Текст книги "#Настройка (СИ)"

Автор книги: Кабир Ким

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

Глава 10

Доктор Чжан Вэй говорил на безупречном, чуть певучем английском. Его доклад об «Этике предиктивных моделей в условиях глобальной нестабильности» был гладким, как отполированный нефрит. Ни единой зацепки, ни одного острого угла. Каждое слово было выверено, каждая мысль упакована в обёртку гуманизма и заботы о будущем человечества. Эмили, сидевшая в десятом ряду под видом скучающей «дочери спонсора», слушала его и чувствовала, как по спине пробегает холодок, не имеющий ничего общего с кондиционером. Она видела, как глаза доктора Вэя, скрытые за стёклами очков в тонкой оправе, периодически, всего на долю секунды, отрывались от зала и фиксировались на одной точке. На Максиме.

Это был не случайный взгляд.

Это был взгляд энтомолога, изучающего редкий, ценный экземпляр. Оценивающий, холодный. Максим же, казалось, ничего не замечал. Он сидел, чуть наклонив голову, и что-то быстро строчил в блокноте, полностью поглощённый научным аспектом доклада. Наивный гений. Эмили почувствовала укол раздражения, смешанного с чем-то вроде болезненной нежности. Он был так уязвим в своей гениальности. Идеальная мишень.

– Мой отец всегда говорил, что самые опасные люди – те, кто говорит правильные вещи с непроницаемым лицом, – шепнула она сама себе, вспомнив обед с Максимом. Тот самый обед, где он так увлечённо рассказывал про «квантовый сёрфинг», а она изо всех сил играла роль очарованной дилетантки, хотя её мозг в это время лихорадочно сопоставлял факты. Он ей нравился. Чёрт побери, он ей действительно нравился, и это усложняло всё донельзя.

Она незаметно достала из сумочки свой защищённый планшет, который выглядел как обычный гаджет дорогого бренда. Приглушив яркость экрана до минимума, она снова открыла файл на Чжан Вэя. Биография, безупречная, как его английский. Публикации в лучших мировых журналах. Счастливая семья. Хобби – каллиграфия и игра в го. И одна строчка, которая сейчас горела на экране неоновыми буквами: «Сфера научных интересов: квантовые вычисления, теория хаоса». Точь-в-точь как у Максима. Совпадение? В её мире не бывает таких совпадений. Это был не просто интерес. Это была охота. Китайцы не просто хотели оценить наработки DARPA. Они пришли за чем-то конкретным. Или за кем-то.

– Итак, доктор Вэй, вы считаете, что этический комитет должен иметь право вето на применение любой предсказательной модели? – раздался вопрос из зала.

Чжан Вэй чуть улыбнулся своей благостной улыбкой.

– Безусловно. Технология не должна опережать нашу способность осознавать её последствия. Мы, учёные, несём ответственность не только за наши открытия, но и за то, как мир будет их использовать.

«Какой же ты лицемерный говнюк», – подумала Эмили, наблюдая за этим спектаклем. Она была уверена, что прямо сейчас где-то в недрах китайской разведки другая технология, созданная этим самым «гуманистом», предсказывает наиболее эффективные способы кражи чужих секретов.

Доклад закончился. Снова аплодисменты, вежливые улыбки. Эмили не сводила глаз с Чжана. Он сошёл со сцены и, отвечая на ходу на вопросы коллег, начал медленно двигаться в сторону кофейной зоны. И там, у столика с пирожными, его уже ждала она. Линда Ченн. Эмили знала её. Точнее, знало ФБР. Американский учёный с китайскими корнями, звезда в области ИИ, консультант нескольких крупных технологических корпораций, которые, по оперативным данным, плотно сидели на крючке у китайского правительства. Линда не была в официальном списке «целей», но проходила по категории «объект повышенного внимания».

Их разговор был коротким. Несколько фраз, обмен визитками. Всё выглядело абсолютно невинно. Но Эмили видела то, что было скрыто от других. Напряжённая поза Линды. Быстрый, почти незаметный кивок Чжана перед тем, как они разошлись. Это была не встреча коллег. Это был рапорт. Или инструктаж. Чжан был не единственным игроком на этом поле. Он был, возможно, куратором. А Линда – полевым агентом. И её задачей, очевидно, был прямой контакт.

– Чёрт, – выдохнула Эмили, понимая, что ситуация гораздо серьёзнее, чем она думала. Это не просто группа хакеров. Это была полноценная, хорошо скоординированная операция.

