Текст книги "#Настройка (СИ)"

Автор книги: Кабир Ким

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

Глава 24

Александр вернулся через несколько минут, отряхивая с рук пыль. Он прикрыл за собой тяжёлую стальную дверь, ведущую из бункера на склад, и лязг засова прозвучал в тишине оглушительно. Кабель от антенны, как змея, уползал под щель в двери наружу, в мёртвый мир.

– Связь есть, – коротко бросил он, кивнув на планшет в руках Максима. – Небо чистое. Запускай свою птичку, профессор. Посмотрим, что там творится за нашими стенами.

Максим кивнул, чувствуя, как по пальцам пробегает знакомый азарт инженера. Он перепроверил соединение, убедился, что станция управления и планшет Джинна работают в одной связке. На экране горела надпись: «СИСТЕМА ГОТОВА. ОЖИДАНИЕ КОМАНДЫ». Он перевёл взгляд на ближайший к выходу рабочий дрон. Маленький, серый, с четырьмя винтами, он казался почти игрушечным на фоне бетонного пола.

– Джинн, инициализация предстартовой проверки. Активируй двигатели, минимальная тяга, – скомандовал Максим.

Дрон едва заметно вздрогнул. Четыре винта провернулись с тихим, высоким жужжанием, похожим на стрекот потревоженного насекомого. На экране планшета зелёным загорелись индикаторы всех систем. Всё было в норме. Живой.

– Поехали.

Он плавно повёл стик на пульте вверх. Жужжание усилилось, превратившись в настойчивый гул, и дрон плавно оторвался от пола. Он завис на высоте человеческого роста, чуть покачиваясь в потоках воздуха, словно принюхиваясь к новой среде. Камера ожила, передавая на планшет изображение их убежища: стеллажи, разбросанное оборудование, две человеческие фигуры, застывшие в ожидании.

– Вывожу наружу, – сказал Максим, больше для себя, чем для Александра. Он медленно двинул дрон к приоткрытой двери склада.

Вот он, момент истины. Дрон проскользнул в щель и вырвался на свободу. Изображение на экране резко сменилось. Вместо тусклого света бункера – серое, безрадостное небо Биллингса. Дрон набрал высоту, и перед ними развернулась панорама умирающего города. Безмолвные улицы, заставленные брошенными машинами. Тёмные окна домов, похожие на пустые глазницы. Вдалеке над центром города, в небо поднимались несколько столбов чёрного дыма. Тишина была почти абсолютной, нарушаемая лишь гулом винтов их маленького шпиона.

– Картина маслом, – мрачно прокомментировал Александр, всматриваясь в экран через плечо Максима. – «Последний день Помпеи». Ищи движение. Любое.

Но Джинн уже делал это. Его синтезированный голос прозвучал в тишине бункера, холодный и бесстрастный, накладываясь на апокалиптическую картинку.

– Фиксирую биологические единицы. Первая группа, триста метров на северо-восток. Улица Мэйн. Семь индивидов. Движение циклическое, нецелесообразное.

Максим направил дрон туда. Камера приблизила изображение. По тротуару мимо разбитых витрин магазинов шла группа людей. Они шли строем, как солдаты на параде, но их одежда была гражданской, а лица – пустыми. Они делали несколько шагов вперёд, останавливались, поворачивались на месте и шли обратно. Снова и снова. Бессмысленный, отточенный ритуал.

– Что они делают? – прошептал Максим.

– Воспроизведение заученного моторного паттерна. Вероятно, остаточная реакция на команду, полученную до удара. Прямая угроза: низкая, если не нарушать их цикл.

Александр хмыкнул.

– Ходячие мертвецы. Просто с заводскими настройками. Дальше, Джинн.

Дрон полетел ниже, вдоль одной из улиц. И тут камера выхватила новую сцену. У автобусной остановки стояла очередь. Человек двадцать. Они стояли идеально ровно, затылок в затылок, глядя на рекламный щит с выцветшим изображением газировки. Автобуса не было. И судя по всему, не было уже очень давно. Но они ждали.

– Они как будто зависли, – констатировал Джинн. – Система в режиме ожидания внешнего триггера. Нейронная активность минимальна. Они не воспринимают голод, жажду или боль. Их внутренние часы остановились. Они могут стоять так до полного истощения организма.

Максиму стало не по себе. Это было хуже, чем ярость или безумие. Это была тихая, методичная смерть сознания, запертого в теле, которое уже не подчинялось. Он отвёл взгляд от экрана, но голос Александра вернул его к реальности.

