![](/files/books/160/oblozhka-knigi-vozvraschenie-k-zvezdam-si-340366.jpg)
Текст книги "Возвращение к звёздам (СИ)"
Автор книги: К. Лопухов
Жанр:
Космическая фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)
– Мы всем предлагали, – повторил Аскар. – Никто не захотел. Так чего же обижаться. А ведь если бы действительно всем миром… Да хотя бы даже просто вместе с Америкой, да ещё бы и Китай подключился! Наша Первая пионерская была бы сейчас не на Луне, а на Марсе!
Ответил Джон с изрядной долей иронии:
– Знаете, а вот тут вы очень похожи на нас. Делаем свой бизнес, а остальные – как хотят!
– Мы уже не тянем всех в коммунизм, – пожал плечами Аскар. Из всех пионеров он был самым подкованным в общественных науках, потому никто и не вклинивался в этот диалог. – Научены уже горьким опытом.
– Ну, а чего тогда другим не даёте воспользоваться ресурсами? Тоже мне, стали всемирной полицией!
– А честно купить, религия не позволяет? – ехидно ответил Аскар. – Или, сейчас даже людоеды в Новой Гвинее знают, сколько долларов стоит бочка нефти и что на это можно купить? А так получается не рентабельно, да?
Джон на это только вздохнул, а вот Аскар задумчиво продолжил: – Знаешь, мне кажется, что наши так оставляют запас на чёрный день. Если вдруг мы не успеем закрепиться здесь по настоящему до того, как всё выйдет в ноль, или если что-то пойдёт не так и придётся начать заново… Чтобы не сидеть у разбитого корыта, а было что-то, с чем можно будет начать снова… или довести дело до того, чтобы уже не зависеть от ресурсов планеты.
– Разумно, – согласился Джон. – Но никого брать с собой в космос вы не собираетесь.
Сказано это было как констатация факта, без какого либо обвинения, но ему всё-таки ответили и сделал это Влад:
– Но ты же здесь. И вообще, когда у нас получится, то ведь в конечном итоге всем обломится. И поставки ресурсов, и наука, и технологии.
– И монопольные прибыли, – хмыкнул Джон, даже с некоторой толикой одобрения. Американцу это было понятно. Аскар и подтвердил:
– Корпорация СССР. Помнишь я тебе говорил?
Наследник состояния Барух задумался: в своё время у него был большой разговор с Аскаром на эту тему, потом он говорил с Вениамином Михайловичем. Идея корпорации СССР тоже была ему понятна. Он только никак не мог разобраться: кто же тут главный акционер? "Все! В равных долях!", – решительно ответил тогда Аскар. Джон не очень поверил, наверняка есть некоторые… товарищи, несколько более равные, чем прочие. Но пока всё, что он видел, говорило о том, что если такие и есть, то влияние их заметно меньше, чем у держателей контрольного пакета в американских корпорациях. И Джон подумал, что было бы неплохо жить здесь, в СССР, не заморачиваться по поводу дедова наследства, а просто учиться в школе, заниматься в тех кружках, где ему интересно, дружить с такими замечательными ребятами, как эти… А ещё он подумал, что его дед чем-то похож на древнего тирана Сталина, который правил Россией во время Второй мировой войны. Тот тоже требовал от своих детей, чтобы они умели делать что-то полезное, а когда началась война – послал их на фронт. И они воевали! Хорошо воевали, между прочим! И Джон ощутил некоторую общность с ними и гордость за себя. Он сейчас тоже на своей войне, войне с Космосом за будущее всего Человечества. И, между прочим, тоже выполняет свою работу очень хорошо!
–
[1] триллиардер – миллионер владеет миллионами, миллиардер – миллиардами, триллиардер – триллионами долларов. Впрочем, учитывая инфляцию, разрыв между мультимиллионером начала XX века и миллиардером XXI окажется не так уж велик. Здесь примерно та же пропорция.