Ей срочно нужна была дополнительная информация по Линде. Полный файл, включая негласные разработки и перехваченные коммуникации. Но чтобы получить его, нужно было отправить официальный запрос, который прошёл бы через несколько инстанций, включая её Шефа. Нет, нужно действовать быстро. У неё был Дэйв. Хороший парень из технического отдела, который был ей обязан за одну историю в Каире. Он мог получить доступ к файлам «неофициально». Рискованно. Но сидеть сложа руки было ещё рискованнее.

Она оглядела зал, и её взгляд снова наткнулся на Максима. Он стоял у окна, разговаривая с тем самым норвежцем с бородой викинга, и оживлённо жестикулировал. Он был в своей стихии, в мире чистой науки, и даже не подозревал, что вокруг него сужается кольцо. Пауки уже плели свою сеть. И он был той самой аппетитной мухой, что вот-вот в неё угодит. Внутри Эмили всё похолодело. Долг требовал просто наблюдать и докладывать. Но что-то другое, что-то очень человеческое и очень иррациональное, кричало, что она должна вмешаться. Предупредить его.

– Я просто убью его, если он вляпается в историю, – пробормотала она, направляясь к нему. Ярость на его наивность боролась с желанием его защитить. Она подождала, пока норвежец отойдёт, и подошла к Максиму с самой непринуждённой улыбкой, на которую была способна.

– Спасаешь мир от неверных квантовых моделей? – спросила она легко. Её голос звучал беззаботно и чуть насмешливо.

Максим обернулся, и его лицо прояснилось.

– Ира! Да нет, просто обсуждали теорию. У него интересный подход, хотя и спорный.

– Я заметила, ты слушал китайского докладчика с таким вниманием, – сказала Эмили, заглядывая ему в глаза. – Впечатлил?

– Чжан Вэй? Умный мужик, – кивнул Максим. – Хотя его философия об «ответственности учёного» немного… пафосная. Но говорит он убедительно.

Вот он, её шанс.

– Знаешь, мой отец, он ведь бизнесмен старой закалки. Он всегда мне говорил: никогда не доверяй тому, кто слишком много говорит о морали. Обычно у таких людей её просто нет, – она сделала паузу, наблюдая за его реакцией. – Особенно если это наши «восточные партнёры». Они играют в другую игру, Макс. И правила там совсем другие.

Максим слегка нахмурился. На его лице промелькнуло недоумение.

– Ты о чём? Обычная научная конференция. Да, есть конкуренция, но это же не шпионский фильм.

Не шпионский фильм. Эмили мысленно усмехнулась. Милый, наивный мальчик. Он не понял. Или не захотел понимать. Придётся быть прямее. Она чуть наклонилась к нему, понизив голос, и её улыбка исчезла.

– Максим. Просто послушай меня, хорошо? Будь осторожен.

Она посмотрела ему прямо в глаза, пытаясь донести всю серьёзность своих слов без слов.

– Очень осторожен. Не все здесь приехали обсуждать науку. Некоторые приехали на охоту. И ты для них – очень интересный трофей. Не разговаривай с незнакомцами о своей работе. Никаких деталей. И, ради бога, никому не доверяй. Особенно тем, кто кажется слишком дружелюбным.

Она выпрямилась, и на её губах снова появилась лёгкая улыбка. Легко коснулась плеча Максима. Какая же приятная на ощупь ткань у его костюма!

– Ладно, не буду тебя грузить. Пойду выпью ещё этого ужасного кофе. Увидимся позже?

И, не дожидаясь ответа, ушла, оставив его стоять у окна. В его глазах было полное смятение. Она сделала всё, что могла, не раскрыв себя. Она бросила ему спасательный круг. Теперь оставалось только надеяться, что у него хватит ума за него ухватиться. Но, глядя на растерянное лицо русского, Эмили в этом сильно сомневалась.

***

Максим пытался обдумать то, что только что услышал от Ирины. Он же просто учёный. Обычный учёный на скучной конференции, где все пытаются перещеголять друг друга длиной формул и количеством цитирований. Он сделал глоток остывшего, отвратительного кофе и поморщился.

– Доктор Останин? Прошу прощения, что отвлекаю.

