Текст книги "#Настройка (СИ)"

Автор книги: Кабир Ким

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

Он выпрямился и прошёлся по контейнеру. Сделал несколько шагов, разминая шею, словно после тяжёлой работы. Максим смотрел на него, и в его голове не укладывалось, как можно было так хладнокровно рассуждать после того, что он сделал.

– Представь себе волка, – продолжил Александр, остановившись у стеллажа с оружием. Он не смотрел на Максима, его взгляд был устремлён куда-то в металлическую стену. – Голодного волка в лесу. Он смотрит на тебя. Облизывается. Ты же не будешь ждать, пока он прыгнет, чтобы убедиться в его намерениях? Ты выстрелишь, как только увидишь его взгляд. Потому что, если ты будешь ждать, ты станешь обедом. Это закон выживания.

– Это были люди! Не волки! – выдохнул Максим.

– Были, – отрезал Александр, наконец повернувшись к нему. Его глаза были холодны как лёд. – А теперь это просто проблема, которую я решил. Проблема, которая могла стоить нам жизни. Нашей с тобой жизни. И единственный результат, который имеет значение, – это то, что мы сидим здесь, а они лежат в мусорном баке. Всё. Точка.

Он подошёл и снова навис над Максимом.

– Запомни раз и навсегда, профессор. В этом новом мире нет хороших и плохих. Нет правых и виноватых. Есть только два состояния: хищник и жертва. И третьего не дано. Сегодня ты был в одном шаге от того, чтобы выбрать второе. Я тебе не позволил. В следующий раз меня может не оказаться рядом.

Максим молчал. Слова застряли в горле. Он видел чудовищную, извращённую логику в словах Александра. Он ненавидел эту логику, но не мог отрицать её эффективности. Он был жив. Это был факт. И этот факт был оплачен двумя другими жизнями. Он опустил голову, глядя на свои руки. Бесполезные.

И тут его пронзила новая, ещё более страшная мысль. Он поднял взгляд на Александра.

– Значит… ты убиваешь только тех, кто мешает? Тех, кто представляет угрозу для… для нашей миссии?

В глазах Александра на мгновение что-то промелькнуло. Не удивление. Скорее, признание. Признание того, что его подопечный не совсем безнадёжен.

– Наконец-то до тебя дошло, – он почти удовлетворённо кивнул. – Да. Моя задача – доставить тебя и твой драгоценный ящик в безопасное место. Всё, что стоит на пути выполнения этой задачи, – враждебный элемент. Помеха. И она подлежит устранению. Без сантиментов, без переговоров, без рефлексии. Это необязательно фатально, но иногда необходимо так… – он задумался, – … так бесповоротно. Окончательно.

Он замолчал, давая Максиму осознать сказанное. И Максим осознал. Он понял, что сам является лишь частью уравнения. Ценным, но всё же ресурсом. И если в какой-то момент он сам станет помехой… если его сомнения, его нерешительность подставят их… что тогда?

«А если таким элементом однажды стану я? – мысленно спросил он себя, и от этого вопроса по спине пробежал холод. – Если я стану помехой какому-нибудь другому приказу? Другой цели?» Он посмотрел на Александра и испугался, на мгновение увидев в нём не защитника, а своего палача. Человека, который без колебаний пожертвует им ради «цели». Эта мысль была омерзительна.

– Собирайся, – бросил Александр, нарушив затянувшуюся паузу. Он снова стал деловитым и собранным. – Пора ехать.

Максим медленно поднялся. Он чувствовал себя выпотрошенным. Он подошёл к своему спальнику и поднял пистолет. Glock. Он был всё таким же тяжёлым и холодным. Но теперь Максим ощущал его вес по-другому. Не с отвращением. А с холодной, мрачной необходимостью. Он засунул его в кобуру на поясе. Это был первый шаг. Шаг в мир Александра Данилова. Мир, где сострадание было смертельной болезнью. И он должен был научиться делать себе прививки от этого. Каждый день, пока не выработается иммунитет.

