Текст книги "#Настройка (СИ)"

Автор книги: Кабир Ким

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 19 страниц)

Глава 25

Океан дышал. Медленно, ровно, как огромное спящее чудовище. «Пьяная акробатка» качалась на его груди, послушная и крошечная. Эмили вела яхту на север уже несколько дней. Может, неделю. Время превратилось в тягучую массу, размеченную сменой дня и ночи, приливами и отливами. Сан-Франциско остался позади, призрак города-самоубийцы, и теперь вдоль правого борта тянулась бесконечная, дикая береговая линия. Скалы, редкие рощицы секвой, заброшенные пляжи, усеянные мусором, который вынесло море. Она была одна. Абсолютно одна во вселенной из серой воды и свинцового неба.

Иногда она приставала к берегу. Маленькие городки, где единственным звуком часто был скрип вывесок на ветру и хлопанье оборванных проводов. Каждый выход на сушу был операцией. Она двигалась как на вражеской территории: тихо, быстро, от укрытия к укрытию. Взгляд цеплялся за любое движение, уши ловили каждый шорох. В одном из таких городков она нашла магазинчик с консервами. Дверь была выбита, пол усыпан битым стеклом, но на полках ещё оставалось, чем поживиться. Фасоль, тушёнка, персики в сиропе. Роскошь. Уходя, она наткнулась на «зависших». Трое мужчин и женщина стояли у пересохшего фонтана, глядя в пустоту. Их глаза были пусты, как окна заброшенного дома. Они не отреагировали на неё. Не заметили. Эмили обошла их по широкой дуге, чувствуя, как по спине ползёт холодок. Это было страшнее криков и выстрелов. Это тихое, послушное безумие. И запах тления. Всегда.

Вернувшись на яхту, она почувствовала приступ острой, почти физической тоски по информации. Что случилось? Почему? У неё было ощущение, что раньше её жизнь состояла из сбора и анализа фактов. А теперь она плыла в вакууме. Электроника на яхте была мертва. Чёрные экраны радара и GPS насмехались над ней. Но в углу рубки под слоем пыли стоял старый, почти антикварный КВ-радиоприёмник. С тумблерами и большой круглой ручкой настройки. Древний, ламповый. Есть шансы.

Она работала несколько часов. Отвёртка, мультиметр из старого ящика с инструментами и упрямство. Пришлось вскрыть корпус, обойти выгоревший блок питания, напрямую подключив его к одному из аккумуляторов. Она ковырялась в сплетении проводов, вспоминая обрывки знаний из академии. Лампы неярко засветились, понемногу разгораясь. Что-то щёлкнуло. Зашипело.

Статика. Прекрасный, божественный звук статики.

Она провела следующие двое суток у приёмника, медленно вращая ручку настройки, вслушиваясь в белый шум. Это стало её навязчивой идеей, её единственной связью с миром, которого, возможно, уже не было. Она ела консервы прямо из банки, запивая водой, и крутила, крутила, крутила ручку, пока пальцы не онемели. Шум океана за бортом смешивался с шипением динамика, убаюкивая и сводя с ума одновременно. А потом, на третий день, сквозь рёв помех пробился голос.

– …повторяю, это «Король горы», Манила. Кто-нибудь слышит? Приём.

Голос был слабым, тонущим в треске, с сильным азиатским акцентом. Эмили вцепилась в приёмник, боясь дышать.

– …связи с североамериканским континентом нет уже… восемь дней. Европа молчит. Китай молчит. Все спутниковые каналы мертвы. Что-то случилось. Большая война, да?

Второй голос, ещё более неразборчивый:

– …говорят, русские…, но это… просто слухи. Никто ничего не знает. Мы как на острове. Нас… выключили. Армия…

Эмили замерла. Война. Третья мировая. Но какая? Не было сообщений о ядерных ударах, огненных грибах. Просто тишина. «Выключили». Это слово засело в голове, как заноза. Филиппины. Значит, не весь мир сошёл с ума. Это был не глобальный вирус, не солнечное проклятие. Это было оружие. Целенаправленный удар. По кому? По США. По Европе. И кто нанёс его? Русские? Китайцы? Она пыталась вспомнить детали своего последнего задания. Что-то про русских. Про учёного. Максим. Имя всплыло из тумана, яркое и отчётливое. Максим. Она летела с ним в одном самолёте.

Или нет? Память была похожа на разбитое зеркало. Осколки отражали что-то знакомое, но сложить их в единую картину не получалось.

Эти обрывки информации изменили всё. Теперь её бегство на север перестало быть бесцельным. Она не просто спасалась. Она должна была понять. Узнать. Выжить, чтобы найти ответы. Она снова и снова прокручивала в голове слова: «весь мир выключили». Это было до ужаса точное описание.

