Текст книги "#Настройка (СИ)"

Автор книги: Кабир Ким

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

– Слушай меня сюда, Макс. Ты можешь сомневаться сколько влезет. Это твоё право. Можешь даже считать меня тупым солдафоном, который верит всему, что блестит. Но поедешь ты со мной. Сейчас. Потому что мой приказ – доставить тебя. Живым. И если для этого нужно будет связать тебя и засунуть в багажник, я это сделаю. Ничего личного. Просто протокол. Служба такая, понимаешь?

Максим смотрел на него, потом на экран Джинна, где цифра '4,7%' казалась одновременно и надеждой, и насмешкой. Он был раздавлен. Не силой, не угрозами, а безжалостной, убийственной логикой выживания. Александр был прав. Цена ошибки в случае если данные верны, была абсолютной – смерть. Цена ошибки, если они ложны, – всего лишь дурацкое путешествие.

– Ну хорошо, – выдохнул он, чувствуя горечь поражения. – Ты победил.

– Здесь нет победителей, Максим, – тихо ответил Александр, убирая руку. – Мы все здесь только те, кто получил шанс выжить. Пошли. Время уходит.

Глава 15

Поражение было полным и безоговорочным. Максим чувствовал его горький привкус на языке, пока Александр, одним движением сбрасывая с себя усталость и сомнения, превращался в безжалостный механизм. Протокол, который он упомянул, был не просто словом. Это была программа, активированная в его мозгу. Споры закончились, началось выполнение задачи. Он не шёл к двери, он двигался к ней, как спортсмен, каждый мускул которого подчинён единой цели. Короткий взгляд на Максима, лишённый всяких эмоций, кроме деловой собранности, и первый приказ, резкий, как щелчок затвора.

– Джинн, сможешь работать с защищённым каналом связи? – спросил Александр. – Мой спутниковый терминал обеспечит? Оцени возможность его использования для постоянного доступа к сети и обработки данных.

– Анализирую… – ответил ИИ. – Подключение возможно. Терминал обеспечивает защищённую связь со средней пропускной способностью. Однако для полноценной работы потребуется дополнительная настройка и интеграция протоколов. Кроме того, использование терминала может демаскировать наше местоположение.

Александр нахмурился.

– Цена вопроса? В смысле, мы что, будем сильно заметны?

– Вероятность обнаружения, если нас будут искать, увеличивается на шесть процентов. Однако преимущества иметь канал связи с сетью значительно перевешивают риски. Я смогу получать данные из доступных источников, анализировать их в режиме реального времени и предоставлять вам актуальную информацию о ситуации.

– Шесть процентов – это много, – пробормотал Максим. – Но без нормальной связи мы будем слепыми котятами. А что с энергией? Батареек ему надолго хватит?

– Терминал может работать от автомобильного аккумулятора, – ответил Александр, – есть адаптер. Но лучше иметь независимый источник питания. Генератор уже в списке закупок. И топливо не забыть.

– Ладно, – сказал Александр, принимая решение. – Подключайся. Но работай в режиме энергосбережения. И никаких лишних передач. Только самое необходимое.

– Принято. Устанавливаю соединение. Установлено. Канал активен.

– Джинн, мне нужен Ford Explorer или Dodge RAM, – скомандовал Данилов. – Чёрный. Не старше пяти лет. Без трекеров. В радиусе десяти кварталов. И данные по камерам наблюдения, патрульным машинам и пробкам на выезд из города в северном направлении. Живо.

Команда была отдана не планшету, а оружию. И оружие ответило.

– Анализирую… Обнаружено три подходящих автомобиля. Один припаркован в подземном гараже в семи кварталах отсюда. Камеры в гараже отключены последние два часа. Вероятность того, что это ловушка – одиннадцать процентов. Второй находится на охраняемой стоянке с…

– Хватит, – оборвал его Александр, уже вытаскивая из рюкзака какие-то неприметные, но явно не гражданские устройства. – Первый подходит. Максим, – его голос не терпел возражений, – собирай все носители информации. Ничего не оставлять. Рюкзак, планшет, все жёсткие диски. Я хочу, чтобы этот номер выглядел так, будто в нём жили призраки. Через десять минут мы уходим.

