![](/files/books/160/oblozhka-knigi-vozvraschenie-k-zvezdam-si-340366.jpg)
Текст книги "Возвращение к звёздам (СИ)"
Автор книги: К. Лопухов
Жанр:
Космическая фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)
Глава 24, в которой юные космонавты становятся жертвами жестокой диверсии, а на Земле начинаются чистки
Кратер Страбон, поверхность Луны возле корабля Ла-20-ЛП, чуть позже
Ещё один прощальный ритуал: сфотографироваться на фоне корабля… Традиция, старая, как сама фотография, правда сейчас вместо фотографии делают голограмму. Для этого довольно громоздкое голографическое оборудование установили на автобот, автобот загнали в нужную позицию, проверили как корабль и вся команда влезает в "кадр"… в смысле, в поле зрения голографического аппарата. Лене осталось только нажать кнопку…
– Ой, волосы выбились…
И она поправила рукой в скафандровой перчатке выбившийся из-под подшлемника[1] локон. Ксеносы не врали: мембрана, которой они снабдили её шлем взамен выбитого стекла, воздух удерживала намертво, а вот руку, чтобы нос почесать, например, пропускала свободно.
– Ну вот, – проворчал Джон. – А ведь нас автобот постоянно снимает. Представляешь, как все эти из лунного заговора с цепи сорвутся?!
– А что за лунный заговор? – удивилась Лена.
– А ты не знала, разве, что Аполлоны на Луну не летали. Это всё в Голливуде снимали, – так же ворчливо ответил Джон.
– Погоди, но ведь сейчас, когда мы снова прилетели… – удивилась было Света, но Джон её перебил:
– А мы тоже никуда не летали. Мы сейчас в Каракумах, или где там, в павильоне, всех разыгрываем.
– Маразм, – выдал вердикт Аскар.
– Товарищи! Давайте быстрее сфоткаемся и продолжим работать! – влез Влад.
Ну что поделать, не доверял он творению ксеносов, заменившему выбитое стекло в шлеме Лены. Даже если эти ксеносы всё сделали по честному, без подставы, кто знает, какой у этой плёночки ресурс? Потому и был категорически против, чтобы она участвовала в общем фотографировании. Уломали его двумя аргументами: во-первых, тем, что это примета плохая, если все на фото будут, а Лена нет, а во-вторых Сапфира заверила, что плёночка до Земли продержится без проблем. Но всё равно, Лене разрешили выйти только чтобы сфотографироваться! И это было общее решение экипажа. Та хотела что-то возразить, но… вдохнула, выдохнула и сказала:
– Ладно, ребята, пожалуй мне и правда, хватит влипать в проблемы.
Правда, сделали ещё не одну, а две общие голограммы. Вторая – с Сапфирой, протаявшей на плече у хозяйки. Потом Лена и Аскар ушли внутрь корабля. Аскар как дежурный пилот, контролировать перемещение "лаптя" изнутри, а Лена – от греха подальше, дабы не искушать лишний раз судьбу и царящий вокруг космический вакуум. Остальные шли рядом с кораблём, который медленно-медленно, за пол часа преодолел с помощью дедовской лебёдки (пусть и с электрическим приводом, компьютерным управлением и прочнейшим пластиковым тросом, но всё равно дедовской) двухсотметровый участок до взлётной площадки. Что поделать! Рождённый летать – ползает с трудом.
Потом была довольно долгая и муторная операция по заправке корабля. Раскатать магистраль для топлива, подсоединить к кораблю, подсоединить к "канистре", продуть азотом… и пол часа насосы качают жидкий метан по пятидесятиметровой магистрали. Почему так долго? Так ведь это вам не пару десятков литров в бензобак залить, а несколько тонн перекачать. Потом метановую магистраль отсоединяют, продувают азотом и всё повторяется с жидким кислородом. А почему для каждого бака своя магистраль? Нельзя, что-ли, обойтись одним шлангом? А потому, что у каждого свои разъёмы. Чтобы не перепутать и ни при каких обстоятельствах не закачать в кислородный бак топливо и наоборот.
Потом все зашли в корабль и экипаж получил час отдыха. Все спали.
