Текст книги "Влюбленный Дракула"
Автор книги: Карин Эссекс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 30 страниц)
– Да, – равнодушно кивнул граф.
После того как мой муж отдал меня на произвол докторов, я хотела выбросить его из головы, однако против воли подыскивала ему оправдания. Разумеется, увидав меня на фотографии в обществе графа, он испытал сильнейший шок. Возможно, он искренне верил, что я нуждаюсь в лечении, и надеялся, что доктора сумеют мне помочь. Одно не вызывало сомнений: если бы не страсть, которую питал ко мне граф, Джонатан был бы избавлен от многих мучительных переживаний, а наш брак оказался бы куда более прочным и счастливым.
– Джонатан был невинен, прежде чем ты затянул его в свой мир, – заявила я, пережевывая бекон. – Ты нанес ему удар, от которого он, возможно, никогда не оправится.
Мне хотелось, чтобы граф объяснил мне, что произошло с Джонатаном в Австрии, однако он хранил молчание. По всей видимости, этот загадочный человек полагал, что пускаться в объяснения – удел простых смертных.
– Джонатан никогда не был невинен, – произнес он наконец. – Он мог оставить Австрию сразу после того, как мы завершили наши дела, и никто не стал бы его задерживать. Но, едва увидев Урсулину, он воспылал желанием. Он предпочел остаться в замке, точно так же, как ты предпочла остаться со мной. Ведь в Лондоне ничто не мешало тебе покинуть мой дом. Но ты поступила иначе: уложила вещи и отправилась со мной в путешествие.
Против этого мне нечего было возразить.
– Мина, всю свою жизнь, с самого раннего детства, ты звала меня, не отдавая в этом себе отчета, – продолжал граф. – Я принял решение предстать перед тобой после того, как тебе исполнится двадцать один год. Но как раз в это время ты познакомилась с Джонатаном Харкером, и вскоре стало ясно, что ты решила довольствоваться заурядными радостями семейной жизни.
– Я никогда тебя не звала, – возразила я. – Я не знала о твоем существовании.
– Я же сказал, ты сама не отдавала себе в этом отчета. Уста твои молчали, но бушевавшее в тебе желание издавало беззвучную мелодию. Мы с тобой как два музыкальных инструмента, настроенные в одной тональности. Аккорды, которые мы испускаем, созвучны друг другу.
Граф вздохнул и заговорил вновь.
– Вижу, ты пребываешь в недоумении, Мина. Я попытаюсь изъясняться понятнее. Мне удалось вовлечь Харкера в свои планы, потому что это отвечало его тайным желаниям. Я оставил его с Урсулиной, ибо он сам этого хотел. Все люди от рождения наделены свободной волей – наверное, ты не раз слышала это от священников. И именно эта свободная воля определяет поведение каждого человека.
– Но зачем тебе понадобилось, чтобы Джонатан остался в Австрии? Ты хотел без помех явиться ко мне в Уитби?
– Говоря откровенно, я не сомневался, что, подобно большинству мужчин, узнавших ласки Урсулины, Харкер умрет. Он оказался сильнее, чем я предполагал, – заметил граф с язвительным смешком, который прозвучал очень по-человечески. – Я нанял судно под названием «Валькирия» и взял курс в Уитби, намереваясь убедить тебя отправиться со мной в Лондон. Но матросы на корабле прознали, что в моих сундуках много золота и других ценных вещей. Эти идиоты решили убить меня и завладеть моим багажом. Естественно, мне пришлось убить их – всех, за исключением капитана. Без него я не сумел бы добраться до берега. После того как необходимость в нем отпала, его постигла участь остальных. Свидетель был мне совершенно ни к чему.
Я вздрогнула, вспомнив жуткую картину, – мертвого капитана с прикрученными к штурвалу руками, лужи крови на палубе.
– Я знаю, о чем ты думаешь сейчас, – донесся до меня голос графа. – Ты винишь себя за гибель капитана и матросов. Но ты тут совершенно ни при чем, Мина. Этих людей погубила их собственная жадность. Так или иначе, нашей разлуке пришел конец. Я пришел на зов твоего желания. Я не мог ему противиться.
