Текст книги "Принц и Ида 5. Новая кровь (СИ)"
Автор книги: Карина Вальц
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)
– У нас есть ты.
– Твоя вера в меня впечатляет, Дар, но до этого момента у меня ничего не получалось по одному желанию. Это всегда были обстоятельства. Вчера ты сам это отметил – я ненадежна. Пока. Но времени на обучение нет.
– У тебя будут и обстоятельства, и время на неудачные попытки. Об этом я толковал вчера – пойди мы на Аннерам сразу, это был бы один-единственный шанс, удача или полный провал. А Тенет – это множество шансов.
Точно.
Но все же…
– Твои планы по отношению ко мне жестоки. Отправить меня сюда, в Тенет, чтобы быстрее все вспомнила, чтобы посмотрела, как здесь живут, а после выдернуть из едва наметившейся жизни и нацелить на разрушение… Тенета. Который тоже Мертвоземье, а я не хочу рушить то, что люблю. Лучше уж один шанс с удачей или полным провалом, чем уничтожение места, что недавно расцвело и отстроилось. Видишь ли, для меня не было десяти лет разделения, для мне все едино.
Дарлан покачал головой и серьезно ответил:
– Судьи, Ида, сколько театральщины в твоей речи! От любовничка научилась? – он вдруг зашел в комнату, быстро сократил разделявшее нас расстояние, схватил меня за плечи и как следует тряхнул: – Я никогда не был к тебе жесток, не смей так говорить. Ида, которую я знал, предпочла бы все вспомнить. Ида, которую я знал, не захотела бы жить и заблуждаться. В остальном… можно обговорить и подумать еще, я согласен. Хотя мне совсем не нравится идея с полным провалом, а я, поверь, на провалы Александра насмотрелся вдоволь и точно знаю, что их вероятность лучше закладывать заранее. Ты не хочешь разрушений, я тоже их не хочу. Но еще больше не хочу, чтобы Мертвоземье находилось в этом подвешенном, ослабленном состоянии и дальше. Ты права – у тебя не было этих лет, а я уже насмотрелся, надоело.
– О чем твое пророчество, Дар?
Такого вопроса он не ожидал. Отпустил мои плечи и отошел назад.
– Я уже спрашивала, знаю, и ты сказал, что это неважно. Ничего неважно, Храм, как всегда, болтает лишнее, ведет свою игру… честно говоря, уже не помню подробностей твоего сочинения, но наверняка оно было красочным. Повтори его сейчас, глядя мне в глаза, или скажи наконец правду: ты двигаешься к предсказанному? Все это время ты шел к нему, напророченное манило тебя? Заставляло тебя действовать?
– Ничего из предсказанного не сбудется, если не донести слова до нужных ушей, – со злой усмешкой ответил Дарлан. – У тебя было так, с чего бы в моей ситуации что-то пошло иначе? Отвечая на твой последний вопрос – да, Ида, пророчество заставляло меня действовать, хотел я того или нет.
– И что в твоем пророчестве?
– Ты знаешь.
– Нет, не знаю.
– Знаешь. Просто не хочешь признать это, произнести вслух.
– Ты станешь королем, – я не спрашивала, потому что это и правда очевидно.
– Еще бы я им не стал! Следующий вопрос?
Не выдержав его взгляда, я отвернулась к окну.
– Не поинтересуешься, кем станешь ты? – подсказал Дарлан. Его тон не читался, минимум эмоций. Он словно копировал манеру Хала говорить равнодушно и холодно. Это было странно – раньше Дарлан так не поступал. Не закрывался наглухо, по крайней мере, не со мной.
– Тебя не раздражает, что во всем происходящем так много личного? – вместо ответа задала я новый вопрос. – Буквально во всем: личное, личное, личное… это неправильно, когда отношения нескольких человек раз за разом терзают все Мертвоземье и людей, которым нет дела до чьего-то личного. Им просто хочется нормально жить. Спокойно. Без землетрясений и разрушений. Есть, спать, учиться… им нет дела до амбиций Хала, до твоих интриг или моих метаний.
– Так не мечись.