Кратер Страбон, кабина корабля Ла-20-ЛП, 31 июля, вторая половина дня по московскому времени
Когда все проснулись и перекусили, часы перевели на московское время. Пришла пора взлетать. И снова пошла предполётная проверка всех систем:
– Компьютер?
– Загружен! Первый блок работает, второй в резерве, – откликается Джон.
Аскар с удивлением приподнимает брови, но командир, как ни в чём ни бывало продолжает:
– Модуль контроля жизнеобеспеспечения?
– Загружен, функционирует.
– Давление в кабине?
– 90 килопаскалей, зафиксировано, – снова откликается Люся.
– Кислород?…
И так далее, по всем системам. Наконец проверка закончена, Влад докладывает на Землю:
– Товарищ начальник экспедиции! Корабль к взлёту готов! Полётное задание[2] введено.
– Взлёт разрешаю! – откликается Ник Никыч. И, с не свойственной ему теплотой, добавляет: – Ждём вас дома, ребята!
Влад переключает на пульте тумблер "Ручное-автомат" в положение "Автомат" и на экране начинает щёлкать отсчёт времени. В положенные моменты компьютер дублирует голосом подаваемые на двигатели команды подготовки к запуску. Наконец раздаётся то, что уже ждали с нетерпением:
– Зажигание… Есть контакт подъёма!
Перегрузка вдавливает ребят в кресла и весь окружающий пейзаж: базовый лагерь, "канистра", массивная туша старинной лунной базы, в которую они так и не вошли, проваливается вниз. Горизонт начинает стремительно расширяться. Вообще-то, перегрузка не сильная, всего-то чуть больше одной единицы, но после двух недель на Луне с её мизерной гравитацией, ощущается как значительная. А горизонт, тем временем, стремительно расширяется, борта кратера, которые выглядели как очень далёкие горы где-то там, за горизонтом, сначала растут, а потом уходят вниз. Пейзаж медленно вращается, это автоматика поворачивает корабль по курсу, чтобы он начал разгон в плоскости орбиты. И идёт отсчёт:
– Пять секунд, полёт нормальный… Десять секунд, полёт нормальный…
Десять, двадцать… На пятьдесят второй секунде заканчивается вертикальный участок взлёта. Корабль уже набрал достаточную вертикальную скорость, чтобы "подпрыгнуть" на 200 километров, до орбиты, на которой вращается заправщик. Секундная невесомость и возникает слабая перегрузка уже по оси "лаптя": двигатели развернулись вдоль оси корабля и "лапоть" начал горизонтальный разгон до орбитальной скорости. Необходимую скорость он наберёт как раз в тот момент, когда поднимется до нужной высоты и его вертикальная скорость станет равной нулю.
– Сто се…
И тишина. Автопилот замолк, двигатели остановились. И невесомость.
– Что за?!!! – Аскар.
– Мамочки… – Света.
Все прекрасно понимают, что это значит. И спокойный голос американца:
– Сколько у нас?
– Четыре с небольшим до верхней точки[3]. Потом…
– Норм…
Джон спокойно и сосредоточенно стучит по клавишам, что-то переключает на своём пульте. Потом резво выскакивает из кресла, что, вообще-то, вопреки всем правилам, прыгает по кабине и в разных местах что-то переключает.
– Готово! Есть ручное на втором ядре[4]!
– Ты бы в кресло вернулся, да и пристегнись на всякий случай. А то вышибет тобой иллюминатор, что делать будем? – спокойно так заявляет Влад.
– Ага! – Джон прыгает в кресло и через некоторое время рапортует почему-то Света: – Зафиксировался!
– Корабль взял! – заявляет командир и нажимает кнопку зажигания. Кабину наполняет слабый гул. Он отдаёт ручку газа от себя и перегрузка снова вдавливает ребят в кресла.
– А дальше? – задаёт вполне резонный вопрос Аскар.
– Выйдем хоть на какую орбиту, а там разберёмся, – бросает Влад. – А ты не зевай! Запускай вычислитель и считай траекторию. И мне подсказывай.
Аскар что-то переключает на своём терминале и через некоторое время начинает диктовать командиру данные для управления кораблём.