Глава 18

Дорога до Costco прошла бы в мёртвой тишине, если бы Данилов не включил радио, к счастью, какой-то старый рок. Прежде в тишине висело напряжение, невысказанные упрёки и взаимное раздражение. Теперь же она была наполнена чем-то иным – тяжёлым, окончательным, как надгробная плита. Максим сидел на пассажирском сиденье, чувствуя на бедре давление пистолета в кобуре. Он больше не пытался отодвинуться от него. Он привыкал. Это было самое страшное.

Он принял правила.

Александр вёл пикап с непроницаемым лицом, его взгляд был прикован к дороге, но Максим знал, что периферийное зрение Данилова сканирует обочины, зеркала, небо. Он был в своей стихии. Мир вокруг них, однако, отчаянно цеплялся за иллюзию нормальности. Проезжали пригородные домики с ухоженными газонами, мимо проносились машины, в которых люди смеялись, разговаривали по телефону, слушали музыку. Они ещё не знали, что их мир уже мёртв. Просто тело ещё не остыло.

– Не ёрзай, – ровным голосом произнёс Александр, не поворачивая головы. Его манера вождения была очень аккуратной. – Мы просто два парня, которые едут за покупками. За большими покупками. Но тут так принято, местные любят затариваться так, что кладовку разрывает изнутри попкорном. А морозилки замороженным говном быстрого приготовления. Расслабься, Макс. Веди себя естественно.

Максим сглотнул. Естественно. Что сейчас было для него естественным? Кричать? Плакать? Или сидеть вот так, с холодным куском нелегального металла на боку и пустотой внутри?

Они въехали на гигантскую парковку перед торговым центром. Красная надпись «Costco» была видна, казалось, за километр. Десятки фур, сотни пикапов, люди с огромными тележками, в которых громоздились упаковки туалетной бумаги, гигантские банки с соусом и плазменные телевизоры. Максим смотрел на эту суету как на документальный фильм о вымершей цивилизации. Это было настолько абсурдно, настолько неуместно после утреннего доклада Джинна и двух трупов в мусорном контейнере, что хотелось смеяться.

– Паркуемся подальше, – сказал Александр, сворачивая в самый дальний ряд. – Меньше камер и свидетелей. И запомни: ни с кем не говори, на вопросы не отвечай, смотри в пол или на меня. Понял?

– Понял, – механически ответил Максим.

Они вышли из машины. Свежий утренний воздух пах асфальтом и выхлопными газами. Нормальный запах. Максим глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь. Александр уже шёл ко входу не оглядываясь. Он был уверен, что Максим последует за ним. И Максим последовал. Как привязанный.

Внутри магазина его оглушило. Яркий флуоресцентный свет, огромные стеллажи с огромными упаковками всякой всячины, гул голосов, писк сканеров на кассах, запах выпечки, бургеров и хот-догов с фудкорта. Это был храм потребления, памятник миру, которого уже не существовало. Максим почувствовал себя чужим, инородным телом в этом муравейнике. Он инстинктивно поправил куртку, чтобы скрыть кобуру, хотя знал, что это бессмысленно. В этом штате, наверное, у каждого второго был ствол под одеждой.

– Выглядишь так, будто собираешься ограбить это место, – прошипел рядом Александр. – Расслабься. Улыбнись. Вспомни, как выглядят люди, когда покупают годовой запас чипсов. Это магазин-склад для мелкооптовых покупателей, членскую карточку нам передали. Ну и для крупных, но мы с тобой не настолько толстые.

Максим попытался изобразить улыбку. Получилась болезненная гримаса.

– Идём, – Александр легко коснулся его локтя, направляя вглубь торгового зала. – Постаматы обычно ставят у выхода. Рядом с туалетами.

Они прошли мимо стеллажей высотой с двухэтажный дом, заставленных всем на свете – от электроники до гробов. Да, здесь продавали даже гробы. Максим замер на секунду, уставившись на отполированное дерево. Символично.

Александр нашёл постаматы. Ряд синих металлических ячеек с сенсорными экранами. Людей вокруг почти не было. Данилов подошёл к терминалу, его движения были быстрыми и точными. Он достал свой телефон, ввёл длинный код из сообщения, которое пришло ему ночью, и приложил экран к сканеру.

Щёлк.

