Текст книги "Лезвие. Книга 1. Последнее Рождество (СИ)"

Автор книги: Карина Буянова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

Глава 15. Великая честь

Не по себе

От этой тихой и чужой зимы,

С которой я на ты:

Нам не стерпеть друг друга.

И до войны

Мне не добраться никогда,

Моя безумная звезда

Ведет меня по кругу...

Би-2 «Серебро»

Драко нервно заерзал на стуле. Остальные Упивающиеся изо всех сил старались сохранить неподвижность и лишь глазами выдавали свое беспокойство. Темный Лорд молча сидел во главе стола. Нависшая тишина не предвещала ничего хорошего.

Так продолжалось чуть более получаса, но Малфою казалось, что странная пытка молчанием длится целую вечность. Удивительно, насколько сложно сохранять внешнее спокойствие. Человеческое тело, судя по всему, не создано для застывания в одной позе: так и тянет то отбросить внезапно мешающую прядь волос, то почесать нос, то хотя бы сжать руки в замок и затем разжать их… И почему он чувствует себя как жук, приколотый булавкой к пенопласту в коробочке любителя коллекционировать насекомых?

Драко раздраженно отмахнулся от неудачного сравнения. Фантастическая глупость! Какое ему, наследнику рода Малфоев, дело до каких-то жуков и придурков, которые развешивают коробки с ними по стенам, будто это картины? Повелся с Уизли, вот и лезут в голову всякие, с позволения сказать, букашки… При мысли о Джинни сердце болезненно екнуло. Драко сглотнул, и ему показалось, что этот звук эхом раскатился по зале.

Волдеморт вздрогнул. Молчание закончилось. Он обвел пристальным взглядом всех своих подданных и проговорил:

– Я недоволен.

Драко в очередной раз заметил, что голос Темного Лорда изменился. Почти не шипит, и появилась какая-то певучесть – на удивление, приятная. Интересно, почему? Хорошо это или плохо? С другой стороны, разве от действий Лорда хоть кому-нибудь, кроме него самого, бывает хорошо?..

– Милорд, мы делаем все, что в наших силах! – жалобно пробормотала Беллатрикс. Волдеморт холодно посмотрел на нее.

– Я не помню, чтобы обращался к тебе лично, Белла, – ответил он. – Как и к кому-либо из вас. Мне надоело слушать ваши оправдания, отговорки и перечень нелепых причин, которые мешают вам выполнить свой долг передо мной. Не понимаю, неужели так сложно схватить семнадцатилетнего мальчишку?! Почему он каждый раз ускользает от вас? Он что, умнее? Лучше? Одареннее? Знает больше заклинаний? Способен читать ваши мысли на расстоянии? Раньше за ним подобного не водилось. Если только вы меня не дезинформировали на предмет его способностей.

Вот тут его глаза блеснули знакомым красным оттенком.

– Люциус! – продолжал Волдеморт, уже не стараясь сдерживать свой гнев. – Твой сын учился вместе с Гарри Поттером на одном курсе, ходил на те же предметы. Кажется, они ровесники. Скажи, мой скользкий друг, скажи прямо – твоего сына в аналогичной ситуации было бы так же сложно поймать?

– Нет, милорд, – дрогнул голос Малфоя-старшего, и Драко с нескрываемой болью посмотрел на отца. – Мой сын принадлежит дому Малфоев, нас связывают родовые чары. Поэтому я всегда в курсе того, что с ним происходит, что он чувствует и чем он занимается. Вам это известно.

Глаза юноши округлились. Он вздрогнул и рефлекторно подался вперед. Родовые чары? Принадлежит дому? Отец в курсе о каждом шаге?

Люциус опустил голову, намеренно игнорируя потрясенный взгляд сына и вторя тем самым ходу его мыслей. Значит, он все знает. Слышит каждое слово. Драко опять подумал о Джинни. Она так поражалась традициям чистокровных семей в вопросах брака – что ж, информация о родовых чарах и принадлежности дому ее совсем добьет. Зато теперь понятно, почему мало кто бунтует в вопросах женитьбы – видимо, разорвать эти чары либо непросто, либо невозможно. Интересно, как удается тем, кто все-таки сбегает...

– Мне известно, это верно, – усмехнулся Волдеморт. – А вот твоему сыну, насколько я могу заметить, известно не было. Скажи, Люциус, скажи прямо и честно, чем же занимался твой сын, вместо того, чтобы исполнять мой приказ? Приказ искать Гарри Поттера распространялся на всех Упивающихся, без исключений!

