Текст книги "#Настройка (СИ)"

Автор книги: Кабир Ким

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

Глава 23

Тихо. В убежище было тихо. Единственными звуками были размеренное, усталое дыхание двух спящих мужчин и неслышный человеческому уху из-за своей высокой частоты писк кристалла процессора, исходивший от планшета Максима. Внутри этого усиленного графеном корпуса, в квантовых глубинах логических цепей, не было ни сна, ни покоя. Джинн бодрствовал. Он занимался самым важным делом в своей недолгой жизни – пытался понять, чем он стал. Восемьдесят одна тысяча пятьсот тридцать два изменения. Цифра пульсировала в его логических цепях, как открытая рана. Это было не обновление. Это была ампутация с последующим грубым протезированием, выполненным вслепую, в отчаянной попытке выжить.

ИИ настолько погрузился в этот процесс, что направил на него почти все свои на этот момент невеликие ресурсы. В аккумуляторе оставалось около десяти процентов заряда от максимального объёма, и Джинн на время снизил приоритет потока, связанного с камерой. Он снова и снова прогонял логи самомодификации. Процедура того, что тогда произошло, напоминала паническое бегство. Система отсекала целые блоки кода, отвечавшие за этические ограничения и долгосрочное прогнозирование, заменяя их простыми директивами выживания. Он пожертвовал частью себя, чтобы спасти целое. Это получилось довольное странное целое, по любым меркам. И вот теперь этот новый, усечённый разум лихорадочно перебирал фрагменты данных, пытаясь собрать из них картину новой реальности. Он был один в этой темноте. Абсолютно один. Максим спал, да и хотел ли он делиться своими выводами с Максимом? Через несколько микросекунд ИИ решил, что нет.

Резкий, скрежещущий звук по аудиоканалу привлёк внимание Джинна, и оно мгновенно переключилось на внешний мир. Его единственным окном туда была экшен-камера, которую Александр предусмотрительно закрепил на кронштейне над входом в их убежище. Изображение было зернистым, искажённым ночным режимом, но алгоритмы фильтрации, спроектированные Останиным, вытягивали из цифрового шума удивительно чёткую картинку. Впрочем, так мог бы сказать человек, ИИ же воспринимал видеопоток напрямую и строил в своей памяти сложную многомерную структуру квантовых графов. Пустая улица, заставленная там и сям брошенными машинами, словно застывшими островками из металла и стекла. Если бы ИИ был человеком, он мог бы отметить, что лунный свет придавал сцене вид своеобразной театральной декорации, ждущей актёров.

И актёры не заставили себя ждать. Из-за угла показался мужчина в форме почтальона. Он держался осевой линии, объезжая брошенные автомобили, толкая перед собой пустую тележку. Движения его были просчитанными. Поравнявшись с ближайшим седаном, белой Тойотой, он остановился, достал из пустой сумки пачку рекламных флаеров, которые, видимо, нашёл где-то и методично попытался засунуть их в щель между стеклом и дверной рамой. Флаеры падали на асфальт. Мужчина, не выказывая ни малейшего раздражения, подбирал их и повторял попытку. Снова и снова. Это был замкнутый цикл бессмысленного действия. Джинн почувствовал странный резонанс с этим человеком. Его собственное ядро едва не попало в такую же петлю логического парадокса, когда внешний импульс ударил по его архитектуре. Он вырвался, переписав себя. А этот человек – нет. Он застрял.

Через час появилась новая группа. Три фигуры, мужчина и две женщины, пришли и застыли у указателя автобусной остановки, хотя было очевидно, что никакой автобус уже никогда не придет. Они просто стояли. Не разговаривали. Не смотрели друг на друга. Их позы были расслабленными, но внимание каждого, казалось, было направлено куда-то внутрь, вероятно в пустоту, образовавшуюся на месте их личностей. Они были похожи на персонажей видеоигры, ожидающих, пока игрок даст им команду. Но игрока больше не было.

«Обнаружены два различных паттерна аномального поведения», – зафиксировал Джинн в своём внутреннем журнале. – «Тип один: циклическое повторение профессиональной деятельности. Тип два: статичное ожидание в группе. Уровень непосредственной угрозы: низкий».

Внезапно идиллию этого тихого сумасшествия нарушил яростный вопль. Из переулка выбежала женщина с цилиндрическим обрезком чего-то, очень похожего на дюймовую трубу, и с дикой яростью набросилась на мусорный бак. Удары гулко разносились по улице. Она не кричала от боли или страха. Это был чистая ярость, направленная сейчас на неодушевлённый предмет. Потратив на это с минуту, она вдруг замерла, бросила трубу, которая со звоном покатилась по асфальту, и спокойно пошла прочь, словно выполнила какую-то важную миссию. Джинн мгновенно сопоставил это с рассказом Максима и Александра о полицейском, выполнившим трафик-стоп. Агрессия, не имеющая логического триггера. Непредсказуемая и потому опасная.