Одна из ячеек в среднем ряду открылась. Внутри лежали два больших жёлтых почтовых конверта. Александр забрал их, захлопнул дверцу и, не оглядываясь, пошёл в сторону ближайшего прохода между стеллажами, заставленными гигантскими упаковками бумажных полотенец.

– Отойди немного. Не стой над душой, – бросил он, когда Максим подошёл слишком близко.

Александр разорвал конверт, на котором была наклеена почтовая марка с альбатросом. Второй конверт, где на марке была изображена косатка, убрал в рюкзак. Внутри конверта лежала синяя папка, в прозрачных кармашках которой были два водительских удостоверения, свидетельство о регистрации автомобиля, страховка на него и две потёртые номерные пластины штата Невада. И кредитки VISA, выпущенные United Bank с их новыми именами. Он протянул одно удостоверение и банковскую карту Максиму.

– Поздравляю, Максимо Ортис. Аргентинец. Наверное, любишь танго и стейки. И не задаёшь лишних вопросов.

Максим взял пластиковую карточку. Он уставился на своё лицо. Фотография была сделана, видимо, скрытой камерой в кабинете Изотова. Он выглядел усталым и слегка растерянным. Под фото стояло имя: Maximo Ortiz. Адрес в Рино, штат Невада. Рост, вес, цвет глаз – всё совпадало. Но имя было чужим. Это было похоже на эпитафию. Ещё один слой его личности, его прошлого, содранный, как старая кожа.

– Ортис? Серьёзно? – хрипло спросил он. – А ты, я так понимаю, Диас?

Александр усмехнулся, рассматривая своё удостоверение.

– Алехандро Диас. Звучит. – Он сунул документы в карман. – Эти ребята из аналитического отдела КИРАР всегда отличались творческим подходом.

– Почему… аргентинцы? – Максим всё ещё не мог оторвать взгляд от документов.

– Потому что это последнее, о чём тут подумают, – терпеливо объяснил Александр, словно маленькому ребёнку. – ФБР и прочие будут искать китайцев. Возможно, ещё и двух русских учёных, сбежавших с конференции. Но два горячих латинских парня, которые решили рвануть на север в поисках лучшей жизни? С легальными документами, проведёнными по всем базам? Да мы просто пыль на ветру! Мы растворимся. По крайней мере, на время, а времени у них, чтобы нас найти, осталось немного. И потом, в КИРАР работают не дураки. Мы оба хорошо знаем испанский. Мы похожи по фенотипу на аргентинцев. Оба смуглые, с тёмными волосами и глазами.

Логика была безупречной. И от этого становилось ещё хуже. Он больше не был Максимом Останиным, создателем Джинна. Он был Максимо Ортисом, беглецом с фальшивыми документами. И убийцей. Почти.

Он спрятал удостоверение в карман джинсов. Пластик холодил бедро, перекликаясь с холодком от пистолета с другой стороны.

Александр тем временем уже деловито осматривал номерные знаки.

– Отлично. Сейчас вернёмся, я быстро поменяю номера на пикапе. Инструменты в ящике есть. Старые закинем в мусорный бак где-нибудь по дороге. Потом перекусим здесь же, на фудкорте. Нужно обсудить дальнейшие шаги. И тебе надо привыкать к своей новой роли, Максимо.

Он хлопнул Максима по плечу. Жест должен был быть дружеским, но оставил ощущение раскалённого клейма. Максим кивнул.

Мыслей не было. Только звенящая пустота.

Максим Останин умер сегодня утром на территории склада. Прах к праху. В мусорном контейнере рядом с двумя безымянными телами.

Здравствуй, Максимо Ортис. Посмотрим, как долго ты протянешь.

***

Фудкорт был шумным. Гул десятков голосов, писк кассовых аппаратов, шипение гриля и сладковатый, тошнотворный запах синнабонов смешивались в единую какофонию, которая билась о стены черепа Максима, вызывая глухую боль. Он сидел за липким пластиковым столом, глядя на свой поднос. Здоровенный хот-дог, щедро политый горчицей, неизменная картошка-фри и огромный стакан колы, в котором лениво перекатывались кубики льда. Еда для нормальных людей в нормальном мире. Он чувствовал себя призраком на этом празднике жизни, который вот-вот должен был оборваться самым жестоким образом.