– Спасибо за совет, альтьер Бурхардингер.
– По этой причине по ночам лучше спать, Иделаида. И даже если нет, много часов наедине с собой еще не повод вспоминать о каких-то там непонятных людях и их желаниях. Лучше бы опять запила, в самом деле.
Проигнорировав его иронию, я ударила очередным вопросом:
– Кто я для тебя? Путь к заветной короне? Оружие в руках? Только прошу, не надо лгать, скажи это прямо, Дарлан.
– Тебе бы этого хотелось, не так ли? Быть просто оружием в моих подлых руках.
– Так мне было бы понятнее, – кивнула я.
– Тогда мне нечем облегчить твою невыносимую ношу, – с намеком на издевку ответил Дарлан. – Путайся в ситуации дальше.
– Сволочь ты, Бурхардингер.
– Только не называй меня так при наших будущих детях. При них я собираюсь держать лицо милого папочки, знаешь ли, – выдал Дарлан и стремительно вышел прочь, оставив меня в ужасе осмысливать услышанное.
Что ж, теперь гнев Хала вполне объясним – если Дарлан и ему о будущих детях наплел, то даже странно, что ухитрился после такого выжить. А я не гневалась, нет, но ощущение, что нас всех обвели вокруг пальца, теперь со мной навечно. И так хотелось обговорить все со стариком Лу как в старые добрые времена! Но он далеко, выращивает свои колючие кусты и мучает философией кого-нибудь другого. Доброго совета получить неоткуда… хотя сейчас, глядя на некоторые моменты в ином свете, советы Лу уже не выглядят такими душевными, тёплыми и ироничными, как раньше.
Вслед за Дарланом ко мне постучалась Августа – принесла завтрак. Мы перекусили, ведя натянутый разговор. Августа что-то спрашивала, я отвечала невпопад, поэтому ничего не клеилось. Следующим пришел Вильгельм и вручил мне полицейскую форму. Серую, стандартную, как у рядовых сотрудников. Сам он уже был при параде, в белом. Собранный, с поджатыми губами, готовый на все. Он и правда изменился, уж не знаю, Августа ли тому виной, или смерть Ефраима, но нового Вильгельма я не знала совсем.
Он вышел, чтобы я переоделась, а после вновь появился на пороге комнаты. Смотрел на меня решительно… затем переступил порог и осторожно закрыл за собой дверь, как бы намекая – нам есть, о чем поговорить.
– Если все получится… – начал он, но я перебила:
– Ты не веришь Дарлану, и правильно делаешь. Если все получится, я сделаю все, чтобы Августа получила Ренана и Роксану обратно. Но Вильгельм… они Гранфельтские, а значит, никогда не будут свободными. В них течет королевская кровь. Кровь, которая поднимает мертвых.
– И раньше это было гарантией долгой жизни. Но не теперь, не так ли?
– Не уверена.
– Поклянись Судьями, Ида, что не допустишь их смерти. Не дашь Дарлану удавить Ренана и Роксану только из-за их крови.
– Клянусь.
– Я верю тебе, – сказал Вильгельм. – Потому что Августа верит.
– Есть шанс, что вам придется уехать.
– Уедем, если потребуется.
Вильгельм ушел, а я опустилась на кровать. Этот короткий разговор вытянул из меня столько сил… еще ничего не случилось, а я уже планирую вывоз Ренана и Роксаны подальше. Когда есть Новая Кровь, куда девать старую? Будет ли она угрозой новой власти? Пока однозначных ответов на эти вопросы нет, дети Августы и Александра в опасности. И пусть я до конца не верила, что Дарлан способен причинить им вред, и кроме него найдутся желающие, которые захотят если не избавиться от угрозы, то использовать ее в своих целях – почему нет? Ренану и Роксане лучше исчезнуть.
Столько всего еще впереди.
ГЛАВА 28. В последний раз
Не стоит соглашаться на поступки, что осуждает твоя совесть, не стоит произносить слова, что разнятся с твоей правдой. Если соблюдать эти простые правила, то каждое решение в жизни будет простым и понятным.
