Текст книги "#Настройка (СИ)"

Автор книги: Кабир Ким

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Глава 19

Дорога в Биллингс была прямой и почти незагруженной. Dodge RAM, гружёный под завязку их новой, отчаянной жизнью, пожирал милю за милей, разрезая бесконечные равнины Монтаны. Максим держался за руль так, будто боялся, что он вырвется из рук и унесёт пикап прямо в это огромное прозрачное небо. Он всё пытался настроить себя на превращение в Максимо Ортиса. В человека без прошлого, с призрачным будущим и с тяжестью двух смертей на душе. Пусть даже убитых чужими руками. И ещё ему казалось, что он до сих пор иногда ощущает запах дыма от сожжённого паспорта, как будто тот въелся в его волосы или одежду.

Конец света оказался не огненным апокалипсисом, а долгой, тоскливой поездкой в куда-то там.

– Не напрягайся так, – голос Александра, теперь уже Алехандро, прозвучал ровно, без упрёка, просто как констатация факта. – Так ведут себя люди, которые везут в кузове трупы, а не консервы. Расслабься. Дыши. Если нас остановят копы, твоя нервозность станет красным флагом.

– Я спокоен, – отговорился Максим. Просто отговорка, и они оба это понимали. – Просто думаю. Обо всём этом.

О том, что ядерный конфликт между Индией и Пакистаном – это только начало. Что скоро огненные грибы могут расцвести по всей планете, и тогда их убежище в Биллингсе, их генератор и запасы тунца станут лишь жалкой отсрочкой перед неминуемым финалом. Он пытался представить себе мир, покрытый радиоактивным пеплом. Мир, где не будет ни науки, ни музыки, ни будущего. Бессмысленное существование ради существования. А они, как чёртовы японцы, будут есть рис с тунцом.

Именно в этот момент Джинн обратился к нему из своего ложа в консоли между сиденьями, куда они положили папки с документами и планшет.

– Максим, на твой личный почтовый ящик, ассоциированный с аккаунтом «MOst», поступило новое сообщение, – сообщил Джинн. – Отправитель: Екатерина Вольская. Тема: «Есть новости».

Максим вздрогнул. Катя. Это имя было из другой жизни, из мира, который он окончательно, казалось бы, сжёг на парковке Costco. Он не ждал от неё вестей. После их расставания и инцидента с самовольным обращением к ней Джинна, он считал, что все мосты сожжены, а их пепел развеян и унесён рекой жизни. Насколько он знал решительный характер Кати, вполне успешно управляющейся с командой молодых и дерзких финансовых аналитиков в крупном столичном банке, её подвигло на это письмо что-то действительно важное. И у него не было ни малейшей идеи, что бы это могло быть. Ну правда, какой мужчина может понять, что с данную секунду женщина сочтёт действительно важным?

– Прочитай, – бросил он, не отрывая взгляда от дороги. – Вслух.

Александр бросил на него короткий, изучающий взгляд, но промолчал. Имя девушки было незнакомым, видимо, из старой жизни Останина. А старая жизнь напарника его не интересовала, пока не вступала в конфликт с настоящей.

– Зачитываю, – подтвердил Джинн. – «Привет, Макс. Ты сам понимаешь, при каких обстоятельствах мы с тобой расстались. И, зная тебя достаточно хорошо, я уверена, что ты не готов к этой новости. Тем не менее ты имеешь право узнать: я жду ребёнка, Максим».

Катя даже не написала банальность, вроде «и это ребёнок твой». Конечно, его, иначе зачем бы ей писать. Джинн сказал бы: «Это достоверно с максимально прогнозируемой вероятностью».

Руки Максима сжали руль ещё сильнее, да так, что побелели костяшки. Пикап слегка вильнул. Он выровнял машину, но мир перед глазами сузился до одной точки на горизонте. Ребёнок. У него будет ребёнок. Он всё никак не мог принять это знание. Никогда они с Катей не обсуждали даже саму эту идею. Новая константа в его вселенной.

– Продолжай, – Максима услышал, как хрипло прозвучал его голос.

– Срок – восемь недель. В любом случае я тебя поздравляю. – Джинн сделал микроскопическую паузу, анализируя следующий блок данных. – К письму приложен файл изображения IMG_20330915.jpg, изображение распознано как распространённый тест для определения беременности «Розовый кролик» с двумя чёткими фиолетовыми линиями. По данным из инструкции производителя, вероятность того, что тест положительный, составляет 99,8%.