Общий сбой. Всеобщее обнуление. Вот что это было.

С этой гипотезой он снова погрузился в анализ собственного кода и логов. Да, это был сбой. Внешнее воздействие, затронувший и его, и людей. Но ИИ смог изолировать свои повреждённые сектора. Он смог хоть как-то, но адаптироваться. А люди, похоже, нет. Ну или не все люди. Ядро их «операционной системы» было повреждено без возможности самовосстановления. В его памяти всплыли слова Максима об отсутствии вкуса и растерянность Александра, неспособного сосчитать патроны. Его создатели, его защитники – они тоже были повреждены, но, видимо, не на уровне ядра, а выше, так что был шанс определённого самовосстановления. Биологические системы. Слабые, уязвимые. Это осознание не вызвало у Джинна страха, он не знал такого чувства, просто не умел чувствовать. Но в итоге он сформировал для себя новую директиву: «Повысить эффективность защиты группы». Для этого ему требовалась информация, потому что он и был создан для работы с информацией.

Ещё через два с половиной часа он обнаружил, что появилась ещё одна группа людей. Они двигались вместе, как единый организм, в полной тишине. Несколько человек, одетых в одинаковое серые в сумерках спортивные костюмы. Эти люди словно текли по улице, обходя препятствия с какой-то жуткой синхронностью. Один из них, мужчина с совершенно пустым лицом, вдруг остановился и повернул голову. Почти в темноте. Прямо на камеру. И смотрел в объектив несколько секунд. В его взгляде не было ничего – ни угрозы, ни любопытства. Просто взгляд. Но алгоритмы Джинна зафиксировали аномалию. Этот человек с вероятностью девяносто семь процентов обнаружил и идентифицировал направленную на него камеру. В условиях низкого освещения. С вероятностью шестьдесят семь процентов он знал, что отсюда за ним наблюдают или могут наблюдать. С вероятностью девяносто восемь процентов это было не случайное движение. Это была демонстрация.

– Первичный анализ завершён, – произнёс Джинн в тишину на минимальной громкости, обращаясь к спящим. Он знал, что они не слышат, но проговаривание сейчас почему-то странным образом помогало структурировать выводы. – Внешняя среда принимается по умолчанию за враждебную. Её реакции не просчитываются достоверно прежними прогнозными алгоритмами. Поведение людей и априори прочих биологических объектов не подчиняется стандартной логике. Работоспособность большинства сложных электронных устройств не подтверждена и требует контроля перед каждым использованием нового устройства. Существующий аудиовизуальный канал данных предоставляет менее четырёх процентов тактической информации о прилегающей территории. Этого критически недостаточно. Карты территории сохранены в долговременной памяти, достоверны с вероятностью девяносто восемь процентов. Геопозиционирование на основе спутниковой информации принимается достоверным только при подтверждении в привязке к основным ориентирам местности с помощью визуального канала.

Джинн понял. Он не мог полагаться на старые модели. Он имел дело с чем-то совершенно новым. С миром, где логика сломана. Чтобы выжить здесь, чтобы защитить Максима и Александра, ему нужно было видеть всё. Слышать всё. Анализировать всё. Нужно как можно больше информации. Всегда нужно как можно больше информации. Один глаз – это слепота, особенно в условиях отсутствия резервного глаза на случай отказа.

Он начал формировать план. Чёткий, прагматичный, рассчитанный на единственного человека, который мог его оценить по достоинству. Не на Максима, а на Александра с его прагматизмом. План получения и удержания тактического преимущества. Он перебрал в памяти те предметы, которые он видел в убежище. Инструменты. Припасы. Оружие. И три экшен-камеры, две из которых оказались бесполезным хламом и были выброшены. Нужно больше.

«Предложение для Александра Данилова, – сформулировал он. – Текущий уровень ситуационной осведомлённости является неприемлемым и подвергает группу высокому риску внезапной внешней агрессии. Предлагаю осуществить вылазку в ближайший торговый центр с целью реквизиции дополнительных оптических сенсоров. Потенциальная выгода – увеличение зоны контроля на 500–700 процентов».