Александр вернулся к столу, поставив свой поднос. Он двигался плавно, уверенно, сканируя толпу цепким взглядом, но при этом умудрялся выглядеть расслабленно. Обычный парень, зашедший перекусить после удачного шопинга.

– Ешь, – коротко бросил он, откусывая огромный кусок от своего двухэтажного бургера. – Нам нужны калории.

Максим тупо смотрел на еду. Желудок скрутило в ледяной узел. Образ двух тел в мусорном контейнере стоял перед глазами.

– Я не голоден.

– Я не спрашивал, – отрезал Александр, не прекращая жевать. – Это приказ. Тебе нужны силы. Ты выглядишь как ходячий мертвец, а нам ещё предстоит большая закупка. Ты должен выглядеть естественно, а не как человек, который только что помог спрятать два трупа.

Это было сказано так буднично, что Максим вздрогнул. Он взял хот-дог. Булка была мягкой, сосиска – горячей. Он заставил себя откусить. Вкус был пресным, бумажным. Он жевал, не чувствуя ничего, кроме горечи во рту. Александр доел свой бургер в несколько укусов, запил колой и отодвинул поднос. Он наклонился над столом, понизив голос, хотя в окружающем шуме их всё равно никто бы не услышал.

– Теперь к делу. Нам нужен протокол. Для твоего ящика, – он кивнул на рюкзак Максима, где лежал Джинн. – Голосовые команды и светящийся экран – это хорошо для лаборатории. Здесь это маяк для любого мудака с оружием. Нам нужен тихий сигнал.

Максим на секунду оторвался от механического пережёвывания пищи. Идея была настолько здравой и очевидной, что он удивился, как сам до этого не додумался. В этом был весь Александр. Думать на три шага вперёд о практических аспектах выживания. Он достал из рюкзака планшет. Экран ожил, но Максим тут же убавил яркость до минимума.

– Ты прав. Что ты предлагаешь?

– Вибрация. Телефон умеет вибрировать? Значит, и эта штука сможет. Простые сигналы. Один длинный вибросигнал – повышенное внимание, есть потенциальная угроза. Два коротких – непосредственная опасность, готовься к бою или бегству. Три быстрых – мы в дерьме, сваливаем немедленно, бросая всё. Понятно?

– Слишком примитивно, – возразил Максим, его мозг учёного наконец-то включился, находя спасение в привычной работе. – Джинн анализирует десятки параметров. Угроза может быть разной: биологической, радиационной, человеческой. Мы можем закодировать разные типы угроз разными паттернами вибрации. Например, пульсирующий сигнал для радиации, нарастающий для приближающейся группы людей…

– Макс, – прервал его Александр с железным терпением в голосе. – Мне не нужна симфония у меня в кармане. Мне нужно знать: «внимание», «опасно» или «беги, твою мать!». Всё. В критической ситуации у тебя не будет времени вспоминать, что означает «семь коротких и один длинный». Сделай просто и надёжно.

Максим поджал губы, но понимал его правоту. Простота – залог выживания. Он быстро погружался в знакомую и безопасную стихию алгоритмов.

– Джинн, создай новый протокол оповещения «Шёпот». Основа – тактильная обратная связь через вибромотор планшета. Три уровня угрозы. Уровень «Альфа»: одиночный виброимпульс длительностью три секунды. Активация при вероятности угрозы от 30 до 60%. Уровень «Бета»: два импульса по одной секунде с интервалом в полсекунды. Активация при вероятности угрозы от 61 до 85%. Уровень «Гамма»: три коротких импульса по полусекунде. Активация при вероятности угрозы выше 85% или при фиксации прямой атаки.

Голос Джинна, тихий и синтезированный, прозвучал из динамика, едва слышный в общем гуле:

– Протокол «Шёпот» создан и интегрирован. Калибровка вибрационных паттернов завершена. Готов к работе.

Максим почувствовал, как планшет в его руках коротко вибрирует, демонстрируя каждый из сигналов. Это было странно. Чувствовать угрозу кожей.