Глава 19 в которой на Луне обнаруживается ещё одна загадка, а на Земле уже начинают лететь головы
Соединённые Штаты Америки, 19 июля, 12:00 по вашингтонскому времени
Скандал вокруг Двадцать восьмой советской лунной экспедиции разрастался. Начало его правозащитное, но, что греха таить, малоизвестное издание "Child Rights Protect", выложив на своём сайте выдержку из утренней пресс-конференции с участниками экспедиции, снабдив это пространным и весьма истеричным (зато абсолютно безграмотным с точки зрения технической, но кого это волнует?) комментарием некоего "аналитика". Сделали они это сразу после пресс-конференции, то есть глубокой ночью (по меркам США), но вот утром, когда на Восточном побережье люди стали собираться на работу и включили утренние новости, эту выдержку из пресс-конференции и комментарий "аналитика" растиражировали всяческие агентства и издания уже средней руки, снабдив не менее пространными и не менее бредовыми комментариями собственных "аналитиков", которых набрали на тех же помойках.
Чуть позже, но зато с пометкой: "Мы прерываем трансляцию для срочного сообщения!", включились более солидные издания. Эти уже поубавили истерии и даже выдали в эфир избранные куски той самой пресс-конференции. Их аналитики высказались чуть более грамотно и чуть более сдержанно, но всё равно, общий тон выступлений был однозначен:
Как ловко хитрые русские взяли в заложники наследника самого большого состояния Америки!
Куда смотрели американские спецслужбы?!
Надо немедленно надавить на русских!
И прочее в том же духе. Правда, очень быстро тон многих изданий резко смягчился. Сразу после того, как открылись банки и стало ясно: мистер Барух вовсе не шутил по поводу заморозки грантов. Но дело было уже сделано и вменяемым голосам было сложно пробиться в этом истерическом хоре. Вся страна собралась у телевизоров, переживая за юного Джона Баруха.
И именно в этот момент прозвучал анонс: сам Джеймс Барух собирается сделать заявление. Все попритихли…
Ровно в двенадцать часов на CNN по экрану пробежала заставка и появилась студия, в которой находились Джеймс Барух и молодая, но подающая большие надежды журналистка Рита Гнат.
– Добрый день, дорогие зрители! – бодро начала Рита. – Сегодня в нашей студии присутствует очень необычный гость! Сам легендарный Джеймс Барух согласился дать пояснения по поводу ситуации, в которую попал его внук, за которого мы все так переживаем. Джеймс! Давайте сначала поприветствуем наших зрителей!
– Приветствую вас, уважаемые сограждане! – Барух улыбнулся в камеру, сдержанно, но искренне.
– Джеймс! Вы хотели сказать что-то важное о той ситуации, в которую попал ваш внук, но для начала, можно всего несколько слов, как вы оцениваете действия русских в сложившейся ситуации?
– Разгильдяи они. С одной стороны. А с другой, в те годы, когда работала лунная база "Федерация", творилось такое, что не удивительно, что часть информации оказалась похороненной в архивах. И если вы думаете, что в наших архивах ситуация намного лучше, вы глубоко заблуждаетесь! Помнится, ещё во время наших первых полётов на Луну, в архивах были потеряны несколько очень важных плёнок. Потом только через пол века спохватились и начали их искать, но на то, чтобы их найти потребовалось десять лет! И это были золотые шестидесятые годы XX века! Что же говорить о шестидесятых годах века XXI?
– То есть, вы считаете, что у русских не было никакого умысла?
– Я собрал достаточно информации, даже поговорил с руководителем экспедиции. Я абсолютно уверен, что ситуация с этой всеми забытой лунной базой стала для русских такой же неожиданностью, как и для нас.
Этот спокойный ответ совершенно сбил Риту с толку. И что теперь делать? Предполагалось, что Барух сейчас спустит на русских всех собак, а он вот так вот легко: "Да просто разгильдяи они…". Но Рита не смогла бы достичь своего уровня, если бы не умела быстро и точно понимать, куда дует ветер, поэтому она довольно быстро сориентировалась:
– То есть вы считаете, что опасности для вашего внука никакой нет?