Голос был мелодичным, с лёгкой хрипотцой, и принадлежал женщине, которая возникла рядом с ним словно из ниоткуда. Максим обернулся. Высокая, стройная, с безупречной осанкой. Экзотическая, почти нереальная красота – тонкие черты азиатского лица сочетались с чем-то неуловимо европейским. Умные, чуть раскосые глаза смотрели прямо, без кокетства, но с явным интересом. На ней был идеально скроенный деловой костюм, который не скрывал, а подчёркивал её женственность.

– Да, это я, – пробормотал Максим, чувствуя себя неловко, как школьник.

– Линда Ченн. Я с огромным интересом слежу за вашими публикациями по нелинейным квантовым системам. Ваша последняя работа о коллапсе волновой функции в многомерных пространствах – это просто прорыв. Особенно ваша модель «квантового эха».

Максим моргнул. После потока общих фраз и вежливого научного трёпа, который он слышал весь день, её слова прозвучали, как музыка. Она не просто знала термины. Она понимала суть. Его модель «квантового эха» была его маленькой гордостью, самой смелой и неочевидной частью его теории, которую большинство коллег считали слишком экзотичной.

– Ох… спасибо. Не думал, что мои статьи читают здесь так внимательно, – он почувствовал, как напряжение понемногу отпускает. Разговор с коллегой, с настоящим специалистом. Это было именно то, чего ему не хватало.

– Ещё как читают, – улыбнулась Линда, и в уголках её глаз собрались крошечные морщинки. – Хотя, признаться, у меня есть пара вопросов по вашим выкладкам. Вы предполагаете, что информация не исчезает бесследно, а создаёт своего рода «информационное эхо», которое можно зафиксировать. Но как вы решаете проблему декогеренции в столь сложных системах?

Она говорила о его работе так, будто они обсуждали её вчера за чашкой чая. Легко, профессионально, точно. Максим оживился, забыв и про Ирину, и про Александра, и про свою паранойю. Он наконец-то был в своей стихии. Он начал что-то объяснять, жестикулируя, рисуя в воздухе невидимые формулы. Линда слушала, кивала, вставляла точные, умные реплики. Она не просто понимала, она думала в том же направлении. Это было пьянящее чувство. Наконец-то его понимают.

***

Александр, протиравший бокалы за барной стойкой в другом конце зала, почувствовал, как напряглись мышцы на его спине. Ещё одна. Он мысленно выругался: не прошло и десяти минут после того, как рыжая фурия отошла от Максима, оставив его в полном смятении, как на сцене появилась новая актриса. И эта была ещё опаснее. Та, рыжая, играла в «свою девчонку», простую и прямую. Эта же была оружием другого класса. Высокоточным. Сокрушающим. Она била прямо в цель – в его научное эго. Александр видел, как расправил плечи его «подопечный», как загорелись его глаза.

Сожрал наживку. С потрохами.

Да чего там, Данилов и сам почувствовал… желание. Он внимательно изучал Линду. Одета дорого, но неброско. Движения отточенные, уверенные. Александр был уверен – она американка. Либо ЦРУ, либо АНБ. Слишком профессионально. Слишком гладко. Они разыгрывали классическую партию. Рыжая продинамила и ушла. Эта, азиатка, понимает, восхищается и предлагает дружбу. Цель одна – влезть Максиму в голову, получить доступ к нему и к его «жестянке».

– Астор, чёрт тебя дери, шевелись! На двенадцатом столике пролили сок! – рявкнул Боб, его «менеджер».

– Сию минуту, сэр, – с непроницаемым лицом ответил Александр, подхватывая поднос с салфетками. Это дало ему предлог приблизиться. Он медленно двинулся через зал, его уши ловили обрывки фраз Максима и Линды. «Квантовая запутанность», «информационный парадокс», «вычислительная мощность». Бред сумасшедшего. Но для Максима это было важнее секса и еды.

Александр остановился у соседнего столика, делая вид, что собирает грязную посуду. Он видел, как Линда очаровательно смеётся над какой-то шуткой Максима, как она невзначай касается его руки. Лёгкое, мимолётное прикосновение. Но для оперативника это был чёткий сигнал. Установление физического контакта. Следующий шаг в вербовочной беседе. Этот идиот даже не понимал, что его обрабатывают по учебнику. Гнев поднимался в груди Александра холодной волной. Ему хотелось подойти, схватить Максима за шиворот и вытряхнуть из него всю эту научную дурь, заорав прямо в ухо: «Очнись, придурок! Тебя разводят, как последнего лоха!» Но он не мог. Он был Астором. Незаметным официантом.