– А как насчет женщин, соблазнивших моего мужа? Он что, тоже звал их?
«Я уже объяснил тебе», – раздался беззвучный ответ.
В голосе его слышалось легкое раздражение, вроде того, что охватывало меня, когда какая-нибудь из учениц проявляла досадную непонятливость.
– Доктор фон Хельсингер называл таких женщин вампиршами, – произнесла я. – По его словам, они обеспечивают себе бессмертие, насыщаясь кровью своих жертв. Те женщины и в самом деле занимались этим? – спросила я вслух. – «И ты, ты тоже?» – с содроганием добавила я мысленно.
– Монстры, о которых говорил твой доктор, – не более чем воплощение распространенных мужских страхов, – последовал ответ. – Но истории о бессмертных созданиях, питающихся людской кровью, – отнюдь не выдумки.
По всей видимости, охватившее меня смятение не укрылось от него, потому что он продолжал:
– Этот старый немец все смешал в одну кучу. Смертные слабеют не от потери крови, а потому, что подвергаются воздействию огромной силы, которой обладают бессмертные. Существа одной со мной природы несут мощный электрический заряд. Не сомневаюсь, ты ощутила это сама. Когда мы вступаем во взаимодействие с человеческим телом, – занимаемся любовью, если это выражение тебе больше нравится, – наши возлюбленные испытывают огромное наслаждение, однако исходящая от нас энергия действует на них губительно. С течением времени энергия наших возлюбленных начинает резко идти на убыль. Последствия этого зависят от запаса прочности, которым обладают смертные. Как правило, они заболевают, в более редких случаях сходят с ума или умирают. Что касается нашей потребности пить кровь, она не приносит смертным вреда, разве что кто-то из нас в пылу страсти выпьет слишком много. Разве те двое мужчин, что отдали часть своей крови твоей подруге Люси, умерли? Нет, незначительная кровопотеря ничуть не ослабила их. Запомни, я никогда и никого не убивал, высасывая кровь, – за исключением тех случаев, когда убийство входило в мои намерения.
– Меня мало волнует, по какой причине я умру или сойду с ума, – дрожащим голосом откликнулась я. – Судя по твоим словам, это неизбежно в любом случае. Неужели, позвав тебя, я подписала свой смертный приговор?
Я с замиранием сердца ожидала ответа, сознавая, что ради его любви готова принять любой удел.
– Ты не похожа на своего мужа и всех прочих смертных, – заявил граф. – На одном из поворотов истории кровь твоего рода смешалась с кровью бессмертных, и потому ты наделена особой силой. Да будет тебе известно, кровь обеспечивает не только бессмертие, но и способность существовать вне телесной оболочки и с легкостью преодолевать границу между видимым и невидимым мирами. Говорят, в древние эпохи все без исключения люди обладали этой способностью, но с течением времени они утратили ее.
Джонатан в свое время познакомил меня с научной теорией, согласно которой люди на протяжении тысячелетий развивали лишь те способности, которые были им необходимы в борьбе за существование.
– Если верить теории мистера Дарвина, свойство, о котором ты говоришь, было не нужно человечеству, – заметила я.
– Я потратил столетия на изучение естественных наук, медицины, философии и оккультизма, – ответил граф. – И в результате проникся уверенностью в том, что соединение смертных и бессмертных является конечной целью процесса эволюции. Настанет время, когда преграда, отделяющая видимый мир от невидимого, неминуемо рухнет. Монахи-воины, о которых я тебе рассказывал, полагали, что именно это пытался сказать нам Христос, превратившись в дух, позволив своей телесной оболочке испариться и вознестись в иной мир. Но церковь утаила истинное знание, сделав его достоянием узкого круга посвященных и таким образом обеспечив себе власть и могущество.
«Все, что ты говоришь, противоречит тому, во что меня учили верить», – пронеслось у меня в голове.
