Текст книги "Принц и Ида 5. Новая кровь (СИ)"

Автор книги: Карина Вальц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

ГЛАВА 21. Жди встречи

Я поступил на службу в королевскую полицию, когда впервые увидел эту пару – Иду и принца. Ей было пять, ему семь. Говорят, будущее доступно только скельтам, но уже тогда я воочию увидел, чем закончится эта история. Возможно ли, что Храм пропустил скельту в моем лице?

Альтьер Дарлан. «Мертвоземье до начала войны: воспоминания очевидцев».

За мной пришли – пора выдвигаться на прием, но я не успела прочитать… оставлять письмо в комнате нельзя, как и брать с собой. Я должна расшифровать и прочитать, а после – сжечь бумагу, чтобы ни следа не осталось.

Лин поняла меня без слов – подошла к двери и сухо, как умеет только она, сообщила, что альтьера еще не готова. А когда подготовиться, ей неведомо, но ежели кто-то желает ворваться в комнату и спросить лично, то лучше позвать его величество Алласана, пусть он врывается к альтьере.

– Спасибо, – кивнула я и взялась за шифр с каким-то непередаваемым азартом.

Лин держалась в стороне и старательно пыталась смотреть в другую сторону, всем видом показывая, что не подглядывает. А значит, нечего потом будет рассказывать королю.

С самим шифром я определилась с третьей попытки, перебрав задачки от Лу. Значит, квадрат… но он несет много вариантов вроде двойной и даже тройной шифровки, да еще по разным сторонам. Проявляя терпение, я начала с основного правила: считывать текст вверх, преобразовывать в цифры и менять их направление. Строчка преобразилась в чушь… тогда я взялась за обратный подход.

В дверь опять постучали, Лин взглянула на меня вопросительно.

А я как раз дописала последние буквы и грязно выругалась, хотя на самом деле хотелось засмеяться во весь голос. «Жди встречи»?! И на эту чушь я потратила столько усилий? Без места и времени, без единого намека на полезную информацию, зато с шифром. Интересно, как это понимать? Как идиотскую шутку Дарлана (а его чувство юмора всегда хромало) или как хитрый ход, для меня недоступный? Как-то слабо мне представлялся Дарлан, корпящий над шифром шуточки ради.

– Вам пора идти, альтьера, – поторопила Лин. – Иначе сюда и правда заявится его величество, и тогда… я, конечно, постараюсь его задержать, но боюсь, он меня даже не заметит. Сами знаете, каким он бывает порой.

Я взглянула на Лин с любопытством:

– А ты бы стала перечить королю, Лин?

– Полагаю, этот конкретный король меня бы понял и не оставил детей сиротами. Хотя, как я уже сказала, перечить ему непросто. Еще сложнее, чем вам.

– Он тебе нравится, да?

– Нравится, – кивнула она. – Но это не моя вина. Люди вроде него… к ним трудно оставаться равнодушным, даже когда долг этого требует… – она сбилась и посмотрела на меня уже иначе, виновато: – Альтьера, я… мы не говорили о том, что случилось… тогда. В прошлом. Но я бы хотела…

– От обсуждений прошлого меня тошнит, – перебила я и резко поднялась: – Спасибо, что помогла собраться, Лин. Ты не должна была и… спасибо. Даже за эту попытку разговора о прошлом, хотя оно уже не имеет значения. Что случилось, то случилось, ничего не исправить.

А Лин и правда была полезной, особенно напомнив мне о прошлом.

Дарлан подкинул письмо в ее дом, там она и нашла его. Ожидаемо, предсказуемо… а еще Лин когда-то предала меня, отдав важную вещь в руки Актера. Она отдала ему землю с живой кровью Александра, потому что верила: это меня спасет. Хал меня спасет, ведь он так хорош в достижении немыслимых целей, у него должно было все получиться. Но что-то пошло не так. И сейчас Лин пыталась за это извиниться, хотя о ее предательстве я точно забыла и вспоминать не собиралась примерно никогда. Но Дарлан… обычно он такое помнит долго.

– Вы забыли сжечь бумагу, – подсказала Лин.

– Я не забыла.

– И ваши записи останутся тут?

– И мои записи останутся тут.