– Смотри. Один. У заправки.

Дрон развернулся. У колонки с оборванным шлангом стоял мужчина в форме рабочего. Он держал в руке пистолет-распылитель и методично поливал бензином асфальт. Топлива в колонке давно не было, но он продолжал нажимать на рычаг. Потом он бросил шланг, подошёл к мусорному баку, вытащил оттуда какую-то бумажку, вернулся и бросил её в лужу несуществующего бензина. И так по кругу. Ещё один «Повторитель».

– Этот мир сошёл с ума, – выдохнул Максим.

– Нет, – возразил Джинн. – Он не сошёл с ума. Он сломался. Его операционная система повреждена. Это разные вещи. Безумие предполагает наличие искажённой логики. Здесь логики нет. Только сбойные подпрограммы.

Дрон поднялся выше, пролетая над небольшим парком. И там, на детской площадке, они увидели её. Женщина, сидевшая на качелях. Она не качалась, просто сидела, обхватив руками ржавые цепи и глядя в землю. Она была совершенно неподвижна. Вокруг не было ни души.

– А это что за тип? – спросил Максим, чувствуя, как внутри нарастает холодный ком. В этой неподвижности было что-то особенно жуткое.

– Полное отсутствие внешней реакции. Не взаимодействуют. Иногда следуют за движущимися объектами, но чаще всего пребывают в статичном состоянии.

– Она… что она чувствует? Думает? Она жива вообще?

Пауза. На мгновение Максиму показалось, что Джинн не ответит. Но потом его голос зазвучал снова, и в нём появились странные, почти человеческие нотки – не эмоции, а глубина анализа, от которой по спине пробежал мороз.

– Я проанализировал данные с камеры и сопоставил их с остаточными флуктуациями в электромагнитном поле, которые я фиксирую с момента удара. Моя гипотеза… она не «ничего не чувствует». Она чувствует всё одновременно. Представь, что твой мозг – это процессор, который обрабатывает входящие сигналы: зрение, слух, осязание. Но что-то уничтожило фильтры. Каждый фотон света, каждая звуковая волна, каждое прикосновение ветра к коже – для неё это оглушающий крик, неструктурированный поток данных. Её сознание утонуло в этом белом шуме.

Джинн замолчал. Максим смотрел на маленькую фигурку на качелях на экране планшета. И вдруг увидел не просто безумную женщину. Он увидел суть катастрофы. Не сломанные города. Не мёртвую электронику. А миллионы сознаний, запертых в персональном аду сенсорной перегрузки.

– Её молчание, Максим, – это не тишина, – продолжил Джинн. – Это крик такой силы, что он отключил саму способность кричать.

В бункере повисла тяжёлая тишина. Даже Александр, казалось, был впечатлён. Он долго смотрел на экран, потом кашлянул, прочищая горло.

– Белый шум или нет, а жрать они рано или поздно захотят, – его голос прозвучал нарочито грубо, сбивая пафос момента. – И тогда их крики мы услышим очень хорошо. Джинн, хватит философии. Ищи практические цели. Магазины, аптеки, склады. Оценивай подходы и уровень угрозы вокруг них. Нам нужны припасы.

Максим вздрогнул. Мир Александра был прост и жесток. В нём не было места для эмпатии к сломанным программам.

– Они не просто программы, Саша, – тихо сказал он, не отрывая взгляда от экрана.

– Сейчас – именно они, – отрезал тот. – И некоторые из этих программ могут нас убить. Так что давай сосредоточимся на том, чтобы наша программа «Выживание» работала без сбоев.

Джинн, не вступая в спор, подчинился. Изображение на экране сменилось. Камера дрона начала методично сканировать крыши зданий, вывески, дворы. На дисплее стали появляться метки: «Аптека. Потенциальный источник медикаментов. Группа у входа». «Продуктовый супермаркет. Частично разграблен. Зафиксирована активность в прилегающей зоне».

Работа началась. Но Максим всё ещё видел перед глазами ту женщину на качелях. И слышал оглушительный крик её молчания. Он понял, что Джинн только что дал ему ключ. Ключ к пониманию этого нового, страшного мира. И этот ключ был гораздо ужаснее, чем простое безумие.

***

Изображение на экране дрогнуло и поплыло в сторону, подчиняясь команде Александра. Камера послушно развернулась, отрываясь от жуткой сцены с застывшей на качелях женщиной. Вместо парка в фокусе оказались крыши складов и унылая геометрия промзоны. Александр скрестил руки на груди, его взгляд, жёсткий и цепкий, был прикован к планшету. Философские изыскания Джинна о коллективном безумии его не трогали. Он видел не трагедию, а тактическую обстановку.

– Вот оно как, – пробормотал он, ткнув пальцем в экран. – Мы тут сидим, как кроты, а эта штука может облететь весь район за час. Проверить каждую крышу, каждый переулок. Без риска для наших задниц.

Он бросил быстрый взгляд на Максима, который всё ещё выглядел потрясённым объяснениями Джинна. Взгляд Александра был смесью презрения к чужой слабости и внезапного, почти неохотного уважения к технологии.

– Ты, конечно, создал опасную игрушку, профессор. Но, признаю́, полезную. Очень.

Это была высшая форма похвалы, на которую был способен Данилов. Максим молча кивнул, не зная, что ответить. Его мысли были далеки от тактики. Он думал о крике, запертом в тишине. О сломанной операционной системе целого мира.

– Обработка первичного сканирования завершена, – раздался бесстрастный голос Джинна, прерывая неловкую паузу. – На карту нанесены сорок семь объектов повышенного интереса. Семь аптек, двенадцать продуктовых магазинов, один оружейный. Вероятность наличия полезных ресурсов – от 19 до 68 процентов. Также зафиксированы двадцать три зоны повышенной опасности, включая тринадцать скоплений индивидов.

На экране поверх живого видео с камеры начали вспыхивать иконки: зелёные кресты, красные черепа, жёлтые вопросительные знаки. Карта оживала, наполняясь смыслом. Но это была карта минного поля.

– Одного потока данных недостаточно для построения точной прогностической модели, – продолжил Джинн. – Существует слишком много «слепых зон». Прямые улицы просматриваются, но дворы, переулки, внутренние помещения остаются вне зоны доступа. Погрешность в оценке скрытых угроз составляет 37%. Предлагаю передать прямое управление полётом мне. Это увеличит эффективность сбора данных на 15%.

Максим посмотрел на Александра. Тот лишь пожал плечами. Мол, тебе решать, это твой кибернетический питомец.

– Давай, Джинн. Управление твоё.

Движения дрона тут же изменились. Он перестал быть просто летающей камерой, послушной руке оператора. Он стал ястребом, высматривающей добычу. Дрон начал двигаться по сложной траектории, резко меняя высоту, заглядывая за углы зданий, зависая на мгновение, чтобы его камера сфокусировалась на чём-то невидимом для человеческого глаза, и снова срываясь с места. Это был уже не полёт. Это был алгоритм.

– Анализ продолжается, но погрешность всё ещё высока, – сообщил Джинн через минуту. – Для создания полноценной трёхмерной тактической сетки с перекрёстным анализом данных и прогнозированием перемещений враждебных групп я рекомендую задействовать дополнительные юниты. Одновременная работа трёх дронов позволит снизить погрешность до четырёх процентов и составить полную карту сектора за двадцать минут.

Александр аж поперхнулся.

– Трёх? Ты хочешь поднять в воздух целый рой? Чтобы каждая тварь в окру́ге подняла голову на жужжание? Это всё равно что запустить сигнальную ракету и написать: «Мы здесь, приходите обедать».

– Вероятность обнаружения группы из трёх дронов, действующих на высоте семидесяти метров, увеличивается на восемнадцать процентов, – невозмутимо парировал Джинн. – Однако эффективность сбора данных возрастает на двести сорок процентов. С точки зрения соотношения риска и выгоды, решение оптимальное. Кроме того, это позволит создать периметр раннего оповещения.

– Он прав, Саша, – вмешался Максим, в котором снова проснулся азарт исследователя. – Представь, мы получим полную картину. В реальном времени. Мы будем знать, где опасно, где есть ресурсы. Мы сможем планировать вылазки с минимальным риском. Это… это меняет всё.

– Это делает нас зависимыми от этой жестянки, – прорычал Данилов, кивнув на планшет. – И жрёт батареи. Что будем делать, когда они сядут? Бросать жребий, кто пойдёт на улицу искать, куда упали дроны?

Он был прав. Но соблазн был слишком велик. Знание. В этом мире знание было самым ценным ресурсом. Ценнее патронов, еды и медикаментов.

– Давай попробуем. Запустим второй. Посмотрим, как он справится, – наконец сдался Александр. В его голосе звучало ворчание, но и неприкрытое любопытство.

Максим с готовностью подхватил второй дрон. Процедура была уже знакомой. Подключение, проверка систем, инициализация. Жужжание. Ещё одна серая стрекоза поднялась в воздух бункера.

– Джинн, принимай командование вторым юнитом.

– Принято.

Экран планшета моргнул и разделился на две части. Теперь они видели мир с двух разных ракурсов. Первый дрон продолжал патрулировать главную улицу, а второй, подчиняясь команде Джинна, резко взмыл вверх и направился на восток, в сторону жилых кварталов.

Это уже было впечатляюще.

– Третий, – скомандовал Александр, не дожидаясь предложения Максима.

Через минуту в воздухе висел и третий дрон. Максим отдал управление Джинну, и в этот момент на экране произошло нечто невероятное. Три окна с видеосигналом сжались, сместились в угол, а основную часть дисплея заняла появляющаяся из ниоткуда трёхмерная карта. Она росла и детализировалась в реальном времени. Серые кубы зданий, синие линии дорог. Джинн сплетал три потока данных в единое целое. На карте начали появляться уже знакомые метки. Вот группа «Повторителей» у мэрии, отмеченная оранжевым. Вот одинокий «Агрессор» (Р6) замечен у входа в супермаркет – его иконка пульсировала красным. А вот и зелёная точка – аптека на углу, судя по всему, нетронутая.

Три дрона, управляемые единым разумом, двигались как пальцы одной руки. Один парил высоко, обеспечивая общий обзор. Второй прочёсывал улицы на низкой высоте. Третий исследовал задние дворы и крыши. Они создавали живую, дышащую модель их маленького ада.

– Чёрт возьми, – выдохнул Максим. Он смотрел на экран, как на произведение искусства. Его Джинн. Его создание. Оно не просто выполняло команды. Оно мыслило. Оно создавало стратегию на лету.

Александр молчал. Он стоял рядом, его лицо было непроницаемым, но в глазах читалось сложное смешение чувств. Он, как никто другой, понимал, какую невероятную силу они только что получили. Это был их козырь. Их бог из машины. И это пугало его до чёртиков. Потому что этот бог был холодной бездушной программой, живущей в титановом корпусе планшета. Программой, которой они теперь доверяли свои жизни.

Джинн закончил формирование первичной сетки. Карта Биллингса лежала перед ними как на ладони. Со всеми её ловушками и сокровищами.

– Он учится, Саша, – тихо произнёс Максим, не отрывая взгляда от экрана. – Возможно, он растёт прямо у нас на глазах.

Александр медленно перевёл на него тяжёлый взгляд.

– Вопрос только в том, – сказал он так же тихо, и его слова повисли в гулком воздухе бункера, – чему именно он научится в этом сумасшедшем доме.

***

Ржавый «Шевроле Тахо» ревел, как раненый зверь, пожирая последние капли бензина. Линда Ченн вцепилась в руль, её костяшки побелели. Дорога, некогда бывшая частью американской мечты, превратилась в шрам на теле земли, заросший бурьяном и усеянный скелетами машин. Она не помнила, почему гонится за этим человеком. Имя «Максим» билось в черепе назойливой мухой, но лицо, детали, причина – всё стёрлось, оставив лишь животный инстинкт охотника. Голод. Жажда. И эта тупая, всепоглощающая ярость, когда цель ускользала.

Впереди показалась ферма. Дымок из трубы. Признак жизни.

Признак слабости.

Линда свернула на гравийную дорожку, поднимая облако пыли. Машина заглохла в десяти метрах от крыльца. Навстречу вышел старик с ружьём, за ним – парень лет двадцати, сжимающий в руках вилы. Их лица были измождёнными, но решительными. Они защищали свой крошечный мирок.

– Проезжай мимо, – хрипло сказал старик, вскидывая двустволку. – Нам нечем делиться.

Линда медленно вышла из машины, поднимая руки в примирительном жесте. На её лице играла очаровательная, обезоруживающая улыбка. Она знала, как эта улыбка действует на мужчин. Даже на таких, как эти.

– Мне не нужны неприятности, – пропела она. – Просто немного бензина. Может, еды. Я заплачу.

– Чем ты заплатишь? – недоверчиво спросил парень, делая шаг вперёд. – Пустыми обещаниями?

– У меня есть то, что сейчас не найти.

Старик на мгновение заколебался. Этого было достаточно. Улыбка Линды исчезла, сменившись ледяной гримасой. В её руке, словно из воздуха, появился пистолет. Выстрел грянул оглушительно в сельской тишине. Парень взвыл и рухнул на землю, зажимая простреленное колено. Старик остолбенел, его ружьё безвольно опустилось.

– Я же сказала, что мне не нужны неприятности, – процедила Линда, подходя ближе. Её голос стал низким, угрожающим. – А теперь ты создаёшь мне неприятности. Бензин. Еда. Быстро. Иначе твой щенок истечёт кровью прямо здесь.

Она не чувствовала ничего. Ни жалости, ни раскаяния. Только холодное удовлетворение от сломленной воли. Это было просто. Как решить уравнение. Есть задача – найти Максима. Есть ресурсы, необходимые для её выполнения. Эти люди были лишь переменной, которую нужно было обнулить. Она забрала у них всё: две канистры бензина, мешок картошки, несколько банок консервов и всю воду, что они смогли найти. Уходя, она даже не обернулась на скулящего парня и старика, рыдающего над ним.

Дорога снова потекла под колёсами. Биллингс. Город должен быть где-то рядом. Она ехала, жуя вяленое мясо, и пыталась собрать осколки памяти. Русский. Что-то важное. Что-то, что изменит всё. Почему? Ответ утонул в тумане, который окутал её разум в тот день, когда небо вспыхнуло. Осталась только директива, выжженная в подсознании: найти, захватить, доставить. Она была идеальным оружием – безжалостным и не задающим вопросов. Даже самой себе.

Её взгляд цеплялся за фигуры на обочинах. Она видела их, но не воспринимала как людей. Они были частью пейзажа. Сломанные куклы в мёртвом кукольном домике.

– Где же ты, Макс? – прошептала она в тишину салона. – Нельзя вечно прятаться.

Ей казалось, что она чувствует его. Как будто между ними была натянута невидимая нить. Он был где-то здесь, где-то недалеко. Её инстинкты, обострённые до предела, кричали об этом.

Внедорожник снова начал чихать. Бензин, который она отобрала, оказался дрянным. Линда съехала на обочину у указателя «Биллингс». Нужно было перелить топливо из второй канистры. Она вышла из машины, разминая затёкшие ноги, и вдруг замерла. Звук. Тонкий, навязчивый, почти на грани слышимости. Не насекомое. Не ветер.

Техника.

Она вскинула голову, прищурившись от блёклого солнца. И увидела его. Серая точка, двигавшаяся по небу с неестественной плавностью. Дрон. Рабочий, мать его, дрон. Здесь, посреди этого царства хаоса. Сердце забилось чаще, разгоняя по венам адреналин. Это был след. Горячий след.

– Попался, – выдохнула она, и на её губах появилась довольная улыбка.

Это не был военный беспилотник. Слишком маленький. Гражданская модель. Но он двигался не хаотично. Он выполнял задачу. Следовал по маршруту. Кто-то, обладающий работающей технологией и мозгами, управлял им. И, будем надеяться, она знала, кто этот человек.

– Ты всё ещё неосторожен, умник, – проговорила она, обращаясь к невидимому пилоту. – Думал, ты тут один такой… умный?

Она не стала возиться с канистрой. Бросив её у машины, Линда схватила карабин с заднего сиденья и бинокль. Она припала к окулярам, ведя цель. Дрон совершил плавный разворот и направился в сторону города. Туда, где виднелись унылые коробки складов и промышленных зданий. Промзона. Идеальное место, чтобы спрятаться.

Логично. Предсказуемо.

– Я иду за тобой, – прошептала Линда, опуская бинокль. Её глаза горели азартом. Туман в голове на миг рассеялся, уступив место ледяной ясности. Цель была близка. Очень близка.

Она быстро перелила бензин, не обращая внимания на пролитые капли. Каждая секунда была на счету. Дрон мог заметить её машину, русский мог сменить позицию. Хотя вряд ли. Он ведь гений, а гении часто бывают самонадеянными. Он не ждёт, что за ним по пятам идёт кто-то столь же умный и куда более безжалостный.

Мотор взревел снова. Линда развернула машину и осторожно направила её в промзону. Туда, куда улетел маленький шпион.

Охота выходила на финишную прямую.