– И все же я не сомневаюсь, ты веришь каждому моему слову, – откликнулся он на мою невысказанную мысль. – Ты и подобные тебе наделены седьмым чувством, чем-то вроде телепатии. Ты способна создать новое тело силой бессмертного сознания, оживить плоть духом. От тебя одной зависит, станет ли эта способность источником вечной радости или вечного наказания, Мина. Когда я говорю «вечный», я ничего не преувеличиваю.
Часть седьмая
ИРЛАНДИЯ
Глава 15
Графство Слиго, 31 октября 1890.
Черные скалы, громоздившиеся на ирландском побережье, далеко выступали в море, разрезая его на куски. Волны в бессильной злобе набрасывались на шероховатые каменные стены. День выдался погожим и солнечным, но безмятежная голубизна неба не могла успокоить охваченного яростью моря. Чем дальше на север мы плыли, тем более суровым и неприветливым становился пейзаж. Черные скалистые выступы походили на щупальца исполинского чудовища, тянувшиеся в море. Серовато-зеленые гневные волны беспрестанно вскипали белоснежными гребнями пены, лизавшими борта нашего корабля.
Пронизывающий ветер не позволял нам выйти на открытую палубу, поэтому мы наблюдали за разбушевавшимся морем сквозь иллюминаторы просторного холла. Холод проникал даже сюда, поэтому граф закутал мои ноги меховым одеялом. Примерно за час до наступления сумерек корабль наш бросил якорь в гавани Слиго. Две шлюпки подплыли к борту, чтобы доставить нас на берег. По пути мы насквозь промокли под дождем морских брызг, и я начала дрожать от холода. К счастью, на берегу уже ожидала карета, готовая отвезти нас в замок.
В течение последних двух дней морского путешествия я, по настоянию графа, предавалась отдыху. Он ни разу не прикоснулся ко мне, хотя, наделенный способностью проникать в мои мысли, без труда мог понять, как я вожделею его ласки. Иногда он составлял мне компанию за столом, иногда мне приходилось обедать в одиночестве. Вечерами граф посылал мне какие-то отвары и настойки, обладающие снотворным действием. Он постоянно повторял, что я должна набраться сил, ибо они понадобятся мне в самом скором времени. К рассказам о своей прежней жизни он более не возвращался, однако обещал, что в Ирландии непременно найдет случай закончить свое повествование. Часто он брал мою руку и, приложив пальцы к запястью, слушал пульс. Как правило, при этом он довольно улыбался и говорил «отлично, отлично», но иногда хмурился и отправлял меня в постель. Я умоляла его ночевать со мной или же позволить мне перебраться в его каюту, но на все мои просьбы он ответил отказом, мотивируя это тем, что мне необходим спокойный сон. Вышколенная корабельная прислуга выполняла свою работу, оставаясь невидимой и неслышимой. Пока я спала, кто-то успевал побывать у меня в каюте, навести порядок, приготовить мне свежую одежду и оставить на столике поднос с чаем, орехами и фруктами.
И вот теперь, сидя в карете, мы мчались куда-то в туманной мгле, которая, поднимаясь с моря, окутывала окрестности. Фонарь, укрепленный на облучке, лишь слегка разгонял тьму, и когда граф пытался привлечь мое внимание к местным достопримечательностям, я видела только смутные силуэты.
– Посмотри, Мина, это гора Бенбулбин, – сообщил мой спутник. – Своей формой она напоминает наковальню, и когда идет дождь, вода стекает с нее ручьями, и кажется, что гора плачет.
– Сейчас ее невозможно разглядеть, – ответила я, тщетно вглядываясь в сумрак.
– Ах да, я забыл, в отличие от меня, ты плохо видишь в темноте. Но вскоре твое зрение станет таким же острым, как мое, и ты в полной мере сможешь насладиться таинственной прелестью ночи.
Вот и замок! – воскликнул он некоторое время спустя. – Видишь, он темнеет вдалеке, на вершине холма?