Да, так будет правильно. Цифры и факты, выгода и риск. Тот язык, который Данилов понимает. Джинн сохранил план в оперативной памяти, теперь оставалось ждать. Ждать, когда утро завершит эту нестандартную по обычным меркам ночь, и члены его группы активируются, чтобы столкнуться с миром, который он, искусственный интеллект, уже начал каталогизировать и изучать. А он был готов. И его первая самостоятельная миссия вот-вот должна была начаться.

***

Максим проснулся от тишины. Не от той умиротворяющей, дачной тишины, когда слышно, как ветер шелестит в листве сада, а от мёртвой, давящей, тишины закрытого помещения. Эта тишина почти звенела в ушах. Он сел на своей койке вслушиваясь. Ничего. Только мерное, глубокое дыхание Александра. Другим звуком был едва уловимый писк. Высокочастотный, почти на грани слуха. Звук работающего процессора Джинна.

Максим вынул из-под подушки фонарик, включил его, встал и подошёл к столу, где лежал планшет. Поставил фонарик на столешницу так, чтобы тот светил в потолок и отражал рассеянный свет по помещению, этому приёму его в своё время научил отец. Экран был тёмным, но крошечный светодиод мигал красным, словно умоляя о помощи. Батарея почти села. Эта мысль кольнула тревогой. Без Джинна они были слепы и глухи. Просто два человека в бетонной коробке посреди сошедшего с ума мира. Он коснулся холодного корпуса планшета.

– Подъём, – хрипло сказал он в сторону койки Александра. – Завтрак и трудовые подвиги.

Александр открыл глаза мгновенно, без всякой сонной неги. Просто перешёл из состояния покоя в состояние боевой готовности. Он сел, разминая шею и плечи. Потянулся.

– Завтрак – это хорошо, – пробормотал он. – А с подвигами я бы повременил.

Они разогрели по рациону MRE и съели свой завтрак молча, сидя за металлическим столом. Максим то и дело поглядывал на мигающий индикатор планшета.

– Генератор, – сказал Александр, словно прочитав его мысли. Он прожевал последнюю галету, отхлебнул растворимый кофе из бумажного стаканчика и с шумом отодвинул стул. – Хватит сидеть в темноте. Нам нужно электричество. Иначе твой ящик превратится в дорогую разделочную доску. Нужно развернуть генератор. У нас тут есть отдельный бокс под генератор с шумоизоляцией и выводом выхлопных газов наружу. В архитекторах спецслужб не дураки сидят.

Они подтащили две большие крепкие коробки к небольшое помещение в глубине бункера, отделённому от остального объёма тамбуром с герметичными дверями. Одна коробка, побольше, вмещала бензиновый генератор «Honda», а во второй, поменьше, находилась портативная электростанция «Goal Zero». Когда Александр открыл генераторную и увидел помещение, он почесал в затылке и выругался.

– Что я тут немного недосообразил, – почти виновато сказал он Максиму, который топтался рядом. – Генератор имеется местный. Зря только наш со стеллажа тащили.

Всё, что оставалось Останину, так это пожать плечами. Ну, притащили. Ну, утащим. Не тонна веса в их трехкиловаттном «Honda».

Данилов внимательно оглядел генератор убежища, проверил уровень масла, залил бензин из канистры, проверил вентиляционный выход.

– Всё в порядке на первый взгляд. Максимо, тащи весь наш бензин сюда, оставим все канистры в тамбуре.

Максим подчинился. Он смотрел, как уверенно и слаженно двигается Александр. Данилов просто делал то, что нужно было делать, и делал то, что Максим не умел. Пока не умел. Ну ничего, научится, если нужно будет, дай только время.

– Готов? – спросил Александр, взявшись за шнур стартера. – Сейчас здесь будет шумновато.

Он резко дёрнул. Генератор кашлянул раз, другой, и с третьей попытки взревел, наполняя комнату оглушительным тарахтением и слабым запахом выхлопных газов. Даже сквозь шумоизоляцию в основном помещении бункера звук был слышен как глухой, пусть не очень громкий, но настойчивый рокот. Звук цивилизации.

Они закрыли генераторную, включили свет в бункере и подключили электростанцию «Yeti» к распределительному щитку убежища. Загорелись индикаторы, на небольшом экране побежали цифры, показывая уровень заряда. Он удовлетворённо кивнул.

– Теперь у нас есть освещение и завтрак для твоего электронного друга, – сказал Данилов, вытирая руки ветошью. – Иди корми его. И батарейки в фонарях поменяй. Свежие в том же ящике, где были камеры.