Максим двигался как во сне. Интеллектуальная дуэль, в которой он так отчаянно пытался победить, сдулась, оставив после себя звенящую пустоту. Теперь правила диктовал не разум, а инстинкт выживания, воплощённый в этом суровом человеке. Он механически сгребал в рюкзак провода, внешние диски, флешки. Каждая вещь казалась бессмысленной реликвией из прошлой, нормальной жизни. Внутри поднималась волна глухого протеста против этой диктатуры, но её тут же гасила ледяная волна страха. Александр был в своей стихии. А Максим – жалким дилетантом, впервые столкнувшимся с реальностью, где правота измеряется не логикой, а шансами остаться в живых.

Всё происходило слишком быстро. Размышлениям не было места.

Пока Максим совершенно механически упаковывал цифровые следы их недолгого пребывания здесь, Александр уже разложил на кровати небольшой планшет в ударопрочном корпусе. На экране светилась карта, испещрённая странными значками, непохожими на стандартные обозначения. Это была его, личная география этого враждебного континента. Он ткнул пальцем в точку далеко на севере, его голос звучал ровно и глухо, как будто он зачитывал сводку погоды, а не план побега от конца света.

– Мы не едем куда глаза глядят. Первая точка – Биллингс, штат Монтана. Там есть «консерва». Убежище. Надеюсь, оно сейчас свободно и пополнено запасами. Оно надёжное. Отсидимся там, пока первая волна дерьма не схлынет. Оттуда будем решать, что дальше.

– Убежище? – удивился Максим. – Чьё?

Александр оторвал взгляд от карты и посмотрел на него так, словно тот спросил, из чего делают воздух.

– Наше. Было вашим, стало нашим. Не задавай глупых вопросов, Макс. Твоё дело – следить за своим ящиком и делать, что я говорю.

– Маршрут до указанного гаража построен, – вмешался Джинн, прерывая неловкую паузу. – Минимальное количество камер наблюдения. Расчётное время в пути пешком – двенадцать минут. Текущая активность правоохранительных органов в секторе минимальна.

Мир за дверями отеля жил своей обычной, безмятежной жизнью. Солнце играло на стёклах небоскрёбов, люди спешили по своим делам, смеялись, разговаривали по телефонам, совершенно не подозревая, что их мир доживает последние часы. Этот контраст бил по нервам сильнее, чем любой крик. Александр вёл их не по людным тротуарам, а по лабиринту служебных коридоров, задних дворов и пустынных переулков, пахнущих мусором и безнадёгой. На улице он был другим: собранный, напряжённый, его взгляд непрерывно сканировал окна, крыши, проезжающие машины. Он превратился в оголённый нерв, датчик опасности.

Подземный гараж встретил их гулкой тишиной, запахом холодного бетона и бензина. Тусклые лампы выхватывали из полумрака ряды спящих автомобилей. Александр, не замедляя шага, направился к тёмно-синему пикапу Dodge RAM, блестевшему даже в этом убогом свете. Ловкое движение небольшим инструментом, тихий щелчок замка – и дверь открылась. Всё было до ужаса буднично и профессионально.

– Ты… ты просто его угоняешь? – прошептал Максим, чувствуя себя соучастником чего-то грязного и неправильного.

– Я реквизирую транспортное средство для выполнения оперативного задания в условиях чрезвычайной ситуации, – не оборачиваясь, бросил Александр, заглядывая под днище машины. – Так тебе будет легче спать?

Он бросил на приборную панель небольшую чёрную коробочку.

– GPS-глушилка. Джинн, подключись к бортовому компьютеру машины. Мне нужны все данные. Уровень топлива, состояние двигателя, всё.

В салоне пахло дорогой кожей и чистотой – островок прежнего мира, который они угоняли вместе с машиной. Александр вёл внедорожник с выверенной, почти нечеловеческой точностью, ни одного лишнего движения. Он не смотрел на указатели, знание транспортной сети города было частью его подготовки. Они скользили сквозь город, как призрак, покидающий место своей гибели.