– Опять ваши игры, альтьера?

– Мои? Нет, Лин. К сожалению, это опять чужие игры, – ответила я и отправилась сдаваться.

Меня проводили вниз. Хал меня ждал, все это время ждал у входа в бальный зал… в глазах – ни намека на недовольство. Только пустота и холод. Он это хорошо умел – сохранять каменное лицо в любой ситуации, но у нас было достаточно самых разных моментов, чтобы я понимала: вся эта каменность как худшая угроза.

Угроза.

Мы уже враги?

Я нафантазировала себе слишком многое из-за одной глупой игры в карты. Знала бы, ни за что не предложила сыграть. С другой стороны… как он там говорил? То, что должно рвануть, все равно рванет? Надо полагать, мы теперь к этому оба готовимся, выжидаем, попутно приглядывая друг за другом.

Ненавижу карты!

Хал подал мне руку, но я шагнула назад. Он бросил быстрый взгляд мне за спину, послышались шаги, или это было дуновение ветра. Кажется, мы остались вдвоем, его величество не желает выносить любовные ссоры на всеобщее обозрение. Я отошла еще назад и прижалась спиной к холодному камню, в этом мрачном платье мне было душно и тесно.

Хал подошел ко мне:

– Я мыслей не читаю, Ида, ты должна сказать вслух, что происходит.

– Скажи мне это сам, Хал.

– Тебе описать этот конкретный момент?

Его невозмутимость вывела из себя:

– Скажи еще, что ничего не понимаешь, святая ты наивность, – прошипела я и указала на массивные двери бального зала: – В качестве кого я туда отправляюсь на самом деле, Хал? – я взялась за юбку платья и злобно ей тряхнула: – А это все что значит? Что за наскальная живопись такая, что за черепа? У нас не маскарад, когда в маске Судьи еще можно явиться… да и то будет лишь маска! Не целое, мать его, платье! В таких попросту не выходят в свет, это странно и это… оскорбительно. Это заявление, на которое я не подписывалась. И ты меня даже не подумал спросить!

– Помню времена, когда ты считала своим долгом бросить вызов обществу и совершенно не стеснялась выделиться из толпы. Или не ты заявилась на маскарад в платье, похожем на мешок?

– Это была глупая выходка, но моя глупая выходка.

Хал поморщился и вздохнул:

– И опять мы пришли к тому же самому. Это уже даже не смешно, Ида, это, мать твою, полный идиотизм. Мы теперь будем о каждой мелочи препираться? Лишь бы я, не приведите Судьи, не посмел что-то за тебя решить. А каждое мое действие, будь то приглашение на завтрак или попытка подать руку на лестнице, упорно будет расцениваться как стремление тебя принизить. И неважно, что ты плевать хотела на все приемы, и я об этом прекрасно осведомлен, и неважно, что это платье – лишь попытка облегчить твою задачу со сборами. Вообще ничего в мире не важно, кроме того, что я ужасен и все время пытаюсь тебя сломать.

– Я выгляжу повелительницей мертвых.

– И чем это плохо? Платье прекрасно и тебе подходит, я искренне полагал, что ты… одобришь выбор. Ты же вечно корила меня за любовь к излишнему шику! Ты любишь Мертвоземье, почему бы не одеться так, чтобы и другие эту любовь увидели? И да, чтобы они еще и бояться тебя начали. Уж прости мою наглость, но мне не нравится, когда мою женщину раз за разом пытаются убить. Тебе это, конечно, весело и забавно, и охрана тебе не нужна, но пошла ты, Иделаида. Не ты десять лет думала, что любимая женщина мертва, не ты искала ее тело с готовностью согласиться на что угодно, пусть даже и на некромантию. Не ты позволяла Хакону Армфантену больше, чем следовало, потому что верила: мертвая наука способна на большее, способна вернуть человека без условностей и без жажды отведать чужой плоти. Хотя такая малость меня бы не остановила, сама знаешь. Но, конечно, изо всех сил осуждаешь.

– Хал, я…

– Лучше помолчи сейчас, – оборвал он грубо. – Не хочешь идти на прием – не иди, за волосы тебя туда никто тащить не станет. Хочешь переодеться в мешок – валяй, мне все равно! Иди хоть голой, если станешь от этого счастливей, – он развернулся, широким шагом дошел до высоких дверей и исчез за ними.