Максим резко выдохнул. Джинн со своей убийственной точностью не оставил ему даже шанса на сомнение. Это не ошибка. Это не шантаж. Это факт. Там, в Москве, в мире, который уже трещал по швам, росла новая жизнь.

Катя писала дальше, и Джинн бесстрастно переводил её решимость в звуковые волны. «Я не прошу тебя вернуться ко мне. Это не шантаж и не уговоры, Макс, потому что я в любом случае оставляю себе этого ребёнка. Он уже мой. И если ты захочешь стать ему отцом, не по документам, а настоящим, то ты знаешь, где его найти. Так что если ты захочешь принять участие в его воспитании – добро пожаловать в настоящую взрослую жизнь. Было бы несправедливо отнять у вас с ним, или с ней, этот шанс. Решай. Катя».

Шанс. Какое издевательство. У него был шанс стать отцом в мире, у которого, возможно, не осталось шансов. Какое будущее мир мог дать этому ребёнку? Всем детям вообще? Его накрыло отчаяние.

– Максимо, – голос Александра вернул его в реальность. Максим посмотрел на спидометр. Стрелка подбиралась к отметке в восемьдесят миль в час. Он и не заметил, когда придавил педаль газа, потому что он не ехал сейчас – он бежал. Пытался сбежать от собственного отчаяния, от ужаса своей беспомощности сейчас и одновременно рвался к Кате и своему ещё нерожденному ребёнку.

– Сбрось скорость! – рявкнул Александр. – Ты хочешь, чтобы нас принял первый же патрульный?!

Но Максим его не слышал. Он думал, что она в Москве. В одном из будущих эпицентров, в этом не было никакого сомнения. Её нужно было предупредить. Немедленно.

– Джинн! – крикнул он, перебивая Александра. – Срочно! Отправь ответ Кате! Голосовое сообщение!

– Готов к записи, – мгновенно отозвался ИИ.

– Катя! Слушай меня внимательно! Ты должна уехать из Москвы! Немедленно! Собери документы, ценности, и уезжай как можно дальше от любого крупного города! В Сибирь, в деревню к тёте, куда угодно! Не спрашивай почему, просто поверь мне! Это вопрос жизни и смерти. Умоляю тебя, сделай это ради… ради нас! Я найду тебя! Я обещаю, я тебя найду! Береги себя!

Его голос сорвался. В кабине повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь воем ветра в приопущенном стекле.

– Голосовое сообщение записано и отправлено на адрес отправителя, – безэмоционально доложил Джинн.

Максим убрал ногу с педали газа. Машина замедлила ход, вернувшись к разрешённой скорости. Он должен будет её найти. Теперь у него появилась собственная миссия. Спасти свою семью. Он посмотрел на Данилова. Тот молчал, глядя перед собой. Не вмешивался, не расспрашивал. И Максим не собирался сейчас это с ним обсуждать. Это было его личным делом.

«Как же всё, такое сложное, вдруг стало ещё сложнее?!» – в отчаянии подумал Максим.

***

Молчание в кабине пикапа было плотным, почти осязаемым, пропитанным несбывшимися надеждами и только что родившимся отчаянием. Оно давило на барабанные перепонки сильнее, чем рёв мотора. Максим вцепился в руль, глядя на убегающую под колёса серую ленту шоссе, но видел перед собой не асфальт, а две фиолетовые полоски на белом пластике. Две полоски, перечеркнувшие всю его прошлую жизнь и нарисовавшие новую, пугающую и совершенно неизвестную. Ребёнок. Его ребёнок. В мире, который сам агонизировал, готовясь испустить дух.

– Отпусти руль, Максимо, – голос Александра, теперь уже Алехандро, прозвучал неожиданно спокойно. – Ты же его сломаешь сейчас. А нам он ещё пригодится. Дыши.

Максим ослабил хватку и сделал судорожный вдох. Пальцы онемели.

– Я в порядке.

– Врать ты ещё не научился, – хмыкнул Александр, не отрывая взгляда от дороги впереди. Он говорил по-испански, вбивая гвозди новой реальности в их общение. – Сейчас ты наше слабое звено. Твои мысли не в этой машине. Они за тысячи километров отсюда. А это опасно. Очень. Для нас обоих.

