Текст книги "#Настройка (СИ)"

Автор книги: Кабир Ким

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

Глава 11

Стейкхаус «Золотой Бык» встретил их запахом жареного мяса, приглушённым светом и гулом довольных голосов. Это было место из другого, довоенного мира, островок стабильности с кожаными диванами и тяжёлыми дубовыми столами. Максим, оказавшись в этом островке показной роскоши, почувствовал себя ещё более неловко, чем на конференции. Он был одет в свой лучший костюм, но всё равно ощущал себя самозванцем, мальчишкой, случайно попавшим на праздник для взрослых. Линда же, наоборот, двигалась с грацией пантеры, в своей стихии. Её уверенность была почти осязаемой, и она вела его к столику, заказанному заранее, так, словно они приходили сюда каждую неделю.

– Неплохое место, правда? – спросила она, когда они уселись в уютной кабинке, отгороженной от основного зала. – Здесь можно спокойно поговорить, не перекрикивая музыки.

– Да, очень… атмосферно, – выдавил из себя Максим, лихорадочно изучая меню, чтобы не смотреть ей в глаза.

Александр с компактным биноклем наблюдал за входом в «Золотой Бык» из небольшого окна в одной из кладовок отеля. Он видел, как они вошли. Как его подопечный, словно баран на верёвочке, покорно следовал за этой волчицей. Спектакль продолжался, и сейчас был антракт в более интимной обстановке. Его задачей было не упустить ни одной детали этого представления. Он достал небольшой бинокль и сфокусировался на их окне.

Линда не стала долго ходить вокруг да около. Как только официант принёс им вино, она отложила меню и посмотрела на Максима своим пронзительным, умным взглядом. Она не флиртовала в открытую, не играла ресницами. Её оружие было куда более тонким и смертоносным. Она била точно в его самое уязвимое место – в его интеллект. Она дала ему то, чего он жаждал больше всего на свете – признание его гения и возможность говорить о своей работе с тем, кто действительно понимает.

– Максим, я всю дорогу думала о нашей беседе, – начала она мягко, но настойчиво. – О вашем «квантовом эхе». Вы понимаете, что если ваша теория верна, это не просто прорыв. Это переворот. Это меняет само наше представление об информации, о времени, о реальности. Как вы пришли к этой идее? Что стало толчком?

Он попался.

Словно прорвало плотину. Максим забыл о своей неловкости, о предупреждениях Ирины, об Александре, который наверняка где-то рядом точит на него зуб. Он начал говорить. Сначала сбивчиво, потом всё более увлечённо. Он рассказывал о бессонных ночах, о странных результатах симуляций, которые никто не мог объяснить, о моменте, когда его осенило. Он рисовал вилкой на салфетке диаграммы, его глаза горели фанатическим огнём. А Линда слушала. Она не просто кивала, она задавала вопросы – точные, глубокие, которые показывали, что она не просто улавливает суть, а думает на несколько шагов вперёд. Она была идеальным собеседником. Слишком идеальным.

– То есть, вы предполагаете, что любая сложная система, взаимодействуя с квантовым полем, оставляет в нём нестираемый след? Как эхо? – её голос был полон неподдельного восхищения.

– Именно! И если создать достаточно чувствительный ресивер из сверхпроводников… – подхватил Максим, уже не в силах остановиться.

Он был абсолютно счастлив. И абсолютно слеп.

Ещё один наблюдатель смотрел на них в этот момент. Эмили Картер сидела в своём седане на парковке у отеля, тоже через дорогу. Ни она, на Данилов не подозревали о том, что у них сейчас есть конкурент. Холодный ветер из приоткрытого окна автомобиля трепал волосы Эмили, но она его не замечала. Вся её вселенная сузилась до ярко освещённого прямоугольника окна ресторана. Она видела их силуэты. Видела, как оживлённо жестикулирует Максим, как Линда склоняется к нему, вся обратившись в слух. Она не слышала слов, но ей и не нужно было. Она видела картину в целом. Картину идеальной вербовки.

Ревность. Жгучая и беспомощная.