Я выругалась сквозь зубы и поплелась за ним, прекрасно понимая, что если сейчас уйду, то все станет только хуже. Хотя куда уже… двери передо мной распахнулись, уши мгновенно заложило от музыки и шума. В коридоре было так тихо и прохладно, что немедленно захотелось туда вернуться. Но я натянула улыбку и заставила себя шагнуть в толпу.

– Альтьера, позвольте украсть ваш первый танец?

Я уставилась на протянутую руку, а вот ее обладателя разглядеть не потрудилась, взглядом выискивая Хала. Почему-то это казалось ужасно важным – показать ему, что я пришла, и плевать на платье, на карты и все остальное… а приглашал меня какой-то неприметный блондин.

Чужую руку я обошла, но кавалер оказался настойчивым, весьма по-хамски поймал меня за талию и потянул назад:

– Все же потанцуем, альтьера. Я настаиваю!

– Знаете, что… – я повернулась к блондину и впервые посмотрела на него внимательно. И обомлела, да так, что ноги подкосились, ведь светлым цветом волос щеголял… Дарлан. Не похожий на себя ничем, с этой дурацкой прической у него даже черты лица изменились до неузнаваемости! Но это был он. Во плоти, за стеной, по соседству с местным королем! На его приеме!

– Вижу, вы согласны, альтьера, – ухмыльнулся Дарлан.

– Ты спятил?! – не удержалась я.

– Нет, прячусь на виду. Неустаревающая классика, всегда срабатывает.

– Ты точно спятил.

– Идем уже танцевать, а то мои прятки накроются, – он потянул меня в сторону кружащейся в танце толпы, а я напрочь забыла о предыдущей ссоре с Халом, остро чувствуя, что следующая будет намного, намного хуже. Ведь я не смогу остаться в стороне, когда этого любителя прятаться на виду схватят на моих глазах. Потому что неустаревающая классика хороша в романах, а Хал не страдает слепотой. Он наблюдателен, как сам Судья.

Дарлан притянул меня ближе и повел в танце. Я же пережила первый шок и теперь планировала убийство, не меньше… заявиться во дворец на прием! Это наглость какого уровня? А Дар меня еще и танцевать вытащил, что вообще ни в какие ворота. А уж улыбается как мерзко…

– Как я порой тебя ненавижу! – прошипела я.

– Я давно привык к твоей манере выражать благодарность, так что порадуюсь.

– Благодарность?!

– Смею напомнить: не вытащи я тебя из дворца, так и сидела бы там овощем, возможно, докатилась бы до вышивания. Если не хуже… а сейчас ничего, повидалась с любимым, танцуешь вон, пусть и очень средненько. Сразу видно, давно не было практики. Актер мог презентовать тебя миру и пораньше, удивлен, что он смог вытерпеть… сколько? Семь дней? Десять? Терпение мертвеца, да и только. Он себя связывал по рукам и ногам, как думаешь?

Мне казалось, что минули месяцы, а прошли лишь дни.

– Зачем ты здесь, Дар?

Он засмеялся и посмотрел на меня из-под опущенных ресниц. И от одного его взгляда стало тошно. Понятно, зачем здесь Дарлан, его насмешливый взгляд так и кричал: «К чему очевидные вопросы, разве ты и так не догадалась? Разве моего послания тебе было мало?».

Пожалуй, я правда все поняла, разгадав шифр. Но думала, времени будет больше и встреча произойдет позже… хотя бы завтра. Я бы подготовилась, а так… мой взгляд беспомощно заметался по залу в поисках Хала, но он, как назло, смешался с толпой, и у меня все никак не получалось его отыскать.

В то же время сам Хал не мог не убедиться, что я пришла на этот прием. Не мог не заметить, что танцую с другим. Не мог не узнать в нем Дарлана. Помнится, когда-то Хал отыскал меня на свадьбе, где абсолютно все гости были одеты в белое и выглядели беспорядочной массой. Он узнает Дарлана, несмотря на его маскарад. Он уже его узнал и прямо сейчас принимает решение. И ох, каким предсказуемым оно будет, рядом со мной же сам Дарлан Бурхардингер, правая рука короля Александра, пусть сам Дарлан и намекал, что это уже не так. Но кому важны такие мелочи, былая слава начальника королевской полиции с успехом затмевает новые непроверенные слухи, если они вообще добрались до нового короля.