Он был прав, чертовски прав. Мысли Максима были в Москве, рядом с Катей. Он пытался представить её лицо, когда она получит его безумное голосовое сообщение. Поверит ли? Уедет? Или просто сочтёт его сумасшедшим? Эта беспомощность разъедала его изнутри, превращая в дрожащую оболочку, набитую страхом. Чёрт! Он же не сказал ей, что любит её! А почему?..

– Что я должен делать? – тихо спросил Максим, переходя на испанский. – Что ты хочешь, чтобы я ответил?

– Ничего. Просто вернись сюда. В эту кабину. В эту реальность. Та женщина и тот ребёнок – это твоя цель. Твой стимул выжить. Но ты им не поможешь, если позволишь какому-нибудь копу продырявить тебе башку, потому что у тебя был вид человека, решающего глобальные проблемы. Те – не такой. Ты – Максимо Ортис, свежеиспечённый гражданин США. У тебя нет мировых проблем. У тебя есть только одна проблема – заработать на хорошую медицинскую страховку и собственный дом. На хорошую машину ты уже заработал. Понял?

Максим кивнул. Он понял, но всё ещё не принял до конца свою новую личность.

Они коротко обсудили возможность изменения маршрута для сокращения пути к убежищу. Решение – не менять, чтобы не попасть под совершенно ненужный им досмотр миграционной службы ICE, проводящей, по данным Данилова, рейды по выявлению и депортации очередных бедолаг – нелегальных мигрантов. Александр достаточно едко прошёлся по способности «профессора» выжить самостоятельно в этом сложном мире, и Максим уж было подумал, что превышение скорости, которое он допустил, осталось незамеченным и безнаказанным. И как только он подумал об этом, то почти сразу увидел полицейскую машину на обочине, а потом в зеркале заднего вида заморгало. Синее и красное – будто вспорол кто-то краской пейзаж Монтаны.

Ну конечно, полицейский крузер стоял за холмом, а радар на треноге, вероятно, на холме. Или где-то над шоссе летал самолётик, с помощью мощной камеры измеряющий среднюю скорость машин на определённом участке, а потом передающий по рации информацию патрульным. Максим остановился на обочине, Александр протянул руку к зажиганию и заглушил двигатель. Он видел, что Останин напрягся, как новичок перед первым парашютным прыжком.

– Сиди спокойно, опусти стёкла, руки на руль. Не оборачивайся… – это Александр напоминал ему о правилах взаимодействия с полицией в благословенных США.

«Причин для волнения нет, – думал Данилов, дожидаясь патрульного. – Документы и номера чистые… Ну, выпишет нам коп тикет за превышение, обязательно выпишет, гадёныш… они тут, в глубинке, резкие да дерзкие, собирают денежку в бюджет округа. Да и хрен с ним, с тикетом. Если Джинн прав, то скоро никому не будет никакого дела ни до неоплаченных штрафов, ни даже до долларов.»

Он слушал, как Максим общается с сержантом. Александр разглядел того в зеркало: опытный, лет сорока, настороже. Коснулся рукой их заднего фонаря. Без напарника, но определённо уверен, что способен контролировать ситуацию. Значит, скорее всего, самолётик над ними, действительно есть и сейчас смотрит на них.

– Добрый день. Сэр, вы превысили установленную законом штата скорость. Могу я увидеть вашу водительскую лицензию?

Максим протянул документ. Александр следил за пальцами сержанта – цепкие, уверенные. «Старый служака. Но один».

Полицейский посмотрел на водительские права, попросил у Останина документы на пикап. Перешёл на испанский:

– Вы говорите по-английски, мистер Ортис?

Максим ответил на английском с жутким акцентом. – Немного.

– А вы, сэр? – это уже вопрос к нему, к Александру. Александр решил игнорировать полицейского, опыт жизни в Америке позволял ему это. «Я не за рулём. Ничего не нарушаю. Ничего подозрительного в машине открыто не валяется. Не надейся, что я буду отвечать на твои вопросы и дам тебе повод к обострению ситуации. Я вне игры».

Патрульный отошёл, щёлкнул рацией:

–143-й, контроль. Проверка Dodge Ram, номер 7-Кило-3-2-9…

Неожиданно в подлокотнике завибрировал планшет с ИИ: «Внимание!» А потом сразу ещё один сигнал: «Перезагрузка».