Она сжимала в кармане холодный металл телефона. Профессиональная часть её сознания холодно анализировала ситуацию. Линда – первоклассный агент. Она не давит, она очаровывает. Она нашла ключ к Максиму, и этот ключ – его собственная гениальность. Но другая, человеческая часть Эмили, которую она так старательно давила в себе, кричала от ярости и обиды. Идиот. Какой же он гениальный, непроходимый идиот! Она рисковала всем, чтобы предупредить его, а он, как мотылёк, летит на огонь, заворожённый его теплом и яркостью.

Александр оторвался от бинокля и оглядел панораму быстрым сканирующим взглядом. При наблюдении важно время от времени выключать фокус на объекте и проверять окружение. Он заметил её не сразу. Фигура в автомобиле. Женщина. Стоит слишком долго, не уезжает. Ждём кого-то? Он снова поднял бинокль. Рыжая. Та самая, которая так картинно отшила Максима на конференции. И теперь она здесь. Смотрит на тот же ресторан, что и он. Туда же, куда и он. Сосредоточена, как и он. Её лицо в свете проезжающих машин было напряжённым, почти страдающим.

Вот так сюрприз.

Интересное кино. Александр усмехнулся про себя. Значит, Рыжая точно не просто случайная знакомая. Она тоже в игре. Он достал свой неприметный смартфон, включил камеру и навёл зум на Эмили. Качество было паршивым, но её лицо, искажённое тревогой и злостью, было видно достаточно отчётливо. Он сделал несколько снимков и короткое видео. Лишняя информация никогда не бывает лишней. Эта женщина была эмоционально вовлечена. А это всегда слабость. И рычаг давления. Ещё одна фигура на доске, за которой сто́ит понаблюдать.

Ужин подходил к кульминации, и не только гастрономической. Линда, выслушав очередную тираду Максима о проблеме декогеренции, вздохнула с таким искренним сочувствием, что у него сжалось сердце. Она чуть наклонилась над столом, создавая иллюзию интимности, отрезая их от всего остального мира. Её глаза, тёмные и глубокие, смотрели прямо в его душу.

– Максим, вы гений. Вы это знаете? – прошептала она. – То, что вы делаете… это так важно. И так одиноко, наверное. Быть единственным, кто видит мир таким.

Её пальцы коснулись его руки, лежавшей на столе.

Это было лёгкое, почти невесомое прикосновение, но для Максима оно стало разрядом тока. Он замолчал на полуслове, чувствуя, как кровь бросается ему в лицо. Он забыл все формулы и теории. В голове было пусто и гулко. Он мог ощущать только тепло её кожи на своей. Это было так просто, так по-человечески. И так сокрушительно.

Александр, наблюдавший за этой сценой в бинокль, мысленно выругался. Грязный, сочный аргентинский мат. Это был классический приём. Учебник. Глава пятая. Установление физического контакта после создания эмоциональной связи. Этот мудак даже не понимает, что его ведут по заранее прописанному сценарию. Ярость внутри Александра была холодной и трезвой. Ярость на этого гениального придурка, который не видит дальше своего носа. И на эту суку, которая так профессионально делает свою работу. Он опустил бинокль. Дальше всё было предсказуемо.

Стейки были съедены, вино выпито. Линда с изящной улыбкой промокнула губы салфеткой. Пауза затягивалась, и даже Максим почувствовал, что вечер не может просто так закончиться. Он не хотел, чтобы он заканчивался. Линда словно прочла его мысли.

– Знаете, здесь так шумно, – сказала она, обводя взглядом зал. – А у меня осталось ещё столько вопросов. Мы не могли бы продолжить наш разговор в более… уединённой обстановке? Может быть, у вас в отеле? С бутылочкой хорошего вина.

Вот он, финальный аккорд.

Максим, всё ещё находящийся под гипнозом её прикосновения и её восхищения, не колебался ни секунды. Мысль, что это может быть ловушкой, даже не посетила его гениальную голову. Он видел перед собой лишь возможность продолжить общение с экзотически привлекательной женщиной, которая его действительно понимает.

– Да! Конечно! Это отличная идея! – выпалил он с энтузиазмом.