Драко видел, как дрожат губы отца, пока он изо всех сил пытается подобрать правильный ответ.

– Говори, Люциус, – вкрадчиво повторил Лорд. – Я ведь могу и сам прочесть твои мысли, но предоставляю тебе возможность избежать этого. Ты же настолько предан мне…

В этих словах звучала издевка. Драко опустил голову. Он не чувствовал страха, не чувствовал боли, он понимал, что у отца нет выбора: между ним и преданностью Волдеморту Люциус все равно выберет змееподобного Господина – и будет прав. Ведь Драко поступил бы так же, если бы речь шла о его собственной жизни и тем более о жизни его семьи. Ведь так?

– Милорд, я глубочайше ценю Ваше доверие, – раздался на удивление ровный голос Малфоя-старшего. – Мой сын действительно не занимался поисками Гарри Поттера, но это было не из злого умысла, а исключительно из глупости, присущей его возрасту. Видите ли, мой Господин, Драко хотел услужить Вам иначе. Он исполнял другой Ваш приказ.

– Вот как? – безносое лицо Волдеморта исказила гримаса, выражающая, очевидно, и удивление, и заинтересованность одновременно. Драко замер, не совсем понимая, к чему клонит его отец. – Продолжай.

– Смею напомнить, речь о наблюдении за девочкой Уизли. Несколько месяцев назад на таком же собрании Вы ясно дали понять, что пока за ней надо наблюдать, но по Вашему приказу немедленно доставить непосредственно сюда, к Вам.

– А ведь и правда, было дело! – воскликнул Темный Лорд. – Я и забыл. И что там эта Уизли?

– Мой сын взял на себя смелость действовать по этой директиве в обход Северуса Снейпа, – Люциус опустил голову, не смея взглянуть на Лорда, – и наладил с Джиневрой Уизли... контакт. Драко весь учебный семестр переманивает девчонку на нашу сторону. По моим наблюдениям, весьма успешно.

– Вот как? Удивительно! Это правда, Драко? – Волдеморт вперил немигающий взгляд в юношу. Драко с вызовом посмотрел на него и кивнул. Лорд изобразил подобие довольной улыбки. – Успешно, значит? И каких же успехов ты достиг?

– Я обучил Уизли Непростительным заклятьям, поделился некоторыми знаниями по зельеварению и не только, ввел ее в курс наших традиций, – ответил тот.

– Любопытно, любопытно. Ты учишь ее быть достойной чистокровной волшебницей? Похвально. И что, Драко, Джиневра Уизли теперь на нашей стороне?

Вот он, самый опасный вопрос. Не исключено, что от его ответа зависит жизнь всей семьи, отца, матери, самого Драко и даже Джинни. Но ведь Темный Лорд легко отличит ложь от правды…

– Я не уверен, – честно ответил Драко. – Она очень успешно всё осваивает, хочет выжить любой ценой и обязательно оказаться на стороне победителей – с нами. Философия чистокровных и Упивающихся ей не претит и, насколько я могу судить, даже импонирует. Во всяком случае, гриффиндорской дури в ее голове изрядно поуменьшилось. Но пока Уизли не готова использовать полученные знания против тех, кого считает близкими. Она обладает крайне сильным характером и во многом похожа на нас, но связи с близкими мешают ей полностью перейти на нашу сторону. Впрочем, есть некоторые обстоятельства, позволяющие мне полагать, что она в обозримой перспективе может сама прийти к нам. Добровольно.

– О, еще интереснее! – глаза Волдеморта вспыхнули энтузиазмом. – Что же это за обстоятельства, мальчик мой? Расскажи.

– Личные обстоятельства жизни Джинни, – Драко с трудом подбирал слова. – Ее ведут чувства.

– Так-так! Злость? Жажда мести? Обида?

– Да, – твердо кивнул Драко.

Пусть лучше Лорд думает так. Ведь что такое любовь, он все равно не понимает… А сказать, что еще немного – и Джинни пойдет за ним хоть на край света, хоть в пасть к дракону, потому что он завладел ее чувствами и нагло вторгся прямо в сердце – нельзя. Во-первых, хоть это и приведет отца в восторг, звучит слишком цинично. Во-вторых, Драко не был уверен, что это так. Вдруг он всего лишь "заместитель" Поттера, который вдобавок божественно хорош в постели? Он не мог забыть, с каким восхищением в тот злополучный день, когда он сообщил ей о Джордже, Джинни говорила о том, какой Поттер хороший и доблестный, герой геройский, будь он неладен... Впрочем, потом она сказала, что счастлива с Мальчиком-Знаменитостью-Спасителем Мира не была, а с ним, Драко Малфоем, счастлива, и он поверил, но вдруг это всего лишь влияние момента...