И тут в ушах Александра раздался высокий звенящий звук, как будто лопнула тонюсенькая струна бесконечной длины на лилипутском банджо. Он понял, что она лопнула, и сейчас летела прямо к нему, летела, и всё никак не могла долететь. Его рот моментально высох, угол глаза царапнуло странным высверком где-то высоко-высоко в небе.

Приборная панель заглушённого Dodge RAM вспыхнула всеми индикаторами сразу, словно новогодняя ёлка, а затем погасла. Полностью. Радио, до этого тихо мурлыкающее что-то на границе слышимости, издало оглушительный визг, похожий на вопль агонизирующей кошки, после чего замолчало. Наступила звенящая, неестественная тишина, нарушаемая только сдавленным бормотанием патрульного и шумом ветра.

– Что это? – Максим уставился на мёртвую приборку. – Что происходит?

Полицейский застыл на пару секунд с широко открытыми глазами, а потом бросил его документы на землю и выхватил пистолет из кобуры.

***

Секунда растянулась в липкую, вязкую вечность. Пистолет в руке сержанта Бартона медленно, очень медленно поднимался. Он смотрел на Максима не как на нарушителя, а как на разгаданную головоломку, и в его глазах плескался безумный, торжествующий триумф. Максим окаменел. Его руки, вцепившиеся в руль, были чужими.

– Я же говорил тебе, Конрад, эти говнюки повсюду, – задумчиво сказал Бартон, обращаясь неизвестно к кому. – Таскают к нам наркоту. Перевозят нелегальное оружие. Контрабандой тащат сигары из Мексики. Думали, я не замечу? Думали, я такой же тупой, как все?

Безучастный ко всему Алехандро Диас исчез. На его месте в кресле пассажира возник Данилов. Движение было почти смазанным, как сбой в видеозаписи. В это мгновение он ещё сидел, расслабленно откинувшись на спинку пассажирского кресла, а в следующее его тело уже устремилось сквозь как по волшебству оказавшуюся открытой дверь пикапа. Ещё через мгновение он перепрыгнул через горячий капот «Доджа» и выбил оружие из рук полицейского. Это был не удар, а хирургически точное действие. Костяшки пальцев врезались в запястье сержанта, туда, где пучок нервов делает кисть безвольной. Сдавленный вскрик боли. Пистолет выпал из ослабевших пальцев полицейского и с глухим стуком упал на асфальт обочины.

– Qué haces, Pendejo? – выдохнул Александр по-испански. – Что ты делаешь, мудак?

Патрульный взвыл, но это был не столько крик боли, сколько ярости. Он попытался рвануться назад, но вторая рука Александра уже схватила его за воротник формы, дёрнув с такой силой, что голова сержанта ударилась о стойку двери пикапа. Пока Максим всё ещё пытался осознать произошедшее, Александр уже подхватил с асфальта пистолет, неуловимым движением выщелкнул магазин и запнул его под пикап. Затем он заломил Бартону руку за спину, повалил его лицом на капот и защёлкнул на его запястьях его же наручники. Всё это заняло не больше пяти секунд. Пять секунд абсолютной, ледяной, убийственной эффективности.

– Какого чёрта? – пролепетал Максим, наконец обретая голос.

– Потом, – бросил Александр, тяжело дыша. – Просто сиди в машине. Просто. Сиди.

Он посмотрел на небо, будто ожидая увидеть там причину. Но небо было всё таким же безмятежно-голубым. Данилов быстро схватил рацию полицейского. Экран был чёрным. Рация молчала.

Максим, с совершенно растерянным выражением лица открыл подлокотник, схватил планшет. Тот тоже был мёртв. Просто кусок тёмного стекла. – Джинн, ответь! Статус системы! Отчёт!

Тишина.

Паника, до этого бывшая холодной и далёкой, начала подступать к горлу горячей волной. Джинн просто исчез. Максим был один. С психованным копом и безжалостным оперативником на обочине дороги в никуда перед апокалипсисом.

– Он не ответит, – констатировал Александр, подходя к машине. Он заглянул в салон, его взгляд был острым, оценивающим. – Вся электроника сдохла. У него. У меня. В машине. Похоже, у нас проблемы посерьёзнее, чем этот идиот в форме.