Линда улыбнулась. Это была улыбка победителя. Александр видел, как они поднялись из-за стола и направились к выходу. Он подождал минуту, бросил на стол пару мятых купюр и вышел в промозглую ночь. Спектакль окончен, начинается работа. Он знал, что произойдёт дальше. Она напичкает его номер жучками. Возможно, попытается скопировать данные с его устройств. Или что ещё хуже, попробует его похитить. Ночь обещает быть интересной. Он поправил воротник куртки и двинулся следом, растворяясь в тенях улицы.

***

Лифт отеля поднимался на двенадцатый этаж в гулкой, почти осязаемой тишине. Максиму казалось, что он слышит, как кровь стучит у него в висках, заглушая тихую музыку из динамиков. Он украдкой взглянул на Линду. В искусственном свете её кожа казалась фарфоровой, а тёмные волосы отливали медью. Она стояла абсолютно неподвижно, глядя на мерцающие цифры этажей, и на её лице не было ничего, кроме спокойной, вежливой отстранённости. Это спокойствие сводило его с ума, действовало сильнее любого откровенного флирта. Он чувствовал себя неотёсанным подростком рядом с произведением искусства.

– Твой номер? – спросила она, когда двери бесшумно разъехались.

Голос, как мурлыканье кошки. Очень умной и очень красивой кошки. Породистой, редкой.

– Сюда, – он указал рукой. Коридор был длинным, устланным толстым ковром, который поглощал звуки шагов, делая их перемещение призрачным и почти нереальным. Ключ-карта пискнула, замок щёлкнул с оглушительной громкостью. Он распахнул дверь, пропуская её внутрь. Воздух в номере был прохладным и безличным, система вентиляции отеля удалила все лишние запахи.

Линда плавно скользнула внутрь, окинув комнату быстрым, оценивающим взглядом. Максим неловко закрыл дверь, чувствуя себя неуклюжим медведем в посудной лавке. Он не знал, что делать дальше. Предложить ей сесть? Включить свет поярче? Внезапно он почувствовал неловкость и смущение, понимая: его эмоциональное самочувствие соответствует вовсе не продолжению научной дискуссии. Он растерялся, до него внезапно дошло. Но Линда, как всегда, взяла инициативу в свои руки, избавив его от мучительного выбора. Она сбросила на кресло сумочку и повернулась к нему с лёгкой, едва заметной улыбкой. Её уверенность была его спасательным кругом.

– Не возражаешь, если я посмотрю, что у них в мини-баре? – её голос был бархатным, интимным. – Может, сухое вино?

– Да, конечно, чувствуй себя как дома, – ляпнул Максим и тут же мысленно себя обругал за банальность. Он был гением в мире квантовых полей, но полным идиотом в мире простых человеческих взаимодействий.

Она подошла к небольшому шкафчику, встроенному в стену, и присела на корточки, изучая его содержимое. Её спина была идеально прямой, силуэт в полумраке казался изящной статуэткой. Максим смотрел на неё, заворожённый. В этот момент её силуэт был центром его вселенной. Линда достала две маленькие бутылочки, что-то пробормотала про неудобную крышечку, повернувшись к нему вполоборота. Этого было достаточно. Её пальцы, быстрые и точные, вскрыли крошечный, почти невидимый флакон и вылили его содержимое в один из бокалов, которые она уже успела поставить на стол. Жидкость растворилась без следа.

Он ничего не заметил.

Он был слишком поглощён созерцанием её грации, её движений, её существования рядом с ним. Он был пьян от одной её близости, ещё до первого глотка вина.

– Вот, держи, – она протянула ему бокал, и их пальцы снова соприкоснулись. На этот раз прикосновение было дольше, увереннее. – За новые открытия. И за плодотворное сотрудничество.

Её глаза блестели в полумраке. В них была насмешка, вызов и обещание. Он сделал большой глоток. Вино было холодным, с лёгкой кислинкой, но уже через несколько секунд по его телу начала разливаться странная, непривычная волна тепла. Она начиналась где-то в солнечном сплетении и расходилась по венам, делая его конечности лёгкими, а мысли – путаными и приятными. Это было не просто опьянение. Это было нечто иное. Все тревоги, все предупреждения Ирины, все сомнения растворились, уступив место одному всепоглощающему желанию – быть с этой женщиной.

– Линда… я… – начал он, пытаясь сформулировать мысль, которая казалась ему гениальной и важной, но слова не слушались.