– Что ж, Драко, отлично! – подвел итог Волдеморт, прерывая его размышления. – Ты проявил безрассудное рвение, но, это возымело определенный успех. Сейчас от тебя я узнал об этой Джиневре больше, чем от Северуса – хотя изначально я, если мне не изменяет память, поручил наблюдение именно ему. Люциус, ты воспитал достойного последователя для меня.

Драко чуть не усмехнулся. Видимо, Лорду тоже не особенно понравились рассуждения о родовых чарах и принадлежности кого-либо своему дому. Кто бы какому дому не принадлежал, если этот дом присягнул Волдеморту, то истинная принадлежность остается только одна.

– Из того, что я услышал, Джиневра Уизли готова, – продолжал Волдеморт, обращаясь уже ко всем присутствующим, – То, что она колеблется – неважно. Она уже в той фазе, когда для прыжка нужно лишь немного подтолкнуть; что ж, мы устроим ей такие обстоятельства. Настоятельно рекомендую вам не затягивать. Драко, как ты думаешь, если мы заберем Джиневру сейчас, будет правильно?

Вопрос явно с подковыркой. Драко мысленно досчитал до десяти, чтобы ответить тоном, не способным выдать его тревогу. В его голове начал лихорадочно созревать план.

– Полагаю, милорд, что сейчас это может привлечь лишнее внимание, – сказал он. – Куда правильнее сделать это после окончания семестра. Там как раз будут рождественские каникулы, Хогвартс опустеет, и мы заберем Уизли без проблем. Более того, в Школе ее не сразу хватятся – решат, что она отправилась встречать праздник с семьей. А те, кто дома, тоже не кинутся ее искать, если будут уверены, что она осталась на Рождество в Хогвартсе.

– Люциус, в кого твой сын такой умный? – спросил Волдеморт и захлопал в ладоши. – Гениально! Мне нравится! Молодец, юный Малфой! Наконец-то в вашей семье есть кто-то, на кого я могу положиться! Берите пример! Что касается всех остальных – я по-прежнему крайне недоволен вашей работой.

Драко с трудом сохранял невозмутимый вид. Внутри его переполняло ликование. Отсрочка! Он только что выбил для Джинни острочку. До Рождества еще достаточно времени, чтобы все как следует продумать. Она сможет где-нибудь скрыться под защитными чарами – в доме ее семьи или еще где-то, где никто не сможет ее найти. В конце концов, может быть, они даже смогут... Стоп. Об этом нельзя думать. Не сейчас. Не здесь.

– А где гарантии, что девчонка останется на Рождество в Школе? – подала голос Беллатрикс. – Насколько я помню, Уизли празднуют дома, и Поттер к ним всегда присоединялся... как и многие Авроры.

– Будет праздновать дома – еще лучше. Значит, извлечем ее из дома, может быть, заодно и Поттера там же поймаем. Или ты боишься защитных чар этой захудалой берлоги? Неужто твоя дальняя родственница, домохозяйка Молли Уизли сильнее тебя, Белла? – насмешливо процедил Лорд. – А может, ты боишься оборотня, за которого выскочила замуж твоя племянница? Я слышал, они недавно произвели на свет полуволка... Какое замечательное продолжение достопочтенного рода Блэков! Так что, Белла, ты боишься, что твоя родня остановит моих лучших – вроде бы – людей?

– Нет, милорд, – едва слышно ответила волшебница, отчаянно желая провалиться сквозь землю.

– Я был бы удивлен услышать обратное. Итак, приказ ясен: извлекаете Уизли и доставляете ее мне. Всех, кто будет этому препятствовать – убить. Кроме Поттера, его брать живым.

– Милорд, – рискнул вмешаться Драко. – Я думаю, что смогу уговорить Уизли остаться на Рождество в Школе.

– Если сможешь, то отлично. Это сэкономит нам время и силы. Нет – значит, присоединимся к их семейному торжеству в этой их берлоге, как там она называется... а, неважно. Эйвери, как обстоят дела в Мунго?

– Но милорд! – взмолилась Беллатрикс. – Я курирую Мунго! Эйвери всего лишь помогает мне…

– Если я захочу спросить у тебя, то непременно это сделаю, – отрезал Волдеморт. – Эйвери, я слушаю.