На следующий день она увидела другой корабль. Ржавый рыболовецкий траулер, который шёл параллельным курсом. На палубе были люди. Эмили немедленно изменила курс, уходя дальше в море, но было поздно. Её заметили. Траулер развернулся и пошёл наперерез. Сердце ухнуло вниз. Она схватила винтовку, проверила патрон в патроннике. Вариантов было немного. «Акробатка» была быстрее, но ненамного. Можно было попытаться оторваться.

– Эй, на яхте! – донёсся усиленный мегафоном голос. – Стоять! Мы не причиним вреда! Нам нужна помощь!

Эмили прищурилась, глядя в бинокль. На палубе стояли пятеро. Мужчины. Вооружены чем-то вроде охотничьих ружей. Их одежда была грязной, лица – заросшими и отчаявшимися. Они не выглядели как безумцы. Они выглядели как голодные, загнанные в угол люди. Что было, пожалуй, ещё опаснее.

– У нас женщина ранена! Нужно перевязать! Есть медикаменты? – снова прокричал голос.

Ложь. Классическая уловка. Она видела это десятки раз. Сначала просьба о помощи, потом абордаж. Она не ответила. Крепче сжала штурвал и дала полный вперёд. Двигатель взревел, яхта рванулась, оставляя за кормой пенистый след. С траулера донеслись ругательства. А потом раздался выстрел. Пуля щёлкнула где-то над головой. Они стреляли. Ну конечно. Мир не изменился. Сильный всегда будет жрать слабого. Просто теперь правил не было совсем.

Она не оглядывалась. Она вела яхту на север, в неизвестность, уходя от призраков прошлого и вполне реальных угроз настоящего. Филиппинский голос в голове смешивался с шумом ветра. Война. Её мир снова обрёл координаты. Были враги, была задача. Пусть она пока и не понимала, в чём она заключается. Но она разберётся. Она всегда разбиралась. Это было единственное, что она помнила о себе совершенно точно.

***

Тишина в бункере была густой, почти осязаемой. Она давила на уши, прерываемая лишь мерным гудением генератора из-за стальной двери и редким пощёлкиванием остывающего металла. Александр закончил чистить свой карабин, движения его были отточенными и экономными, словно у хирурга, готовящегося к сложной операции. Максим сидел напротив, уставившись на экран планшета, где Джинн выводил схемы разрушенного города, подсвечивая зоны активности разноцветными пятнами. Каждое пятно было потенциальной смертью.

– Моих оптических сенсоров недостаточно, – произнёс Джинн, его синтезированный голос нарушил хрупкое равновесие. – Я вижу перемещения, фиксирую тепловые сигнатуры, но я слеп и глух к тому, что происходит за пределами прямой видимости. Эфир мёртв только на первый взгляд. Анализ фонового шума выявляет остаточные всплески на коротких и ультракоротких волнах. Это могут быть помехи. А могут быть и попытки связи.

Александр поднял голову, его взгляд был тяжёлым.

– И что ты предлагаешь, жестянка? Отправиться на прогулку и повесить на крыше самого высокого здания флаг с надписью «мы здесь, придите и убейте нас»?

– Требуется более мощное оборудование, – невозмутимо продолжил Джинн. – Спутниковая антенна для попытки установления связи с уцелевшими орбитальными аппаратами. Стационарная радиостанция для мониторинга эфира. Дополнительные камеры для расширения периметра наблюдения. Данные – это выживание. Наших текущих данных критически мало.

Максим оторвался от экрана. Идея была здравой. Они сидели в консервной банке, видя лишь то, что показывали им дроны в радиусе своего действия. Они были отрезаны от мира. Возможно, от всего мира. А может, за соседним хребтом уже формировался новый очаг цивилизации. Или армия мародёров. Незнание убивало не хуже пули, просто делало это медленнее.

– Он прав, – тихо сказал Максим. – Нам нужны уши. И глаза. Мы не можем вечно прятаться здесь, полагаясь на консервы, которые когда-нибудь закончатся. Нужно понять, что происходит. В глобальном масштабе.

Александр хмыкнул, откладывая оружие.

–"Глобальный масштаб». Красиво звучит. Только чтобы достать твою антенну, придётся идти в город. В те самые цветные пятна на твоей карте. Я правильно понимаю?

– Согласно моей базе данных, магазины электроники, такие как «Best Buy» или «RadioShack», располагаются в торговых центрах, – подтвердил Джинн. – Вероятность столкновения с агрессивными группами в таких локациях составляет семьдесят восемь процентов.

– Прекрасно, – процедил Александр. – Просто замечательно. Что-нибудь ещё, профессор?

Максим потёр переносицу. Голова гудела от недосыпа и постоянного напряжения. Он вдруг ощутил острую, почти болезненную тоску по простому человеческому ритуалу. По запаху. По вкусу, который возвращал его в другую жизнь, где самой большой проблемой был неработающий компилятор.