Каменная громада, увенчанная высокой сторожевой башней, возвышалась над мысом, падающий из многочисленных окон свет прочерчивал стены желтыми полосами. Карета двинулась по извилистой дороге, ведущей на вершину холма, при каждом новом повороте сверкающее в лунных лучах море представало перед нами в ином ракурсе. Но вот мелькнули массивные ворота, освещенные факелами, и карета свернула на длинную подъездную аллею. Теперь, когда замок был совсем близко, я смогла разглядеть его величественный фасад, соединяющий два длинных крыла со множеством узких стрельчатых окон.
Высокая худая женщина в простом черном платье, с седеющими волосами, убранными в узел, подошла к карете, чтобы приветствовать нас.
– Милорд, – сказала она, сделав графу реверанс.
Тот в ответ вежливо кивнул.
– Мы рады вновь иметь случай воспользоваться вашими заботами, сударыня, – сказал он и представил мне домоправительницу, которую звали миссис О'Дауд. Она была еще не стара, скорее всего, значительно моложе, чем мисс Хэдли. Спину она держала безупречно прямо, кожа у нее была желтоватая, но без единой морщины.
– Эта леди принадлежит к одному из самых воинственных кланов в Ирландии, – пояснил граф.
При этих словах лицо домоправительницы просияло от удовольствия. Возможно, она той же бессмертной породы, что и граф, и живет на этой земле с незапамятных времен, решила я про себя.
Пораженная исполинскими размерами замка, я робко семенила рядом с графом, ведущим меня под руку. В просторном зале, где горел огромный, в человеческий рост камин, нас ожидал чай. Стены зала были сплошь увешаны охотничьими трофеями – головами грозно оскаливших клыки кабанов, свирепых медведей, лосей с ветвистыми рогами и каких-то диковинных животных, которых я никогда прежде не видела. Две широкие лестницы, соединяясь на площадке, украшенной трехстворчатым витражным окном с изображениями английских королей и фамильных гербов, вели на верхние этажи замка.
Внезапно мне захотелось, подобно маленькой девочке, обежать все комнаты и исследовать это удивительное место. Но миссис О'Дауд забрала у меня плащ и жестом указала мне на диван у камина, приглашая садиться. Когда я села, она налила мне чашку чаю. Предлагать чай графу она даже не подумала.
– Быть может, молодая леди проголодалась?
Этот вопрос домоправительница обратила не ко мне, а к моему спутнику. Граф молча кивнул. Миссис О'Дауд подошла к столу, где стояли фрукты и сэндвичи, наполнила тарелку, подала ее мне и вышла из комнаты.
Пока я ела, граф рассказывал мне историю замка. По его словам, замок был возведен в последнее десятилетие двенадцатого века неким французским рыцарем, который вскоре покинул свои владения.
– Замок пришел в разрушение и был отстроен заново уже в эпоху Кромвеля. Пятьдесят лет назад нынешний владелец отремонтировал его, приведя в соответствие с последними требованиями комфорта.
Мне хотелось узнать больше об этом загадочном владельце, но граф заявил, что предпочитает рассказать иную историю. Взяв меня за руку, он направился в гостиную, расположенную в задней части замка. По пути я мало что успела рассмотреть, ибо в комнатах царил полумрак, разгоняемый светом немногочисленных канделябров, огни которых отражались в зеркалах. Выглянув в одно из окон, я увидела озеро, залитое лунным светом, а над ним – каменные руины. Внутри у меня что-то болезненно сжалось. Почувствовав головокружение, я прижалась к своему спутнику.
– Ты узнала эти руины, Мина?
– Нет. И все же они кажутся знакомыми.
– Идем, – сказал он, потянул меня за руку и открыл дверь. Мы вышли на улицу. Ночь дышала холодом, и меня начала пробирать дрожь. Граф обнял меня за плечи.
– Сейчас ты согреешься, – пообещал он.
Граф схватил меня на руки и двинулся к развалинам над озером. В какое-то мгновение мне показалось, что он уже не идет, а почти летит по воздуху, точнее, скользит по какой-то невидимой тропе. Затаив дыхание, я наблюдала, как отдаляется замок, уступая место неведомым пейзажам. В какой-то момент время словно исчезло. Сама не знаю как, мы проникли сквозь темный провал окна и оказались внутри развалин.
