Текст книги "Лезвие. Книга 1. Последнее Рождество (СИ)"

Автор книги: Карина Буянова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

Глава 14. Ромео и Джульетта

I want to be the face you see when you close your eyes

I want to be the touch you need every single night

I want to be your fantasy

And be your reality

And everything between

I want you to need me like the air you breathe

I want you to feel me in everything

I want you to see me in your every dream

The way that I taste you, feel you, breathe you, need you

I want you to need me

Like I need you

Хочу быть той, кто тебе снится,

Быть воздухом, которым дышишь.

Твоей мечтой, что воплотится,

Что в небеса умчит нас выше.

Твоей реальностью и верой,

И грёзой, явью, и надеждой,

Ведь ты мне нужен весь, без меры,

Неважно «до», но важно – «между».

Мне наплевать, кому ты служишь,

Что ждет за роковой чертой...

Хочу тебе быть самой нужной,

Твоей единственной. Быть Той.

Celine Dion «I want you to need me». Вольный стихотворный перевод К.Буяновой

Джинни закатила глаза. Нет, ну разве можно быть таким слонопотамом? А еще аристократ, летящая походка, вот это всё… Драко, Драко. Она тихонько засмеялась. Вот он и перестал ее стесняться и превратился в обычного семнадцатилетнего мальчишку. Нет, конечно, не в обычного. Других таких просто нет на свете.

Когда дверь Выручай-комнаты открылась, в нос ударил уже полюбившийся за эти полтора месяца запах гвоздики с корицей. Ага, добрался всё-таки, пробился сквозь магию, проломился с грохотом, знаток управления самой интересной комнатой Школы. Джинни намеренно не оборачивалась, наслаждаясь запахом, символизирующим его присутствие. Через мгновение прохладные ладони юноши накрыли ее глаза.

– Драко Люциус Малфой, я же знаю, что это ты, – смеясь, прошептала она, убирая его руки. Драко поцеловал ее в шею, и Джинни стало щекотно.

– Боишься щекотки? – довольно ухмыльнулся Драко, отстраняясь. – Ревнивая, значит?

– Ты же знаешь, что боюсь! А насчет ревнивой – рискни, проверь! – Джинни, наконец, повернулась к нему и тут же посерьезнела. Игриво-шутливый настрой слетел сам собой. Серые глаза Драко выражали беспокойство, и его улыбка никак не могла этого скрыть. Драко понял, что она заметила его состояние, и глубоко вздохнул, отводя взгляд.

– Что случилось! Говори, в чем дело! – воскликнула Джинни.

– Прекрати мной командовать, Уизли! – раздраженно фыркнул юноша. – Поттер случился. Он жив и сегодня чуть не попался в лапы нашим. Как ты понимаешь, все из-за этого на взводе.

Видимо, на лице Джинни отразился испуг, потому что Драко совсем помрачнел. Повисла пауза.

– Погоди, – она первой прервала молчание. – Ты сказал, что Гарри чуть не попался. Но если ему удалось улизнуть, то о чем ты так переживаешь? Или это не всё? Он покалечен? Или – он не попался, потому что попался кто-то другой, например, Рон? Не молчи, говори, как есть, я имею право знать!

Малфой вздохнул и подошел к камину, подчеркнуто не глядя на Джинни.

– Послушай, Драко, если ты так реагируешь из-за меня и Гарри… Это дела минувших дней! – сбивчиво затараторила она. – Он в принципе всегда был мне как еще один брат, я просто не понимала этого и накрутила себе романтическую книжную любовь! Да, мы какое-то время встречались, и я думала, что была в него влюблена, но это всё в прошлом. Тем не менее, конечно, я боюсь за него и хочу, чтобы он остался жив! Но если он вернется целым и невредимым, мы с ним уже не будем вместе...

– Дело не в этом, – резко перебил Драко.

Джинни почувствовала, как на глаза непроизвольно набегают слезы, и больно закусила губу, чтобы не расплакаться прямо сейчас. Во рту появился металлический привкус крови. Если продолжать так себя кусать, от губ ничего не останется, тьфу ты.

