполненными днями я искренне наслаждалась, как и редкими воспоминаниями. Но все время чего-то ждала. Поглядывала на дворец, искала взглядом нужные окна… дворец Тенета отличался от столичного не только размерами, но и расположением. Он не стоял на холме, отгороженный от других людей, а был частью города, его центром. Как Храм или университет. Поэтому и на окна я поглядывала по десятку раз за день.

И дождалась чего-то совсем странного.

Хал не просто появился, а залез в мою комнату через окно, да так ловко и тихо, что я заметила его по дуновению ветерка и обернулась за пару мгновений до того, как сам Хал присел рядом на кровать.

Он смотрел на меня с лихой улыбкой, а я разглядывала его словно впервые. Каждый новый день тянулся так долго и пестрил событиями, пусть и мелкими на первый взгляд, но для меня новыми и значительными. Я узнала, что едой за столом можно кидаться, когда Лин не смотрит (отчего-то Ида и Дин не воспринимали меня как человека, перед которым стоит играть в прилежание), научилась варить ликао и запомнила по именам помощников Яниса. Поговорила с десятками горожан, каждый раз это давалось все проще. И за всеми этими событиями покушение на мою жизнь, да и сам Хал, стали казаться такими… далекими. Как забытое воспоминание из моей полудырявой головы.

Но нет, он был настоящим, улыбался даже.

– Хочешь прогуляться? – неожиданно предложил Хал.

– Сейчас?

– Конечно. Город спит, никому нет дела до нас.

– Хочу, – я спрыгнула с кровати и бросилась переодеваться. Хал был одет просто: в тёмную рубашку и брюки, как в прошлую нашу встречу. И я выбрала нечто похожее, только мои брюки были серыми и широкими. Переодевалась я за дверцей шкафа, едва сдерживая глупую улыбку.

Хал уже стоял у окна.

– Или хочешь выйти через дверь? – спросил насмешливо, как будто вызов бросал.

– Уверена, на тайные прогулки никто не выходит через дверь, – так же насмешливо ответила я и первой полезла в окно. Каменные выступы я приметила давно, а сейчас, цепляясь за них, осторожно спустилась до второго этажа. Оттуда уже спрыгнула – ничего сложного, но почему-то было так хорошо. То ли у меня страсть к перемещению по стенам, то ли рядом с конкретным мужчиной мне радостно абсолютно все.

Хал спрыгнул одновременно со мной.

– Куда пойдем? – спросила я.

– Куда хочешь.

Я захотела к университету.

Мы шли, держась за руки, словно влюбленные подростки, тайно улизнувшие от строгих родителей среди ночи. Навстречу нам почти никто не попадался – уже и правда ночь, и, если вдруг встречался припозднившийся путник, мы у него интереса не вызывали. В Хале не узнавался король.

Сделав большой круг, мы остановились на одном из мостов. Внизу шумела река – привычный для центральной части Тенета звук, а небо было неожиданно чистым. Звезды сияют ярче над Мертвой Землей, кто-то говорил мне об этом в прошлой жизни. В это верилось. Некоторые звезды хотелось потрогать рукой, настолько близкими и реальными они виделись.

Я села на высокий каменный парапет, а Хал остался стоять, прислонился к камню спиной. Его взгляд жег щеку – пока я разглядывала мир вокруг, он смотрел только на меня, и чувствовалось это так остро, что о яркости звезд уже и не думалось. Опять со мной творилось страшное – захватывали эмоции, непонятные и непривычные для обычной меня. Пугающие.

– Слышал, вы с Янисом сработались, – заговорил он первым.

– Да. Развлекаемся, – я вздохнула и зажмурилась – не хотелось, чтобы этот момент заканчивался, мне нравилось, что мое сердце взволнованно стучит, а на лицо просится глупая улыбка. Это все магия ночи, но порой и она не всесильна. Оторвав взгляд от звезд, я посмотрела на Хала: – Наверное, это хороший шанс спросить: Янис развлекает меня походами по городским трущобам и поисками истины намеренно, или он правда не знает, кто подослал ко мне сивилл?

– А ты как думаешь?

– Он ничего не знает, не похож на игрока.

– А у тебя, выходит, есть подозреваемый?

– Давно, – я кивнула на здание университета: – Кажется, мой подозреваемый – нынешний ректор, птица высокого полета. Настолько высокого, что ее и сбить нельзя. Даже самому королю. Или король и не собирается пытаться?

Хал усмехнулся и отвел взгляд. Его лицо изменилось, исчезла расслабленность, глаза уже не блестели от шальных эмоций. Осталась только готовность отражать нападки.

– Спасибо, что не зовешь его невиновным.

– Что тебе мои слова? Ты уже все решила, а значит, точно права.

– А разве нет? – я спрыгнула с парапета и встала напротив Хала, его закрытой и готовой к защите версии. – Это такое интересное совпадение, по-твоему? Стоило мне объявиться, как ты отправился к Хакону Армфантену за добрым советом. Совет получил. И вскоре я проснулась с порцией яда во рту. Не знаю, что мне доводилось расследовать раньше, но нынешняя ситуация прозрачна, как слеза младенца. Прозрачна настолько, что сложить эту головоломку ты должен был, едва увидев, что произошло. И ты сложил ее, стоя рядом со мной в своей спальне, Хал. Провались я в Посмертье, если это не так.