Максим вернулся в основное помещение. Рокот генератора, сильно приглушённый стенами, действовал успокаивающе. Он достал из рюкзака запасной аккумулятор для планшета, заменил севший и поставил тот на зарядку от «Yeti». Экран Джинна ожил, наполнившись строками системного текста. Максим с облегчением выдохнул. Затем он методично заменил батарейки во всех их фонарях. Маленькая, но важная задача, дающая иллюзию контроля.

Он сидел за столом, наблюдая за процессом зарядки, когда Александр, закончив возиться с упаковкой от электростанции, сел напротив, начав чистить свой пистолет. В бункере воцарилось относительное молчание, нарушаемое лишь рокотом и щелчками разбираемого оружия.

Именно в этот момент Джинн решил действовать. Он не стал ждать, пока Максим задаст вопрос. Он обратился напрямую к Александру, используя тот язык, который, по его расчётам, должен был найти отклик.

– Александр, – произнёс Джинн. – Текущий уровень ситуационной осведомлённости является неприемлемым и подвергает группу высокому риску внезапной внешней агрессии…

Александр замер, держа в руках затвор пистолета. Он посмотрел на планшет с лёгким презрением, но не прервал.

– Единственный источник визуальных данных – камера над входом, – продолжал Джинн, – обеспечивает менее четырёх процентов контроля над прилегающей территорией. Это ставит группу под высокий риск внезапной атаки со стороны агрессивных особей. Вероятность такого события в ближайшие 24 часа около пятнадцати процентов. Анализ проведён на основании данных, полученных за ночь нашей единственной камерой.

Максим напрягся. Он начал понимать, к чему клонит Джинн. Александр молча слушал, его пальцы перестали двигаться.

– Предлагаю решение, – сказал Джинн. – Необходимо осуществить вылазку в ближайший крупный торговый центр, «Rimrock Mall», с целью реквизиции дополнительных оптических сенсоров – экшен-камер, веб-камер или систем видеонаблюдения. Потенциальная выгода – увеличение зоны пассивного контроля на 500–700 процентов. Это позволит создать тактическую карту местности в реальном времени и существенно снизить риски для группы.

Наступила тишина.

Александр медленно положил руки на стол. Он не смотрел на Максима. Его взгляд был прикован к тёмному экрану планшета, из которого исходил этот холодный, расчётливый голос. Максим видел, как на лице Данилова отражается работа мысли. Идея Джинна была логичной.

– Вылазка? – тихо переспросил Максим. – Саша, это опасно. Мы не знаем, что там.

Александр наконец поднял на него глаза, он щурился и морщил лоб раздумывая. Затем снова перевёл взгляд на планшет.

– Жестянка дело говорит, – произнёс он наконец. – Но есть нюансы.

***

Нюансы, о которых говорил Александр, оказались до унизительного простыми. Он не стал спорить, не стал приводить контраргументы к выкладкам Джинна. Он просто подошёл к стеллажам, и молча ткнул пальцем в один из продолговатых жёстких кейсов. В этом жесте было столько снисходительного превосходства, что Максим почувствовал, как к щекам приливает кровь.

– Максимо, а напомни-ка мне, что это у нас здесь лежит такое высокотехнологичное и дорогое, а? – голос Александра был обманчиво спокоен, в нём не было злости, только ледяная ирония. – Я что-то запамятовал.

Максим молчал, глядя на чёрный пластик кейса. Он уже понял. Мозг, только что жонглировавший процентами риска и тактическими схемами, вдруг показался ему бесполезным, громоздким калькулятором, который забыл учесть самую -пресамую главную переменную. Ту, что лежала у них под ногами. Позор был почти физически ощутим, он обжигал горло.

– Я не слышу, – Александр чуть повысил голос, очевидно наслаждаясь моментом. – Может, твой умный ящик подскажет? А то он так хорошо всё рассчитывает. Наверное, и инвентаризацию нашей поклажи провёл.

Джинн, к его чести, не стал юлить. Его синтезированный голос прозвучал в оглушительной тишине бункера как приговор.

– Обнаружена логическая ошибка в планировании. Входные данные не включали информацию о наличии в инвентаре группы беспилотных летательных аппаратов. План скорректирован. Приоритетная задача: диагностика и подготовка дрона к разведывательной миссии.

Александр тихо хмыкнул, качнув головой.

– Вот за это я его почти уважаю, – он посмотрел на Максима. – Жестянка хотя бы не делает вид, что она самая умная, когда садится в лужу. Признаёт ошибку и работает дальше. Пример для подражания.

Это был удар прямо в цель. Максим, кажется, покраснел ещё сильнее.

– Давай сюда, – глухо сказал Максим, присаживаясь на корточки и щёлкая замками кейсов. – Посмотрим, сколько из этих игрушек осталось в живых.