– Отлично, – кивнул Александр. – Теперь убери его. И слушай меня внимательно. – Он дождался, пока Максим спрячет планшет в рюкзак. – Теперь о тебе, Максимо Ортис. Ты должен стать им. Не играть его, а стать. Максим Останин остался там, в России. Он учёный, он мямлит, он сомневается, умничает. Максимо Ортис – другой. Он приехал из Аргентины, где экономика в вечной заднице. Он приехал сюда за американской мечтой, которая оказалась кошмаром. Он плохо говорит по-английски с сильным испанским акцентом. Не переигрывай. Просто смягчай некоторые звуки. Ортис предпочитает говорить по-испански, если его не вынудят объясняться на его ужасном английском. Поэтому мы с тобой будем разговаривать на испанском. Ты понял?

– Понял, – выдавил Максим.

– Ты не смотришь в пол. Ты смотришь людям в глаза. Не нагло, но уверенно. Ты немногословен, потому что плохо знаешь язык, но если говоришь, то по делу. Ты расслаблен. Ты видел дерьмо и похуже у себя в Буэнос-Айресе. Эта суета для тебя просто шум. Ты должен в это поверить. Повтори.

– Я Максимо Ортис, – тихо сказал Максим по-испански, глядя на свои руки, лежащие на столе. – Я видел дерьмо и похуже.

– Плохо, – отрезал Александр, в свою очередь, переходя на этот язык. – Ты сказал это как приговорённый к смерти. Скажи это как человек, который выжил. С лёгкой усмешкой. Попробуй.

Максим поднял глаза на Александра. Взгляд Данилова был твёрдым, как сталь. Это был не дружеский совет. Это была муштра. Он попробовал снова, стараясь вложить в голос нотку цинизма:

– Я Максимо Ортис. Это всё… просто херня.

– Уже лучше, – кивнул Александр. Он достал из своего рюкзака второй конверт, тот, что был с изображением косатки, и повертел его в руках. Внутри прощупывалась ещё одна папка.

– Что это? – спросил Максим.

– Это наш план «В». Или «Г». Ещё один комплект документов. Другие имена, другая легенда. На случай если Ортис и Диас где-то засветятся. Я не знаю, кто мы там. И не хочу знать до тех пор, пока не придёт крайняя необходимость. Просто запомни, что он есть. Оранжевая папка. Наш аварийный выход из аварийного выхода.

Он убрал конверт обратно. Эта оранжевая папка, скрытая в простом почтовом конверте, была запасным парашютом. Ещё одна сброшенная кожа, которую им, возможно, придётся надеть. Максим почувствовал, как остатки его личности рассыпаются в пыль. Очень странное ощущение.

Александр снова откинулся на спинку стула.

– Доедай. И привыкай. Театр абсурда только начинается. Нам ещё нужно купить генератор, канистры для топлива, медикаменты и много чего ещё. Список у меня в голове.

Он указал подбородком на хот-дог и картошку.

– Ешь, Максимо. Тебе нужно.

И Максим подчинился. Он ел, запивая безвкусной колой, и чувствовал, как чужое имя «Максимо Ортис» прорастает внутри него, погружаясь своими корнями в тень Максима Останина.

***

Максим доел механически, как автомат. Каждый глоток колы обжигал горло ледяной сладостью, но не приносил свежести. Шум, свет, запахи – всё сливалось в один мигренозный ком, давивший на виски. Он был Максимо Ортисом, аргентинцем, который видел дерьмо и похуже. Он повторял это про себя, как мантру, пытаясь вживить чужую личность в свою израненную душу. Но она отторгалась, как дешёвый имплант. Александр, или теперь уже Алехандро, поднялся, сгрёб подносы и одним движением отправил их в мусорный бак.

– Пошли. Представление начинается.

Он схватил огромную тележку на плоской платформе, какие используют для перевозки мебели или мешков с цементом. Колёса противно скрипнули, и этот звук выдернул Максима из оцепенения. Представление. Как точно. Они были актёрами на сцене рушащегося мира, и зрителей уже почти не осталось. Только они сами. И, возможно, Джинн, бесстрастный критик в рюкзаке за его спиной.