Из наблюдений альтьера Луциана.
Дарлан облачился в белое, словно являлся местным начальством. Хотя выглядел и вел себя он так, что никому не пришло бы в голову в этом усомниться – уж повелевать альтьер Бурхардингер привык. Он оглядел меня с ног до головы и удовлетворенно кивнул, затем взгляд его зацепился за мое лицо:
– Что опять не так? Мы проведем разведку, и только.
– Хорошо, я готова.
– Говори, что надумала, все равно ведь скажешь.
Это верно.
– Интуиция, а точнее опыт, подсказывает, что Хал не мог бросить свою столицу на произвол судьбы. И пусть мы уверены, что он ждет в Аллигоме, и пусть там сосредоточена его сила, но… Тенет, дворец – важные символы его власти. Как бы видимость легкой добычи не сыграла с нами злую шутку. Теперь мне кажется, что и в город мы пробрались слишком легко, а ведь наше возвращение сюда можно было прочитать. Как и обращение к Вильгельму… или Янису, что почти одно и то же. Поэтому информация о сивиллах во дворце может быть наживкой.
– Я разочаруюсь, если это не так, – кивнул Дарлан, не углядев в моих словах фундаментальных открытий.
– Но мы все равно идем во дворец.
– Мы идем на разведку, а потом да – все равно отправимся во дворец. Твоя задача неизменна – сивиллы и контроль над ними. Во дворце их не будет, но это не беда – в Тенете-то они есть, живут, пакостят. Слышал, и тебя убить пытались. Опять же, общество организовали, которое, на нашу удачу, твой Янис недавно накрыл. Ты была права когда-то – парень не дурак. И прямо сейчас в полиции пустых камер нет, все забиты до отказа, под расследованием около пятидесяти человек с мертвой кровью в венах. Ее может не хватить, я помню, и на этот случай в лабораториях Армфантена достаточно дополнительной мертвой крови для установления связи с тобой. Не хотел швырять в тебя этой моральной дилеммой раньше времени, ты же так лелеешь свой светлый образ, но раз спросила…
– Мы сделаем это завтра, – перебила я. – Все будет, как скажешь. Обещаю не душить тебя своим светлым образом и вообще помалкивать. Но только завтра, Дарлан. До завтра мир не провалится под землю, он устоял, пока мы скитались, а значит, еще день в запасе найдется.
Дарлан сложил руки на груди и покачал головой:
– Надумала опасную пакость, я понял. И разубеждать тебя бесполезно?
– Ты хорошо меня знаешь, Дар.
– Так уверена, что он тебя пощадит? Будет очень глупо с его стороны.
– Ты прекрасно знаешь, что у Актера одна слабость, на ней ты столько раз уже играл… он не убьет меня, не сможет. И раз ты сам толкаешь меня на путь Новой Крови, раз Мертвая Земля выдала мне эту сомнительную награду, то… с меня довольно наблюдать, как вы друг другу глотки грызете и постоянно втягиваете в это меня. Надоело. Надоело настолько, что я готова перегрызть эти самые глотки вам. И да, я готова рискнуть, если есть шанс обойтись без угрозы всему Тенету.
– Даже не знаю, что тут ответить… фас, Иделаида! И удачи в переговорах, хотя я сильно сомневаюсь, что они будут успешными. Сходил бы в Храм вопросить помощи Судей, да закрыт сейчас Храм, так что справляйся сама, без помощи снизу, но с моим пожеланием доброго пути.
– Что мне Храм, раз ты в меня так веришь? – съязвила я.
– Прости, я не умелец разыгрывать драму и морально поддерживать.
– Ты как раз умелец, Дарлан. Просто никогда не делаешь это искренне.
С этим он легко согласился:
– Да, такой вариант мне нравится.
– Я отправлюсь к нему одна. Ты останешься здесь и за мной не последуешь, потому что… ты прекрасно знаешь причину. Это не провокация и не попытка выманить врага, а стремление все решить мирным путем. Без массовых разрушений и переливаний мертвой крови несогласным на это людям, пусть они и под расследованием, пусть они и желают смерти лично мне. Обойдемся без подчинения живых чужой воле. Мне это не кажется нормальным, мне претило происходящее, когда я вызволяла тебя, а сивиллы выступали марионетками. Жители Посмертья Судом приговорены ко всему, что с ними происходит, а живые пока еще только ждут, что будет дальше.