– Кофе, – вырвалось у него.

Александр уставился на него, как на сумасшедшего.

– Что?!

– Мне нужен кофе, – повторил Максим, чувствуя, как нелепо это звучит. – Не растворимая дрянь, а нормальный, зерновой. И ручная кофемолка. И турка. Это… важно. Чтобы не забыть, что мы не просто выживаем.

Наступила тишина. Генератор гудел. Джинн молчал, анализируя, видимо, этот странный человеческий запрос. Александр смотрел на Максима долго, изучающе. В его взгляде не было насмешки. Была усталость и что-то ещё. Понимание.

– Мясо, – наконец произнёс он глухо.

Теперь настала очередь Максима удивляться.

– Что «мясо»?

– Стейк, – пояснил Александр, и в его голосе прорезалась звериная тоска. – Нормальный, сука, кусок мяса. Не тушёнка, не соевое дерьмо. Говядина. Чтобы на огне, с кровью. Если уж мы идём рисковать шкурой ради твоей кофемолки, то я хочу найти мясо. Где-нибудь в «Walmart», например. Там должны быть отделы со свежатиной. Холодильники не работают, всё давно протухло, но морозильные камеры… Если генераторы там продержались хотя бы пару дней, что-то могло сохраниться в замороженном виде.

Они смотрели друг на друга. Учёный, мечтающий о турке с кофе, и солдат, жаждущий сырого мяса. Два полюса одной и той же отчаянной потребности в чём-то настоящем. В чём-то, что осталось от прежнего мира.

– Договорились, – кивнул Максим. – Антенна, камеры, кофе и стейки. Не ты один скучаешь по нормальному куску вкусного белка.

– Идеальный план для двух мужиков и электронной балалайки, – пробормотал Александр, но в его голосе уже не было прежней безнадёжности. Появилась цель. Простая, ясная, почти первобытная. – Ладно, умники. Готовьте свои игрушки. Джинн, поднимай одного дрона. Пусть висит над нами, как стервятник. Будешь нашими глазами сверху.

– Принято, – ответил ИИ. – Осуществляю запуск дрона «Омега-1». Рекомендую маршрут через промышленные склады. Плотность населения там минимальна.

Через полчаса они были готовы. Рюкзаки были почти пусты, чтобы было куда складывать добычу. Оружие проверено, патроны в магазинах. Максим нёс на себе планшет Джинна в специальном чехле на груди и небольшой рюкзак с ретранслятором для связи с дроном. Экран светился, показывая картинку с высоты птичьего полёта. Их маленький бункер, крыша склада, пустынная улица, заваленная мусором и брошенными машинами.

Александр подошёл к тяжёлой металлической двери, ведущей наружу, и взялся за массивный штурвал засова.

– Ну что, Максимо. Готов к шопингу в аду?

– Всегда готов, – буркнул Максим, пытаясь изобразить уверенность. Сердце колотилось где-то в горле.

Засов провернулся с протяжным скрежетом. Дверь со стоном поддалась. В узкую щель ворвался спёртый воздух внешнего мира – смесь гари, пыли и едва уловимого сладковатого запаха разложения.

– Сектор в радиусе двухсот метров визуально чист, – доложил Джинн. – Зафиксированы две статичные фигуры в ста восьмидесяти метрах к северу. Угрозы не представляют.

– Пошли, – коротко бросил Александр и первым шагнул в серый рассвет улицы.

Они двигались быстро и тихо, прижимаясь к стенам зданий, перебегая от одного укрытия к другому. Над их головами невидимой точкой жужжал дрон, их единственный ангел-хранитель в этом опустевшем мире. Вокруг было тихо. Слишком тихо. Ни выстрелов, ни криков. Только ветер гонял по асфальту пыль и обрывки газет. Они никого не видели. Но ощущение чужого, невидимого взгляда не покидало ни на секунду.

***

Промзона встретила Линду запахом ржавчины и сырого бетона. Воздух, густой и неподвижный, пах пылью и чем-то неуловимо сладковатым, как забытые в тепле фрукты. Она двигалась вдоль стены гигантского ангара, прижимаясь к гофрированному металлу. Каждый шаг был выверен, бесшумен. Короткий карабин SIG MCX Rattler в её руках казался продолжением воли, лёгким и смертоносным. Мир вокруг был мёртв, но Линда была живее всех живых. В ней горел холодный огонь, который не давал ей ни замереть, ни сойти с ума.

Дрон. Она видела его вчера. Наглый, жужжащий осколок старого мира, пролетевший над её головой и скрывшийся где-то здесь. Дрон означал людей. Не просто «зависших» или «повторителей», а кого-то с мозгами. Кого-то, кто умел управлять техникой. А где техника, там мог быть и он. Максим.