Александр двигался по гигантскому складу с целеустремлённостью торпеды. Он не смотрел по сторонам, не отвлекался на яркие вывески «Скидка!». У него был чёткий план, список, выжженный в его солдатском мозгу. Первой остановкой был отдел с генераторами.

– Нам нужен этот, – он ткнул пальцем в приземистый красный агрегат Honda. – Тихий, надёжный, жрёт мало. Не привлечёт лишнего внимания своим рёвом. Бензиновый. Бензин найти проще, чем дизель.

– Мощность три киловатта… Маловато для серьёзных задач, но для зарядки наших устройств и освещения хватит, – пробормотал Максим, его мозг учёного цеплялся за знакомые цифры, как утопающий за соломинку.

– Нам не ковчег запитывать, а держать твой ящик в рабочем состоянии, – отрезал Александр. – Помоги.

По пути они прихватили ящик с портативной электростанцией Goal Zero Yeti 1400 Lithium. Как сказал Александр, она будет выполнять роль накопителя и распределителя, заряжаясь от генератора или встроенных солнечных батарей. Да и вообще, от чего угодно. Две тысячи долларов без учёта налогов.

Вдвоём они водрузили тяжёлые коробки на тележку. Затем Александр без колебаний схватил четыре девятнадцатилитровые канистры для топлива. По пять галлон, как принято здесь. Ярко-красные, они выглядели вызывающе на фоне серого металла тележки. Как четыре капли крови. Максим смотрел на них, и в горле снова встал ком.

Они катили свою странную добычу дальше, мимо стеллажей с одеждой, мимо рядов с бытовой химией. Люди косились на них с любопытством. Два смуглых парня, покупающие генератор и канистры, могли показаться кому-то подозрительными. Но Александр излучал такую ледяную уверенность, что вопросы отпадали сами собой. Он даже умудрился бросить короткую улыбку пробегавшей мимо мамаше с ребёнком. Улыбка не коснулась его глаз.

Внезапно Максим остановился. Его взгляд зацепился за стенд с электроникой. Там, среди игровых приставок и телевизоров, были они. Маленькие, юркие, похожие на насекомых. FPV-дроны.

– Стоять.

Александр обернулся, в его взгляде мелькнуло раздражение.

– Что ещё? У нас нет времени на игрушки, Максимо.

– Это не игрушки, Алехандро, – Максим впервые произнёс новое имя своего спутника, и оно показалось ему чужим и шершавым на языке. Он подошёл к стенду. – Это глаза. Наши глаза. Я могу интегрировать их с Джинном. Мы сможем вести разведку на километр вперёд, не высовывая носа из укрытия. Осматривать крыши, заглядывать в окна. Это лучше, чем идти вслепую.

Александр нахмурился, его взгляд переместился с Максима на коробки с дронами. Данилов ненавидел дроны всей душой, даже те, что были на его стороне. Он молчал несколько секунд, взвешивая все за и против. Максим видел, как в его голове работают шестерёнки. Анализ рисков, оценка преимуществ.

– Ты уверен, что сможешь?

– Я создал Джинна. Уж с этой жужжалкой я как-нибудь разберусь, – в голосе Максима прорезался сарказм, остатки прежнего его.

– Хорошо, – неожиданно легко согласился Александр. – Но если эта хреновина подведёт нас в бою, я лично разобью её о твою голову. Бери десяток. И все аккумуляторы к ним, какие найдёшь. Деньги не имеют значения. Время имеет.

Максим почувствовал укол странной, извращённой гордости. Он не просто следовал приказам. Он внёс свой вклад. Он снова был полезен не как придаток к пистолету, а как специалист. Он быстро сгрёб с полки коробки с дронами, видеоочки, пульты управления и десяток запасных аккумуляторных блоков. Новый вес на тележке был почти неощутим по сравнению с тяжестью генератора, но для Максима он значил гораздо больше.