***

Эмили стояла у колонны, делая вид, что с увлечением читает что-то в телефоне. На самом деле, она смотрела поверх экрана, и все её существо было сосредоточено на одной точке в зале – на Максиме, который оживлённо беседовал с Линдой Ченн. Внутри у неё всё кипело. Беспомощность и ярость. Она только что, рискуя своей легендой, дала ему самое прямое предупреждение, на которое была способна. «Не доверяй тем, кто кажется слишком дружелюбным». И что он делает? Находит самую обаятельную и дружелюбную женщину в зале и выкладывает ей все свои секреты.

Идиот. Очаровательный, гениальный идиот. И бабник.

Она знала, что не может быть уверена на сто процентов. Линда Ченн могла быть просто амбициозным учёным. Но интуиция, отточенная годами работы, кричала об обратном. Встреча с Чжан Вэем, её нарочитый интерес к самым передовым разработкам, а теперь – это мгновенное сближение с Максимом. Слишком много совпадений. Пазл складывался в очень некрасивую картину. Китайцы пришли не просто на разведку. Они пришли за самым ценным призом, за мозгами. И Линда была их тараном.

Эмили видела, как Линда смеётся, как светится лицо Максима. Её кольнуло что-то острое, личное, похожее на ревность. Она отогнала это чувство. Сейчас не до сантиментов. Но было обидно. Она пыталась его защитить, а он с такой лёгкостью попался в ловушку, расставленную другой. И эта другая была не просто агентом. Она была его коллегой, говорила с ним на одном языке. «Ирина» со своей легендой о «дочери бизнесмена» не могла предложить ему такого. Она могла предложить ему уютное тепло домашней кошки. А Линда предлагала ему интеллектуальную близость. И это было мощнейшим оружием против учёного люда. Возможно, сравнимым с сексом по своей мощности.

– …было бы здорово продолжить этот разговор в более спокойной обстановке, – донёсся до неё голос Линды. – После докладов. Может, поужинаем сегодня вечером? Здесь неподалёку есть отличный стейкхаус.

Эмили замерла. Вот оно. Следующий шаг. Изолировать объект от толпы, перевести контакт на новый уровень. Она посмотрела на Максима, молясь про себя, чтобы в его гениальной голове сработал хоть какой-то инстинкт самосохранения. Чтобы он вспомнил её слова.

Эмили медленно выдохнула. Похоже, она проиграла этот раунд.

Максим смотрел на Линду, и в его голове шла отчаянная борьба. С одной стороны – туманное, почти иррациональное предупреждение Ирины, брошенное с непонятной тревогой в глазах. «Будь осторожен. Они играют в другую игру». С другой – вот она, Линда Ченн. Живое воплощение интеллектуального родства. Она не просто говорила с ним на одном языке, она думала на нём. Её вопросы были острыми, её понимание – глубоким. Это было сильнее любого флирта, мощнее любого комплимента. Предупреждение Ирины казалось теперь проявлением какой-то женской ревности или просто паранойи, свойственной людям из мира больших денег, где каждый видит в другом конкурента.

А ещё от доктора Ченн пахло сандалом.

Он отогнал последние сомнения, как назойливую муху, и улыбнулся Линде своей самой обезоруживающей, чуть виноватой улыбкой.

– Я с удовольствием, доктор Ченн. Это было бы… очень интересно. Пожалуй, самая интересная беседа здесь, на конференции, – признался он, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло.

– Замечательно! – её улыбка стала теплее, интимнее, словно они только что перешли невидимую черту, отделяющую коллег от чего-то большего. – Скажем, в восемь? Стейкхаус «Золотой Бык» прямо через дорогу. У них, говорят, лучший Ти-Боун в городе.

Линда не просто предлагала ужин. Она предлагала понимание, признание, интеллектуальную близость. И Максим заворожённо шагнул в расставленный капкан.

Взгляд Эмили стал стеклянным. Она видела, как Максим расцвёл, как он, словно голодный щенок, которому бросили кусок мяса, радостно вильнул хвостом и согласился. Она проиграла. Все её попытки, весь риск, на который она пошла, оказались бесполезными. Её предупреждение растворилось в воздухе, перечёркнутое парой умных фраз и идеально скроенным костюмом. Ярость, холодная и острая, как стилет, пронзила её. Ярость на него, на его непрошибаемую наивность. Ярость на себя, за то, что позволила этому делу стать личным. Она почувствовала, как к горлу подступает горький комок. Но агент ФБР Эмили Картер не имела права на истерики.