И этот человек еще называет её ревнивой, потому что она, видите ли, боится щекотки! А сам что устроил, просто потому что она абсолютно по-человечески волнуется за Гарри! Надо валить отсюда. Срочно! Подняться и уйти, не оглядываясь и не всхлипывая. Это сейчас будет самым правильным. Черт, всё внутри так и рвется прочь из этой комнаты, подальше от его стройной худощавой фигуры, от его умопомрачительного запаха… Нет. Нельзя. Спокойствие, только спокойствие. Джинни глубоко вздохнула, набрав побольше воздуха в легкие. Она заговорила, как ни в чем не бывало, прилагая неимоверные усилия, чтобы голос звучал ровно и спокойно.

– Полагаю, что сам рассказывать, в чем дело, ты не хочешь, – Джинни украдкой смахнула слезинку, все-таки соскочившую с ресницы, и постаралась говорить максимально ровным голосом. – Мне задавать наводящие вопросы?

– Джинни, – казалось, Малфой с трудом выдавил из себя ее имя. То, как он это произнес, заставило сердце сжаться. Сейчас он скажет, что им нужно расстаться! Внутри нее всё оборвалось.

– Говори уже, – глухо проговорила она. – А то я начинаю подозревать самое худшее.

– Ты отчасти права, – сказал Драко, сжав край каминной полки так, что костяшки его пальцев побелели. – Твой брат...

– Что? – не поняла Джинни, чувствуя, что ее губы задрожали. – Причем тут мой брат? Который мой брат? У меня их много! Рон?! Гарри ускользнул, а Рона схватили?!

– Нет, нет, с этим твоим братом все в порядке! – поспешил заверить Малфой. – Во всяком случае, наши его не взяли, из чего можно сделать вывод, что он по-прежнему жив-здоров, как и Поттер. Но Лорда вконец достала эта пиратская радиостанция. Я случайно узнал, что пару недель назад он дал недвусмысленный приказ пресечь все эти «патризанские делишки».

– Партизанские делишки? – переспросила Джинни, чувствуя, что сознание постепенно к ней возвращается. Драко не собирается ее бросить! Сердце постепенно успокаивалось и билось уже с меньшей частотой. Не бросает, не бросает, значит, все хорошо… Стоп! Партизанские делишки?!

– Да, Уизли, партизанские делишки, – съязвил Драко. – Влип твой брат. По полной.

– Но я все равно не понимаю, как Рон там оказался? Он же был с Гарри…

– Ты меня вообще слушаешь?! Я же членораздельно сказал: с твоим Роном все в порядке! Мне казалось, у тебя есть еще и другие братья.

Вот теперь смысл слов Драко окончательно до нее дошел. Пиратская станция. Пресечь "патризанские делишки". Фред и Джордж. Она закрыла лицо руками и тяжело опустилась на ковер перед камином. Драко тут же опустился рядом с ней и обнял, крепко прижимая к себе.

– Я боюсь услышать, – прошептала она. – Боюсь услышать, что один из моих братьев мертв, а второй... тоже мертв или скоро будет мертв, потому что схвачен Упивающимися и подвергается пыткам.

– Тогда, возможно, тебя несколько успокоит, что в их... в наших руках только один. Второй, видимо, ускользнул – во всяком случае, о том, чтобы его убили или ранили, я не слышал. А вот тот, о котором я слышал... Он не мертв, но, судя по всему, лучше был бы. Точно знаю, что это был тяжелый бой, и твой брат сильно изувечен Непростительными заклятьями и не только ими. Тетя Белла сказала, что от него осталась одна оболочка. Он в состоянии клинической смерти и вряд ли очнется. Но при этом ему не дают окончательно умереть и не дадут – Лорд приказал поддерживать в его теле жизнь хоть до бесконечности. Зачем – никто не знает. Долгое пребывание в коме унитожает сознание, поэтому если он когда-нибудь очнется, будет уже не собой. Возможно, Лорд хочет создать из него какое-то новое, особое оружие. Монстра. Внешне он и на человека уже не похож, тетя сказала, сплошное месиво вместо лица, – Драко сглотнул.

– Назови мне имя, – голос Джинни дрожал, она вцепилась в мантию Драко. – Фред или Джордж?

– Джордж. Который с недавнего времени без уха – это же Джордж?

– О нет! – Джинни не сдержала крик. Она оттолкнула Драко и рухнула на ковер лицом вниз.