– Это ужасная глупость, Дар, – прошептала я.

– Еще один танец?

В этот раз мы кружились медленнее, но мне все равно казалось, что слишком быстро. И что вокруг рушатся стены… просто этот танец, каждый новый шаг, был обратным отсчетом.

– Не вешай нос, Ида. И не хорони меня раньше времени, вдруг Актер закроет глаза на мое присутствие? Вдруг позволит уйти? Он же знает, как ты отнесешься к моему аресту. Знает, что тебе не понравится идея с моими пытками.

– С ума сошел? Эта идея как раз по мне.

Дар засмеялся – хорошее настроение у человека:

– Тогда так: вряд ли Актер пустит тебя самолично пытать пленника.

– Сукин ты сын, Дар! – я задрала голову к потолку, пытаясь усмирить дыхание. Глаза заболели от количества огней… я посмотрела на Дарлана и честно пожелала: – Чтоб ты сдох.

Но даже это вызвало у него смех:

– А чего так злимся, дорогая? Столько эмоций из-за бедняги, которому смерти желаешь… – он разом посерьезнел и сказал: – Цель у меня прежняя: в чувство тебя привести. Путешествие тебя встряхнуло и вернуло память, я рад. С любимым повидалась, но нет времени ждать, когда вы тут намилуетесь или друг друга убьете. В другое время я бы обязательно организовал ставки, но не сейчас. В Аннераме случилось землетрясение и под землю ушло несколько зданий, в том числе тюрьма. Погибших… ушедших в Посмертье около сотни. Справедливого им Суда, доблестной службы и все такое… смекаешь, к чему все это?

Новость не стала неожиданностью, напротив, я подобного ждала.

– Смекаю. Но не понимаю, что тебе за радость от пыток. Неужели так велико твое желание подняться вверх по лестнице хаоса? Не боишься сам примкнуть к мертвой Армии по дороге? Будь уверен: заставлю чистить мои ботинки, пока не истечет срок твоего приговора, Дар.

– Ну ты и заговорила, Иделаида! – присвистнул он. Начался третий танец, а мы все друг от друга не отлипли… если Хал по какой-то невероятной причине не смотрел в нашу сторону или не узнал Дарлана с первого взгляда, то теперь уже ни единого шанса на такую удачу не осталось. – Совсем как Роксана.

Я поморщилась – кто бы знал, как мне надоело это сравнение.

– Привыкнешь, – Дарлан явно понял мои мысли.

– Я не Роксана.

– Роксана так говорила про Рагнара – последнего своего предка, что Армией командовал. «Вылитый Рагнар, даром что баба!» – твердили ей окружающие. Это неизбежность, несмотря на желание быть уникальными, «не Роксанами», вы все одинаковы из-за наличия одинаковой силы, которая диктует вам свои условия. Примешь хоть какое-то решение – и ты уже как Роксана. Заявишься в город с мертвецами за спиной – и опять ты в нее превратишься. Оборвешь кого-то грубостью – и опять ты повелительница мертвых, у которой пока другое имя. Но лет триста спустя появится фраза «как Ида» и уже другие люди будут морщить носы и глаза закатывать. А пока терпи, Иделаида, и постарайся не изобрести другое направление фразы «как Ида». Что-то вроде полного краха.

– Что-то ты разболтался, – заметила я. – Нервничаешь?

– А как же. Шкура мне все же дорога.

– Знаю. Тем и удивительна эта выходка, Дар.

– О шкуре и думаю. Не хочется, как Аннерам, под землю уйти, а потом твои ботинки после смерти начищать. Ты же где только не шляешься, ладно бы во дворце сидела, как нормальная альтьера.

– Недавно я узнала, что Мертвая Земля среди нас.

– В смысле – под ногами?

– В смысле – она человек. И вот мне интересно: уж не этот ли человек отправил тебя на самоубийственную миссию? Не он ли на самом деле дергает за ниточки, Дар? Скажи честно: тебя Луциан сюда послал?