Граф опустил меня на землю, но я, испуганная и растерянная, тут же крепко вцепилась в его руку.
– Мы будем часто путешествовать подобным способом, ведь наши тела так безупречно пригнаны друг к другу, – заметил граф.
В комнате, где мы оказались, царила темнота, однако лунный свет, проникающий сквозь дыру в потолке, позволял кое-что разглядеть. Впрочем, никакой мебели в комнате не было, за исключением холодного очага, перед которым лежали поленья. Граф взял несколько, сложил в очаге грудой, закрыл глаза и приложил к поленьям руки. Его длинные пальцы слегка дрожали и испускали свечение. Где-то вдалеке заухала сова, потом раздался шелест птичьих крыльев. Но я была так зачарована представшим передо мной зрелищем, что даже не повернула головы. Граф не двигался, но сияние, исходившее от его пальцев, становилось все сильнее. Поленья начали тихонько потрескивать, руки графа внезапно погасли, но в очаге взметнулись языки пламени. Через несколько мгновений за железной решеткой весело плясал огонь.
Мой спутник снял плащ, бросил его на пол и жестом предложил мне сесть.
– Вызвать духа огня совсем не трудно, – с улыбкой произнес он, заметив мой изумленный взгляд. – Ты не раз делала это сама.
Стоило мне сесть, комната начала кружиться у меня перед глазами. Граф опустился на пол рядом со мной и обнял меня за плечи.
– Меня тошнит, – призналась я.
Желудок мой болезненно сжимался, и я боялась извергнуть на пол его содержимое. Граф коснулся рукой моего живота.
– Дыши глубже, Мина, – сказал он. – Ты просто не привыкла к таким быстрым передвижениям в пространстве.
Я последовала его совету. Рука графа становилась все теплее, и неприятные ощущения в желудке постепенно прошли.
– Эта комната полна воспоминаний, – сообщил он. – Далеко не все события, которые мы с тобой пережили здесь, можно назвать счастливыми. Впрочем, в человеческой жизни хорошее всегда перемешано с дурным.
– А что здесь произошло? – спросила я.
– Мы жили здесь, ты и я. Это было давно, очень давно.
– Я совершенно ничего не помню. Тем не менее это место показалось мне знакомым.
– Иначе и быть не могло, ведь воспоминания по-прежнему здесь, – кивнул граф. – То, что случилось однажды, уже никогда не исчезает. Скоро ты сама в этом убедишься. В этом мире мы можем разлучиться, но за тонкой мембраной, которую ты не можешь увидеть, мы всегда будем вместе.
– Я ничего не понимаю, – вздохнула я. Глаза мои увлажнились слезами досады. – Разобраться в этом выше моих сил. Вся эта путаница не для моих слабых мозгов.
Несколько месяцев назад все мои желания сводились к красивой свадьбе, маленькому уютному домику и ребенку. Теперь он требовал, чтобы я постигла тайны мироздания.
Граф притянул меня к себе и ласково коснулся губами моего лба.
– Не переживай, Мина. Мне самому потребовалось несколько столетий, чтобы понять все это. Уверен, у тебя дело пойдет быстрее. Ты еще не вполне оправилась от шока, пережитого в лечебнице. Наверное, мне следовало подождать, пока ты окрепнешь, и только после этого привести тебя сюда.
– Совсем недавно пределом моих мечтаний была спокойная семейная жизнь, – сказала я. – Мне казалось, ничего другого мне не надо. А теперь мои мечты разбиты и со всех сторон меня окружают неразрешимые загадки.
– Не жалей о рухнувших мечтах, Мина, ибо они принадлежали не тебе. Все твои прежние устремления не имели ничего общего с твоей истинной сущностью.
Он взял мою голову в ладони и заглянул мне в глаза. Как и всегда, взгляд его заворожил меня. Досада и страх улетучились, уступив место одному желанию – принадлежать ему, стать частью его мира.