Малфой оцепенел. Какое-то время он отрешенно смотрел на то, как рыжая гриффиндорка неистово катается по полу, стуча ногами и руками, крича, как безумная банши, и рыдая. Он никогда в жизни не видел подобных проявлений эмоций. Его тетя Беллатрикс предпочитала истошно вопить – похоже, кстати, на вой Джинни сейчас – но никогда не со слезами. Крики тети Беллы заканчивались разбиванием отцовских ваз или уничтожением других ценностей (но вазы были всё-таки на первом месте), истязанием грязнокровок Круциатусом и дьявольским хохотом от созерцания их мук. Другие же его родственники были куда более сдержанны и позволяли себе значительно меньше. Мама не плакала даже тогда, когда умер дедушка Блэк и не оставил ей ни одной золотой статуэтки в наследство.

То, что сейчас вытворяла Джинни, напоминало ему кривляния домовых эльфов, их самобичевание и причитания, которые так забавляли Драко в детстве, а в более позднем возрасте вызывали приступ презрения, сопряженный с сознанием собственного превосходства. Но почему-то глядя на девушку, не становилось ни смешно, ни противно, ни приятно. Драко чувствовал, как по телу разливалось что-то новое, прежде совершенно ему незнакомое. Это странное ощущение наполняло его целиком, проникая в каждую клеточку тела. Он ничего не мог понять и осознать, но чувствовал, что не способен этому противостоять.

Драко осторожно положил руки на плечи Джинни. Она стряхнула их, дернувшись в сторону и не прекращая рыдать. Тогда он решительно сжал ее плечи и притянул к себе, пытаясь уложить ее на свои колени. Поначалу она сопротивлялась, потом обмякла и стала тихо всхлипывать, уткнувшись носом в его ногу. Рыжие волосы, мокрые от слез, закрывали ее лицо. Драко осторожно убрал их, разглаживая каждый слепленный волосок, пытаясь ощутить нежность каждой пряди своей кожей. Постепенно слезы Джинни прекращались, и она повернула голову к юноше. Её глаза были кошмарно красными, ресницы слиплись, а по щекам всё еще бежали дорожки слез. Драко аккуратно провел пальцами по ним, стараясь не столько вытереть, сколько почувствовать эти слезы, по-прежнему не понимая, зачем он это делает. Джинни, похоже тоже не понимала, потому что ее взгляд был недоумевающим и как будто немножко испуганным. Или ему так казалось.

– Всё будет хорошо, – сказал Драко, про себя отметив бредовую глупость этой фразы. – Я с тобой. А твой брат... он придет в себя. когда решит Лорд. Может, я и неправ насчет его планов. Прости, не надо было говорить насчет монстра-оружия, на самом деле, даже у отца и тети нет никаких идей, что задумал Повелитель... Но я считаю так: раз твой брат ему зачем-то нужен, это хорошо. Это гарантирует его жизнь. Пока он нужен Темному Лорду, бояться нечего…

– Кто бы мог подумать, – невесело усмехнулась Джинни. Голос еще пока ее не слушался и звучал хрипло, сдавленно. – Мы уповаем на Темного Лорда как на гаранта безопасности жизни! Пока мы – или не только мы – нужны ему, мы живы. Но зачем, зачем ему Джордж? Что за чудовищное черное колдовство он задумал?

– Я не знаю, Джинни, – в очередной раз повторил Драко. – Если бы я знал, сказал бы. Если узнаю – расскажу сразу же. Я даю тебе слово. У меня нет и не будет от тебя секретов, потому что…

Он замолчал, сглотнув. Джинни резко поднялась с его колен и приблизилась к слизеринцу почти вплотную.

– Потому что – что? Есть еще что-то, о чем я должна знать?

Малфой замялся и после некоторой паузы ответил:

– Потому что я сделаю всё, чтобы ты не страдала. Знаю, что звучит пампезно, как из тупых дамских романов, но, тем не менее, это чистая правда. Ты должна мне верить. Верь мне, пожалуйста.

На глазах Джинни снова заблестели слезы, но теперь уже совсем по другой причине. Оставалось только надеяться, что Драко спишет это на то, что она до сих пор плачет из-за Джорджа. Конечно, плачет – и сколько раз еще заплачет из-за брата наедине с собой! Но... как бы стыдно ни было, эти, последние слезы оказались слезами умиления и растроганности. Слова Драко, его смущенный, обеспокоенный, немного сердитый и взъерошенный вид в секунды сменили ее горе безграничным счастьем. Наверно, такой человек, как Драко Малфой, никогда не скажет, что он любит, ведь вряд ли он знает, что это такое, а значит, и осознать подобное чувство и назвать его тем самым словом не в состоянии… Но то, что он говорит сейчас, он явно чувствует – и прямо это озвучивает. "Я сделаю всё, чтобы ты не страдала" – можно засчитать это за слизеринское признание в любви?