Дарлан усмехнулся:

– Не видел старика с той самой ночи, когда мы навещали его вместе. Видишь ли, мне тоже пришлось столицу покинуть, уж очень я опасался гнева его величества Александра. Как-то так повелось, что в последнее время ни один король мне не благоволит. Хотя в оправдание себе скажу, что трудно найти язык с безумцами: один спятил от соседства мертвецов и часов, проведенных в Посмертье, а второй ведом мыслью, что я увел у него твой хладный труп. И пусть ты жива-здорова, но осадочек-то остался.

– Значит, все это время ты был здесь.

– Держался неподалеку.

– Ясно. Но на вопрос про Луциана ты так и не ответил.

– Потому что нечего отвечать, – пожал он плечами. Начался четвертый наш танец, что шагнуло за грань приличий. Но кому не плевать… я, пусть и поддерживала разговор, все равно готовилась к развязке, к последствиям этих танцев. – Дела Храма, Земли… сама знаешь, как я к этому отношусь. Хотя кое-что понимаю, без этого не выжить. Но мое дело скромное: подорвать позиции врага, и, чтобы прийти к столь простому решению, мне ничья подсказка не потребовалась. И слабое место этого врага очевидно для всех, точнее, сразу два слабых места: ты и неспособность общаться с людьми вроде Роксаны Гранфельтской. С людьми, которых порой не ослушаться, а спорить с ними и вовсе глупая затея. Разве что аккуратно подтолкнуть в нужную сторону… к сожалению, только так. Но Актер твой этого не умеет или идея подстраиваться под кого-то кажется ему унизительной. Дитя Низменности, что с него взять, одни комплексы… ставлю все Посмертье, что во время следующего танца меня скрутят и утащат из зала, а после определят в какие-нибудь подвалы. Я стану узником.

– Дар…

– …а ты будешь биться в истерике и настаивать на моем освобождении, бороться за справедливость, как ее видишь. Бороться с Актером, ведь чем больше сопротивление, тем больше азарт, желание взять верх. Не думаю, что он убьет меня сразу, если что, намекну на свою пользу, подкину информацию… продержусь, можете не торопиться, разбираться. А я дождусь момента славного освобождения, которого ты, несомненно, добьешься. Возьмешь силой то, что не дадут тебе так. Прости за очередное сравнение, но это абсолютно Роксанин метод. Неизбежность, когда ты уже не совсем человек и способна города стирать усилием воли. Ты будешь считать себя правой и пойдешь до конца. Несмотря на то, что я тебе сейчас наговорил, ты не дашь мне умереть, вот тебе моя ставка. Обидно будет проиграть, но я не проиграю, и мы оба знаем, почему.

Я тяжело сглотнула.

Нарисованная Дарланом картина казалась не словами, а предсказанием скельты, настолько точной и яркой была. Все так, я и сама это понимала. И, кажется, увидела этот план Дарлана еще до того, как спустилась в зал. Когда прочитала два написанных мне слова. Эта встреча и не могла закончиться иначе.

– Сукин сын, – повторила я уже обреченно.

Музыка стихла, пришлось остановиться.

За спиной Дарлана что-то мелькнуло… он посмотрел на меня и весело подмигнул. Он не сопротивлялся, когда стража его скручивала и тащила прочь сквозь расступающуюся толпу. Почувствовав чей-то взгляд, я обернулась и увидела Хала. Он смотрел холодно и уверенно, как будто уже все решил.

ГЛАВА 22. Приплыли

Спустя столько лет я увидела Ренана и Роксану, и как они были прекрасны! Ради них стоило жить. Ради них и тех двоих, что еще появятся на свет.

Из личных дневников альтьеры Августы Роткирхельт.

– Альтьера Морландер! – пока я смотрела на Хала, кто-то пытался до меня докричаться. Я слышала, но не могла оторвать взгляд от мужчины, который… ускользал так болезненно и вместе с тем неизбежно, что даже не верилось, что такое возможно. Как, просто как два человека, которые многое понимают и про себя, и про друг друга, не могут договориться? Казалось бы, задача – проще некуда, стоит только выгнать Дарлана взашей. Живого. И все!

Но этого не будет.

– Иделаида!