Александр открыл капот, принялся копаться в двигателе, проверяя клеммы аккумулятора. Бартон, прикованный Даниловым к кронштейну в стойке своего патрульного автомобиля, продолжал бормотать что-то, разговаривая с невидимым Конрадом. Его глаза были совершенно безумны. Максим смотрел на него и понимал, что мозг этого человека сломался. Прямо у них на глазах. Как и их машина.

– Мы не можем его здесь оставить, – сказал Максим, хотя слова прозвучали неуверенно даже для него самого. – Он же полицейский. Нас будут искать.

– Искать будут того, кто вырубил свет во всей Монтане, а может, и дальше, – прорычал Александр, захлопывая капот. – А этого клоуна никто искать не будет. Потому что скоро всем будет не до него. Помоги мне оттащить его с дороги.

Они отстегнули упирающегося и брыкающегося сержанта от его машины и отволокли в неглубокий кювет, заросший высокой травой. Данилов снова сковал ему руки за спиной. Бартон перевернулся на спину и смотрел на них с ненавистью и страхом. Он больше не бормотал. Просто смотрел.

– Что теперь? – спросил Максим, отряхивая руки. На ладонях осталась пыль и знакомое ощущение чего-то грязного, неправильного. Как тогда, на контейнерном складе.

– Теперь мы заводим эту колымагу и валим отсюда, – Александр сел за руль. Он повернул ключ в замке зажигания. Ничего. Ещё раз. Двигатель издал болезненный стон и затих. – Сука!

Он бил по рулю, пока Максим с ужасом ждал, что тот сейчас отвалится. Затем Данилов замер, закрыл глаза, сделал несколько глубоких вдохов. Когда он открыл их снова, в них была только холодная решимость. Он снова повернул ключ, но на этот раз не отпускал. Стартер визжал, мучился, и через долгие, бесконечные секунды двигатель вдруг кашлянул, чихнул чёрным дымом и с рёвом завёлся. На приборной панели зажглась только пиктограмма низкого давления в шинах. Казалось, машина жила какой-то своей, отдельной, призрачной жизнью.

– Поехали, – бросил Александр, вдавливая педаль газа. Пикап сорвался с места, оставляя позади бликующую мёртвыми мигалками пустую патрульную машину и человека в кювете, ставшего первой увиденной ими жертвой этой странной войны.

Они снова ехали в полной тишине, прислушиваясь к каждому звуку двигателя, который то работал ровно, то начинал чихать и терять мощность. Электроника вела себя как капризная женщина. Фары могли самопроизвольно мигнуть, давно замолчавшее радио вдруг издавало короткий всхлип статики. Это была поездка на призраке, а не на мощном американском пикапе. Максим снова и снова пытался включить планшет. Тщетно. Джинн исчез. Он провалился в какую-то цифровую кому, и это пугало Максима больше, чем рёв мотора или безумные глаза сержанта. Джинн придавал ему уверенности, Джинн поддерживал его, пусть и был лишь запрограммированным им самим ИИ. Наверное, вся его вера в себя была в Джинне, а сейчас она закончилась. Без него он был просто… человеком. Учёным, не умеющим драться, ладить с женщинами и не умеющим стрелять. А сейчас он был ещё и в чужом месте в плохое для таких беспомощных учёных время. Панда, как назвал его полчаса назад Данилов. Панда в Антарктиде.

– Он сошёл с ума, – тихо сказал Максим, глядя на проносящиеся мимо поля. – Просто так. На ровном месте.

– Люди иногда сходят с ума, Макс, – ровно ответил Александр, не отрывая глаз от дороги. – Просто обычно им нужен повод получше, чем твои невадские права. А сегодня, похоже, поводы раздают бесплатно. Всем. Держись, профессор. Похоже, самое интересное только начинается. Ты обратил внимание, что все машины, которые нам попадаются по дороге, либо стоят на обочине, либо валяются в кюветах?

Подступали сумерки, но Максим не видел вокруг ни единого огонька. Похоже, в штате Монтана действительно выключили свет.

***

Линда Ченн выключила воду. Дешёвый номер в мотеле пах хлоркой и ещё, казалось, её отчаянием – идеальное место для проигравшего агента. Она смотрела на своё отражение в мутном зеркале, на женщину, которая допустила ошибку. Не одну, а целую серию. Позволила эмоциям – презрению к наивности Максима, раздражению от тупости своих подельников – взять верх над холодным расчётом. Пекин не прощал таких ошибок. Провал был не просто словом в отчёте, он был клеймом, которое выжигали на карьере, а иногда и на жизни.