Сан-Франциско таял в зеркале заднего вида.

Когда они вырвались на шоссе, и город остался позади, напряжение в плечах Александра немного спало. Он несколько минут молчал, глядя на дорогу, а потом заговорил, и в его голосе не было ни злости, ни торжества победителя.

– Ты думаешь, мне нравится быть таким мудаком? Орать на тебя, командовать? – он горько усмехнулся. – Нет. Но там, в номере, ты ещё был гражданским. Ты размышлял, взвешивал вероятности. А на это времени нет. Когда начинается обратный отсчёт, ты либо действуешь, либо умираешь. Третьего не дано.

– Я просто… не могу поверить, что это происходит, – тихо ответил Максим, глядя на проносящиеся мимо мирные пейзажи. – Всё выглядит так… нормально.

– Самые страшные вещи всегда происходят в полной тишине, под ясным небом, – отрезал Александр. – Запомни это.

Неожиданно к ним подключился Джинн. – На текущем запасе топлива мы можем проехать пятьсот сорок километров. Рекомендую дозаправку через триста километров на автоматической станции в о́круге Плумас. Вероятность наличия персонала – четырнадцать процентов. Также, согласно вашему плану, нам необходимы дополнительные запасы воды и непортящихся продуктов. В восьмидесяти километрах по маршруту находится крупный супермаркет Costco. Судя по данным сотовой сети, уровень активности там сейчас на тридцать пять процентов ниже среднего. Это оптимальное окно для пополнения запасов.

Александр коротко кивнул, словно получал отчёт от подчинённого.

– Принято. Закупаемся по моему списку. Никакой херни. Максим, ты пойдёшь со мной. Будешь тележку катить.

Максим перевёл взгляд с профиля Александра на экран планшета. Там, поверх карты, уже формировался список покупок, до боли обыденный, который начинался с совершенно неожиданного предмета: портативный генератор Goal Zero Yeti 1400 Lithium. Далее он заметил «Бутилированная вода – 48 литров», «Батарейки АА – 5 упаковок». Сюрреализм происходящего сдавил горло. Он больше не был гениальным учёным, взламывающим сети Пентагона. Он был винтиком в чужом механизме, и его текущая функция, самая важная на этом этапе, заключалась в том, чтобы катить тележку с припасами для конца света. И он, к своему ужасу и стыду, смирился с этим. Пока что.

***

Асфальт под колёсами угнанного пикапа шелестел убаюкивающе, почти гипнотически. Мир за окном был до тошноты нормальным. Солнечные блики играли на крышах проносящихся мимо машин, на рекламных щитах улыбались счастливые семьи, предлагающие купить страховку или новую газировку. И этот диссонанс между идиллическим пейзажем и знанием о тикающем таймере Судного дня, запущенном в недрах его собственного творения, сводил Максима с ума. Он больше не был триумфатором, взломавшим DARPA. Он был пассажиром в машине, которую вёл человек, превратившийся в живое воплощение протокола выживания, и его единственной задачей было не мешать.

На экране планшета, который Максим держал на коленях, как больной ребёнок, всё ещё висел список покупок, составленный Джинном. И там были «Мясо консервированное – 30 банок». «Фильтры для воды – 4 штуки». «Йод, бинты, антибиотики широкого спектра», «Рационы длительного хранения – 200 штук».

Абсурд.

Они ехали закупаться консервами для апокалипсиса. И пока Александр, этот бездушный солдафон, думал о калориях и патронах, в голове Максима билась только одна, раскалённая добела мысль. Она имела рыжие волосы, зелёные глаза и имя, которое он произносил про себя, как молитву.

Ирина.

– Она же Эмили, – вдруг нарушил молчание Александр, не отрывая взгляда от дороги. Его голос был ровным, лишённым всякого выражения, что делало его слова ещё более весомыми.

Максим вздрогнул, словно его ударили.

– Что?