Он промолчал, что можно было расценить как согласие.

– Зачем он хотел меня убить? Ты хотя бы это у него спросил, или сделал вид, что ничего не произошло, лишь потому что он тебе полезен? И сивилл организовал, и мертвую науку преобразовал, и экспериментирует в университете, сколько душе угодно! Подобной свободы не знал ни один Армфантен.

– Он не хотел тебя убить. Только удостовериться.

– Это, конечно, все меняет.

Хал посмотрел на меня тяжелым взглядом:

– Не понимаю, что ты от меня хочешь, Ида. Чтобы я собственноручно обезглавил Хакона Армфантена на главной площади, как поначалу мне хотелось? Высек? Притащил за шкирку в полицию, а сам сел давать показания Янису, как примерный мальчик? Извини, но так это не работает.

– А как это работает?

– Он полезен. И знает, что перегнул палку, больше не посмеет.

– И почему нельзя было сказать это сразу? – повысила я голос. – Почему ты позволил вмешаться Храму с их попытками «открыть глаза на истину»? Почему заставил гадать над твоими мотивами вместо того, чтобы все объяснить, не заставлять додумывать?

– Да что я мог тебе объяснить? – Хал это почти выкрикнул, несмотря на внешнюю собранность, эмоции взяли верх. – Что? Я даже не знаю, что ты помнишь, а что нет! Ты и сама как будто не в курсе! И в такой ситуации сообщить, что за нападением стоит Армфантен, но это была проверка? Что я с ним разговаривал и виноват в нападении? Чтобы ты решила, что проверка – моих рук дело?!

– Я бы так не решила.

– Откуда мне знать? Ты могла так решить, а потом раствориться на просторах Мертвых Земель, а я бы тут сдох, осознавая, что все испортил сам. Всего одним разговором, которого не должно было быть.

Он отвернулся, а я застыла на месте.

Мне вдруг вспомнился разговор с Лин, она говорила, что Хал был частым гостем у них с Янисом. Молчаливым и странным гостем, горе которого очевидно для всех. И сейчас он боялся вернуться в прошлое. Возможно, для него было бы лучше, не появись я вообще никогда, чем так: вроде я и здесь, на расстоянии вытянутой руки, но все неопределенно. Никаких обещаний, ничего… и вот-вот вернется память, что тоже страшно. Даже мне это страшно.

– Я не исчезну, Хал, – я тронула его за плечо, вынуждая повернуться. – Здесь и сейчас обещаю, что не исчезну, что буду говорить с тобой обо всем.

– Отличное обещание, Ида, но в него слабо верится.

– Да? Не замечала за собой привычки убегать. Я о ней забыла?

Он промолчал.

– Хал, – надавила я. – Не надо так. Давай все выясним до конца: я отлично понимаю, отчего Хакон Армфантен жив и здравствует, ты отвечаешь за множество людей, и непростые решения – часть этой ответственности. Но лучше не множить секреты на пустом месте, тем более… яд мог убить меня. По-настоящему убить. И в следующий раз хотелось бы знать, откуда последует удар. И хорошо, если это расскажешь ты сам, а не кто-то из Храма в попытке выставить тебя в дурном свете.

Ответом мне стал внимательный взгляд.

– Что? – не выдержала я этот односторонний разговор.

– Ничего… почти, – он покачал головой и сдался: – Ладно, твоя понятливость не совсем понятна мне.

– Что тут непонятного?

– Есть люди, склонные к прощению, созиданию, поиску наиболее безопасного решения проблемы. Но это не ты.

– Думаешь, в Посмертье меня подменили? – я улыбнулась, пытаясь обернуть все в шутливую форму, вернуться к былой легкости и атмосфере ночной прогулки парочки влюбленных.

– Пока не знаю, что думать, – он улыбнулся тоже.

А я под его взглядом запрыгнула на парапет и вытянулась в полный рост:

– Тут вспомнилось… знаешь, что мне нравилось когда-то? Прыгать с этого самого моста в реку, – я засмеялась, раскинула руки и действительно прыгнула, не позволяя себе сомневаться. Прыгала я назад, но перевернулась в воздухе и вошла в воду вниз головой. Тело обожгло холодной водой, течение меня подхватило и перекрутило на глубине, а после вытолкнуло на поверхность.

Когда я открыла глаза, мост был уже далеко, а Хала на нем не было. Через несколько мгновений его голова показалась над поверхностью воды – значит, он прыгнул за мной сразу.

Одежда намокла и явно была лишней для таких заплывов, но течение делало свое дело, подталкивая вперед. Городские огни оставались все дальше, а река понемногу успокаивалась, уже не бурля столь отчаянно. Можно лечь на спину и расслабиться, наслаждаться теплом, что давала мертвая вода, наслаждаться россыпью звезд наверху. Наслаждаться ниточкой, соединяющей меня с Идой из прошлого. Ей ужасно нравились эти прыжки, ночные заплывы и долгий путь домой под звездами. И сейчас мне все нравилось тоже. Да какое там «нравилось»! Я испытывала чистый, ни с чем не сравнимый, восторг. Чувствовала себя живой, опять. Пробуждалась и вспоминала.