И так ли важно услышать именно те три слова, когда он только что сказал столько других, не менее сильных и желанных для каждой девушки – а особенно для нее, Джинни Уизли, о страданиях, переживаниях, обидах и боли которой вообще в этой жизни особенно никто не задумывался? Один Мерлин знает, как хочется обвить его шею руками и сказать «Я люблю тебя, Драко, я безумно люблю тебя и с каждым днем люблю все сильнее!», но нет. Нельзя. Не с ним. Джинни улыбнулась и обняла его, запуская руки под мантию Драко, и жадно впилась губами в его губы. Их языки переплелись, и Джинни почувствовала, как внутри поднимается знакомая обжигающая волна.

– Джинни, – прохрипел Драко, отстраняясь. – Я говорил серьезно… Я никогда не хотел, чтобы мне кто-то верил. Никогда никого об этом не просил. Но тебя прошу. Ты должна мне верить. Ты нужна мне...

– Я знаю, – прошептала она, срывая с него одежду. – Знаю…

Через некоторое время они молча лежали, любуясь на огонь, наслаждаясь тишиной и друг другом. Драко наматывал на палец прядь ее волос, это уже вошло в его привычку. Джинни, в свою очередь, с наслаждением вдыхала удивительный аромат его кожи, без которого вот уже полтора месяца не могла представить своей жизни.

– Можно я у тебя кое-что спрошу? – подала голос она.

– Конечно, – улыбнулся Драко, прикрыв глаза.

– У тебя когда-нибудь были серьезные отношения?

– Ну, я довольно встречался с Панси, думаю, это всем известно, – ухмыльнулся он. – Горячая она штучка, да… Эй, не толкайся, Уизли! Так вот, продолжим… Паркинсон, Стоун, Кристал, Браун…

– Стоп-стоп-стоп! Я список всех, с кем ты переспал, не просила! Я о тех отношениях, которые казались тебе важными! Ну, девушка, с которой ты мечтал о чем-нибудь долгом. Было что-нибудь такое?

Малфой замолчал, задумавшись.

– Такого не припомню, – ответил он. – Это девчачьи штучки.

– Никогда-никогда? – картинно поразилась Джинни. – То есть Драко Малфой не гулял под деревьями, задумчиво вздыхая о поцелуе, не пытался писать дурацкие стихи, не мечтал при благоприятных обстоятельствах изобразить из себя Ромео ради Джульетты?

– Чего-чего? – не понял Драко. – Кого?

– Да я шучу, – засмеялась Джинни. – Это из Шекспира, великого писателя маглов. Он создал прекрасные произведения о любви. Я на них выросла…

– Да-да, – скривился Малфой. – Твоя семейка маглолюбов… Прости, Джинни, я не хотел обидеть… Просто видишь ли, моей детской книгой для чтения был Кодекс Малфоев и «Тысяча и один способ поквитаться с врагом»…

Теперь уже шутил он. Или не совсем шутил. Во всяком случае, лежит и довольно ухмыляется.

– Конечно, я утрирую, но, в общем-то, так и было, – добавил он. – А что касается серьезных отношений... в чистокровных семьях браки заключаются родителями жениха и невесты, причем очень часто – задолго до их рождения. Ребенок мужского пола у нас обычно рождается не только мальчиком, но и мужем какой-нибудь конкретной девочки такой же знатной фамилии. Потом дети вырастают и вступают в брак.

– Всегда? Я имею в виду, даже если против воли? – поразилась Джинни.

– Разве ты никогда об этом не слышала? – усмехнулся юноша, как показалось Джинни, с легкой горечью. – Это чистая правда. Так как я от этой традиции не в восторге, никогда ни в одних своих отношениях не задумывался о перспективах. В принципе, поэтому и в серьезные отношения не углублялся. Думаю, что это больно – испытывать к кому-то сильные чувства, быть вместе несколько лет, а потом в приказном порядке вступить в брак с совсем другим человеком.