– Твоя рыжая. Её зовут Эмили Картер. Агент ФБР. Специализация – кибербезопасность. Ирина – её оперативное прикрытие. Не очень удачное, кстати. Слишком много клише. Дочь богатого папы, уставшая от бизнеса. Банально. – Александр говорил это так, будто зачитывал прогноз погоды, но каждое слово было маленьким осколком льда, впивавшимся в кожу Максима.

Максим молча смотрел на него. Мир, который и так трещал по швам, рассы́пался окончательно. Эмили. Агент ФБР. Не просто случайная знакомая, не искра симпатии в чужой стране, а профессионал, который его «вёл». И он, гений, создатель Джинна, купился на это, как последний идиот.

– Откуда ты…

– Моя работа – знать, – отрезал Александр. – Я сделал вчера несколько фото и успел пробить её через КИРАР. И я бы тебе сказал. Позже. Когда бы это не помешало операции. А сейчас это не имеет значения. Она такая же смертница в этом городе, как и все остальные. Забудь.

Забудь. Легко сказать. Чувство унижения смешивалось с ледяным страхом. Не за себя. За неё. Агент ФБР или нет, она была живым человеком. Человеком, который ему улыбался, пил с ним кофе, смеялся над его шутками. И она осталась там, в эпицентре будущего ада, даже не подозревая об этом.

– Я должен её предупредить, – тихо, но твёрдо произнёс Максим. Это была не просьба. Это был ультиматум, который он выставил самому себе.

Александр бросил на него быстрый, тяжёлый взгляд. В его глазах не было сочувствия. Только холодный расчёт.

– Исключено. Это не обсуждается. Любой звонок – это риск. Её телефон наверняка прослушивается её же конторой. Они запеленгуют нас раньше, чем ты скажешь «привет». Ты подставишь под удар не только нас, но и её. Если она действительно агент, она сама о себе позаботится.

– Она не знает того, что знаем мы! – голос Максима сорвался. – Никто не знает! У неё нет шанса! Саша, это… это неправильно. Оставить её там. Мы не можем просто уехать.

– Мы не просто уезжаем. Мы выполняем единственную задачу, которая сейчас имеет смысл – спасаем свои задницы и твой драгоценный ящик. Всё остальное – лирика и непозволительная роскошь. – Александр сжал руль так, что побелели костяшки. – Ты учёный, Макс. Посчитай вероятности. Шанс, что она тебе поверит? Один процент? Шанс, что нас засекут? Пятьдесят? Шестьдесят? Ты готов рискнуть всем ради одного процента?

– Да! – выкрикнул Максим, сам удивляясь своей ярости. – Да, готов! Потому что если мы этого не сделаем, то чем мы лучше машин? Чем мы лучше Джинна с его голыми цифрами? Если мы теряем это, то и спасать уже нечего!

Наступила тяжёлая тишина. Джинн, до этого молчавший, подал голос, бесстрастный и логичный, как стук метронома.

– Вероятность того, что агент Картер поверит неконкретному предупреждению от малознакомого иностранного специалиста, составляет 3,7%. Вероятность отслеживания звонка при использовании одноразового анонимного канала связи – 28%. Вероятность того, что данное действие приведёт к провалу вашей эвакуации – 41%. Однако анализ психологического профиля Максима показывает, что отказ от попытки приведёт к снижению его когнитивной эффективности на 17% в следующие 48 часов из-за чувства вины.

Александр грязно выругался. Он ненавидел, когда эта «жестянка» оказывалась права, особенно когда её правота была такой… человечной.

– Чёртов психолог, – прорычал он. Он несколько секунд смотрел на дорогу, потом резко свернул на обочину. Машина остановилась. – Ладно. У тебя две минуты. Вот, – он протянул Максиму маленький, невзрачный кнопочный телефон. – Одноразовый. Звони. Но учти, Макс. Никаких имён. Никаких подробностей. Ни слова про Джинна, про нас, про Россию. Скажешь хоть одно лишнее слово – я разобью этот телефон о твою голову. Ты меня понял?

Максим схватил телефон. Пальцы дрожали, когда он набирал номер, который запомнил с их первой встречи. Он не знал, что скажет. Какими словами можно описать конец света, не называя его? Как убедить профессионала, что нужно бежать, когда вокруг всё спокойно?