Мы с Халом выползли на берег, ведь путь в город за нас река не проделает.

Хал снял ботинки, я последовала его примеру. Мы нашли плоский широкий камень и устроились на нем, с наслаждением вытянув ноги. Тело потряхивало, вроде течение и несло всю дорогу, но мышцы все равно держались напряженными, а теперь блаженно расслабились. Ночные звуки завораживали.

Как только тело высохло и стало холодать, мы вернулись в реку. Она уже не буйствовала, устоять на ногах не составляло труда. Хал признался, что водная стихия – совсем не его, ведь в детстве он в воде не резвился, а после было не до того.

– Зачем же ты прыгнул? – удивилась я.

Он не ответил, но ответ ярко читался в его глазах.

Я подошла к Халу ближе и поцеловала.

Сначала робко, едва касаясь, но он сам притянул меня к себе, да так, что не вырваться. Я чувствовала, как его пальцы впиваются в мои плечи, скользят по мокрым волосам, оттягивая голову назад. Мы начали стягивать друг с друга рубашки, едва не забыв, где находимся, едва не выкинув одежду в реку. Хал подхватил меня на руки и вытащил на берег, сел на наш камень и посадил меня сверху. Кожа горела от его прикосновений, а внутри все болезненно сжималось от мысли, что у нас всегда все могло быть вот так. Отпусти я себя, все было бы… будь он чуть уступчивее, все было бы. Не хватало такой малости, но эта малость всегда была решающей и важной.

Одни люди всегда плывут по течению, другие – против. Первые умело подстраиваются в комфортный поток и позволяют реке нести себя вперед, они хороши в этом. Для вторых существует лишь борьба. Они настолько привыкают к сражению со стихией, что и не думают плыть в другую сторону. Им это незачем.

Мудрость старика Луциана.

Теперь я отчетливо видела, что мы с Халом оба – второй вариант. Не только он один, как думалось мне раньше, но и я тоже. И с этим пониманием должно быть проще, так хотелось верить, что будет проще. И как не верить, когда он целует так крепко и смотрит полубезумным взглядом человека, который не сможет отпустить, даже если весь мир будет против? И такой его взгляд я уже видела раньше. Много, много, очень много раз. И шевелилось внутри нехорошее предчувствие, которое я успешно отогнала прочь.

Смеясь и даже как-то неловко, мы наконец избавились от остатков одежды и кинули ее на камень. Я потянула Хала за собой, но он опять предпочел оказаться на камне сам, а меня уложил сверху. Даже здесь мы боролись, но так хотели пойти навстречу друг другу. Уступила я – мне нравилось смотреть, как звезды отражаются в его потемневших глазах, нравилось ловить каждую эмоцию на лице, которое днем может быть неподвижной, но такой прекрасной маской. Но не сейчас. Сейчас я точно знала, что вижу нечто уникальное – версию Хала, недоступную остальным. Версию чувствительную, ранимую и открытую. Принадлежащую мне одной.

В первый раз все закончилось так быстро, что Хал рассмеялся сам и сказал, что забыл, как это бывает под напором эмоций. Он был открыт и весел, и даже выглядел другим человеком. В ответ я сообщила, что первый раз мне тоже представлялся не на камнях у реки, а лучше бы на кровати и дома. Но мы, девочки, о чем только не мечтаем…

Затем «забывший, как это бывает» Хал решил все вспомнить и рассказать мне. Показать. Мы плескались в реке, целовались и повторяли, иногда медленно и нежно, иногда как двое сумасшедших, друг друга не щадя. Один раз не добрались до нашего камня и остались на берегу. После Хал целовал мою спину, извиняясь за напор, но по его улыбке было ясно: вовсе он не сожалеет.

Небо серело, обнажая наши скрытые до того тенями тела.

Мы лежали рядом и разглядывали друг друга жадно, открывая новые детали. Хал гладил заживающую царапину на моем плече (точно помню, что в кровати все удобнее!), а я перебирала завитки его волос. После воды они закрутились еще больше, вознося самого Хала на какой-то новый уровень привлекательности.

Возвращаться в город не хотелось категорически.

Я вообще сомневалась, что дойду. Тело ныло, столько приключений сразу для него в новинку, хотя на ласки Хала оно все равно лениво откликалось, как бы намекая: ходьба ходьбой, но кое на что оно еще способно.

Хал помог мне одеться и оделся сам.

Мы выбрались из низины и отправились к городу, держась за руки. Никто из нас не обронил ни слова – оба слишком устали и слишком боялись все испортить.

В этот раз я намеревалась поступать иначе.

Плыть по течению, лишь иногда останавливаясь в бурном потоке, и только для того, чтобы найти его руку. И по тому, как крепко он сжимал мою ладонь, я понимала, что и сам Хал думает о том же. Наши цели теперь совпадают, а значит, мы справимся.