– Ждут и дождутся… провала вниз и скорого Суда, – пробормотал Дарлан и покачал головой: – Я бы все сделал сам, тебе бы не пришлось марать руки… кроме контроля, конечно. Но я тебя понял, Иделаида. Если тебе нужна эта попытка – валяй, только не несись бездумно в логово врага. Возьми, например, своего Яниса, пусть он оставит тебя в условленном месте, о котором будете знать только вы двое, а сам привезет Актера. Если тот захочет тебе поверить и приехать… но ты права, думаю, он захочет и сделает. А там… кто знает, вдруг из этого и получится что-то толковое.
Я усмехнулась:
– Ты в это веришь или оказываешь моральную поддержку?
– С ума сошла? Я не умею. Но мне всегда нравилась идея использовать поменьше грубой силы. Так интереснее. Особенно, когда точно знаешь, что грубая сила на твоей стороне.
– Я не на твоей стороне.
– Обговорим этот вопрос когда-нибудь завтра.
– Надеюсь, в будущем наши беседы сведутся к минимуму, – на этом я хотела уйти, но Дарлан окликнул меня:
– Ида… возможно, на этой встрече тебе придется принять непростое решение, – его тон был серьезным, а взгляд – цепким.
– Знаю.
– Справишься?
– Справлюсь.
К Янису я отправилась одна и застала его дома. Его, а еще Лин, детей… Ида и Дин окружили меня, болтая без умолку о чем-то своем, а взрослые смотрели настороженно. Даже со страхом, что неудивительно – в нашу последнюю встречу с Янисом я грозилась убить короля, которому он присягал на верность, которого уважает. А теперь заявилась в полицейской форме, но в статусе опасной беглянки и предательницы.
– Мне нужна одна встреча с Алласаном, всего одна встреча, – быстро сказала я. – Пока все не стало непоправимым. Он… в Аллигоме сейчас. Мы должны поговорить.
– Вы хотите его убить? – в лоб спросил Янис. Стали очевидны изменения, что произошли с ним за эти годы, раньше он бы не смог ударить вопросом так прямо. Не с таким жестким взглядом.
– Нет! Конечно, нет.
– Но убьете.
– Нет.
– Поклянетесь ли вы Идой, моей дочерью, названной в вашу честь, альтьера? – от таких слов дети рядом со мной притихли и застыли, а Лин… побелела до кончиков ушей и будто обратилась в камень.
– Янис, я не могу дать такую клятву, потому что Ида…
– Потому что, несмотря ни на что, вы хороший человек, альтьера. И пустая клятва ребенком для вас невозможна. Я знал, что вы этого не сделаете, как знаю и об опасности встречи, о которой вы просите. Вы не хотите его убивать, это правда, но сделаете это, если придется. Я прав?
– Не будет этой встречи, будут другие жертвы, – медленно ответила я. – Ты не станешь предателем, если передашь ему мое предложение. Я не прошу тащить его ко мне силой, он придет сам, так решив. Ты лишь посредник, Янис, не более. На твоем месте может быть кто угодно, ты волен отказаться.
Обдумав мои слова, Янис кивнул:
– Лучше это буду я.
Дорога, пусть и долгая, прошла в тишине. Янис сидел напротив, сурово поджав губы, бледный и напряженный. Он старался на меня не смотреть. Хотелось рассказать ему про Посмертье и про серию землетрясений в Аннераме, все объяснить, но я молчала. Луциан когда-то говорил: худшее, что можно сделать, приняв решение – это начать оправдываться. Выстроенный мир Яниса рухнет так или иначе, его семью ждут перемены. Справился один раз, справится и второй.
Так же молча я осталась посреди дороги, а Янис поехал дальше.