Гудки. Длинные, мучительные. Один. Второй. Третий.

Он уже приготовился услышать её голос, но вместо этого механический женский голос сообщил, что «абонент недоступен, оставьте сообщение после сигнала».

Максим замер с телефоном у уха. Недоступна. В разгар рабочего дня агент ФБР недоступен. Это было хуже, чем если бы она просто не взяла трубку. Это означало, что она была там, где нельзя принимать звонки. В «чистой» комнате. На допросе. На операции. Погруженная в свою работу, пока мир готовился рухнуть.

– Не отвечает, – глухо произнёс он, опуская телефон. Чувство бессилия было почти физическим, оно высасывало воздух из лёгких. Он сделал свой ход. И проиграл.

Александр молча забрал у него телефон, вытащил сим-карту, сломал её пополам, а сам аппарат швырнул в окно. Он полетел в придорожные кусты, унося с собой последнюю надежду Максима. Александр снова завёл машину и вырулил на шоссе.

– Я сделал что мог, – тихо сказал он, и это не было оправданием. Это была констатация факта.

– Я знаю, – так же тихо ответил Максим, отворачиваясь к окну.

Их молчание снова прервал Джинн. Его голос был таким же ровным, но информация, которую он выдал, заставила обоих вздрогнуть.

– Поступило обновление по инциденту в отеле. Анализ перехваченных данных из сетей ФБР показывает, что группа китайских агентов, пытавшаяся проникнуть в сеть DARPA, была частично нейтрализована. Трое задержаны. Однако их руководитель, идентифицированный как Линда Ченн, сумела скрыться. Она объявлена в розыск. Её текущее местоположение неизвестно.

Максим похолодел. Линда. Она была на свободе. Умная, безжалостная и, скорее всего, разъярённая своим провалом. И она знала его в лицо. Знала, кто переиграл её в киберпространстве. Теперь к глобальной угрозе ядерной войны добавилась личная, вполне осязаемая угроза в лице женщины, которая не остановится ни перед чем, чтобы вернуть себе преимущество или отомстить.

Александр хмыкнул. Мрачно, без веселья.

– Что, железка, держишь руку на пульсе? Вот видишь, Макс. А ты переживал из-за своей рыжей фэбээрщицы. У нас появилась проблема посерьёзнее. Та, кто знает, за кем охотиться. Или за чем.

Глава 16

Тёмно-синий Dodge RAM пожирал милю за милей серого асфальта шоссе I-80. Сан-Франциско с его туманами, элегантными мостами и обречённостью остался позади, превратившись в точку в зеркале заднего вида. Но избавиться призрака этого города Максим не мог. Там оставалась Ирина… Эмили. Он не смог предупредить её, потому что не дозвонился, и теперь мысленно ругал себя последними словами: почему он не отправил ей sms? Почему не поискал её в мессенджерах? Хотя в одноразовом телефоне Данилова не было мессенджеров. Эта мысль позволила Максиму хоть немного успокоиться: он старался. Он пытался. Не по его вине не получилось предупредить Ирину… чёрт! Эмили! И теперь Максим задумался о том, насколько он вообще понимает женщин. Первые часы поездки прошли в гнетущем, почти осязаемом молчании. Александр вёл машину с каменным лицом, его взгляд был прикован к дороге, но Максим чувствовал, что Данилов сконцентрирован, как сжатая пружина. Он был в своей стихии – мире простых, чётких задач: уйти, выжить, доставить. Для него апокалипсис был не концом света, а просто сменой протокола.

Максим же чувствовал себя раздавленным. Его правота, подтверждённая Джинном, не принесла ни капли удовлетворения. Только липкий, холодный ужас. Он смотрел в окно на проносящиеся мимо пейзажи: сонные пригороды, мирные поля, рекламные щиты, зазывающие в рестораны, которые, возможно, через пару дней превратятся в радиоактивную пыль. Сюрреализм происходящего сводил с ума. Мир жил своей обычной жизнью, не подозревая, что его таймер уже запущен.

– Поесть не хочешь? – спросил Данилов, не отрывая взгляда от дороги.