Имя вспыхивало в голове, как сигнальная лампа. Максим. Она не помнила, почему он так важен. Приказ стёрся, осталась только суть. Заполучить его. Захватить. Это была её единственная программа, единственная нить, связывающая её с прошлым. Всё остальное – мусор.

Она замерла за грудой проржавевших бочек, осматривая длинную, прямую улицу, заставленную брошенными грузовиками. Её взгляд методично сканировал окна, крыши, проломы в стенах. Ничего. Только ветер шевелил обрывок брезента на одном из прицепов, создавая иллюзию движения. Пустота была обманчива. Она это знала. Пустота всегда слушает.

– Ну и где же ваше гнездо? – прошептала она в пустоту. Голос был хриплым от долгого молчания.

И тут она услышала. Протяжный, мучительный скрежет металла. Звук донёсся с той стороны улицы, от ворот огромного склада сельскохозяйственной техники. Ворота, которые казались приваренными к земле ржавчиной, медленно поползли в сторону, открывая узкую щель тьмы. Линда вскинула карабин, вглядываясь в проём. Сердце застучало ровнее, сильнее. Адреналин. Чистый, как дистиллированная вода.

Из щели выскользнули две фигуры. Мужские. Они двигались быстро, почти бегом, и тут же скрылись за остовом сгоревшего пикапа. Один был выше, второй чуть ниже и плотнее. Линда не успела разглядеть их лиц. Слишком далеко, слишком быстро. Через мгновение ворота с тем же скрежетом закрылись. Всё стихло. Тишина стала ещё глубже, ещё напряжённее. Ушли. Вот так просто. Не болтается ли где-то над ней их дрон? Вряд ли. Скорее всего, стоит на зарядке.

Сукины дети.

Она выругалась про себя, не отводя взгляда от места, где они исчезли. Упустила. Но злость была холодной, расчётливой. Они ушли. Значит, они вернутся. У них там база. Убежище. А в убежище – припасы. И, возможно, тот самый дрон. И кто-нибудь ещё из их группы. Она не пойдёт за ними. Глупо лезть в ловушку, преследуя кого-то на незнакомой территории. Нет. Она будет ждать их здесь. На своей территории.

– Вы вернётесь, мальчики, – сказала она тихо, и в её голосе прозвучала стальная уверенность. – Вы всегда возвращаетесь. Забыли что-то или просто оголодали.

Ей нужно было идеальное место. Лёжка. Она осмотрелась. Рядом, метрах в пятидесяти от ворот, стоял перевёрнутый тягач «Peterbilt». Его кабина была смята, но огромное шасси с колёсами создавало идеальное укрытие. Оттуда ворота склада были как на ладони. И улица простреливалась в обе стороны. Да, это оно.

Она перебежала улицу коротким рывком, низко пригибаясь к земле. Залегла за массивной осью грузовика, чувствуя спиной холодный металл. Проверила сектор обстрела. Отлично. Здесь её не увидят, пока не подойдут вплотную. А они не подойдут. Она их встретит раньше. Постелила принесённый с собой плед, достала из рюкзака флягу с водой, сделала небольшой глоток. Легла. И приготовилась ждать. Время для неё перестало существовать. Был только объект, цели и ожидание. Сейчас Линда Ченн была охотником.

Цель – эти двое. Захватить. Допросить. Если среди них нет Максима, узнать, где он. Потом – избавиться. Лишние свидетели ей не нужны. Дрон, припасы, информация – всё это будет её. Шаг за шагом она шла к своей цели, и эти неизвестные бедолаги были всего лишь очередной ступенькой. Она не испытывала к ним ничего. Ни ненависти, ни жалости. Они были просто переменной в уравнении, которую нужно было устранить.

Солнце медленно поднималось по небу, отбрасывая постепенно укорачивающиеся тени. Линда не шевелилась. Её тело превратилось в камень, но разум был острым как бритва. Она прокручивала в голове сценарии. Как они появятся. С какой стороны. Будут ли они осторожны. Как она их окликнет. Нет, она не будет кричать. Она даст им подойти ближе. Почти к самым воротам. И тогда… Одного в грудь, второго в колено. С простреленным коленом далеко не убежишь. Ещё никто не убегал от неё с простреленным коленом. Да и с пулей в груди тоже.

Палец лежал на спусковом крючке. Легко, без давления. Она слилась со своим укрытием, со свалкой ржавого железа, став её частью. Она была терпелива. Хитра. И смертельно опасна. Весь мир сузился до этого небольшого пятачка земли и ворот склада напротив. В этом был свой порядок, своя извращённая гармония, которой был лишён остальной мир.

Она ждала. Ждала терпеливо. Как паук в центре своей паутины. Съела шоколадный батончик. Попила воды из фляги. И через два часа увидела две знакомые фигуры, одна из которых толкала перед собой тележку, нагруженную какими-то коробками.

Они вернулись.