Теперь надо дождаться… и приготовиться. Хотя что я смогу, если Хал явится сюда со стражей и попытается схватить меня? Ничего. Только всех закопать земляным дождем, и себя в том числе. Пожалуй, тогда Дарлан получит свою корону в кратчайшие сроки.
Но я верила, что Хал придет один.
Он должен был остыть, подумать обо всем. Тогда, во дворце, в происходящем было много эмоций и быстрых решений, теперь же осталась только реальность, в которой мы опять по разные стороны. И, несмотря на это, раньше Хал вполне себе трезво общался и оценивал ситуацию. Даже после моего предательства и Аннерама. Хотя в прошлом ставки не были так высоки, он не терял… все.
Время тянулось мучительно медленно, но вместе с тем одинокая фигура на дороге показалась так быстро, что я не успела к этому подготовиться. Осознала только, что ко мне идет Хал, и он один. Он, серый горизонт за его спиной, а еще ветер и тяжелое небо – невольные свидетели нашей встречи.
Когда Хал подошел, мы долго разглядывали друг друга. Словно не виделись много дней, а то и лет. Его взгляд жадно скользил по моему лицу, по надетой на мне форме, а я не менее жадно наблюдала за ним. За его лицом, за мимикой, жестами. За тем, как ветер трепал его волосы. За его глазами, из-за темноты неба они приобрели какой-то новый оттенок, более глубокий и страшный. А может, дело было не в небе, а в залегших под глазами тенях. Не у одной меня выдались непростые дни.
– Хал…
– Ида, – вместе со мной сказал он.
И опять наступила тишина.
В странном порыве я шагнула к нему несмело и крепко обняла. Его руки сразу обвились вокруг моей талии, сжали так сильно, что стало больно. Но это ничего, я тоже цеплялась за него изо всех сил, не щадя. Из глаз предательски полились слезы – вот к чему они сейчас? Почему только рядом с Халом мне всегда так хочется расклеиться и сдаться и вместе с тем бороться до последнего вздоха? Никто другой не вызывал во мне таких желаний. Пожалуй, никогда.
Он стер мои слезы большим пальцем и прижался своим лбом к моему.
– Я не хотела, Хал. Не хотела, но должна была.
– Знаю. И я не хотел, но должен был.
– Знаю.
И это все.
И нечего нам больше друг другу сказать.
Сколько их у нас уже было, этих разговоров? Об одном и том же. Ситуации были разными, суть же никогда не менялась. Это как будто стало проклятьем для обоих… взаимное уничтожение, взаимная отрава. Тупик без намека на выход. И мы оба угодили в эту ловушку, в которой принципы вдруг стали важнее остального. Не только для него – бесполезно винить во всем только Хала. Мы оба виноваты. Мы похожи, как он и сказал. Мы прошли разные пути, но оказались родственными душами, способными лишь отталкиваться друг от друга, чтобы притянувшись, оттолкнуться снова. И так до бесконечности, до того самого взаимного уничтожения, которого, впрочем, ни один из нас не желает, даже наоборот. Так бывает? Похоже на то.
– Ты была не права, Ида, – прошептал он. – Не права, когда говорила, что моя любовь к тебе – лишь издевка. Это совсем не так. Может, я просто не умею… так, как надо. Как тебе хочется.
– Я просто злилась, Хал. Так ужасно на тебя злилась.
– И сейчас тоже злишься?
Я сморгнула новую порцию слез.
– Хал, я, наверное, тоже не умею. Так, как тебе хочется. Красиво, ярко и эффектно. Жертвенно, но с обязательным счастливым концом. И чтобы жить потом долго и счастливо, позабыв былые обиды, и неважно, сколь незабываемыми они кажутся прямо сейчас… это все не про меня. Один раз я принесла себя в жертву, но второго не будет, – я убрала его руки от своего лица и шагнула назад: – Не будет красоты и яркости, не будет театральных страстей. Не будет взаимных упреков и игр в любовь-ненависть, растянутых на многие годы. Этим играм ведь не будет конца, с таким раскладом можно играть вечно. Но раз за разом повторять одно и то же, надеясь на иной результат – признак безумия, Хал. А я не хочу быть безумной.