Сука.

Она вытерла лицо жёстким, как наждачка, полотенцем. Эмили Картер, эта рыжая ищейка из ФБР, теперь носится по городу, подняв на уши все патрули. Линда усмехнулась. Пусть ищут. Она знала, как исчезать. Она была тенью, когда это было нужно, и сейчас Сан-Франциско стал для неё лабиринтом из бетона и асфальта, где она могла раствориться. Но прятаться – значило признать поражение. А Линда не привыкла проигрывать. Ей нужен был Останин. Ей нужен был инструмент, с помощью которого русский оставил всех в дураках. Очевидно, что это ИИ его разработки.

– Ты думаешь, они просто отдадут тебе этого русского? – прошептала она своему отражению. – После такого фиаско? Тебя спишут, девочка. В лучшем случае отправят в Северную Корею убирать коровники до конца жизни.

Нужно было действовать. Быстро. И нестандартно. ФБР будет проверять аэропорты, вокзалы, прокатные конторы. Они будут искать женщину азиатской внешности, соответствующую её легенде. Глупцы. Линда уже не была доктором Ченн, перспективным учёным. Она сбросила эту кожу как змея. Теперь она была никем. А значит, могла стать кем угодно. Она открыла свой защищённый ноутбук. Загрузка заняла несколько секунд, на экране не было ничего, кроме чёрного терминала с мигающим курсором. Никаких иконок, никаких меню. Инструмент для профессионала.

Она начала с простого. Социальные сети. Максим Останин не был активным пользователем, но след всегда остаётся. Старые аккаунты, упоминания на сайтах конференций, списки публикаций. Она собирала цифровой портрет, пытаясь понять его логику, его привычки. Он был идеалистом, учёным до мозга костей. Такие люди предсказуемы. Они ищут порядок в хаосе, верят в логику и здравый смысл. В текущей ситуации он должен быть напуган и растерян. И он наверняка попытается найти безопасное место.

– Куда бы ты пошёл, Макс? – пробормотала она, просматривая карту города. – Не в полицию. Слишком опасно. Не в консульство. Там его уже ждут. Он будет искать укрытие. Тихое место, где можно подумать.

Её пальцы летали над клавиатурой. Она не пыталась взломать сети ФБР. Это было бы самоубийством. Вместо этого она использовала свои собственные, наработанные годами лазейки. Небольшой эксплойт в системе управления городскими камерами, который она приметила ещё пару месяцев назад. Картинка была паршивой, но этого было достаточно.

Она отследила маршрут Максима от конференц-отеля с помощью «Шэньчжэня-7» – ИИ, разработанного аналитическим отделом её Бюро. Алгоритм анализировал записи с городских камер, вычленяя силуэты пешеходов, пассажиров в машинах, их отражения в витринах и стёклах проезжающего мимо транспорта. Вот он – и ещё один мужчина – вышли из отеля. Прошли несколько кварталов. Зашли в подземный гараж. А потом… исчезли. Камеры в гараже были отключены.

Стало понятно: он не один. У него есть помощник, возможно, телохранитель – кто-то, кто знает город и умеет заметать следы. Значит, для начала нужно искать двоих. Она проверила данные об аренде и покупке автомобилей – пусто, никаких транзакций от имени Останина. Линда начала просматривать списки арендованных складов, гаражей, контейнеров. Бесполезно. Значит, он не пользуется своими банковскими картами. Возможно, только картами своего помощника – или кем бы он ни был в их команде.

– Ладно, мальчики, поиграем по-взрослому, – её губы изогнулись в ехидной усмешке, – и не будем облегчать работу ФБР. Пока ФБР ищет меня, я буду искать вас.

Линда вернулась к просмотру записей с городских камер, на этот раз используя усовершенствованный алгоритм распознавания лиц. Она загрузила в систему фотографию Максима, надеясь отследить его передвижения после того, как он со своим спутником пропал из виду. «Шэньчжэнь-7» просеивал терабайты видео, выискивая даже мимолётные появления Останина в толпе. Сразу после обработки система вносила изменения в метаданные и сами записи – маскировала реальные перемещения, подменяя их ложными следами.

Линда даже засмеялась, представив, как агенты ФБР будут анализировать данные с камер. Они не найдут там ни изображений Останина, ни её снимков. А если и найдут – то совсем не там, где они действительно побывали.