Я моргнула и отвернулась от Хала.

Рядом стояла Августа, такая же, какой я ее запомнила. Воздушная, трогательная и светящаяся изнутри. Сейчас даже больше, чем раньше, ведь в прошлом ее терзала Мертвая Земля, мучила беременность… а сейчас Августа стала настоящей красавицей. Принцессой. Хотя… нет, королевой. Она, пусть и признана погибшей, но все равно королева.

– Ида… – поняв, что наконец услышана, Августа вдруг шагнула ко мне и крепко обняла, словно мы были лучшими подругами и встретились после долгой разлуки. Я стояла камнем, думая о Хале и Дарлане, потому что дружба – это не про меня, а уж радоваться Августе я и вовсе повода не видела. Тем более в этот момент… может, чуть раньше я бы отреагировала иначе.

Августа шагнула назад, смахнула блестящие слезы и прошептала:

– Ух ты! Какая вы…

– Да. То есть, спасибо… – я попыталась обойти Августу, но у нее были свои планы на наш разговор. Она преградила мне путь: – Альтьера Иделаида! Я давно хотела с вами поговорить, но добраться до вас непросто, как и застать вас во дворце… я и на прием этот пришла ради нашей встречи. Я просто хотела… прошу, расскажите мне, что знаете, – она подняла на меня взгляд таких влажных и печальных глаз, а я не сразу поняла, что она от меня хочет.

Но потом все-таки поняла:

– Я ничего не знаю о Ренане и Роксане. Только то, что сообщил Дарлан, но этим я уже поделилась с Вильгельмом: ваши дети живы и сейчас находятся в Аннераме, воспитываются вдали от столицы… – тут я прикусила себе язык, вспомнив свежие новости из Аннерама от Дарлана. Тюрьма ушла под землю… надеюсь, не вместе с детьми короля.

– С Ренаном и Роксаной все хорошо, – повторила я без прежней уверенности.

– Они… помнят обо мне? – глупый вопрос, хотя Августа не выглядела человеком, ждущим на него ответа. Она нервно дернула плечом и пробормотала: – Я хочу вернуться к ним, но… не знаю, как это сделать. Меня казнят, меня сразу казнят за измену, поддельную смерть и побег, да еще за… многомужество. Даже не верится, что я в жизни так много нагрешила, хотя никогда, никогда к этому не стремилась! И ведь обо всем этом когда-нибудь обязательно узнают Ренан и Роксана… что они подумают о такой матери? Я должна быть с ними, объяснить… но не знаю, как, – она посмотрела на меня, словно ожидала подсказку. Но какой я подсказчик… худший в мире.

– За стену пока действительно не стоит, – ответила я, ведь Августа так этого ждала. – Возможно, все разрешится в скором времени, и вы получите свой шанс на воссоединение с детьми. А теперь прошу меня извинить… – я обошла Августу и еще несколько человек, направляясь в сторону Хала.

Но его на месте не оказалось.

Ушел, растворился… или отправился танцевать? В зале опять заиграла музыка, словно ничего особенного не случилось. И как это напомнило старые добрые дни… помнится, Дарлан полагал, что пир во время чумы спасает многие умы от лишних переживаний.

Разумеется, среди танцующих его величество не обнаружился. Мои вопросы о местонахождении короля стража принципиально игнорировала, как бы напоминая – я здесь никто. Это в прошлом я была воспитанницей Роксаны, девочкой, выросшей во дворце, а после – напарницей Дарлана Бурхардингера. Меня нельзя было игнорировать столь нагло. А здесь это нормально, здесь я лишь любовница короля, а сколько их у него уже было… Хал слишком видный мужчина и без короны на голове, а уж с ней его привлекательность способна разорвать на части целый мир.

Я стояла посреди чужого праздника жизни и думала, как быть дальше.

Промедление может дорого обойтись. Почему я не отправилась с Дарланом и стражей сразу? Из-за Хала, хотела убедить его отступить. Рассказать, что нами попросту играют, как жалкими пешками. Умолять, если понадобится. И вот Хал исчез, и понятно, в каком направлении… уверенность Дарлана, что его не убьют сразу, конечно, прекрасна, но все же… Хал обещал с ним расквитаться. А что-то мне подсказывало, что на сей раз он захочет обещание сдержать. В прошлом он часто обещал смерть Александру, но тянул с решением из-за меня. И к чему это нас привело… с его точки зрения, конечно. Убей он Александра сразу, я была бы жива – уверена, эта мысль не раз посещала светлую голову его величества.