Хватит сантиментов. Есть работа. Пройтись со сканером по номерам членов китайской делегации. Посетить отдел, написать записку о ходе конференции, о своих подозрениях в адрес Линды Ченн, о её контактах с Чжань Вэем. Получить ценные указания Шефа.

И тут, словно в насмешку, Максим обернулся и, заметив её у колонны, помахал рукой. Он двинулся к ней, увлекая за собой и Линду. На его лице было написано что-то вроде виноватого радушия. Идиот. Он ещё и пытался быть вежливым.

– Ира! Ты ещё здесь? – его голос звучал бодро. – Мы с доктором Ченн после докладов идём поужинать в отличный стейкхаус неподалёку. Может всё-таки присоединишься к нам? Уверен, тебе будет не скучно.

Эмили почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Он всё же пойдёт на свидание – а это было именно свидание, очевидно, с этой змеёй. Её взгляд скользнул по Линде, которая смотрела на неё с вежливым любопытством. «Ну давай, девочка. Покажи, на что ты способна», – читалось в её глазах.

– О, это так мило с твоей стороны, Максим, – голос Эмили звучал ровно, почти безразлично, и она сама удивилась своему самообладанию. – Правда, я бы очень хотела. Но, боюсь, сегодня никак не получится. Мне только что позвонил отец. Срочные дела, сам понимаешь.

– Что-то серьёзное? – в голосе Максима прозвучала искренняя обеспокоенность. Он был хорошим парнем. Слишком хорошим для этого мира.

– Ничего, с чем папа не мог бы справиться и сам, – она изобразила грустную светскую улыбку. – Но моё присутствие необходимо. Семейный бизнес – это как маленький ребёнок, его нельзя оставлять без присмотра ни на минуту. Так что, увы, сегодня вечером я пас.

Александр, делавший вид, что меняет мусорный мешок за стойкой, видел эту сцену во всех деталях. Он был слишком далеко, чтобы слышать слова, но язык тел он читал лучше любой книги. Он видел, как Останин расплылся в улыбке перед азиаткой. Видел, как Рыжая напряглась, как её улыбка стала фальшивой. Он видел, как Максим, этот гениальный болван, поманил её, предлагая присоединиться к собственной казни. И он видел, как рыжая отказалась, выдав на-гора явную легенду. Две голодные опасные кошки, один баран. И его, Александра, задача – следить, чтобы барана не сожрали раньше времени.

Рыжая была хороша. Отличная выдержка, мгновенная реакция. Но она проиграла этот раунд, и это было написано на её лице, если смотреть внимательно. Она была зла. Александр даже почувствовал что-то вроде уважения. Она была игроком, как он сам, но в этом раунде ей не повезло.

– В любом случае приятного вам вечера, – сказала Эмили, бросив на Максима последний, долгий взгляд, в котором смешались разочарование, предупреждение и что-то ещё, чего он не понял. – Доктор Ченн.

Она кивнула Линде с холодной вежливостью и, не оборачиваясь, пошла к выходу. Каждый её шаг был выверен. Спина прямая, подбородок чуть приподнят. Ирина уходила решать срочные дела. Агент ФБР Эмили Картер шла выполнять задание. Злость придавала ей сил. Раз уж она не смогла уберечь этого идиота, она хотя бы выяснит, с кем он связался. Номера китайцев. Ей нужно было попасть в их номера, пока они на ужине.

– Жаль, что ваша подруга не сможет присоединиться, – мягко сказала Линда, когда Эмили скрылась за дверью. В её голосе не было и тени сожаления.

– Да… жаль, – рассеянно ответил Максим, провожая взглядом Ирину. Он почувствовал лёгкое разочарование, но оно тут же утонуло в предвкушении вечера. – Так что, в восемь у «Быка»?

– В восемь, – подтвердила Линда. – Закажете столик?

– Конечно.

Наконец-то его ждал разговор с человеком, который его понимает. Настоящий научный диалог, без скидок на некомпетентность собеседника. Он уже прокручивал в голове аргументы для спора о природе информационного парадокса. Предупреждение Ирины вылетело из его головы окончательно, сметённое ураганом интеллектуального возбуждения. Он был счастлив, как ребёнок, которого пригласили в новую, сложную и интересную игру. И совершенно не догадывался, что пригласили в качестве приза.