– И что это было? – спрашивает Света. По внутренней связи слышно, что зубы у неё постукивают.
– Вирус, – коротко бросает Джон после шумного выдоха: – Трёх я ещё там выловил, но, на всякий случай, вчера загрузил второй блок из ROM[5] и изолировал. Совсем. Физически. А сейчас всё переключил на него. Но, сами понимаете, в ROM только система, так что всё для управления придётся забивать ручками. Кстати, полуавтомат я запустил.
– Ой, мамочки!… – выдыхает Света. – Теперь мне точно, как Ленке, придётся краситься.
– Да тебе-то что, ты белобрысая, никто и не заметит. А мне вот точно придётся… – вздыхает Люся.
Лена на это цедит сквозь зубы:
– Злые вы! Зачем меня сдали?
– Да ладно, твой Влад всё давно понял, ещё на Земле, а на остальных, не всё ли равно?
– А что не так? – удивляется Аскар.
– А ты за вычислителем следи! – отвечает командир.
– Да ладно, нам ещё…
– Вот и следи. И не упусти!
– А всё же, что не так? – Джон поддерживает любопытство второго пилота.
– Да седая она, потому и красится, – окончательно сдаёт подругу Света.
– Да и не седая, так несколько клочьев, – оправдывается Лена.
– А… почему? – Джон искренне удивлен.
– Не! Ну почему мальчишки такие тупые! – возмущается Света, а Люся разъясняет:
– Вот что с тобой будет, если тебе руку на живую оторвать? Причём отрывать медленно.
– Могла бы, кстати, и не краситься, – вставляет своё веское слово Влад. – Если всего несколько прядок, это вообще прикольно!
– А ты за приборами следи! – вредным голосом говорит Аскар. – Уже скоро отключаемся.
– Ну так командуй, штурман!
Аскар тут же подобрался, скомандовал:
– Внимание! Готовность к остановке двигателя… По команде "ноль"…
Влад зафиксировал ручку газа и нацелился пальцем на кнопку пуска-остановки двигателей.
– Пять… – начал считать Аскар, – четыре… три… два… один… НОЛЬ!
Двигатели стихли и в кабине воцарилась невесомость.
– Это всё хорошо, а связь? – спросил Влад, заметно расслабляясь. – И, штурман, куда мы залетели-то?
– Сейчас запущу, – откликнулся Джон, – но только через первое ядро и только звук с изображением. Данные передавать нельзя.
– Почему? – на всякий случай уточнила Лена.
– Вирусы! – хором ответили мальчики, Джон счёл необходимым пояснить:
– Сейчас на управление работает только второе ядро. Первое отключено, физически. Чтобы вирусы не переползли. Связь через второе ядро я включать боюсь. А то ещё чего-нибудь туда закачают. Кстати, на всякий случай, планшеты не подключайте, а то, мало ли что…
– А как же вводить данные в автомат? – возмутился Аскар.
– Ручками, друг мой, ручками! – обрадовал его Влад и снова потребовал: – Так что там с орбитой?
– Да нормально всё! Почти в одной плоскости с заправкой, пристыкуемся без проблем. Ты нам давай связь хоть какую, сумасшедший программист!
Королёв, Московская область, Узел дальней космической связи в здании ЦУП, примерно то же время
Сеанс связи на всё время взлёта с Луны не прерывался. Привычный поток телеметрии, картинки из кабины "лаптя" с лицами экипажа… хоть и напряжённый момент, но всё идёт нормально… И вдруг все экраны гаснут.
– Что за?!!! Связь! – рявкнул Ник Никыч.
В ЦУПе началась невидимая глазу суета, потом паника. Через пару минут начальнику экспедиции доложили:
– С нашей стороны всё работает! Корабль не выходит на связь. Пропал сигнал сразу по всем каналам!
– Что с ними?! Что на радарах? Визуально?
Связист, видать, успел подготовиться:
– Идут по баллистической, с выключенными двигателями…
– ЧТО?!!!
– Говорю, идут по… Стоп! Вот, сообщают, замечено срабатывание двигателей ориентации… ДА! Включили маршевые! Но… странно как-то…
– Двадцать восьмую лунную на главный экран! – рявкнул Ник Никыч. – Полную информацию! Весь ЦУП работает по Двадцать восьмой! У нас нештатная ситуация! И держите их постоянно в поле зрения! Постоянно вызывайте!