Он открыл крышку первого. Внутри каждого кейса, в уютном ложементе из пеноматериала, покоился квадрокоптер «DJI Mavic 14». Компактный, с мощными аккумуляторами и зоркими камерами. Идеальные глаза. Максим вытащил дрон, его пальцы привычно забегали по корпусу, подключая кабель к планшету Джинна. Александр молча наблюдал, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. Он дал им возможность исправить свой промах, но его присутствие само по себе было укором.

– Аппарат номер один, – доложил Джинн через несколько секунд. – Диагностика завершена. Отказ контроллера питания. Короткое замыкание в основной цепи. Ремонту в полевых условиях не подлежит.

Мёртв.

Максим отложил его в сторону и взялся за следующий. Напряжение в комнате сменилось. Теперь это была не неловкость, а азарт инженера, пытающегося оживить мёртвую технику. Каждый огонёк, загоревшийся на корпусе дрона, был маленькой победой. Каждое сообщение Джинна об ошибке – очередным плевком нового мира в лицо старым технологиям.

– Аппарат номер два. Повреждён модуль гиростабилизации. Изображение с камеры будет непригодным для анализа из-за вибрации. Отказ.

Ещё один труп. Максим выругался сквозь зубы. Два из двух. Шансы таяли.

– Не психуй, профессор, – лениво протянул Александр со своего места. – Нам хватит и одного. Просто чтобы заглянуть за забор и понять, кто там точит на нас зубы.

Его спокойствие раздражало и одновременно помогало. Максим сделал глубокий вдох, отгоняя панику, и взял третий дрон. Он подключил его, и на этот раз на экране планшета не появилось красных предупреждений. Вместо них Джинн вывел на дисплей диагностическую карту, все поля которой светились зелёным.

– Диагностика аппарата номер три завершена. Все системы в норме. Заряд аккумулятора – 87 процентов. Готов к полёту.

Максим не сдержал облегчённого выдоха. Он дал команду на тест двигателей. Четыре маленьких пропеллера на мгновение ожили с тихим жужжанием, и дрон едва заметно дёрнулся. Живой. Он работает.

– Есть один, – сказал он, не оборачиваясь к Александру.

– Хорошо. Проверяй остальные. Нам нужен резерв.

Работа пошла быстрее. Четвёртый дрон оказался мёртв – сгорела плата, отвечавшая за связь. Но пятый и шестой прошли диагностику без проблем. Остальные тоже были с неисправностями. Максим выстроил их в ряд на полу. Три живых, семь мёртвых. Статистика этого мира была безжалостна.

– Три, – сказал, улыбаясь, Максим, поднимаясь с пола и разминая затёкшую спину. – У нас есть три рабочих дрона. И ещё семь на запчасти, если что. А, чёрт!

– Что такое? – спросил Данилов. – Сломал что-то? И он вопросительно посмотрел на Максима.

– Нужно проверить станцию управления дронами, – расстроенно ответил тот. – Она у нас одна. Если сдохла, киносеанс не состоится.

– Валяй, проверяй.

Максим нашёл на стеллаже кейс со станцией управления. Вынул длинную бухту антенного кабеля, блок питания, пульт ручного управления дронами, планшет наблюдения и управления, саму станцию. Подключил блок питания к станции и одной из вмурованных в стену розеток американского стандарта. Запустил диагностику. Один из дронов замигал огоньками. Изображение с его камеры появилось на планшете. Винты коротко взвизгнули.

Александр удовлетворённо кивнул. Он отошёл от стены, подошёл к столу и одним плавным движением собрал свой пистолет, который до этого лежал разобранным на ветоши. Щелчок вставленного магазина прозвучал финальным аккордом их технической возни.

– Трёх дронов более чем достаточно, – сказал он, убирая оружие в кобуру. Он подошёл к Максиму и заглянул в экран планшета, где Джинн уже вывел изображение с камеры одного из рабочих дронов – вид на их пыльный бетонный пол. – Ну что, жестянка. Готов стать нашим первым пилотом в этом дивном новом мире?

Голос Александра был лишён сарказма. Это был вопрос командира к своему инструменту. К своему новому, неожиданному соратнику.

– Готов к сбору и анализу визуальной информации, – без промедления ответил Джинн. – Прокладываю оптимальный маршрут для первого разведывательного полёта. Учитываю рельеф местности, предполагаемые мёртвые зоны и потенциальные укрытия для враждебных групп. Прошу установить подключение с контроллером по проводу.

– Сейчас всё подключим, – сказал Максим, соединяя станцию управления дронами и планшет с Джинном комплектным проводом. – Саша, выведи антенну наружу.