Эйвери, мужчина средних лет, непроницаемой наружности и в странных очках, подал фальцетный голос, тщательно проговаривая каждое слово:

– Новых пострадавших магов не поступало. Грейнджер никем не раскрыта. Работает. Все идет по плану.

– Появляется ли там наш друг Северус?

– Раза два был. Его удерживают школьные дела и, насколько я заметил, их личные с девушкой разногласия, – усмехнулся Эйвери. – В этом вопросе всё тоже полностью согласуется с планом.

– Продолжай наблюдение. В ближайшее время должен произойти переход к следующему этапу. Каковы успехи Грейнджер?

– Честно говоря, выше всяческих похвал. Она и правда весьма талантлива и находчива для нечистокровной. Справляется без волшебной палочки и без магии так, что многим больным становится лучше. В Мунго она на хорошем счету. Вперед не выпячивается, никуда не лезет. Осторожна.

Драко вспомнил, что родители Грейнджер были врачами. Маглами-врачами. Без магии, но со всякими техниками, приемами, лекарствами и так далее. Он слышал, что магловские врачи раны зашивают. Нитками, иголками – прямо в мясо. Заживо. Варварство, которое бы весьма впечатлило тетю Беллу. Наверняка, что-то такое Грейнджер сейчас и делает в Мунго, и именно это Эйвери – тоже тот еще садист – называет находчивостью.

– Славно. Спасибо, Эйвери. Продолжай следовать инструкциям, – одобрительно кивнул Волдеморт. – Всех, кстати, касается. Я крайне недоволен вами, господа. Начинаю склоняться к мысли, что мне с самого начала надо было привлечь к поискам Гарри Поттера Грейнджер, Уизли и, конечно, юного Драко – эти ребята явно способнее вас. Вам должно быть стыдно. Взрослых магов обставляют маленькие мальчики и девочки – во всем, от боевых действий до врачевания! Впрочем, довольно полемики. Нас ждут великие дела. По Джиневре Уизли срок – Рождество.

– Рождественские каникулы, – поправил Драко, внутренне поражаясь собственной смелости. – Кто бы ни остался в Хогвартсе, на празднике соберутся все, включая учителей. И если забирать Уизли непосредственно в канун, может быть тяжелый бой.

– Верно, мой юный друг, – согласился Волдеморт. – Пусть праздник пройдет, все расслабятся, расползутся по интересам и по разным углам, утратят бдительность. Разумно. Драко, я вознаграждаю твое рвение угодить мне почетным правом возглавить операцию извлечения Джиневры Уизли, будь то Хогвартс или ее родной дом. Ты поведешь отряд за собой и пойдешь первым, чтобы пробить защиту и сразиться с самыми сильными магами. Отличный шанс доказать свою смелость, силу и преданность! Возможность возвыситься – не правда ли? Повести войско в наступление, самостоятельно, как взрослый, без непосредственной помощи отца – ты, Люциус, в этой битве участвовать не будешь. Это великая миссия Драко Малфоя!

Драко почувствовал, как кровь отливает от его и без того хронически бледного лица. Видимо, все-таки не стоило столько раз перебивать и показывать, какой он умный. Перестарался. Теперь получи и распишись: вот она, благодарность Темного Лорда. Великая честь. Почетное право первым умереть в битве. Что же он наделал!…

Впрочем, еще не все потеряно. Еще есть время! И потом, если он сделает все правильно, никакой битвы не будет, а значит, и ему не придется умирать – ни самым первым, ни вообще. Надо как можно скорее убраться отсюда и поговорить с Джинни. Точнее, подумать, как и что ей сказать. Лишь бы не наломала дров сгоряча...

Малфои склонились в подобострастном поклоне перед своим Повелителем. Приказ получен, сроки оговорены, и Драко уже знал, как поступит. Пожалуй, впервые в жизни он знал что-то наверняка. И его отец это знал – или узнает, когда они выйдут отсюда, ведь их, как выяснилось, связывают какие-то родовые чары, и Люциус всегда наблюдал за ним. Наблюдал – и не мешал. Значит, он и так был осведомлен о них с Джинни, но Темному Лорду не доложил. Что ж, глядишь – не доложит и потом, когда Драко сделает то, что решил. Сделает, сделает, во что бы то ни стало, пусть даже ему будут мешать все – и отец, и лорд Волдеморт, который, возможно, тоже уже осведомлен обо всех помыслах Драко, ибо от него, сильнейшего легилимента в мире, ничто не может скрыться. Ничто, никто и никогда. Потому что никто никогда и не пытался… Кроме Гарри Поттера.