Напряжённое ожидание всё тянулось и тянулось. Корабль тем временем всё-таки вышел на орбиту, хотя и достаточно удобную для дальнейшей стыковки с танкером, но всё равно, далёкую от расчётной, выключил двигатели и ушёл на обратную сторону Луны. Связь переключилась на ретрансляторы, что заметно осложняло всю работу. И вдруг канал ожил:
– Двадцать восьмая лунная на связи! – произнёс появившийся на экране Влад.
Ник Никыч сделал несколько глубоких вдохов, успокаивая нервы, и спокойным голосом произнёс:
– Докладывайте, что у вас случилось?
– Отказ главного компьютера, сейчас идём на втором блоке. Подробнее Джон.
– Компьютер заражён вирусами. Часть я удалил, но, получается, не все, – ответил появившийся на экране кибернетик экспедиции. – Я предполагал что это возможно, поэтому изолировал ядра бортового компьютера, загрузил второе из ROM. Ну а сейчас переключил управление на второе ядро… – и Джон принялся подробно рассказывать как и что он сделал.
– Почему не доложили? – хмуро спросил Ник Никыч, выслушав этот доклад.
– Вообще-то, я предупредил командира и послал полный шифрованный пакет информации с пометкой срочно и важно, ещё позавчера. Не сообщал по открытому каналу потому, что боюсь нас могут слушать и тогда они могли бы сделать ещё какую-нибудь гадость.
– Понятно. А кто эти "они", по твоему?
– В пакете всё есть, – уклончиво ответил Джон.
Начальник экспедиции посмотрел на него прищурившись, но согласился:
– Ладно, посмотрим. Прогноз?
– Если продолжать выполнять всё, как я сделал, неожиданностей не будет.
– Хорошо, пока оставляем как есть. Влад, что думаете делать дальше?
И космонавты приступили к обсуждению программы стыковки с орбитальным танкером, обильно пересыпая свою речь цифрами и специальными терминами. Когда они пришли наконец к окончательному согласию (довольно скоро) и экраны погасли, Ник Никыч придвинул к себе микрофон и очень спокойным голосом сказал:
– Главному кибернетику экспедиции зайти ко мне в кабинет, немедленно!
После чего дал отбой тревоги, но всё же потребовал держать Двадцать восьмую лунную на особом контроле. Сделав это он достал свой коммуникатор и позвонил:
– Николай Иванович… Да, я. Извините что так поздно… Да, если можно, подъезжайте в ЦУП… Да, срочно… Да, лопуха сваляли, теперь наши.
Посольство США в Москве, кабинет посла, ночь с 31 июля на 1 августа
Зазвонил телефон. Посол оторвался от бумаг и снял трубку.
– Мистер Гаррет! Я требую объяснений!
– В чём именно, мистер Грей? – уточнил посол сухим официальным тоном, но на его лице уже играла торжествующая улыбка.
– Почему я получаю информацию об инциденте с этим русским "лаптем" окольными путями, из Вашингтона и тогда, когда светопреставление там уже в самом разгаре?!
– Вы помните, я как-то спросил вас: уверены ли вы, что поставили на правильную лошадь?
– При чём здесь это! В конце концов есть определённый порядок. К тому же, я всего лишь выполняю имеющиеся у меня инструкции.
– Было, Ник, было! "Я всего лишь выполнял приказ!". Помнится, один очень известный суд в Нюрнберге отказался принимать этот аргумент в качестве смягчающего обстоятельства. Что же тогда говорить о самом справедливом из наших судов[6]?
– Вы считаете, что всё так плохо?