Скользящий по толпе взгляд вдруг зацепился за важную в местном обществе фигуру. Важную, но неприятную лично мне. Что ж, для моих целей неплохо… после всего мне вряд ли найдется место на Новых Землях, даже покровительство короля не спасет, но какой у меня выбор. Конечно, быть марионеткой Дарлана не очень приятно, и был некий катарсис в бездействии – и пусть хитрец умоется своими хитрыми планами. Но он швырнул на весы слишком ценный груз, сволочь такая… я не желала Дарлану смерти. Может, даже никогда. На словах – сколько угодно, это даже приносило мне удовольствие, но, как говорится, чтоб он сдох, если сегодня посмеет сдохнуть.

Дабы не наводить панику в зале, я вышла в коридор, поплутала немного и наткнулась на одинокого стражника, он скучал у дверей, пока остальные охраняли спокойствие гостей. С широкой улыбкой я подошла ближе. Парень весь выпрямился, подтянулся – заметил меня. Молодой совсем, симпатичный и подвоха от нарядной альтьеры не ждущий. Я ударила его в живот, заломила руку и приложила макушкой к стене, чтобы оклемался не сразу. Сняла с пояса оружие – здесь все носили револьверы. Руке стало тяжело… мне никогда не нравилось огнестрельное оружие (тут сказалось воспитание старика Луциана с его древними взглядами), но в некоторых ситуациях оно является весомым аргументом.

Припрятав револьвер в складках платья, я вернулась в зал. Хакон Армфантен второй танец подряд кружил с рыжей сивиллой, чудо какой красавицей. Сивилла улыбалась, кажется, даже искренне… испытуемый взлюбился в испытателя? Хотя кому не плевать. Я подождала начала паузы и подошла к Хакону. Конечно, я улыбалась, нервы-то сдавали… страшно было опоздать.

– Альтьера Морландер собственной персоной! – Хакон увидел меня издалека и забыл о сивилле. Пошел навстречу, еще один «старый друг». Такого приема я не ждала, но он к лучшему: не придется вытаскивать его из толпы.

– Жива, несмотря на твои усилия, – ответила я, разглядывая парня… хотя уже мужчину, пожалуй. Если большинство моих прежних знакомых за десяток лет внешне не поменялись из-за незначительности срока, то Хакон словно прожил лет пятьдесят с нашей последней встречи и из зеленого студентика вырос в весьма внушительного мужчину с породистым лицом и неприятным взглядом.

Армфантен-младший изобразил замешательство:

– Не понял?

– Все ты понял. Но я не в обиде.

– Поговорили с его величеством, и он убедил дать мне шанс?

– Не совсем. Не хочешь прогуляться, Хакон?

– С вами? Нет, я так не думаю.

Предсказуемо, но попробовать стоило.

Не переставая улыбаться, я сказала:

– И все же мы сейчас с тобой прогуляемся кое-куда. Думаю, это место тебе хорошо знакомо. Советую не делать глупостей, иначе прострелю плечо. Ногу было бы больнее, конечно, но не на руках же тебя нести после этого… поэтому плечо. Вторая глупость – вторая пуля в то же место. Слышала, это особенно больно. И ты потом не обижайся, а просто дай мне шанс. Закон баланса, кажется, его твой предок впервые озвучил. Ты – мне, я – тебе. Считай, сейчас моя очередь играться в баланс.

Во время моей речи улыбка сползла с лица Хакона.

Его взгляд метнулся мне за спину… а ведь он ученый, разве это не значит, что у него есть мозги? Я вытащила револьвер и выстрелила. Армфантен взвыл от боли и отшатнулся назад. Музыка стихла, гости приема расступились в ужасе… я подошла к Хакону и схватила его за шиворот. Он пытался вывернуться, но из-за боли пока не очень активно, по крайней мере, мне не мешал.

– Ноги переставляй в сторону выхода, – бросила я.