Хороший, доблестный, настоящий герой с высокими идеалами. Что ж. Он – Малфой. Совсем другой. У Малфоев геройствовать не принято, и он не станет нарушать семейные традиции в этом вопросе.

– Что ты задумал, сын? – шепотом спросил Люциус, когда они вышли из залы.

– Тебе же и так это известно, – процедил Драко. – Можешь начинать мне мешать.

– Я не буду этого делать, но если ты решишь сбежать с этой девчонкой, помощи от меня не жди. Мне не по душе твое гибельное безрассудство, как и эти отношения. Плюс ко всему, смею напомнить, что твой побег поставит нас с твоей матерью под удар. Темный Лорд расправится с нами, ты это знаешь. Особенно показательно и жестоко он обойдется с твоей матерью, можешь не сомневаться. Поэтому подумай как следует, прежде чем играть в героя под влиянием гормонов.

– Мне и не нужна ни твоя помощь, ни твои советы, – отрезал Драко, мысленно закипая. Именно это первым делом и пришло ему в голову: бежать вместе с Джинни куда-нибудь, где их не найдут, может быть, даже к Поттеру и Рону, но главное – бежать, всех обманув, как в том анекдоте. Ну, когда жене сказал, что пошел к любовнице, любовнице – что к жене, а сам в библиотеку. Вот только о том, что это отразится на родителях и особенно на маме, Драко совсем не подумал. А ведь правда, что помешает Лорду запытать маму до смерти? Не секрет, что за неповиновение и тем более за предательство он уничтожал целые семьи...

– Мой милый самоуверенный мальчик, ты слишком переоцениваешь свои силы, – невесело усмехнулся Люциус. – Я все еще уповаю на твое благоразумие и любовь к матери, но порыв спасти девушку, с которой ты вступил в интимную связь, понимаю. Поэтому слушай внимательно: есть минимум два человека, которые с готовностью тебе помогут в твоем намерении касательно Джиневры Уизли. Надо быть полным идиотом, чтобы, будучи в твоем положении, не воспользоваться такой возможностью. Конечно, ты никогда не отличался умом и сообразительностью...

– В твоих устах это звучит, как комплимент, отец, – саркастично заметил Драко. – И кто же эти добродетельные смертные?

– Постарайся все-таки проявить сообразительность, сынок. Я понимаю, это сложно, но посмотри на ситуацию со стороны. Есть два типа людей, которые могли бы иметь общие с тобой интересы…

– Те, кто любят Джинни и хотели бы уберечь ее от Темного Лорда, и те, кто по своим причинам не хочет, чтобы Джинни появилась здесь. Я прав? – понял Драко.

– А ты не так безнадежен, как мне всегда казалось, – саркастично похвалил его отец.

– Первые считают меня врагом, и у меня нет никакой возможности с ними поговорить, не рискуя быть убитым, а вторых попросту не существует, ибо приказы Темного Лорда не обсуждаются.

– Все-таки безнадежен, – констатировал Малфой-старший, закатив глаза.

– Да кто они, черт возьми?! Подскажи мне, отец, я прошу тебя! – воскликнул Драко.

– Нет, – серые глаза отца холодно блеснули. – Я и так помог тебе сверх меры, хотя изначально вообще не собирался этого делать. С учетом того, что ты первым делом подумал бежать с девкой, нисколько не заботясь, что будет с твоей семьей после такой выходки, я вообще не имею никакого желания с тобой разговаривать. Насчет тех, кто может содействовать твоим интересам: я бы сказал тебе, il faut chercher la femme, но не припоминаю, чтобы ты был силен во французском. Так что думай сам, сын мой. У тебя еще есть время. Советую поторопиться – или оставить эту затею. И да, ты абсолютный идиот, если решил, что сможешь предотвратить битву, когда Повелитель ее уже объявил, да еще и назначил тебя предватителем. Тебе оказана великая честь, сынок. От великой чести Темного Лорда нельзя сбежать, спрятаться или отказаться, так что я настоятельно рекомендую об этом не забывать.

Люциус аппарировал, оставив Драко наедине с нелегкими размышлениями.

Интерлюдия

Именно она помогала ему выжить. Она и только она удерживала сознание на плаву даже тогда, когда он сомневался в том, что вообще жив. Она и только она двигала его вперед, шаг за шагом, пусть даже эти шаги вряд ли различил бы чей-нибудь зоркий глаз. Тем не менее, цель была. А значит, была и жизнь.