– Тшш, – она приложила палец к его губам. – Не говори ничего. Ты всё сказал за ужином. Ты даже не представляешь, насколько ты опередил своё время. Это… это так сексуально, быть таким умным.

Она произнесла это шёпотом, и это слово – «сексуально» – взорвалось в его голове фейерверком. Она не просто понимала его науку, она находила её привлекательной. Это был запрещённый приём. Удар ниже пояса. Она придвинулась ближе, и он ощутил тонкий аромат её духов, смешанный с запахом вина. Она взяла его руку и положила себе на талию. Её тело было гибким и податливым. Он окончательно потерял связь с реальностью. Мир сузился до её глаз, до её губ, до тепла её кожи под его пальцами. Всё остальное перестало существовать.

Он уснул почти мгновенно.

Глава 12

Сон был глубоким, как падение в бездну, без сновидений и тревог. Он был абсолютно выпотрошен, физически и эмоционально. И в этой тишине, нарушаемой лишь его ровным дыханием, Линда Ченн превратилась в другого человека. Тёплая, восхищённая женщина исчезла. На её месте возникла холодная, сосредоточенная и невероятно эффективная машина. Она беззвучно соскользнула с кровати. Никакой спешки, никаких лишних движений. Каждый её жест был отточен годами тренировок. Она была на своей территории. Сначала она тщательно осмотрела комнату, пользуясь глазами и своим смартфоном, в порт которого Линда вставила разъём из чего-то, замаскированного под тюбик губной помады. Она проверила каждый шкаф и угол, каждую розетку и каждый предмет, не пропустила прихожую, ванную комнату, переплёт окна, подоконник, телевизор, кофемашину. Есть ли здесь чужие закладки? Если есть, а она их пропустит, потом могут быть проблемы. Убедившись, что номер чист, она приступила ко второй части работы.

Из потайного отделения сумочки она извлекла несколько крошечных устройств в индивидуальных маленьких контейнерах. Эти устройства и близко не напоминали шпионские гаджеты из фильмов. Это были маленькие, невзрачные кусочки пластика, похожие на пыль или мусор. Один, имитирующий сгусток пыли, она прикрепила к задней стенке тумбочки, рядом с розеткой, куда Максим, скорее всего, будет включать свой ноутбук. Второй, выглядящий как капля застывшего клея, она прилепила под столешницу письменного стола. Третий, самый маленький, она аккуратно засунула в щель между плинтусом и стеной у самой кровати. Эти жучки не передавали звук. Их задачей было сканировать и анализировать любую электронную активность в непосредственной близости – сигнатуры Wi-Fi, Bluetooth, любые радиочастотные излучения от любых близких электронных устройств. Смартфоны, ноутбуки, электронные часы, фитнес-трекеры Максима и его гостей. Жучки запишут карту цифрового мира этого гостиничного номера. Потом эту информацию будут анализировать и, возможно, использовать, те, о ком она никогда не узнает.

Готово.

Закончив проверку работоспособности своих микрошпионов, Линда убрала смартфон в сумочку, подошла к кровати и несколько секунд смотрела на спящего Максима. В её взгляде не было ни нежности, ни отвращения, только чувство удовлетворения от хорошо сделанной работы. Это русский учёный был ценным активом. Сложным, пока наивным, но невероятно ценным.

Она мягко укрыла его одеялом, стараясь не разбудить, словно мать, убаюкивающая дитя. Сполоснула бокалы и пустые бутылочки. Уже почти утро. Замок бесшумно защёлкнулся, отрезая Максима от внешнего мира. Тишина, воцарившаяся в номере, была обманчивой. В номере, невидимые и неслышимые, бились крохотные электронные сердца, готовые докладывать о каждом цифровом вздохе человека, который спал сном праведника, уверенный, что этой ночью он встретил женщину своей мечты. Он и не подозревал, что его номер превратился в аквариум, а он сам – в золотую рыбку, за которой пристально наблюдают.