Дальше начался марафон по продуктовым рядам. Александр действовал как машина для апокалипсиса. Он не брал чипсы или замороженную пиццу. Его интересовали только калории и срок хранения. Мешки с рисом, банки с фасолью и тунцом, упаковки с вяленым мясом, коробки с протеиновыми батончиками, галлоны питьевой воды. Тележка наполнялась с пугающей скоростью. Это была еда не для жизни, а для выживания. Топливо для организма, не более.

– Забудь про вкус, – говорил Александр, заметив, как Максим с тоской посмотрел на стейки в вакуумной упаковке. – Крупы для мозгов, жиры для энергии и белки для выносливости. Всё остальное – балласт. Мы не на пикник едем.

Последней остановкой стала аптека. Здесь командовал уже Максим. Он брал не только стандартный набор из бинтов и пластырей. Он брал антибиотики широкого спектра, мощные обезболивающие, противошоковые препараты, шприцы, хирургические нити и иглы. Александр молча наблюдал, изредка кивая. В этом вопросе он доверял Максиму, отец которого был врачом и кое-чему научил сына.

– Нам нужно оружие. Или хотя бы патроны, – тихо сказал Максим, когда они отходили от аптечного прилавка. Утренняя сцена всё ещё стояла у него перед глазами. Два пистолета, брошенные к трупам.

Александр усмехнулся, но это была не та улыбка, что он дарил женщине с ребёнком. Эта была самоуверенной и холодной.

– Расслабься, профессор. Мы не будем покупать оружие. На то, чтобы здесь это обставить, легально или нет, у нас нет времени. И вообще, мы же теперь законопослушные пиндосы аргентинского происхождения, помнишь?

– Но… – Максим поморщился. Ему никогда не нравились уничижительные прозвища по любому признаку, национальному или сексуальному.

– Но, – перебил его Александр, понизив голос до шёпота, – наше убежище в Биллингсе – это не просто подвал с консервами. Это законсервированная оперативная база КИРАР. Там нас ждёт достаточно стрелкового оружия, патронов, взрывчатки и специального оборудования, чтобы вооружить небольшой отряд. Наша единственная проблема – добраться туда живыми. Понял?

Максим кивнул, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Он был связан с чем-то гораздо более серьёзным и опасным, чем мог себе представить. Одно дело – бежать от апокалипсиса. Другое – бежать к арсеналу спецслужб. Границы между спасением и войной стирались.

На кассе их гигантская закупка вызвала лишь ленивое удивление у кассирши. Александр расплатился новой блестящей кредиткой на имя Алехандро Диаса. «Готовитесь к урагану?» – спросила девушка, жуя жвачку. «К чему-то вроде того», – ответил Александр по-испански, и она, не поняв, просто пожала плечами.

Они выкатили на парковку две доверху гружёные тележки. Запихивать всё в кузов пикапа было тяжёлой работой. Максим снял куртку, и холодный металл «Глока» на поясе ощущался особенно явственно. Когда последняя коробка была погружена, Александр огляделся. Парковка рядом была почти пуста. Он вытащил из кармана красную книжечку и требовательно протянул руку к Максиму.

– Давай свой паспорт, – сказал он. – Пора.

Максим вынул из внутреннего кармана куртки свой паспорт, раскрыл. Посмотрел на фото. Молодой, наивный, с горящими глазами учёного. Максим Останин. Он смотрел на это лицо, как на портрет покойника. С лёгкой грустью и отстранённостью.

Данилов протянул ему зажигалку, и Максим поднёс уголок паспорта к огню.

Бумага и пластик неохотно загорелись, потом огонь набрал силу, пожирая страницы, фотографию, герб с двуглавым орлом. Максим бросил горящий паспорт на асфальт и смотрел, как он превращается в чёрный, сморщенный комок пепла. Александр проделал то же самое со своим документом.

– В этом нет неуважения к нашей Родине, Максимо. Огонь – это честно. Пепел не врёт, – тихо сказал он, растирая остатки ботинком. – Теперь всё.

Они сели в машину. Пикап немного просел под весом их груза. Весом их будущего. Максим смотрел в лобовое стекло, на небо. Максим Останин умер. Максимо Ортис родился в дыму и страхе.

– Пристегнись, – сказал Александр, запуская двигатель. – Дорога будет долгой.