– При любом исходе. Хотя, нет, сгущаю, конечно же. Правильнее будет, вот сейчас уже, при любом исходе. Если бы та сторона, на которую вы поставили ограничилась только медийными скандалами и информационными провокациями, или же наш Джон оказался бы и в самом деле Смитом, то тогда, конечно, всё ограничилось бы нашей внутренней грызнёй. А вот сейчас, когда дважды задели очень серьёзных людей, из тех, о ком я вам настоятельно рекомендую даже думать с осторожностью, задели, вплоть до попытки пролить кровь их семьи, вот сейчас пойдут такие, как это говорят русские, организационные выводы, что увольнение без выходного пособия и с такими рекомендациями, что даже дворником устроиться легально не выйдет, можно будет считать счастливым исходом. Сейчас пойдут аресты, допросы, а может быть даже, кто-то пропадёт без вести или будет найден в собственной постели с перерезанной глоткой. Ник, поверьте, я абсолютно серьёзен. Эта группа перешла черту, которую, вообще говоря, никогда переходить не следует, а уж когда речь идёт о Барухах, от таких операций надо держаться как можно дальше, даже в мыслях.
Трубка некоторое время молчала, а когда снова раздался голос Грея, стало ясно: таки, проняло:
– И что же сейчас делать?
– Лично вам я рекомендую собрать все инструкции. И те, которые у вас есть, и те, которых нет. Максимально документировано, естественно. С подписями, печатями, пометками от руки, и прочая и прочая. И держать их так, чтобы вам до них было добраться легко, даже из тюремной камеры, а вот всем прочим сложно. Можете даже опираться в этом вопросе на КГБ, наши сейчас будут гнать побеждённых вместе с ними. Но лучше, всё-таки, помнить, что я всегда готов оказать вам, лично вам, всякое возможное содействие. И дать полезный совет, как вы только что заметили.
– Да, вы правы. Сегодня был сумасшедший день. Надо прогуляться.
– Только помните, в сложившейся ситуации возможны эксцессы. В любом, вы меня поняли, в любом месте.
– Да, конечно. Надо будет держать надёжных людей в курсе того, куда я пойду.
–
[1] подшлемник – эдакий чепчик, который надевают на голову, прежде чем надеть шлем скафандра. В нём установлена гарнитура связи, видеокамера, фиксирующая именно то место, куда вот сейчас смотрит космонавт, также он фиксирует волосы, чтобы не болтались по всему шлему и не мешались, ну и ещё кое-какие сервисные функции.
[2] полётное задание – здесь: программа куда и когда поворачивать корабль, какую тягу подавать на двигатели. Поднимает и выводит корабль на орбиту автоматика, потому как вручную, наглазок обеспечить требуемую точность управления двигателями и ориентацией корабля несколько проблематично. Тут играют роль даже не секунды, доли секунды.
[3] Четыре с небольшим до верхней точки – если точно, то примерно 4 минуты 40 секунд.
[4] …на втором ядре…, также: … Первый блок работает, второй в резерве… – для надёжности, бортовой компьютер состоит из двух идентичных компьютеров, которые работают синхронно. Если один даёт сбой, автоматика отключает его и работать продолжает только один. Джон перед стартом разделил компьютеры, первый блок работал штатно на управление, а второй был загружен некоторым специальным образом и оставался в резерве.
[5] ROM – Read Only Memory, память только для чтения. Блок памяти, в который что-то записывают один раз (частенько – ещё на заводе) и потом ничего менять там невозможно, можно только считывать. На космическом корабле используется для того, чтобы загрузить, если что, чистую систему. Совсем чистую.
[6] …о самом справедливом из наших судов… – намёк на суд Линча.
Глава 25, в которой главные исполнители провокации уже сидят по тюрьмам, а мы можем узнать зачем они это делали из их же собственных уст
Кабина корабля Ла-20-ЛП, вечер 1 августа
Несмотря на совершенно немыслимый, да что-там говорить, аварийный старт, к окололунному танкеру "лапоть" пристыковался более-менее по расписанию. А там им передали "флэшку" с полётным заданием на возвращение. Элегантный такой способ обойти невозможность передать данные по радиоканалу. Джон, таким же образом, передал на Землю ещё один пакет информации с обнаруженным вирусом. Вируса он этого удалил, но вот бортовой компьютер в нормальный режим решили не возвращать. Мало ли что там ещё завелось? И перезагружать его полностью тоже не стали. Тогда надо было либо удалять всю добытую на Луне информацию, либо оставался риск, что вирус притаился где-то там и снова начнёт безобразничать. А ещё, не было гарантии, что неведомый враг снова не загрузит его по радиоканалу, как сделал это уже один раз. И, хотя, чтобы сделать это необходимо было иметь кусочек вредоносной программы уже внутри бортового компьютера, но… Кто знает? Поэтому и оставили всё как есть: первое ядро для связи с Землёй, второе для управления. Это, конечно, решало проблему безопасности, компьютерной, но зато порождало массу других. И вот сейчас, после расстыковки с орбитальным танкером, и решал экипаж, совместно со специалистами с Земли эти проблемы.