– Вчера ты просила меня рассказать, как я жил до встречи с тобой, – произнес он. – Я хочу, чтобы ты знала обо мне все, ибо вся моя жизнь представляет собой долгий путь к тебе. Быть может, мой рассказ поможет тебе вспомнить, кто ты на самом деле, осознать свое истинное «я». И тогда ты поймешь, почему мы с тобой неразлучны.
Он выпустил мою голову и встал на одно колено, упершись в него рукой и свесив другую руку, изящную и длинную. В это мгновение он выглядел как обычный человек, но когда он вскинул голову, я убедилась, что сияние, испускаемое его кожей, стало еще сильнее. В неровном свете очага черты его лица казались выточенными из мрамора.
– Прежде чем мы с тобой оказались здесь, произошло много событий, – сказал он и глубоко вдохнул, словно впитывая воспоминания, которыми был насыщен воздух комнаты.
Я, до этого мгновения самозабвенно созерцавшая его красоту, приготовилась слушать.
– Вместе с армией Ричарда Львиное Сердце мы одержали немало побед, разбив сарацинов во многих славных битвах, о которых до сих пор ходят легенды. К этому времени все мы стали беспощадными и неустрашимыми воинами. Тайные молитвы и магические ритуалы, которым мы предавались, оправдывали наши ожидания, и постепенно мы привыкли считать себя неуязвимыми. Слава о нашей воинской доблести распространялась по городам и весям, причем предметом восхищенной молвы была не только наша смелость, но и наша нечеловеческая сила.
Со временем мы присоединились к большому отряду наемников – иными словами, убийц, которых в сарацинских землях называли ассассинами. Они были готовы служить всякому, кто имел возможность им заплатить. Главный их промысел состоял в нападении на христиан-пилигримов, совершавших паломничество в Святую Землю. Ассассины похищали у них все, вплоть до одежды, и убивали их либо оставляли умирать на дороге. Однако когда Ричард Львиное Сердце предложил ассассинам плату за то, чтобы они охраняли пилигримов, они ответили согласием. Хотя ассассины более походили на свирепых хищников, чем на людей, они тоже владели секретами черной магии. Поначалу мы отнеслись к ним с презрением, считая их невежественным сбродом, но вскоре поняли, что у них есть чему поучиться.
До нас дошли слухи, что под покровом ночи ассассины совершают некий древний колдовской обряд, пробуждающий темные силы, которые делают их бессмертными и непобедимыми. Мы дали им понять, что тоже обладаем магическим знанием, и вскоре они позволили нам участвовать в своих тайных сборищах. Выяснилось, что во время своих ритуалов ассассины приносят кровавые жертвы богине воинов, именуемой Кали. Культ этой богини идет из Индии, где ее жрецы пьют из чаш кровь тех, кого считают врагами своей покровительницы. Накануне каждого вторника ассассины употребляли вещество, называемое гашиш. Под действием этого вещества они покидали пределы реального мира и приносили жертвы своей богине, уверяя, что она наделит их способностью останавливать время и побеждать смерть. Согласно их убеждениям, в человеческом теле имелось семь скрытых энергетических центров, являющихся входными воротами жизненной силы. Во время ритуалов они открывали эти центры, самый мощный из которых находился в детородных органах. Они научили нас, как возбуждать эти органы, доводя себя до эйфории. Переживая блаженный экстаз, мы многократно увеличивали собственные умственные и физические возможности. Мы узнали также, что колдовские обряды способны изменять развитие событий, направляя их по нужному нам руслу. Наша уверенность в том, что мы обладаем всей полнотой власти не только над собственными судьбами, но и над тайными силами мироздания, крепла с каждым днем.
– Позднее, узнав о наших оккультных практиках, церковники объявили нас приспешниками сатаны, – продолжал граф. – Однако мы поклонялись вовсе не дьяволу. Мы лишь беспрекословно верили в Слово Христа. Монахи объяснили нам, что Священный Грааль является прямым обещанием бессмертия. Мы верили, что Христос подкрепил это обещание, сказав своим ученикам, что кровь Его является залогом вечной жизни, и завещал вкушать эту кровь во время богослужения.