– Нет, – коротко ответил Максим, не отрывая взгляда от окна.

– Зря. Потом может не быть времени, – безразлично пожал плечами Александр. – Силы нужно поддерживать.

Он снова замолчал. Максим ненавидел эту его черту. Этот прагматизм, который вымарывал из любого уравнения всё человеческое, оставляя лишь голую функцию. В его мире не было места страху или сомнениям, только действию. И сейчас Максим был частью этого действия, объектом, который нужно переместить из точки А в точку Б. И это бесило.

Внезапно тишину нарушил третий голос. Спокойный, синтезированный, лишённый всяких эмоций.

– Установлено стабильное зашифрованное соединение через терминал КИРАР. Осуществляю пассивный мониторинг сетей Министерства обороны США в рамках предоставленных доступов.

Голос Джинна доносился из рюкзака Максима, где лежал планшет. Александр бросил на рюкзак быстрый, недовольный взгляд, но ничего не сказал. Это он настоял, чтобы Джинн был подключён к его защищённому терминалу – единственный источник связи с внешним миром, которому он доверился, потому что считал поступающую информацию более или менее достоверной.

– Что-нибудь интересное есть, Джинн? – с горькой иронией спросил Максим. – В контексте нашего бегства? Вдруг они отменили конец света?

– Анализ текущей ситуации не подразумевает причин для изменения прогноза, – бесстрастно ответил ИИ. – Однако обнаружено событие высокой значимости, косвенно подтверждающее прогноз. Зафиксированы тактические ядерные удары Пакистана по военным базам Индии в Кашмире. Три удара, эквивалентом около 100 килотонн каждый. Информация подтверждается данными со спутников-разведчиков США. Потери среди гражданского населения уточняются.

Максим почувствовал, как кровь отхлынула от его лица. Вот оно. Началось. Не где-то в теории, не на графиках Джинна, а в реальности. Маленький фитиль уже подожгли на другом конце света, и теперь огонь неумолимо побежит по шнуру к главной пороховой бочке.

– Саша… – выдохнул он, поворачиваясь к водителю. – Ты слышал?

– Не глухой, – процедил Александр, его костяшки на руле побелели. Он не удивился. Он просто принял факт. – Региональный конфликт. Они там постоянно цапаются. Мы с тобой ещё не родились, а они уже чай и овец друг у друга воровали, эти твои Индия и Пакистан. Это ещё не значит…

– Не значит?! – взвился Максим. – Джинн говорил про предлог! Про катализатор! Вот он! Это идеальный повод! Сейчас все начнут обвинять друг друга, приводить в готовность свои арсеналы, и какой-нибудь нервный мудак в бункере нажмёт не ту кнопку!

Его голос сорвался на крик. Паника, которую он так долго подавлял, вырвалась наружу. Александр резко ударил по тормозам, и пикап, взвизгнув шинами, съехал на обочину. Двигатель он не заглушил.

– Возьми себя в руки, профессор! – рявкнул он, поворачиваясь к Максиму. В его глазах полыхал холодный огонь. – Твоя истерика нам сейчас не поможет! Никак! Вообще!

– А что нам поможет?! – не унимался Максим, размахивая руками. – Сидеть и ждать, пока нас накроет?! Мы едем слишком медленно! Нам нужно было лететь, а не ехать! Прятаться в самой глубокой дыре, а не тащиться в какой-то Биллингс!

– Ты хоть представляешь, что сейчас творится в аэропортах? – голос Александра стал тише, но злее. – Там уже ад. Все, кто хоть что-то знает, ломятся из страны. Валят на своих бизнес-джетах на частные острова. А мы едем по чёткому маршруту. У нас есть цель. И мы до неё доберёмся. Если ты не спровоцируешь мне аварию своим скулежом. И скажи спасибо, что простые граждане ничего не знают и не забили все дороги!

– Это не скулёж! Это здравый смысл! Люди гибнут! Прямо сейчас!