– …А, ладно, коль пошла такая пьянка! – обречённо махнул рукой Ник Никыч. – В общем, этот вариант рассматривали при разработке "лаптей" как аварийный и ни разу не применяли, поэтому и из подготовки исключили. Но возможность осталась. Вы помните, что на высотах свыше ста километров аэродинамический полёт уже невозможен?
– Ну да, это аксиома! – откликнулся Влад.
– Но вы подойдёте к Земле со скоростью одиннадцать километров в секунду. "Лапоть" спроектирован так, чтобы при такой скорости подъёмная сила возникала на высотах до ста пятидесяти километров.
– А зачем нам подъёмная сила? – удивилась Люся.
– Чтобы прижимать нас к Земле, – быстро ответил Аскар. – В безопасный коридор[1] входа мы можем не попасть, а вот облететь Шарик на второй космической по кругу[2], это будет круто!
– Правильно. Расчёты показывают, что если лететь так на высоте в сто пятьдесят километров, вы за один виток сбросите скорость до первой космической. А дальше уже будет проще. Впрочем, можно продолжать снижаться и так. Профиль снижения на флэшке. Тут для вас важно не воткнуться ниже ста и не выскочить выше ста шестидесяти, но с этим вы справитесь, даже если идти в ручном режиме по командам с Земли.
– Ладно, ближе к делу решим! – заявил Влад, но по тому как сияли его глаза и глаза второго пилота было ясно, что они там нарешают.
Когда сеанс связи закончился, Света тяжело вздохнула:
– Не, после этого приключения точно придётся краситься.
Люся, придирчиво рассматривала себя в зеркальце и возразила:
– Да нет… вроде пока ничего…
– Погоди, вот на Земле посмотрим! – фыркнула Света.
Москва, следственный изолятор Матросская тишина, комната для допросов. Вечер 2 августа
Вишняков сидел в нарочито расслабленной позе, боком к столу, даже развалясь, настолько, насколько это вообще было возможно на привинченном к полу стуле. И только барабанящие по столу пальцы выдавали, насколько он на самом деле напряжён. Панин, следователь, который помогал разобраться в ситуации вокруг базы "Федерация", а сейчас вёл дело о саботаже против Двадцать восьмой лунной экспедиции, наоборот, был подчёркнуто спокоен и корректен:
– Значит, вы отказываетесь от адвоката?
– Не вижу смысла, – презрительно бросил Вишняков. – Вы уже всё равно всё решили!
– Тогда заполните и подпишите это, – следователь передал Вишнякову бланк заявления на отказ от адвоката.
Не сказать, что ситуация его радовала. Как бы ни показалось странным, но он считал адвокатов своими лучшими друзьями: на них, как на лабораторном индикаторе, можно было проверять и тестировать показания, доказательства, выводы, корректность следственных действий. И потом, уже в суде, это позволяло избежать массы проблем. И вот сейчас он подумывал о том, что надо выделить одного из приданных ему сотрудников на роль эдакого негласного адвоката дьявола.
Вишняков, тем временем, быстро заполнил бланк и, сохраняя всё ту же презрительную мину, со словами: "Хватит тянуть резину! Давайте к делу!", толкнул его в сторону Панина.
– Хорошо, как скажете. Нам известно, что именно вы передали представителям западных… хорошо, будем называть эти издания СМИ, информацию о проблемах экспедиции и вы же раскрыли перед ними инкогнито Джона Баруха…
– Народ имеет право знать…
– Прекратите этот цирк! Если так, то почему вы даже не пытались связаться с солидными изданиями? Только обезьяны из "Me too", "White Helmets"[3], и "Child Rights Protect". Даже на радио "Свобода" получили информацию через третьи руки. И, заметьте, эти три… ну пусть будет, издания, получили аккредитацию только благодаря вам лично.