– И что, против этого никто не восстает? Это же чудовищино!

– Ну почему же, по-разному бывает. Кому-то просто везет, и родителей к моменту, когда пора жениться, уже нет в живых – отец говорил, что у Поттеров так было, папаша твоего Гарри был поздним ребенком. Поэтому ему никто не мешал встречаться с маглой и жениться на ней. А так не факт, что этот брак бы состоялся. Мамина сестра, Андромеда, пошла против воли родителей и сбежала с Тонксом – тоже, кстати, маглом и весьма небогатым. Это привело к тому, что ее имя нельзя поминать в нашей семье, из родословной она вычеркнута, и, разумеется, ни она, ни ее дети никогда не получат никакого наследства, даже если мы все перемрем, упаси Мерлин. Как несложно догадаться, на такие решительные шаги не каждый отважится.

– Потому что такая сильная привязка к состоянию и имуществу? – удивилась Джинни.

– Думаю, что не только это. Мне кажется, взрослые люди как-нибудь в этой жизни могут пристроиться, чтобы не помирать с голоду, но есть вопрос детей и их будущего. Люди из чистокровных семей высоко сидят. Кровные обиды, кровная месть – то, с чем шутить не стоит. Могут быть закрыты многие двери, связанные с работой, образованием, положением в обществе.

– Кажется, я понимаю, о чем ты, – кивнула девушка. – Мой брат Перси сделал ставку на карьеру в Министерстве, и там ему довольно быстро недвусмысленно дали понять, что от семьи маглолюбов, как ты выражаешься, нужно фактически отречься. Мама говорила, что в последние годы, еще до официального возвращения Темного Лорда, когда Перси сталкивался с отцом на работе, он даже не всегда здоровался. А потом и вовсе перевелся послом куда-то за рубеж. То ли во Францию, то ли в Италию – не помню. Он много лет с нами не взаимодействует. Полный разрыв.

– Понимаю, – хмыкнул Драко. – Не могу осуждать. Скучаешь по нему?

– Как тебе сказать... Перси был чванливой занозой в заднице, противным ябедой, любителем выслуживаться перед власть имущими, так что своим любимым старшим братом я его точно никогда не могла назать. Но сейчас, когда все так меняется, я начинаю понимать его лучше, – призналась Джинни.

– Сейчас, когда ты стала почти слизеринкой?

– Ага. Сплю со слизеринцем и заключила с ним договор о том, что кто бы ни одержал верх в этой войне – мы оба на стороне победителей, – задумчиво проговорила она, водя подушечками пальцев по его груди. – И все равно, Драко. Мы с тобой как будто из совершенно разных миров. Все эти традиции чистокровных, эти браки по расчету... Это с трудом укладывается в моей голове. Мои родители начали встречаться еще в школе, страстно любили друг друга и наплодили в этой любви аж семерых детей. Стоит ли говорить, что я выросла совсем в другой обстановке?..

– Дай угадаю: ты как раз мечтала о семейной жизни, я прав? Расскажешь, с кем планировала свадьбу? – невинно поинтересовался Драко. – А, хотя на этот вопрос я могу ответить сам. Поттер. Конечно, он.

Опираться смысла не было. Джинни глубоко вздохнула. Будь что будет. Она сама затеяла этот дурацкий разговор, и вот, куда всё зашло. Ну, может и к лучшему. Эту тему стоит проговорить раз и навсегда, чтобы больше к ней не возвращаться. Так что Джинни еще раз глубоко вздохнула, набрав в легкие побольше воздуха, и сказала:

– Да, я еще в шесть лет, когда впервые увидела Гарри на перроне, когда мы с родителями провожали братьев в Хогвартс, все с ним спланировала. Это было какое-то очень книжное, детское чувство к мальчику-герою, спасшему весь волшебный мир. Потом, после моего первого курса и того проклятого дневника, к этому прибавилось еще и спасение моей собственной Гарри. Вдумайся: Гарри, спаситель человечества, вырвал меня из лап смерти, а еще он лучший друг моего братца Рона, постоянно тусуется у нас дома и почти что член семьи. Плюс, как бы ты ни относился к Гарри, он очень хороший. Правда, Драко, не закатывай глаза. Я не знаю никого настолько хорошего, чистого, преданного искренним, высоким и абсолютно бескорыстным стремлениям, как Гарри. Он очень добрый. Очень правильный. И – только не бей меня – очень симпатичный внешне. Да, я так считаю, совершенно объективно, и нечего так смотреть! Я же ничего не говорю насчет твоей Паркинсон! Хотя, впрочем, могу: она красивая, у нее шикарные сиськи и задница, и когда вы сидите вместе за обеденным столом, меня это бесит!