Он очень долго этого ждал. Ждал много лет, продолжал ждать до сих пор, потому что тот самый момент, кажется, не торопился приближаться. Ожидание действительно подобно смерти. Хотя разве он мог знать? Он же еще никогда не умирал.

Да, он был близок к смерти, пожалуй, даже большее количество раз, чем ему самому казалось. Но это было чем-то вроде отправной точки, с которой начинался новый путь. Последнюю точку он помнил особенно хорошо.

Конечно, он давно знал о своем предназначении. Сначала известие об удивительной волшебной Школе, потом не менее удивительная тайна его происхождения, правда о родителях, все то, что витало в воздухе, а порой и произносилось вслух окружающими… Казалось бы, его судьба была предопределена изначально, возможно, даже задолго до его рождения. Путь, по которому он с радостью пошел, путь, свернуть с которого было бы не то, что немыслимо, а даже преступно по отношению к человечеству… Спроси любого, зачем существует этот смышленый, довольно одаренный и обаятельный черноволосый мальчишка? Чтобы изменить мир к лучшему!

Чтобы изменить мир… Чтобы спасти мир, в конце концов. Его путь. Его реальность. Его выбор.

Путь одиночества. Нет, разумеется, он всегда нравился девушкам. Успешный юноша с громкой историей не может не вызывать повышенный интерес среди особ женского пола. Одни любили его, другие перед ним благоговели, некоторые даже спускали последние сбережения на приворотные зелья… Но ни одной из них не было места рядом с ним. Никому, кроме нее.

Они встретились давно, но только сейчас, точнее, совсем недавно он понял, что именно означает их встреча. Он всегда был уверен, что знаком с понятием предопределения как никто другой, но ошибался. Предопределение случилось задолго до того, как он смог это по-настоящему осознать, но все-таки не с рождения и тем более, не раньше. Нет.

И не тогда, когда их губы впервые встретились, тела переплелись, и все его существо пропиталось ее запахом; не тогда, когда он видел страсть в ее глазах; не тогда, когда с ее губ сорвалось первое признание…

Не тогда, когда его ищущее, трепещущее от чего-то нового сознание впервые нарисовало себе ее образ. Не тогда, когда мелодия ее голоса и колокольчики смеха стали самыми приятными звуками на земле.

И даже не тогда, когда смутный идеал, сформированный сознанием, вдруг непостижимым и стремительным образом связался с реальной девушкой, с ней, с ее душой и телом.

Нет. Предопределение свершилось в тот день, когда маленькая рыжая девчушка не умерла на каменном полу Тайной Комнаты. Она должна была умереть, но не умерла, и он знал, чувствовал, верил и понимал, что именно так и произойдет. Наверно, именно это называется интуицией или даже шестым чувством. Он знал, что девочка выживет, и смутно ощущал, что это очень важно лично для него и для его пути.

Отправная точка. Девочка жива. Дневник уничтожен. Мальчик движется дальше. Он свободен и стремится вперед.

Каждый раз, в течение всех этих долгих лет он прокручивал в голове все возможные комбинации, которые могли бы привести его к победе, и каждый раз возвращался мыслями в Тайную Комнату. Отправная точка. Предопределение. Поворот фортуны. Шанс.

У него была своя цель. Он знал, за что борется, к чему и ради чего идет. Один, без поддержки, окутываемый страхом и враждебностью практически целого света, в любую минуту готовый к смерти. Он идет вперед.

Да, его движение пока никому не заметно. Как хорошо, что он никому ничего не рассказывает, иначе злые языки тут же заклеймили бы его в слабости, трусости и еще Мерлин знает, в чем. Главное, что он знает – знает всё.

Его сознание все крепче и крепче. Оно исподволь овладевает врагом против воли последнего – незаметно, медленно, но верно. Очень скоро враг окончательно проглотит наживку, и тогда все шаги станут видны. Очень скоро. А пока нужно подождать.

Он подождет. Он умеет ждать и терпеливо собирать головоломку по крупицам. Долгие годы практики не прошли даром. Он подчинит себе сознание врага настолько, что тот перестанет понимать, где его мысли, а где мысли черноволосого семнадцатилетнего мальчишки. Мальчишки, которого, по его мнению, уже почти нет, мальчишки испуганного, бегущего, ничтожного – бледной тени себя самого.

Этот мальчишка продолжает двигаться к своей цели. Шаг за шагом, день за днем. Один.

Один единственный в целом мире, кого по-настоящему боится лорд Волдеморт.