Пока Вишняков думал, что бы ответить, Панин добил:
– В принципе, у нас достаточно улик, чтобы доказать, что вы сделали всё это по команде из-за океана. Даже без той информации, которую передали нам американцы…
– Что? – Вишняков дёрнулся, но быстро взял себя в руки и снова натянул презрительную морду: – Американцы своих не сдают!
– И с каких это пор вы стали для них своим? Наёмный работник, которому платят оговоренное пособие, потом выкидывают и забывают. Но вы-то, за сколько продались?
– Фх! – фыркнул Вишняков. – Словечко-то какое! По контракту я получаю солидную пенсионную страховку, медицинскую страховку и домик в ближнем пригороде Нью-Йорка.
Панин не стал уточнять, что по текущим расценкам ЦРУ услуги Вишнякова того не стоят, только спросил, с искренним удивлением:
– И вы рисковали головой исключительно за завтраки?
Вишняков на это пожал плечами:
– Подкидывали, конечно, кое-что на мелкие и операционные расходы. Но разве можно в нашей системе тотальной слежки потратить лишнюю копейку без риска для жизни?
– А их налоговая служба, конечно же, способна упустить пару центов в год… – хмыкнул Панин. – Но всё же, чего вам тут не хватало? У вас была хорошая должность, карьерные перспективы, вы живёте в прекрасном коттедже в зелёной зоне внутри МКАД, у вас есть машина. Чего вам не хватало?
Вишняков снова фыркнул:
– Вы были хоть раз в нормальной стране?
– Пару раз в Штатах, по делам службы.
– И как вам после этого возвращаться в совок, в серое уныние? Да там города каждый день сияют… Да в этой стране их так в праздники не украшают! Машины! У нас по двадцать лет ездят, а там, менеджер моего уровня меняет тачку раз в три года! На новую! Да в магазин просто зайти! Под сотню сортов одного только молока!
– Хм… Моя покойная бабушка говорила, что настоящее молоко бывает только двух видов. Это козье и коровье. А когда их сотня, это либо обман, либо сотня суррогатов.
– Оставьте эту пропаганду!
– Какая пропаганда? Моя покойная бабушка ещё застала времена, когда в магазинах была сотня сортов… суррогатов. Она знала о чём говорила.
– Вот! Вот! Ведь была же нормальная страна! Как у всех! И всё спустили! Ради чего? Чтобы с помпой катать этих малолетних бездельников на Луну? Жалко они там не угробились!
– Вы так ненавидите детей? – с явным любопытством спросил Панин. Вишняков на это аж побелел от злобы:
– Этих?! Ненавижу! Вечно куда-то лезут, вечно чего-то им надо! Нет бы, как нормальные, лето наступило, сразу на танцульки, в киношку, обжиматься по углам… Нет же! Космос им подавай! Или куда-то по экспедициям несёт! Взрослой работы хотят! Настоящего дела! Чего-то там достигать! Уроды! Шварц, эта, вообще финиш! Так лазила куда не надо, что руку ей оторвало! Жалко что не голову! Так мало ей! По экспедициям стала бегать, камушки искать! Мало ей стало булыжников на Земле, на Луну попёрлась! И мальчишки, полудурки, нет бы как нормальные, летом на море, девок щупать, в их возрасте-то, самое дело, нет же, космос им подавай! Уроды! А всё наша педагогика уродская! Творцов, видите ли, им надо растить, созидателей! Нет бы, как в нормальных странах, клепать лояльного потребителя, так нет же! На кой, спрашивается?
– В силу своего служебного положения, вы должны знать, почему мы форсируем нашу космическую программу, – сухо заметил Панин, не отрываясь от заполнения какой-то бумаги.
– Ой, бросьте, ресурсный голод их волнует. Тогда не надо разбазаривать ресурсы на всякие игрушки! Планово сократить население, как американцы и оставшегося ещё чёрт знает на сколько хватит.
– А когда ресурсы всё-таки закончатся, тогда что?