***

Дверь лифта разъехалась с тихим шипением, выпуская Александра в сонный, стерильный коридор двенадцатого этажа. Было семь утра. Время, когда добропорядочные участники конференций либо ещё спят, либо уже поглощают остывающий омлет на завтраке. Но Александр не был добропорядочным участником. Он был ночной сменой, которая плавно перетекала в утреннюю. Теперь пришло время для утреннего обхода и, возможно, для очень неприятного разговора.

Он шёл к номеру Максима. Не стучать. Просто войти своей картой.

В тот самый момент, когда его рука уже тянулась к карману, дверь номера 1208 беззвучно открылась. На пороге замерла Линда Ченн. Она была уже одета в безупречный деловой костюм, волосы собраны в строгий пучок, на лице – ни следа бессонной ночи. Только профессиональная, холодная сосредоточенность. Их взгляды встретились на долю секунды. В её глазах не было ни удивления, ни страха. Лишь мимолётное раздражение, словно она наткнулась на досадное, но незначительное препятствие. Она сделала шаг в сторону, освобождая проход очередному служащему отеля.

– Прошу прощения, – произнесла она ровным, безэмоциональным голосом.

– Ничего страшного, – так же ровно ответил он, пропуская её. Он не смотрел на неё. Он смотрел на то, как она идёт. Её походка была лёгкой, но уверенной. Походка человека, который только что выполнил свою работу и полностью контролирует ситуацию. Никакой спешки, никакой суеты. Александр почувствовал ярость. Он был прав. Каждой своей клеткой, каждой частичкой своего натренированного инстинкта он знал, что эта ночь не была просто свиданием. Это была операция против его гениального идиота.

Он подождал, пока девушка скроется за поворотом, и только тогда поднёс свою карту к сенсору замка. Максим спал, раскинувшись на кровати поверх одеяла. Его одежда была небрежно сброшена на кресло. На прикроватном столике стояли два пустых бокала. Идиллия. Александр поморщился. Он подошёл к кровати и несильно, но ощутимо ткнул Максима в плечо.

– Подъём, Ромео. Твоя Джульетта только что отбыла.

Максим что-то промычал и перевернулся на другой бок. Александр повторил тычок, на этот раз жёстче. Максим сел на кровати, моргая и пытаясь сфокусировать взгляд. Его мир понемногу обретал резкость. Он посмотрел на Александра, и его лицо выражало целую гамму чувств: от недоумения до раздражения.

– Какого чёрта? Который час?

– Время контроля, – холодно бросил Александр, игнорируя его вопросы. Он не собирался вступать в пререкания. Сначала – доказательства. Он достал из кармана куртки небольшой прибор, похожий на смартфон. Снял с него чехол, щёлкнул кнопкой сбоку. Приборчик растопырил какие-то антенны, некоторые достаточно сложной формы. Данилов использовал «Искатель-3М», разработка КИРАР. Компактное, но крайне эффективное устройство для обнаружения несанкционированных электронных устройств. Конечно же, немаркированное.

– Что ты делаешь? – Максим всё ещё не понимал, что происходит. Он потёр виски, пытаясь избавиться от тумана в голове.

– Твою работу. Обеспечиваю твою безопасность, раз уж тебе на неё плевать, – отрезал Александр, включая прибор. На экране появилась схема комнаты, и по ней побежали зелёные волны сканирования. Он медленно двинулся по номеру, водя детектором вдоль стен, двигаясь по номеру по какой-то непонятной траектории.

Максим замер. Он смотрел на действия Александра, и до него начало доходить. Сначала медленно, потом всё быстрее, вытесняя остатки сна и приятных воспоминаний о вчерашнем вечере. Холодный ужас начал подступать к горлу. Не может быть. Линда… она была такой… настоящей. Такой понимающей. Этого просто не могло быть.

Светодиод на приборе проснулся и замигал. Редко.

Александр остановился у письменного стола. Он присел на корточки и провёл прибором под столешницей. Максим увидел отсветы индикатора. Они сначала участились, потом огонёк стал постоянным. Александр отложил «Искатель», достал из кармана маленький нож и аккуратно подцепил что-то с нижней стороны стола. На его ладони лежала крошечная капля, похожая на застывший клей. Он протянул её Максиму.

– Знакомься. Это анализатор радиочастотного спектра. Чудо враждебной техники. Собирает данные обо всех твоих устройствах. Твоя узкоглазая подружка очень любопытна.