– Я же говорил: ревнивая! – констатировал Драко и принялся ее щекотать. Джинни недовольно отпихнула его и продолжала:

– Гарри очень долгое время казался мне идеальным, опять же, он был для меня недосягаемым, потому что им всецело владели идеи торжества мирового добра над вселенским злом и прочие благородные помыслы… Я романтизировала его, отождествляла с образом из книг, которые читала – ну и, конечно, мечтала, что когда-нибудь он обратит на меня внимание. Мне даже снились разные героические и приключенческие сны с нами взрослыми. Я – взрослая, красивая, фигуристая, с сиськами больше, чем у твоей Паркинсон...

– Мне твои нравятся, они как будто созданы для моей ладони – идеально помещаются, – заметил Драко.

– Не перебивай, Малфой, я рассказываю историю! – шутливо возмутилась Джинни, нисколько не возражая, что его ладони переместились на ее грудь. – Так вот, я – то ли амазонка, то ли валькирия, то ли могучая и умопомрачительно красивая волшебница, а он – высокий, черноволосый, статный, плечистый, сильный, с такой бледной кожей и пронзительными глазами и, конечно, без очков...

– Что-то непохоже на Поттера, – вновь подал голос Драко.

– Вот именно, совсем непохоже! Я же говорю, что все надумала! Мне надо было, пожалуй, все эти сны записывать – были бы готовые рассказы, а может, и романы. Мы же там с ним мир спасали, бились с врагами, воевали вместе, бок о бок, спасали друг друга, иногда он меня, иногда я его... В общем, получился собирательный образ этакого прекрасного принца-рыцаря-героя-властелина, о котором мечтает каждая девочка, начитавшись книжек. Ну а раз герой моих снов был брюнетом – прости, Малфой! – я и решила, что это Гарри. И вот этого "Гарри" много лет любила. А он... другой.

– Ты же сама сказала, что он весь из себя положительный герой, спаситель мира, высокие идеалы...

– Так и есть, – кивнула Джинни. – Гарри очень хороший. Но он... он как близкий друг. Как еще один брат, что ли. Я с ним никогда не чувствовала себя так, как представляла, как рисовала в своем сознании. А теперь и вовсе понимаю, что мои романтические чувства к нему были надуманными. Если не вообще придуманными целиком – между нами никогда не было "химии". Равно как и потенциала для того, чтобы бок о бок биться со злом и покорять мир.

– Ты это поняла только теперь? Когда он бросил тебя и ушел в бега? – уточнил Драко.

– Спасибо, что напомнил, – фыркнула Джинни. – Ну да, это же Гарри. Он расстался со мной во имя великой и прекрасной цели спасения мира.

– Мне этого не понять, – пробормотал Драко. – Я не такой. Для меня всегда высшей ценностью было собственное благополучие. Так было всегда.

До недавнего времени, чуть не договорил он, но вовремя остановился. Джинни вопросительно посмотрела на него, но лицо юноши оставалось непроницаемым.

– Это правда, ты не такой как Гарри, – согласилась она. – Но ты даешь мне именно то, в чем я нуждаюсь. И знаешь, Драко Малфой, я с тобой счастлива.

– А как же идеальный брюнет-супергерой из эпических сновидений? – недоверчиво поинтересовался Драко.

– Да, вы разные, – улыбнулась Джинни и замолчала. – С тобой мы вряд ли будем скакать на конях и забарывать зло, сражаясь на мечах. Но счастлива я с тобой. Здесь, сейчас, вдали от тревог и невзгод этого ужасного мира. Вопреки войне, вопреки тому, что мы с тобой вышли из таких разных семей, находящихся по разные стороны этого конфликта, прямо как Ромео и Джульета – хоть ты о них и не читал. Я счастлива, Драко. Очень. Как никогда. И, надеюсь, ты со мной тоже.

Вместо ответа Драко поцеловал ее и крепко прижал к себе, а потом едва слышно прошептал: "Я тоже".