– На наш век хватит, а как закончатся – что-нибудь да придумают!
– Не буду уточнять, что и кто должен будет выдумывать, если, согласно вашим задумкам, останутся только лояльные потребители. Это бесполезно. А на сейчас наше общение закончено, – Панин собрал оставшиеся бумаги в папку и протянул Вишнякову ту самую бумагу, которую только что заполнял. – Я требую, чтобы с вашей стороны в следствии участвовал адвокат. Подпишите, что ознакомлены с моим требованием. Если вы отказываетесь подтвердить, что ознакомлены с этим документом, напоминаю, ход нашей беседы записывается на видео и эта запись при необходимости будет использована для того, чтобы подтвердить как выдвинутое мной требование, так и то, что вы с ним ознакомлены.
Вишняков скривился ещё больше, но бумагу подписал. Правда не удержался от ещё одной дозы сарказма:
– Вы так стремитесь скостить мне срок?
– Ну что вы! Ваше дело настолько простое, что было бы обидно терять время в суде из-за каких-то процессуальных проволочек. Лучше отработать все скользкие места заранее, на живом адвокате.
***
Вишнякова увели, а Панин сидел ещё какое-то время закрыв глаза. Накатывало ощущение какой-то лютой, беспросветной шизофрении. Американцы и раньше-то не отличались особой согласованностью действий, но в этот раз началось что-то фееричное. Одни ЦРУшники пускались во все тяжкие, чтобы сорвать, а то и угробить Двадцать восьмую лунную, другие грудью вставали у них на пути, обе фракции активно сдавали КГБ агентов друг друга, а ФБР, тем временем, иногда более, но чаще – менее успешно пыталось отстреливать и тех и других. "А может, – подумал Панин, – это и есть тот самый, предсказанный психологами и социологами, конец цивилизации, основанной на принципе личной выгоды? Когда стремление к этой самой личной выгоде возрастает настолько, что общество в принципе утрачивает способность выступать как единое целое…". Впрочем, это всё были мысли о вообще, а вот конкретно сейчас у него были вполне конкретные дела, поэтому следователь убрал уже собранную папку с документами в портфель и быстро покинул допросную.
Санта-Барбара, городская тюрьма, полдень 3 августа по местному времени
Войны и кризисы XXI века прокатились по Северной Америке подобно цунами, оставляя за собой горы трупов и обломки цивилизации. Но когда ситуация успокоилась, трудолюбивые и предприимчивые американцы снова взялись за дело и принялись заново отстраивать свою страну. Конечно, сейчас, когда ресурсы были заметно подрастрачены, а возможности хапнуть что-то на стороне заметно урезаны, процесс шёл медленно, болезненно, да и прежнего шика добиться всё никак не получалось. Но, всё же, появились (а местами и сохранились) люди богатые и в тех местах, где они собирались, жизнь становилась легче, красивее и спокойнее. Вот как в той же Санта-Барбаре, например. Здесь, даже во время подавления приснопамятного калифорнийского мятежа, стоившего Соединённым Штатам Флориды, было относительно спокойно. А уж как всё совсем успокоилось, так сюда снова потянулись люди зажиточные. Благо, после всё той же кубинской оккупации Флориды, с местами южными, приморскими и спокойными, далёкими от всяческих волнений, в США случилась некоторая напряжёнка.
Однако и в таком райском местечке имеется заведение мрачное, предназначенное для личностей, не желающих соблюдать райскую благодать этого места. Тюрьма, значит. И вот, в жаркий августовский полдень, в этой тюрьме появился весьма примечательный постоялец…
Скованный наручниками и облачённый в оранжевую тюремную робу узник выглядел абсолютно потерянным. Охранники втащили его в комнату, предназначенную для общения с адвокатом, усадили за стол и приковали к стулу. Арестант затравленно озирался вокруг, когда в камеру неожиданно вошёл… Джеймс Барух собственной персоной.
– Дед! – воскликнул узник и попытался вскочить, но цепи не дали ему этого сделать.
– Внук мой Айзек! – радостно всплеснул руками триллиардер. – Я так рад тебя видеть! В последнее время ты пренебрегал семейными встречами. Нехорошо, нехорошо!