– Да, гибнут! – Александр подался вперёд. – И будут гибнуть. Миллионами. И знаешь что? Мы ничего не можем с этим поделать. Ни ты, ни я. Наша задача – выжить. Сохранить твою башку и то, что в ней. И твой ящик. Всё. Остальной мир может катиться в тартарары. Меня он не волнует.

Эта фраза ударила Максима, как пощёчина. Он смотрел в жёсткое лицо Александра и видел перед собой не защитника, а порождение этой прокля́той системы. Человека, для которого жизни миллионов – всего лишь досадная статистика.

– Как ты можешь так говорить? – прошептал он. – Тебе совсем плевать? Там же прямо сейчас… там же плотность населения рекордная…

– Мне не плевать на тебя. Вот мой приказ и моя работа, – отрезал Александр. – А спасать человечество я не нанимался. И тебе не советую. Это неблагодарное занятие. Обычно заканчивается распятием. Или чем похуже.

Он снова посмотрел на дорогу, аккуратно включил поворотник и плавно вернул машину на шоссе. Спор был окончен. Не потому, что они пришли к согласию, а потому, что говорили на разных языках.

– Джинн, – тихо позвал Максим, отворачиваясь к окну. – Есть новые данные?

– Анализ дипломатической переписки ООН, перехваченной станцией АНБ в Форт-Миде, показывает экстренные консультации между членами Совета Безопасности. Официальные заявления осуждают эскалацию, но риторика в закрытых каналах носит ультимативный характер. Вероятность полномасштабного конфликта с участием США, России, Израиля и Китая в ближайшие сорок восемь часов повысилась до девяноста четырёх процентов.

Девяносто четыре.

Максим закрыл глаза. Цифры больше не пугали. Они просто констатировали факт. Он проиграл спор с Александром в отеле. Он проиграл спор с реальностью сейчас. Осталось только принять правила этой новой, чудовищной игры. Или умереть.

– Хорошо, – сказал он в тишину, и сам удивился, насколько ровно прозвучал его голос. – Что дальше по плану?

Александр бросил на него короткий, изучающий взгляд. Он уловил перемену в тоне. Истерика прошла, началась стадия принятия.

– Дальше по плану – ехать, – ответил он уже спокойнее. – Нам нужно продержаться до сумерек. Потом найдём место для ночлега. Подальше от дороги. Нужно пополнить запасы воды и еды. И кое-что ещё. У меня есть на примете одно место.

Максим кивнул, не спрашивая, что это за место. Он догадывался, что у Данилова на территории вероятного противника наверняка припасены «подарки» от родной конторы. Сейчас это уже не имело значения. Важно было только одно – выжить. Пережить эту ночь. И следующую. И ту, когда девяносто четыре процента превратятся в сто. И он понимал, что без этого циничного, безжалостного мужчины рядом его шансы были равны нулю. Он отчаянно захотел домой.

Молчание в салоне было плотным, почти физически ощутимым. Оно давило на барабанные перепонки сильнее, чем рёв мотора. Максим отвернулся к окну, наблюдая за пролетающими мимо столбами и деревьями. Он смирился. Это было не поражение, а холодная, трезвая оценка ситуации. В этом новом мире его гениальность стоила не больше, чем умение Александра бесшумно свернуть шею. Возможно, даже меньше. Александр, казалось, вообще не замечал напряжения. Он был машиной, выполняющей программу. Его спокойствие бесило и, как ни странно, успокаивало одновременно.

– Нужно решить вопрос с легализацией, – вдруг произнёс Александр, нарушив затянувшуюся тишину. Его голос был ровным, деловым, словно он обсуждал покупку продуктов. – Маленькая остановка.

Данилов снова притёр пикап в очередной парковочный карман, залез в свой тактический рюкзак и извлёк оттуда толстый, армированный планшет серого цвета. «Терминал КИРАР, что же ещё», – подумал Максим. Никаких логотипов, только несколько разъёмов под резиновыми заглушками.

Максим наблюдал за его действиями с апатичным любопытством.

Александр подключил к терминалу небольшую складную антенну и развернул её в сторону окна. На экране забегали строки кода, затем появилось аскетичное меню. Он работал с ним быстро, уверенно, пальцы летали по сенсорной клавиатуре. Это был его мир, его инструмент.