– Ага, размечталась…

Тогда я выстрелила еще раз, как и обещала. Тишина в зале, наступившая вместе с ушедшей музыкой, сменилась криками и паникой. Хакон выл и бился в моих руках, мне едва удавалось удерживать его на ногах.

– Давай, Хакон, на выход. Третий раз будет еще больнее.

– Сука! Ты спятила? – вопил он. – Эй, на помощь! Вытащите меня из рук этой сумасшедшей бабы! – крикнул он в пустоту, ведь люди от нас разбегались. Стража еще не добралась сквозь паническую толпу, а те пара человек, что оказались рядом, предпочитали не вмешиваться, пусть и взяли меня на прицел. Но я прикрывалась Армфантеном, а еще пришла сюда с королем, это мешало выстрелам, которые в любой другой ситуации давно бы состоялись.

Сбоку что-то просвистело…

Поначалу я решила, что это пуля, и лишь потом поняла, что кто-то рассек рядом воздух, но промахнулся, потому что в руках моих дернулся Хакон. Сивиллы, специальный отряд… поэтому стража бездействовала. Нельзя стрелять в любовницу короля, но ее легко можно обезвредить другими силами.

Об этом отряде я помнила постоянно, поэтому мы с Хаконом оказались у стены. Со спины на меня не напасть, надо всего-то добраться до двери. Стрелять в пустоту – так себе решение, можно ненароком задеть гостей. Поэтому я опять вспомнила о пленнике и ткнула дулом в его раскуроченное плечо:

– Скажи сивиллам, чтобы нас выпустили, иначе получишь третью пулю. А это уже целая дыра в плече, Хакон. Есть риск сдохнуть от болевого шока, не добравшись до живительной мертвой земли. А тебе еще моим проводником послужить придется… в общем, решай: третья пуля и возможная смерть или призрачный шанс спастись. И стать моим другом, конечно.

– Сука! Какая же ты… – он вскинул голову и закричал: – Что стоите? Уберите ее от меня, живо! Это приказ! Короля здесь нет, я приказываю вам ее убрать!

Меня ударили в бок, по ноге… я прижалась к стене, защищаясь Армфантеном-младшим. Все-таки надо было вывести его в коридор, использовать любую хитрость. Но я так торопилась, так боялась опоздать и узнать о казни Дарлана. К тому же, даже в коридоре мне бы пришлось столкнуться с этой невидимой силой, условия были бы похожими. Сложными.

И в этот момент произошло что-то.

Я почувствовала… на сей раз не Землю, нет.

Кровь.

В этих сивиллах текла мертвая кровь и она ко мне взывала. Я перехватила Хакона так, чтобы одна рука была свободной и вытянула ее вперед, останавливая нападение. Мертвая кровь не должна приближаться… кажется, я даже видела всех этих сивилл. Шесть человек, шесть силуэтов из темной густой крови. У них не было лиц, они все были лишь кровью.

И мертвая кровь застыла перед нами.

Не теряя времени, я подтолкнула Хакона к выходу. Он сопротивлялся, выкрикивал приказы и, кажется, совсем не усвоил предыдущие уроки. Неужели все ученые настолько тупы?

– Никто тебе не поможет, – рявкнула я, прикрыв за собой тяжелые двери зала. Как же надоели эти вопли… к тому же, мое устрашающее платье пропиталось чужой кровью. Обидно, в каком-то смысле оно было красивым… пугающим, но уникальным. И уж точно не заслуживало такой участи: быть вымазанным мерзкой кровью Хакона.

– Мы не одни, даже не мечтай, – хрипло рассмеялся Армфантен-младший. – Ты отошла от стены, а значит, тебе легко нанесут удар в спину.

– И кто это сделает? Носители мертвой крови?

– Они самые.

Вздохнув, я отшвырнула от себя Хакона. Он пролетел вперед и повернулся ко мне. Я прицелилась в его дважды раненое плечо и спросила:

– И где удар по голове? Отличный момент, как по мне. Но никто его не использует, потому что в коридоре мы с тобой вдвоем. Сивиллы остались в зале и на помощь не придут. Нет, они пытались, но… оказывается, мертвая кровь ко мне взывает. Не знала об этом, но… логично. Научно, если тебе так проще.