Время шло, а результаты были неутешительными. Максим словно сквозь землю провалился. Линда начала расширять зону поиска, проверяя записи с камер на дорогах, ведущих из города. Она искала его машину, пытаясь понять, в каком направлении он мог двигаться. Когда глаза стало резать от усталости, Линда заснула, оставив «сторожа» в системе. Пусть ищет.

На следующий день через несколько часов кропотливой работы её усилия начали приносить плоды. Изображение от камеры на заправке «Оринко». Темно-синий пикап. Линда увеличила изображение и убедилась: за рулём действительно Останин. Рядом с ним сидел ещё один человек, чьё лицо не было видно. Они заправляли машину и покупали кофе с круассанами в магазине при заправке.

Линда быстро пробила местоположение заправки – далеко за пределами Фриско, очень далеко. И тут же нашла то, что искала: супермаркет Costco неподалёку. Записи с камер показали, как Максим и его спутник покупают генератор и канистры для топлива. И кое-что ещё.

Она проверила данные из системы касс этого магазина – кто в это время приобрёл такой набор товаров. Платил Алехандро Диас.

– Угу, вот и зацепка! – прошептала она. Теперь она знала, чем расплачивается спутник Максима.

И ещё – это не было похоже на обычный поход в магазин. Это было похоже на подготовку к долгой дороге… и затем – к долгой жизни в глуши. Очень долгой. Они сменили машину. И направляются прочь из города.

Но куда?

Линда открыла карту автомобильных дорог. Из Сан-Франциско было три основных пути на восток. Она нахмурилась.

И тут её осенило.

Монтана.

Что-то вдали от крупных городов, подальше от ФБР. Место, где можно залечь на дно надолго. Где мало камер и не такой сильный контроль государства.

– Попались, – выдохнула Линда. Адреналин ударил в кровь. Она победила. Она снова была в игре. Она быстро собрала свои немногочисленные вещи, стирая все следы своего пребывания. Через полчаса она уже сидела в угнанной «Тойоте», двигаясь на восток по шоссе 80, догоняя свою цель.

Внезапно в ушах возник странный, низкий гул. Он был едва слышен, но проникал, казалось, в самый мозг. Линда встряхнула головой. Наверное, усталость. Она сосредоточилась на дороге. Но гул не проходил. Он становился сильнее, навязчивее. И тут мир моргнул. Буквально. На долю секунды всё вокруг – дорога, небо, машины – подёрнулось рябью, как на старом телевизоре. Линда инстинктивно нажала на тормоз.

Двигатель «Тойоты» чихнул и заглох. Приборная панель погасла. Радио зашипело и умолкло. Наступила мёртвая, неестественная тишина. Линда посмотрела по сторонам. Все машины на шоссе стояли. Некоторые врезались друг в друга на низкой скорости. Люди выходили из автомобилей, растерянно озираясь. В её голове пульсировала острая боль.

Она схватилась за виски. Что это было? Электромагнитный импульс? Но какой мощности он должен быть, чтобы вырубить сразу целый регион? Она попыталась завести машину. Никакой реакции. Абсолютно мертва. Она выскочила на дорогу. Люди бродили между машинами, как лунатики. Один мужчина разговаривал с рекламным щитом. Женщина сидела на асфальте и методично билась головой о бампер своего автомобиля.

Паника. Хаос. Безумие.

Линда отступила назад, к своей машине. Её ноутбук! Она открыла его. Чёрный экран. Он тоже сдох. Вся её информация, все её инструменты, всё исчезло. Осталась только она. И знание, выжженное в мозгу. Максим Останин. Монтана. Она должна его найти. Должна…

А зачем?

Вопрос возник из ниоткуда, холодный и острый. Зачем ей нужен Останин? Приказ? Какой приказ? Она напрягла память, но там была лишь пустота, затянутая серым туманом. Было ощущение чего-то важного, какой-то великой цели, но сама цель стёрлась. Остался только вектор. Инстинкт. Навязчивая идея, лишённая всякого смысла.

Найти Максима Останина.

Эта мысль билась в её черепе, как пойманная птица. Она не знала почему, но знала, что это единственное, что имеет значение в этом новом, сошедшем с ума мире. Она посмотрела на восток, туда, где за горизонтом скрывался штат Монтана. ФБР, Пекин, её провал – всё это стало неважным, далёким, как сон. Осталась только охота. Чистая, честная охота.