– Что ты делаешь? – спросил Максим, скорее для того, чтобы прервать молчание, чем из реального интереса.

– Заказываю нам новые личности. Нам с тобой и этой колымаге, – Александр кивнул на руль. – Угнанный пикап с номерами, которые скоро объявят в розыск, – плохой транспорт для долгого путешествия. Нам нужны чистые документы и номера. И новые имена. Чем меньше мы будем похожи на двух русских, сбежавших с научной конференции, тем лучше.

– И где ты их возьмёшь? В супермаркете идей? – не удержался от сарказма Максим.

Александр проигнорировал его выпад. Он закончил набирать длинное зашифрованное сообщение и нажал «отправить».

– Завтра утром в Costco, куда мы так и не доехали, в одном из постаматов будет лежать посылка. В ней – два водительских удостоверения штата Невада на вымышленные имена, документы на Dodge и новые номера. Готов поспорить, что ты станешь каким-нибудь Джоном Смитом. Творческим подходом мои коллеги не отличаются.

В этот момент из рюкзака Максима раздался голос Джинна.

– Анализирую запрос. Вероятность успешного получения посылки без привлечения внимания правоохранительных органов составляет 99%. Однако существует 1-процентный риск, что операция по закладке будет отслежена.

– Заткнись, жестянка, – беззлобно, но твёрдо бросил Александр, убирая терминал. – Свой процент можешь оставить себе. Не учи отца Родину любить.

Он плавно вернулся на шоссе и снова сосредоточился на дороге, но через несколько километров на очередной развязке неожиданно свернул с главного шоссе на второстепенную дорогу, ведущую в сторону промышленных зон и складов. Пейзаж за окном сменился с пасторального на уныло-индустриальный. Ржавые заборы, заброшенные ангары, горы строительного мусора.

– Куда теперь? – насторожился Максим.

– Нам нужно переодеться и пополнить запасы. И не теми консервами, что продают гражданским, – ответил Александр. – Тут есть одно место. Тайничок на куриных ножках. Нужно забрать кое-что. И переночевать. Отдохнём, пока есть такая возможность. Закладка в постамате будет завтра, не торчать же на парковке супермаркета всю ночь, дожидаясь её.

Он говорил так, будто в этом не было ничего необычного. Будто у каждого второго есть заранее подготовленный схрон с оружием («Или что там у него ещё? – подумал Максим») на территории США. Максим промолчал. Спорить было бесполезно. Оставалось только наблюдать, как реальность его прежней жизни рассыпается, а на её обломках вырастает новый, уродливый мир, в котором Александр Данилов чувствовал себя как рыба в воде. Мир Даниловых.

Пикап свернул на территорию огромного комплекса складов самообслуживания. Сотни одинаковых рядов с металлическими дверями-роллерами, уходящие вдаль. Мёртвая тишина, нарушаемая лишь гулом ветра. Александр остановил машину у одного из боксов в самом дальнем углу, заглушил мотор и вышел. Осмотрелся. Убедившись, что вокруг никого нет, он достал из кармана связку ключей, выбрал один и открыл массивный замок на двери контейнера.

Скрипнув, тяжёлая дверь поехала вверх, открывая тёмное, пахнущее пылью и смазкой нутро. Александр щёлкнул выключателем, и под потолком загорелась тусклая лампочка. Максим, вышедший из машины, заглянул внутрь и замер. Это был не просто тайник. Это был арсенал.

Вдоль одной стены стоял металлический стеллаж. В маленькой пирамиде аккуратно стояли две штурмовые винтовки AR-15, рядом на стеллаже несколько пистолетов Glock, коробка с магазинами к ним, ящики совершенно армейского вида, видимо, с патронами. Рядом – пара тактических рюкзаков, разгрузочные жилеты, комплекты военной формы без опознавательных знаков и несколько пар прочных армейских ботинок. На другой стене в прозрачных чехлах висели комплекты гражданской одежды: джинсы, фланелевые рубашки, куртки. В углу стояли коробки с американскими армейскими сухпайками – MRE, и большая аптечка.