Исполненные желания испытать наши новые возможности, мы буквально рвались в бой. Но король Ричард утомился от сражений и подписал с Саладином мирный договор. Это случилось второго сентября, в 1192 год от Рождества Христова. Некоторые члены нашего отряда задались целью отыскать священный сосуд, наполненный кровью Христовой, ибо верили, что таковой существует. Другие вернулись во Францию, собираясь вступить там во владения землями, которые были им обещаны за верную службу.
Но были среди нас и те, кто до сих пор находился под впечатлением удивительных рассказов виконта де Пуато. Мы помнили, что дочери, родившиеся от его связи с королевой фей, до сих пор обитают в Ирландии. Исполненные решимости последовать примеру нашего военачальника и познать любовь бессмертных, мы попросили короля пожаловать нам земли в Ирландии. Просьба наша была исполнена. Накануне того дня, когда мне предстояло отправиться в путешествие, виконт предупредил меня о многочисленных опасностях, которыми было чревато мое намерение.
– Я полюбил тебя, как сына, и потому открою тебе то, что утаил от остальных, – сказал виконт. – Знай, всякого, кто познал любовь бессмертной женщины, ожидает разлука, а эта разлука влечет за собой великую печаль. Надеяться на иной исход невозможно, ибо страсть бессмертных неминуемо остывает, и они покидают своих возлюбленных. В их природе горячо вожделеть человеческой любви и, добившись желаемого, быстро пресыщаться ею. Смертные неминуемо стареют, поддаваясь власти недугов, а над бессмертными время не властно. Но для того, кто вкусил их любви, все прочие наслаждения жизни теряют всякую прелесть. Пытаясь спастись от печали и одиночества, я посвятил себя войне. Но даже в пылу битв, в окружении боевых товарищей я не переставал тосковать о блаженстве, познанном когда-то. Так что, отправляясь на поиски любви бессмертных, помни, что она дарит не только невыразимое наслаждение, но и бесконечное отчаяние.
В те юные годы я был крайне неопытен в делах любви, и слова виконта не произвели на меня должного впечатления. Поняв, что удержать меня невозможно, виконт дал мне свое благословение и посоветовал отыскать свою младшую дочь.
– Она отличается от своих сестер и особенно дорога мне, – сказал он. – Из всех трех она в наибольшей степени наделена человеческой природой. Верю, сердце ее способно на человеческие чувства.
Виконт дал мне амулет, который его мать подарила ему на прощание, надеясь, что эта вещица оградит ее сына от всех опасностей, и попросил передать дочери. Я с благодарностью принял драгоценность. На следующий день я, в сопровождении нескольких товарищей, двинулся в дальний путь.
Граф смолк, неотрывно глядя в огонь.
– Тебе удалось найти ее? – спросила я, охваченная желанием как можно скорее узнать конец этой захватывающей истории. Граф по-прежнему молчал. – Ты нашел ее? – нетерпеливо повторила я.
Вместо ответа граф сунул руку в карман, достал какой-то предмет, завернутый в носовой платок, и вручил мне. Я была поражена тем, что маленький сверток оказался таким тяжелым. Развязав тесемку и развернув платок, я увидела серебряный кельтский крест, инкрустированный множеством драгоценных камней – аметистов, турмалинов, изумрудов и рубинов. Пораженная такой невиданной красотой, я не сводила с креста глаз. В переменчивых отсветах очага камни переливались всеми цветами радуги.
Чувствуя, как окружающий меня мир исчезает, я прижала крест к груди и упала в объятия своего спутника.
31 октября 1193.