Максим смотрел на эту каплю, и мир вокруг него начал рушиться. Он чувствовал, как кровь отхлынула от лица. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но не смог произнести ни звука. Александр тем временем продолжил обыск. Второй сигнал он обнаружил за тумбочкой. Сгусток пыли, прилипший к стене. Третий – в щели плинтуса у кровати. Четвёртый снял с нижней части умывальника в ванной комнате. Он молча выкладывал эти трофеи на стол, создавая маленький, но убийственно красноречивый натюрморт предательства.

– Она… она не могла… – прошептал Максим. Это было всё, на что его хватило.

– Могла. И сделала, – Александр выключил прибор и повернулся к нему. Его лицо было как маска, но в глазах горел холодный огонь. – А теперь ты мне расскажешь всё. Начиная с рыжей из самолёта и заканчивая этой. Каждое слово. Каждое прикосновение. Ты понял меня?

Наконец Максима прорвало. Стыд, унижение, злость на самого себя и на Александра с его вечной правотой – всё это смешалось в один горький коктейль. Он вскочил с кровати.

– Это моя личная жизнь! Я не обязан отчитываться перед тобой за каждую выпитую чашку кофе! Я не заключённый!

– Нет? – Александр шагнул к нему. Он был выше Максима и шире его в плечах, и сейчас казалось, что он заполнил собой всё пространство. – Ошибаешься. С того момента, как мы сели в самолёт, у тебя нет личной жизни. Ты – объект. Ценный актив, который я должен доставить домой в целости и сохранности. Каждая твоя встреча, каждый твой разговор – это часть миссии! Каждая женщина, которая улыбается тебе, – потенциальный вербовщик или агент! Та рыжая, тоже хороша! Ты думаешь, она просто так сидит и ждёт тебя? Она тоже в игре, идиот! Я видел её вчера, она следила за вами. А ты, как сопливый юнец, развесил уши и готов поверить любой, кто скажет тебе, какой ты гениальный!

Каждое слово било, как хлыстом. Максим отшатнулся и сел на кровать. Он был раздавлен. Не столько фактом наличия жучков, сколько осознанием собственной непроходимой глупости. Он, человек, который видел мир насквозь через призму квантовых уравнений, оказался слепцом в простейшей человеческой ситуации. Данилов был прав. Во всём. Это было самое унизительное.

Он был прав.

Александр выдержал паузу, давая словам впитаться. Затем его тон стал тише, но не менее жёстким.

– Она могла не просто поставить жучки. Она могла скопировать всё с твоих устройств, пока ты спал. И хорошо, что у тебя на планшете пока нет ничего такого интересного, да? Могла похитить тебя. Могла просто убить. А ты бы даже не понял, что произошло. Ты поставил под угрозу не себя. Ты поставил под угрозу всё. Всю операцию. Меня.

Он подошёл к столу, собрал четыре крошечных устройства в маленький пластиковый пакет, который достал из бумажника. Затем он достал ещё один прибор, похожий на зажигалку, и поочерёдно поднёс его к каждому жучку. Короткая вспышка – и микросхема внутри плавилась, превращая шпионское устройство в бесполезный кусок пластика.

– Запомни, Максим. Раз и навсегда. С этой секунды ты не делаешь ни шагу без моего ведома. Не встречаешься ни с кем вне своей высоконаучной конференции без моего одобрения. Если тебе улыбнётся даже эта страшненькая филиппинская уборщица в коридоре, ты обязательно расскажешь мне. Это понятно?

Максим сидел, опустив голову, и смотрел на свои руки. Он чувствовал себя голым, выставленным на всеобщее обозрение. Вся его независимость, все его представления о собственной значимости рассы́пались в прах. Он был не только гением, меняющим мир. Он был проблемой. И Данилов сейчас был его грозным ангелом-хранителем. Ему стало стыдно.

– Понятно, – тихо ответил он.

– Вот и отлично, – Александр убрал пакет с дезактивированными жучками. Затем усмехнулся, – Надеюсь, оно того стоило. А теперь умывайся и приводи себя в порядок. У нас сегодня много дел. Сначала будем устанавливать твоего Джинна. И на этот раз – по моим правилам.