Хал закрыл глаза, тяжело сглотнул.
Глядя на него сейчас, я верила в его любовь, верила как раньше. Но пора извлекать уроки из прошлого. Любовь Хала порой причиняет боль. Она прямая, как стрела, и больно ранит, если встанешь на пути. К сожалению, я всегда ранила его в ответ, ведь тоже была вооружена стрелами. Но ран тоже уже достаточно. Если бы наше личное касалось только нас… но это не так.
– Никаких больше обещаний, Хал. Ничего, – уже тверже повторила я, по крупицам собирая эту новую уверенность. – Только условие: ты должен уйти. Навсегда. В Равнсварт, Даммартен, Дивос или Славию… уверена, ты нигде не пропадешь. Выкрутишься, даже если в первое время будет совсем худо. Но ты способный парень, всегда им был, иначе не получил бы корону. У тебя все будет хорошо, но где-то там, далеко. И может, твое «хорошо» не продлится двести лет, без мертвой земли вокруг столько не живут, но сколько-то все равно живут, и у тебя будет этот срок. Это мое условие. За этим я тебя позвала. За этим и… чтобы попрощаться без злых слов, угроз и обид. Так, как прощаются навсегда люди, у которых не получилось, несмотря на все старания.
Он долго молчал, глядя на меня, выискивая признаки… сомнений? Не знаю, что именно он искал, чего ждал. Он не мог не понимать, чем все закончится, не мог не думать об этом разговоре. Уверена, он думал он нем так же часто, как я сама. А я перебрала в голове столько вариантов… отчего-то в этот раз моя скудная фантазия была щедра и охотно подбрасывала все новые и новые картины грядущей беседы.
– Такие условия выдвигают проигравшим, Ида, – наконец произнес он.
– И ты проиграешь. Может, не сейчас, но точно в будущем. Вопрос только в цене, Хал. Цене, которую заплатишь даже не ты, а другие люди. Последствия разрушений, что ты учинил, и так растянутся на десятилетия долгих восстановлений, и самое обидное, что в этом не было смысла. Потому что проигрыш твой неизбежен как неизбежно само Посмертье. Годы борьбы принесут тебе разочарование, поэтому предлагаю сейчас: уйди. Если любовь твоя ко мне так сильна, как ты говоришь, разве это не лучший способ ее доказать? Хоть раз в жизни, Хал. Доказать так, как прошу я, а не как хочешь ты.
Он посмотрел на меня с иронией, но промолчал, предлагая продолжить.
А из меня вдруг ушел былой запал:
– Знаешь, я всегда наивно полагала, что так это и работает: встречаешь другого человека, проникаешься им, его чувствами, стремлениями и желаниями… и так хочется ему во всем помочь. Стать поддержкой и верным плечом, соратником в его начинаниях. И чтобы он, в свою очередь, стал соратником и плечом тебе. Желай я спасти свою жизнь тогда, в прошлом, ты был бы самым верным плечом, самым надежным другом, но я не желала. Желал ты. Это всегда был ты и твои желания, а уже потом я и мои глупые, незначительные потуги. Я не прошу тебя оправдываться за прошлое или что-то там искупать, нет! Я прошу хоть раз поступить не так, как тебе хочется.
– Это не имеет смысла, Ида. Твои слова не имеют смысла.
– Потому что ты ничего не получишь?
– Именно.
– Хорошо. Чего ты хочешь?
– Смерти Бурхардингера, – быстро ответил он, словно готовился заранее. – Ты получишь все, что захочешь, если он умрет. Я уйду с позором хоть в Даммартен, хоть еще дальше, и не вернусь. В ответ мне нужна малость.
– Это не имеет смысла, Хал, – медленно повторила я за ним, хотя на самом деле хотелось кричать и швыряться камнями. Почему, почему он опять это делает? Раз за разом, раз за разом. И раз за разом меня это задевает. Словно нож проворачивается в старой ране, и нет от него спасения, и нельзя его достать. Только проворачивать дальше. – Между нами все кончено, и неважно, что получит проклятый Дарлан в итоге! Неважно. Он неважен в этом разговоре, так не делай его чем-то большим, тем, чем он не является.