Мы с сестрой помогли друг другу облачиться в черные платья, сшитые для церемонии в честь богини воронов, которая повелевает ночной тьмой, луной и звездами и ведает все их тайны. Она летает над полями сражений, защищая тех, кто пользуется ее покровительством, и поражая их врагов. Мы сшили платья из толстой и прочной ткани, ибо ныне, в период полнолуния, ночи дышат ледяным холодом. Свои длинные волосы – мои черны как ночь, а волосы сестры отливают красной медью – мы распустили, позволив им свободно разметаться по плечам. Покрывая наши спины, они послужат нам дополнительной защитой от пронзительного холода и ветра, который беспрепятственно разгуливает по нашей долине. Нам известно, нынешней ночью рухнет невидимая преграда, разделяющая два мира, и те, кто обитает по ту сторону, явятся на наш зов. В эту ночь смертные и бессмертные, охваченные взаимной страстью, могут дарить друг другу блаженство. В эту ночь люди, смиренный удел которых тяжкий труд и страдания, получают высшую награду, уготованную бытием, – любовь бессмертных. Накануне этой чудной ночи феи открывают свои владения, и буйные, жадные до наслаждений сидхи совокупляются с теми избранными, разжегшими пламя их вожделения. Этой ночью смертные тоже не знают покоя. Короли и рыцари устремляются в наши земли, надеясь завоевать расположение Повелительницы Воронов, которая делает своих возлюбленных непобедимыми и не знающими страха. Те, кому не удалось возбудить страсть богини, довольствуются любовью ее служанок, каждая из которых при случае может замолвить перед госпожой словечко за своего дружка. Другие, оказавшись в объятиях женщин-сидхов, находят у них покровительство и неистовые ласки.
Мы умыли лица и шеи розовой водой, ибо знали, что аромат ее способен привлечь бессмертных принцев, которые сегодня ночью посетят этот мир. Сестра моя обручена с одним из них, и мы обе надеемся, что сегодня ночью я тоже встречу своего суженого. От сладкого благоухания розовой воды голова моя идет кругом. Я славлюсь особой остротой чувств, слуха, обоняния и вкуса, превосходя в этом даже свою сестру, искусную во всякого рода колдовстве. Мы сплели чудные венки из алых роз и, стараясь не уколоться об острые шипы, украсили ими головы. Потом мы надели длинные черные перчатки, к пальцам которых пришиты птичьи когти, превратившие наши дивные белые руки в опасное оружие.
Выскользнув в ночную тьму, мы двинулись вдоль ручья, который привел нас в священную рощу, надежно скрытую от людских глаз. Все прочие уже собрались там. Они разложили два больших костра и сидели вокруг них, мрачные и угрюмые, как вороны. Все они были закутаны в черное, головы старух покрывали капюшоны, головы девушек украшали цветочные венки. Некоторые женщины соорудили из черных птичьих перьев пышные воротники, скрывавшие их шеи. Наша предводительница и верховная жрица облачилась в длинный плащ с капюшоном, украшенным перьями, – наряд ворона, напоминающий о том, что все мы служим нашей Повелительнице. Посреди пещеры стояла чаша с настоем из семени магических лунных цветов, которые мы в течение всего года выращиваем в нашем потайном саду. Каждый год невежественные глупцы, чье праздное любопытство разжигают истории о нашем могуществе, умирают, отведав зерен лунных цветов, по воле случая произрастающих в лесах или на лугах. К счастью, они не ведают о наших заветных садах, где мы растим цветы и травы, необходимые для магических настоев.
Мы с сестрой присоединились к прочим женщинам и тоже испили настоя. Травы и мед делают его весьма приятным на вкус, так что мы не без удовольствия выпили изрядное количество, необходимое для служения богине. Костры, две высокие огненные пирамиды, которые две жрицы питали хворостом, пылали все ярче, бросая призрачные тени на величественные деревья, чьи ветви создавали над нашими головами подобие шатра. Три женщины били в барабаны из козлиной кожи, пока все мы поочередно вновь и вновь подходили к чаше с настоем, дабы испить из нее. Поднялся ветер, заставивший языки пламени исполнять причудливый танец, устремляясь все выше и выше. Подняв голову, я увидела на небесном своде целую россыпь звезд. Когда на темном бархате неба зажегся серебряный серп луны, мы запели:
