Текст книги "#Настройка (СИ)"

Автор книги: Кабир Ким

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

– Ты… ты готовился к войне? – выдохнул Максим, входя в помещение. Запах оружейного масла щекотал ноздри.

– Я всегда готов к войне, – спокойно ответил Александр, снимая с полки одну из винтовок и проверяя механизм. – Это моя работа. Моя задача была обеспечить твою безопасность в любых условиях. Даже в таких. Возможны разные сценарии, когда это всё пригодится хорошим парням, вроде нас… с тобой, – добавил Данилов и самым откровенным образом ухмыльнулся. Максима передёрнуло.

Александр протянул Максиму пистолет.

– Это Glock 19. Простой, надёжный. Предохранителя как такового нет, он на спусковом крючке. Навёл, нажал – выстрелил. Постарайся не отстрелить себе ногу или яйца. Не засовывай под ремень сзади, можно жопу себе отстрелить, я не шучу. И не направляй на меня.

Максим с отвращением посмотрел на чёрный пластик. Он всю жизнь создавал. А теперь ему предлагали инструмент для разрушения.

– Я не буду это брать, – твёрдо сказал он. – И пользоваться не умею. Не держал оружия в руках.

– Возьмёшь, – отрезал Александр, и в его голосе прорезался металл. – И научишься. Этот мир не прощает слабости. Может случиться так, что меня не будет рядом. И тогда эта штука – твой единственный шанс. Бери. Мы не уедем отсюда, пока ты не научишься хотя бы разбирать и собирать его.

Максим понял, что это не обсуждается.

Он нехотя взял пистолет. Он был тяжелее, чем казался. Холодный и чужой. Символ всего, что он презирал. И, возможно, символ его единственного шанса на выживание. Это осознание было горьким, как цикута.

Александр, удовлетворённый, кивнул. Он ткнул пальцем в сторону, указав на соседний контейнер-близнец.

– Этот тоже арендован. Сейчас загоним туда машину, чтобы не светилась. А сами устроимся здесь. Не пятизвёздочный отель, но безопасно и есть всё необходимое. Даже вентиляция скрытая есть. Утром выдвигаемся в Costco, забираем документы и едем дальше по маршруту. Понял?

– Понял, – глухо ответил Максим.

Они быстро загнали пикап в соседний бокс, закрыли его и вернулись в свой импровизированный бункер. Александр включил аккумуляторный светильник на стене и опустил тяжёлую дверь, отрезав их от внешнего мира. Наступила полная тишина. Александр достал два пакета MRE и бросил один Максиму. «Chili with Beans».

– Ешь, – приказал он. – И ложись спать. Нам нужно отдохнуть.

Он снял со стеллажа два деревянных поддона, положил на пол, расстелил на них спальные мешки. Максим механически вскрыл пакет, но есть не хотелось. Он сидел на полу, прислонившись спиной к холодной металлической стене, и вертел в руках пистолет. Он чувствовал себя персонажем дурного боевика. Учёный, ставший беглецом с оружием в руках.

– Саша, – тихо позвал он.

– Что?

– Мы выживем?

Александр на секунду замолчал, устраиваясь в своём спальнике.

– Я сделаю для этого всё возможное, – сказал он наконец. Хочешь пописать – вот одноразовый химический туалет, главное, закрыть не забудь, – Данилов кинул ему в руки какой-то плотный пакет. – А теперь спи. Завтра будет долгий день.

Максим лёг, но сон не шёл. Он смотрел на тусклую лампочку на стене и слушал ровное дыхание Александра. Рядом, в рюкзаке, тихо гудел кулерами Джинн, обрабатывая потоки данных из умирающего мира. Три одиночки в металлической коробке, затерянной на задворках империи, которая вот-вот рухнет. И впервые за этот бесконечный день Максим почувствовал не страх, а странное, ледяное спокойствие. Он принял правила игры. Теперь оставалось только научиться в неё играть.

***

Дверь «чистой комнаты» закрылась за спиной Эмили с тихим пневматическим шипением, отрезая её от мира стерильного бетона и лжи. Воздух в коридоре показался свежим и почти сладким после часов, проведённых в замкнутом пространстве, где каждое слово взвешивалось, анализировалось и оказывалось бесполезным. Она чувствовала себя выжатой, как лимон. Допрос трёх задержанных китайских агентов превратился в фарс. Они твердили свою легенду про «научное любопытство» с упорством сломанных роботов, и Эмили знала, что не расколет их. Не сегодня. Не без рычагов, которых у неё пока не было.

Полный провал.

Она дошла до своего рабочего места в гудящем улье опенспейса и рухнула в кресло. Голова гудела от напряжения и недосыпа. Её партнёр, агент Миллер, поднял на неё глаза от своего монитора.

– Ну что, Картер? Выбили из них хоть что-то?

– Ничего, – Эмили потёрла виски. – Каменные лица, заученные легенды. Они будут твердить, что они простые учёные, даже под дулом пистолета. Классика жанра. Их можно колоть годами, толку не будет. Настоящая проблема не у нас в подвале.

Её взгляд упал на личный мобильник, сиротливо лежавший на углу стола. Она не притрагивалась к нему с того момента, как получила сигнал тревоги от АНБ. Дисплей был тёмным. Эмили взяла его в руку, палец коснулся боковой кнопки. Экран ожил, засыпав её уведомлениями. И среди них – три пропущенных вызова. Всё с одного и того же неизвестного номера с местным кодом. Профессиональный инстинкт на секунду взял своё, требуя немедленно пробить номер. Но тут же отступил. У неё была добыча поважнее, чем анонимный абонент.

Линда Ченн.

Эта сука испарилась. Растворилась в воздухе, словно её и не было. Вот кто был настоящим профессионалом, а не те болваны, которых они сцапали. Она действовала в одиночку, и она была на свободе. И Эмили была почти уверена, за кем она теперь охотится. Она развернулась к Миллеру.

– Поднимай все патрули. Мне нужен общегородской поиск. Аэропорты, вокзалы, пункты проката автомобилей. Фото Линды Ченн – на каждый экран. И… добавь к ориентировке фото Останина. Как её заложника.

Миллер удивлённо поднял бровь.

– Русского? Ты думаешь, они заодно?

– Нет, – отрезала Эмили. – Я думаю, он её цель. Она провалила задание, начальство в Пекине будет в ярости. Ей нужен прототип ИИ русских, или хотя бы его создатель, чтобы вернуться не с пустыми руками. Это единственный шанс реабилитироваться или хотя бы выжить. Она будет искать его. И она безжалостна.

На экране монитора Эмили всё ещё был открыт файл на Максима Останина. Она смотрела на его фотографию – немного растерянное лицо интеллектуала, который явно чувствовал себя не в своей тарелке на этой шпионской ярмарке тщеславия. Он казался таким… безобидным. Пешкой в игре, правил которой он не понимал. Эмили почувствовала укол раздражения. Её тонкая игра, попытка выстроить доверие, войти в контакт – всё было разрушено грубым наскоком Линды. И теперь Максим где-то там, один, с технологией, которая почему-то очень заинтересовала китайцев, и с этой хитрой сукой на хвосте.

А вдруг это он звонил?

Мысль была навязчивой. Вдруг он что-то понял и пытался связаться с ней, единственным знакомым лицом в этой чужой стране? Попросить помощи?

Бред. Паранойя.

Она заставила себя отбросить эту мысль. Сейчас не время для догадок и сантиментов. Есть факт: Линда Ченн, агент БСТР, на свободе. И есть второй факт: Максим Останин, носитель критически важной технологии, тоже где-то там. Они как два магнита с разными полюсами. Рано или поздно они притянутся друг к другу. И её задача – быть там, когда это произойдёт.

– Сосредоточьтесь на транспортных узлах, – её голос стал жёстким, командным. – Она не могла уйти далеко пешком. И проверьте все отели и мотели в радиусе двадцати миль. Используйте систему распознавания лиц. Она где-то здесь. Прячется, как крыса в лабиринте, и ищет свой кусок сыра.

Эмили встала и подошла к огромной электронной карте города, занимавшей целую стену оперативного центра. Красные точки обозначали последние известные местоположения целей, зелёные – патрульные юниты, уже расползавшиеся по карте, как капли чернил. Она чувствовала, как адреналин, вытеснивший усталость, делает мысли острыми и ясными. Это была её стихия. Охота. Она почти забыла про пропущенные звонки, про Останина-человека, про всё, кроме цели. Найти. Перехватить. Нейтрализовать.

Она надеялась, что Максим в безопасности. Но надежда не была частью её работы. Расчёт – вот что имело значение. Она была уверена в одном: если она найдёт Линду, рядом окажется Максим. Или наоборот. Их следы теперь переплелись. Это упрощало задачу.

И она была в этом лучшей.

Она обвела взглядом лица своих партнёров.

– Начинайте, парни. Дядюшка Сэм и Шеф очень хотят увидеть миссис Ченн и поговорить с неё.

Эмили почти физически почувствовала, как лязгнул и пришёл в движение гигантский механизм ФБР. Она смотрела на карту, на сложную паутину улиц Сан-Франциско, не зная, что над этим городом, над всем миром, уже занесён совсем другой, невидимый молот, и что их отчаянная маленькая погоня не имеет ровным счётом никакого значения.

Глава 17

Пробуждение было липким и неприятным, словно вынырнул из болота прямо в железный ящик. Воздух в контейнере за ночь остался достаточно свежим благодаря активированной Александром на ночь вентиляции, но он всё же был с отчётливым запахом пыли, застарелого металла и едва уловимой ноткой оружейной смазки. Этот «походный парфюм», казалось, въедалась в ноздри, в одежду, в саму кожу. Максим открыл глаза и уставился в рифлёный потолок, на котором плясали тусклые отсветы от аккумуляторного светильника. Он даже не почистил зубы на ночь! Рядом, на спальнике, лежал холодный, чужеродный пистолет. Он не притрагивался к нему с тех пор, как Александр вчера всучил ему эту чёртову железку, но её присутствие ощущалось физически, как будто рядом лежала ядовитая змея.

Он не спал. Просто лежал с закрытыми глазами, проваливаясь в короткие, тревожные сны, где графики Джинна превращались в огненные грибы, а лицо Ирины-Эмили рассыпа́лось пикселями.

Александр уже сидел на своём поддоне, застёгивая ботинки. Он двигался бесшумно и экономно, как хорошо отлаженный механизм. Ни одного лишнего движения. Его лицо было непроницаемым, словно высеченным из гранита. Он заметил, что Максим проснулся, и кивнул в сторону штабеля коробок.

– Завтрак, профессор. Меню сегодня разнообразное. «Чили с бобами» или «Спагетти с мясным соусом». Не забудь воспользоваться беспламенным нагревателем. Холодным это дерьмо есть невозможно.

Максим сел, чувствуя, как затекла спина. Он взял один из пакетов MRE. «Spaghetti with Meat Sauce». Звучало как издевательство. Он вскрыл плотную упаковку, достал пакет с едой и химический нагреватель. Залил в него воду, как показывал вчера Александр, и сунул пакет внутрь. Через минуту тот раздулся и зашипел, источая тепло. Это было похоже на какое-то колдовство чернокнижника, а не на приготовление еды. Рядом с основной едой лежали крекеры, арахисовое масло, пакетик растворимого кофе и даже крошечная бутылочка с соусом табаско.

– Изысканная кухня, – пробормотал Максим, вскрывая пакет с кофе. – Прямо мишленовский ресторан.

– Не ной. В этом пайке есть всё, что нужно для выживания. Белки, жиры, углеводы. И кофеин, чтобы твои мозги начали работать, – Александр уже покончил со своим чили и теперь методично пил кофе из пластикового пакета. – Бодрит лучше, чем любой эспрессо, который ты хлестал в отеле. И не надо платить десять баксов за чашку.

Максим промолчал. Он поочерёдно пережёвывал то спагетти с фаршем, то крекер, и постепенно заставил себя съесть почти всё. На вкус это было… съедобно. Не более. Набор специй был непривычным. Но тепло, растекающееся по желудку, и впрямь принесло некоторое облегчение. Тревога, сжимавшая его внутренности ледяными тисками, немного отступила. Он смотрел, как Александр, допив кофе, достал из пирамиды одну из винтовок и начал её проверять. AR-15, – вспомнил Максим название оружия, которое ему вчера сказал Данилов. Действия оперативника КИРАР были похоже на ритуал или медитацию. Щелчок отсоединённого магазина, звон патронов друг об друга, лязг затвора, плавные, выверенные движения. В этом мире хаоса Данилов находил свой порядок в оружии. И от этого Максиму становилось только хуже.

Тишину нарушил синтезированный голос Джинна. Александр нахмурился, но продолжил своё занятие. Максим замер с недоеденным крекером в руке.

– Утренний брифинг, – без тени эмоций произнёс ИИ. – Обновляю данные по глобальной ситуации. За последние восемь часов зафиксирован обмен новыми тактическими ядерными ударами между Индией и Пакистаном. Целями стали крупные промышленные центры и транспортные узлы. Подтверждено уничтожение городов Карачи и Мумбаи. Общее число жертв, по предварительной оценке, превысило двадцать миллионов человек. Зоны радиоактивного заражения расширяются.

Кофе, который Максим только что выпил, подкатил к горлу горьким комком. Двадцать миллионов. За одну ночь. Это не укладывалось в голове. Цифра была настолько чудовищной, что казалась абстракцией. Но это была реальность. Он посмотрел на Александра. Тот даже не моргнул. Просто вставил магазин обратно в винтовку с сухим щелчком.

– Продолжай, Джинн, – глухо сказал Максим.

– Ситуация на Ближнем Востоке продолжает ухудшаться. В ответ на полную мобилизацию армии Ирана правительство Израиля объявило военное положение и привело в готовность все составляющие своих вооружённых сил. Не доказано, но считается, что у Израиля есть от 80 до 115 ядерных боеголовок, размещённых на подводных лодках «Дольфин», тактических ракетах «Иерихон-4» и самолётах F-15I «Гром». Анализ перехваченных сообщений и перемещений войск указывает на то, что превентивный удар по иранским ядерным объектам является наиболее вероятным сценарием. Вероятность нанесения удара в ближайшие двенадцать часов – девяносто семь процентов.

Девяносто семь. Вчера было девяносто четыре.

– Чем ответит Иран? – прошептал Максим.

– Прогнозирование ответа затруднено. Однако известно, что Иран обладает нераскрытым арсеналом баллистических ракет средней дальности и, возможно, несколькими ядерными боеголовками неизвестной мощности, собранных и испытанных в Северной Корее. Ответный удар по Тель-Авиву и другим крупным городам Израиля приведёт к неконтролируемой эскалации с вовлечением других стран региона, включая Саудовскую Аравию и Турцию.

Максим уронил крекер. Он больше не мог есть. Аппетит исчез, сменившись тошнотой. Он смотрел в одну точку, на пыльный бетонный пол. Все его знания, его гениальность, его вера в прогресс и разум – всё это оказалось бесполезным мусором перед лицом первобытной человеческой глупости и агрессии. Они просто решили уничтожить друг друга. С методичностью и упорством идиотов.

– Вот и всё, – сказал он в тишину. – Конец. Мир на пороге тотальной войны.

Александр закончил с винтовкой и аккуратно поставил её к стене. Он молча доел свой завтрак, и только потом посмотрел на Максима. Его взгляд был холоден и ясен.

– Ещё не конец, – сказал он. – Это просто очередной этап. Люди всегда убивали друг друга. Просто сейчас у них игрушки поинтереснее. Это ничего не меняет.

Он встал и прошёлся по контейнеру, разминая ноги. Его спокойствие было нечеловеческим. Или, наоборот, слишком человеческим. Спокойствием медведя, который знает, что в горящем лесу у него больше шансов выжить, чем у травоядных.

– Ты что, не понимаешь? – Максим вскочил. – Там гибнут миллионы! Цивилизация рушится! Прямо сейчас!

– Я понимаю, что если мы будем сидеть здесь и причитать, то скоро пополним список потерь, – отрезал Александр. Он подошёл к Максиму и ткнул пальцем ему в грудь. – Твоя задача – не спасать мир. Твоя задача – выжить. Сохранить свою голову на плечах и то, что в ней. И твоего говорящего друга. Всё остальное – не твоя забота. Понял?

Он не кричал. Он говорил тихо и резко, вколачивая слова как гвозди. Максим отступил на шаг, сел обратно на свой спальный мешок. Он был раздавлен. Не столько новостями, сколько этим ледяным, убийственным прагматизмом Данилова.

Александр, казалось, был удовлетворён своей воспитательной речью. Он начал собирать вещи в один из тактических рюкзаков. Движения были быстрыми и точными. Сухпайки, вода, патроны, аптечка. Он действовал так, будто собирался в обычный поход, а не в путешествие по руинам цивилизации.

– Собирайся, – бросил он Максиму. – У нас мало времени. Выдвигаемся через десять минут. Нам нужно забрать документы и убираться из этого района до того, как начнётся паника. Добраться до нашего милого дома в Биллингсе.

Он остановился и посмотрел на Максима долгим, тяжёлым взглядом.

– И запомни, Макс. С этой минуты главная угроза для нас – не бомбы. Бомбы далеко. Главная угроза – здесь, рядом. Это люди. Когда отключатся телевизоры и опустеют полки в магазинах, они превратятся в зверей. В безумных, голодных зверей. Они будут убивать за банку консервов, за глоток воды, за ботинки на твоих ногах. И это, даже если бомбы не упадут. Человек очень быстро смывает с себя тонкий налёт цивилизации, когда он хочет жрать, пить и безопасности. Все права человека и демократия забываются за два-три дня, максимум за четыре. Забудь про полицию, про законы, про «пожалуйста» и «спасибо». Этого больше нет. Есть только ты, я и они. И выживет тот, кто будет стрелять первым.

Он замолчал, давая словам впитаться. Максим смотрел на него и видел пророка нового, страшного мира. Мира, где не было места состраданию, только инстинктам. И впервые он понял, что Александр, возможно, прав. Эта мысль была ему омерзительна.

– Я понял, – тихо ответил Максим и начал собирать свой рюкзак. Рядом лежал Glock. Он помедлил секунду, а затем поднял его и засунул в кобуру на клипсе, которую ему вчера выдал Александр.

Холодный металл неприятно давил на бедро. Но это было лучше, чем пустота.

***

Завтрак из армейского сухпайка оставил во рту привкус консервированной тоски и пластикового кофе. В последний раз Максиму доводилось пить растворимый кофе ещё до того, как он окончил школу, и сейчас он с тоской подумал, что хороший кофе вполне может стать лишь воспоминанием. Он отодвинул пустой пакет и поднялся, разминая затёкшие мышцы. Герметичный покой контейнера, ещё недавно казавшийся спасением, теперь давил на него, сжимая лёгкие. Ему нужно было выйти. Просто выйти. И, что уж греха таить, сходить в туалет. По-маленькому. Даже на пороге апокалипсиса тело предъявляло свои прозаичные, неотложные требования. Ну и кофе.

– Я наружу. В уборную, – бросил он Александру, который уже упаковал свой рюкзак и теперь сидел неподвижно, как богомол, прислушиваясь к тишине.

– Возьми пистолет, – не поворачивая головы, ответил тот.

– Зачем? Чтобы сходить по-маленькому?

– Чтобы вернуться, – тон Александра был ровным, безэмоциональным, и от этого становилось только страшнее. – Просто держи его при себе. И не отходи далеко. Десять минут, и мы уезжаем.

Максим молча похлопал себя по кобуре, показывая, что она не пуста. Он отодвинул засов, и утренний свет ударил по глазам. На несколько мгновений он даже зажмурился. Воздух снаружи был прохладным и чистым, с лёгким привкусом асфальта и далёкого дыма. Территория склада была огромной, пустынной и до жути тихой. Ряды одинаковых металлических контейнеров тянулись вдаль, создавая ощущение бесконечного лабиринта. Где-то вдали виднелось двухэтажное здание администрации, у входа в которое должна была находиться заветная уборная. Это было неблизко. Метров триста, не меньше. Но другого выхода не было.

Он сделал несколько шагов, и гравий под его кроссовками противно захрустел, нарушая утреннюю тишину. Каждый звук казался оглушительным. Он чувствовал себя идиотом с этим пистолетом, который оттягивал джинсы и неудобно упирался в бедро. Абсолютно чужеродный предмет. И нужно будет как-то его спрятать, чтобы никто не увидел. Он шёл, стараясь держаться в тени контейнеров, оглядываясь по сторонам. Паранойя, которую так щедро отсыпал ему Александр, начинала давать свои ядовитые всходы.

И тут он их увидел. Два силуэта возникли из-за угла одного из дальних рядов. Двое высоких чернокожих парней в мешковатых штанах и худи. Они шли неторопливо, но целеустремлённо, словно обходя свои владения. Максим замер, сердце ухнуло куда-то в пятки. Он инстинктивно шагнул назад, в тень контейнера. Может, они его не заметят? Может, просто пройдут мимо?

Но они заметили. Один из них, тот, что был повыше и худее, с дредами, собранными в неряшливый хвост, толкнул локтем своего более плотного приятеля и кивнул в сторону Максима. Они остановились. На их лицах не было ни удивления, ни страха. Только холодное, оценивающее любопытство, как у волков, заметивших отбившуюся от стада овцу.

– Эй, латино! – крикнул тот, что поплотнее. Голос у него был низкий и рокочущий. – Мы тут деньги потеряли, долларов сто. Ты не находил их, случайно, а?

Максим заставил себя выйти из тени. Вспомнились слова Александра: «Главная угроза – это люди». Но его мозг, его натура учёного, гуманиста, отказывалась это принимать. Это просто люди. Испуганные, растерянные, как и он сам. С ними можно договориться. Нужно просто найти правильные слова.

– Привет, парни, – его голос прозвучал на удивление спокойно, хотя внутри всё сжалось в ледяной комок. – Я просто… ищу туалет. Мы здесь ненадолго. Просто проездом.

Они переглянулись и усмехнулись. Длинный с дредами медленно пошёл на него. Его приятель остался на месте, скрестив руки на мощной груди.

– Проездом, говоришь? – протянул длинный. Он подошёл ближе, и Максим почувствовал исходящий от него кислый запах пота и дешёвого табака. – А что это у тебя в рюкзачке? Что-то вкусненькое? Может, поделишься с голодными братьями?

– У меня ничего нет, – твёрдо сказал Максим. – Только личные вещи. Мы не хотим проблем. Просто дайте пройти.

–"Мы»? – длинный изогнул бровь. – А где твои дружки? Или подружка? Спряталась? Боится выйти? Или ты тут один такой смелый?

Он сделал ещё шаг, вторгаясь в личное пространство Максима. Второй тоже двинулся вперёд, обходя его сбоку. Они брали его в кольцо. Неспешно, наслаждаясь его беспомощностью. Максим отступил, упёршись спиной в холодный металл контейнера. Ловушка захлопнулась.

Рука сама собой потянулась к пистолету. Но что дальше? Он даже не знал, снят ли он с предохранителя. Он никогда не стрелял в человека. Одна мысль об этом вызывала тошноту.

– Ого, а у нас тут ковбой, – заметил его движение плотный. – Смотри, у него пушка. Наверное, очень опасный парень.

Они оба рассмеялись. Громко, издевательски. Для них он был не угрозой. Он был развлечением. Жертвой.

– Отдай пушку, латино, – сказал длинный, его голос стал жёстким. – И рюкзак. И куртку. И ботинки тоже ничё так, модные. Отдавай всё, и может быть, мы тебя не тронем. Может быть.

И в этот момент время для Максима замедлилось. Он видел их лица, чувствовал холод контейнера за спиной, ощущал бесполезную твёрдость пистолета. Он потерпел поражение. Его мир, его вера в разум и диалог рассы́пались в прах. Он сейчас умрёт. Здесь, на пыльном гравии, из-за пары ботинок и рюкзака, в котором лежит величайший ИИ в истории человечества. Какая ирония. Какая же, сука, ирония!

Внезапно за их спинами раздался тихий, почти невесомый шорох. Они даже не успели обернуться. Александр двигался не как человек. Он словно вытек из-за угла контейнера, бесшумной тенью. В его руке что-то тускло блеснуло.

Всё произошло за две секунды.

Первым был длинный. Александр проскользнул ему за спину, одной рукой зажал рот, перекрывая крик, а второй нанёс короткий, точный удар ножом в основание шеи. Хриплый, булькающий звук. Глаза длинного расширились от ужаса и непонимания, он обмяк, и Александр аккуратно, почти заботливо, опустил его на землю.

Плотный обернулся, его лицо исказилось от ярости и удивления. Он рванулся вперёд, но было поздно. Александр уже был там. Он не стал использовать нож. Он ударил основанием ладони под челюсть, с такой силой, что послышался сухой треск. Голова парня мотнулась назад. Второй удар – ребром ладони по горлу. Тот захрипел, хватаясь за шею, и рухнул на колени. Александр закончил дело коротким ударом ботинка в висок. Тело грузно завалилось на бок и замерло.

Тишина.

Максим сполз по стенке контейнера на землю. Его трясло. Он смотрел на два неподвижных тела, на тёмные лужи, медленно растекающиеся по гравию. Он не мог дышать. Воздух не шёл в лёгкие. Перед глазами всё плыло.

Александр стоял над телами, спокойно вытирая нож о штанину убитого. На его лице не было ни злости, ни удовлетворения. Ничего. Просто работа сделана.

– Я же сказал, не отходи далеко, – он посмотрел на Максима сверху вниз. В его глазах было презрение. – Вот это твои переговоры. Вот цена твоей веры в людей. Ты чуть не сдох, профессор. Из-за своей тупости.

Максим молчал. Он не мог говорить. В горле стоял ком. Он смотрел на руки Александра, потом на свои, дрожащие и бесполезные.

Александр присел на корточки и начал обыскивать тела. Быстро, методично. Из кармана длинного он извлёк дешёвый складной нож с выкидным лезвием. А затем, откинув полу его худи, он вытащил из-за пояса пистолет. Старый, потёртый, но вполне настоящий, судя по тому, что в вытащенной Даниловым обойме были патроны.

Он подошёл ко второму. Под его курткой, в самодельной кобуре из скотча, нашёлся ещё один пистолет. Братишка первого, такой же уродливый и дешёвый, но смертоносный. И нож, заткнутый за голенище ботинка.

Александр подошёл к Максиму и бросил пистолеты на землю перед ним. Они звякнули о гравий.

– Вот их аргументы в споре, – жёстко сказал он. – Они бы не стали долго с тобой болтать. Просто продырявили бы тебе башку и забрали твои кроссовки. Понимаешь теперь?

Максим медленно кивнул. Он смотрел на это оружие, на тела, на кровь. И понимал. С омерзением, с ужасом, но понимал.

– Хорошо, – Александр, казалось, был удовлетворён. – Теперь надо убрать этот мусор. Они могут привлечь ненужное внимание.

Он огляделся. Его взгляд остановился на пустом мусорном контейнере, стоявшем в ста метрах от них. План созрел мгновенно.

– Помоги мне, – приказал он. Максим, как в тумане, поднялся на ноги. Ноги были ватными.

Они взяли тело плотного. Максим за ноги, Александр подмышки. Тело было тяжёлым, тёплым и обмякшим. Максим старался не смотреть на лицо, на застывшее на нём удивление. Господи, это же сон, да? От запаха крови его замутило. Они дотащили труп до мусорного бака и с усилием закинули внутрь. Глухой удар металла о металл. «Пряжкой ремня стукнул», – отстранённо подумал Максим. Затем они вернулись за вторым.

Нет, это не сон. Во сне не тошнит. Максим успел отбежать к обочине и расстался с завтраком. Хрен с ним, не особенно-то и изысканным он был. Максим истерически засмеялся. Он ожидал насмешек со стороны своего личного терминатора, но Данилов лишь бросил короткий взгляд в его сторону и начал присыпать кровь гравием с обочины, работая принесённым из контейнера металлическим подобием совка. Он работал спокойно и деловито, будто убирал во дворе опавшие листья, а не прятал следы двойного убийства. Затем зашвырнул к телам их дешёвое оружие.

– Идём, – сказал он закончив. – Нам пора. И больше никогда, слышишь, никогда не выходи один без моего разрешения. Не усложняй мою работу.

Он повернулся и пошёл к их контейнеру. Максим постоял ещё секунду, глядя на свои руки. Они были чистыми. Но он чувствовал на них липкую, чужую кровь. Он посмотрел на мусорный бак, потом на то место, где только что лежали тела. Мир больше не будет прежним. Никогда. Он развернулся и, пошатываясь, побрёл за Александром. Холодный металл «Глока» на бедре больше не казался чужеродным. Он казался грёбаной необходимостью.

***

Возвращение в металлический кокон контейнера было похоже на погружение в могилу. Тяжёлая дверь-роллета с грохотом опустилась, отрезав утренний свет и оставив их вдвоём в тусклом свете аккумуляторного светильника. Воздух мгновенно стал плотным, спёртым, пропитанным запахом пыли, оружейной смазки и едва уловимым, тошнотворным привкусом страха и желчи, оставшейся у Максима во рту. Он опустился на деревянный поддон, чувствуя, как дрожат колени. Мир снаружи исчез, но образы, выжженные на сетчатке, никуда не делись: расширенные от ужаса глаза, короткое движение ножа, тёмная кровь на сером гравии. Это было реально. И это навсегда изменило его.

Тишина.

Александр двигался по контейнеру с деловитой неторопливостью, проверяя рюкзаки и укладывая трофейное оружие в отдельный брезентовый мешок. На его лице не отражалось ничего. Абсолютно ничего. Словно он только что вынес мусор, а не два человеческих тела. Эта отстранённость пугала Максима больше, чем сама вспышка насилия. Он смотрел на спину Александра и видел не человека, а безупречно работающий механизм уничтожения. Холодный. Эффективный. Беспощадный.

– Хорошо, – голос Максима был хриплым, едва слышным. Он сам не узнал его. – Я… я понял. Я буду учиться. С этим. – Он кивнул на свой пистолет, лежавший рядом на спальном мешке. Ему пришлось заставить себя произнести эти слова. Каждое из них было маленькой капитуляцией, отказом от всего, во что он верил.

Александр остановился и медленно повернулся. Он посмотрел на Максима долгим, оценивающим взглядом, будто решая, сломался ли «объект» окончательно или просто дал трещину. Наконец он кивнул.

– Правильное решение. Первое за сегодня. – В его голосе не было ни одобрения, ни похвалы. Только сухая констатация факта. – Мы начнём, как только доберёмся до Биллингса. Там будет время и место и не будет чужих глаз и ушей. А сейчас у нас другие задачи.

Максим поднял на него глаза. Дрожь понемногу утихала, уступая место холодной, звенящей пустоте. Но внутри этой пустоты разгорался уголёк протеста. Он не мог просто так это проглотить. Не мог принять этот новый мир без единого вопроса.

– Но ты… ты убил их. Ты же их просто убил. – вырвалось у него. – Они даже не доставали оружие, Саша! Они просто… говорили. Угрожали, да, но не нападали! У тебя не было причин.

Александр усмехнулся. Это была не усмешка, а скорее гримаса, обнажившая зубы. Он подошёл ближе и присел на корточки перед Максимом, глядя ему прямо в глаза. От него пахло потом и адреналином.

– Причин? Ты говоришь о причинах? – тихо, почти шёпотом, спросил он. – Оружие? Думаешь, бой начинается, когда звенят затворы? Нет, профессор. Бой начинается в голове. В их головах он уже закончился. Они уже приставили ствол к твоему затылку, забрали твой рюкзак и сейчас решали, стоит ли тратить на тебя патрон или можно просто перерезать горло. Их оружие было уже нацелено на тебя. То, что оно оставалось в штанах, – это просто тактическая деталь.

– Ты не можешь этого знать! – почти крикнул Максим, чувствуя, как его захлёстывает волна бессильного гнева. – Ты не бог, чтобы читать их мысли! Это были просто два ублюдка, может быть, наркоманы, которые хотели тебя напугать!

– Я не бог, – спокойно согласился Александр, и его спокойствие было невыносимо. – Мне и не нужно им быть. Я солдат. И я видел таких, как они, сотни раз. На десятках разных языков, на всех континентах. Они одинаковые. Голодные, наглые и уверенные в своей безнаказанности. Их намерения были написаны на их лицах, в их движениях, в их словах. Они не пришли просить. Они пришли брать. И они бы взяли. Сначала твои вещи, потом твою жизнь.