Хал судорожно выдохнул, отошел назад… только затем, чтобы шагнуть ко мне и взять за плечи, посмотреть в глаза… его взгляд был темным и страшным, словно безумным. Ни разу я его таким не видела. Его пальцы больно впились мне в руки, он не прекращал их сжимать. До синяков, до боли где-то глубоко внутри.
– Я так долго сражался с обстоятельствами, с твоим принцем, что не заметил очевидного, – быстро заговорил он. – Все это время, Ида, все это проклятое время, рядом с тобой находился змей. Он, словно сказочное существо, обвился вокруг тебя и шептал, шептал… я всегда знал, что он из себя представляет, но никогда не думал, что ему интересна ты. Самая большая моя ошибка в жизни. Принц казался важной фигурой, но на деле он лишь блестел на переднем плане своей короной, не более. Важная фигура стояла позади, в тени. Шептала и подталкивала, отравляла. Тебя, принца твоего… и меня. Даже если нам не по пути, даже если все так, как ты говоришь, я обязан сделать для тебя хотя бы это: избавить от ядовитого змея на твоей шее. Напоследок. Без него тебе будет лучше. Я не сомневаюсь, что ты со всем справишься, пусть и будет невыносимо трудно. Но… боюсь, ты не справишься с ним.
– Потому что не смог ты?
– Потому что не смог даже я.
Боль внутри усилилась, и сейчас я поняла – это не из-за его рук. Это что-то другое, более страшное и глубокое. То, от чего не избавиться и не спастись. Это боль принятого решения, того самого, которое я не хотела принимать. Надеялась, что не придется.
Очередная слеза скатилась по моей щеке.
– Не буду говорить, что ты сейчас возвысил Дарлана так сильно, что в твоей речи он приобрел воистину потусторонний оттенок, хотя на деле является лишь человеком. Я скажу, что подарки напоследок мне не нужны, Хал. Тем более те, о которых я не просила. Тем более чьи-то смерти.
Он убрал руки с моих плеч:
– Тогда мы не договорились.
– Хал…
– Что, Ида? – рявкнул он во весь голос. Захотелось отшатнуться, а еще лучше – спрятаться, ведь Хал так себя не ведет. Никогда. – Что, мать твою? Ты хотела красивого жеста напоследок – вот он. Я готов. Готов уйти, раз ты так слезно просишь. Готов доказать, что люблю, хотя кто вообще требует такое доказывать? Но… ладно. Я готов. А ты стоишь передо мной и лелеешь своего Дарлана и его жалкую жизнь. Что это, если не доказательство моих слов? Он – отрава и петля на твоей шее. И эта петля обязательно затянется.
– Или это петля, которую ты в очередной раз придумал, чтобы остаться и бороться с очередными обстоятельствами. Удобно, как всегда гениально и самооправдательно, – уже в бессилии я покачала головой и сказала: – Дарлан будет жить. Это петля на моей шее, и только мне решать, снять ее или позволить затянуться. Не тебе, потому что ты ко мне отношения более не имеешь. И ты не понял, Хал. Мое предложение не подразумевало торгов и встречных требований, оно было односторонним и окончательным. И было большой глупостью верить, что все сработает, но буду тешить себя мыслью, что хотя бы попыталась… и эта попытка в сотый, тысячный раз показала: ты не остановишься. Не уйдешь. Не прекратишь выдумывать для себя испытания. Никогда. Я люблю тебя, Хал, но эта любовь не принесла мне ни минуты счастья. Это всегда была вершина вулкана и необходимость делать выбор, предавать тебя, себя или свои принципы. Встречать последствия, противостоять и отстаивать. А змей на моей шее гибок, Хал. И по злой насмешке самой Земли в моих руках то, чего так жаждет змей, поэтому все со мной будет в порядке. Ты научил меня сражаться, бороться и ожидать удара, пожалуй, теперь я готова к новым открытиям.
В этот момент земля задрожала и камни полетели вверх.
А мы с Халом провалились вниз.