– Это космос, Рита! Там всегда есть место некоторой опасности, риску, там от людей требуются умения, причём не только в своей узкой профессиональной сфере, готовность сделать больше, чем запланировано, при необходимости прийти на помощь товарищу и взять на себя его работу. И мой внук показывает все необходимые для работы там качества. Но вот от чего действительно исходит опасность, так это от совсем других явлений, случающихся вокруг этой экспедиции. И с этими опасностями надо разбираться очень тщательно!
Рита тут же сделала стойку, как хорошая охотничья собака:
– О каких опасностях вы говорите?!
– Например: как получилось, что мелкий, никому неизвестный бложик, не способный собрать аудиторию, достаточную хотя бы для того, чтобы окупать свою деятельность рекламой, получил аккредитацию на таком значимом мероприятии? Как этому бложику удаётся получать доступ к эксклюзивной и, более того, закрытой информации раньше, чем представителям вашей компании? Откуда они узнали об истинном статусе Джона? И с какой стати эта обезьяна решилась раскрыть его инкогнито прямо на пресс-конференции, да к тому же сделала это столь грубо?
– Вы считаете… что кто-то у нас, в США, стремится навредить Джону?
– Я считаю, что использовать только начавшие налаживаться отношения с русскими и ставить под угрозу срыва очень важный для нашей страны проект только для того, чтобы решить свои мелкие дрязги в наших внутренних делах, это очень недальновидно.
– Спасибо… это очень важное заявление… Можно тогда ещё несколько вопросов личного характера?
– Попробуйте, вдруг я смогу ответить? – милостиво согласился Барух.
Кабинет начальника Двадцать восьмой лунной экспедиции, примерно 21 час по Москве
День выдался тяжёлый, а впереди было ещё много работы, однако именно сейчас нашлось время для выяснения отношений. Претензии Ник Никыч высказывал своему старинному другу Ахмету, руководителю кружка юных космонавтов в Доме пионеров:
– Итак, все кроме меня знали, кто такой этот Джон Смит! Даже ты! А мы, вроде, друзья!
Ахмет опустил глаза:
– Извини, Коля, я был против, но наверху настояли. Какие-то высокие психологические соображения, – он кивнул в сторону Шустрого, который зашёл приглядывать за разборкой, дабы друзья друг друга не слишком сильно побили. А тут вот такая неудача! Объясняться придётся самому. Впрочем, Шустрый и к этому был готов:
– Так надо было. Чтобы с самого начала сформировалось нормальное отношение к парню.
– Что значит нормальное? – взвился Ник Никыч.
– То и значит, – вздохнул психолог. – На равных со всеми, как к обычному мальчишке, просто ещё одному члену экипажа.
– А ты думаешь, что я бы…
– Коля! Я ведь психолог. И не самый плохой. Правда?
– Конечно, Вениамин Михайлович! Но…
– Тогда послушай меня. Если бы и ты, и другие, кто работает непосредственно с детьми, заранее знали кто такой Джон, это неизбежно наложило бы отпечаток на ваше отношение к нему. Вы все стали бы его выделять, примерять что вы увидели к тому, что он наследный принц империи Барух. Это было бы очень плохо. В том числе и для атмосферы внутри экипажа. Это подсознание, Коля. Управлять им мы ещё не умеем. Да и вряд ли когда научимся.
– А сейчас? То, что мы узнали кто он такой?
– А сейчас вы все уже привыкли к тому, что Джон – нормальный такой мальчишка, умный, трудолюбивый, любопытный, хороший товарищ. Теперь это для всех главное, а то, что он Барух… ну не повезло мальчишке, что поделаешь?
Кратер Страбон, кают-компания базового лагеря Двадцать восьмой лунной экспедиции, 19 июля, после просмотра записи интервью Джеймса Баруха
– Ну у тебя дед! Крутой! – с восхищением произнесла Света. – Как он размазал этих, как там?
– "Child Rights"? – уточнил Джон. Он был мрачен и всеобщего веселья не разделял.
– Ага! Кстати, а на него не наедут, что он их так, не политкорректно?
– Могут, но только до тех пор, пока эту дамочку не пригласят в ФБР. Потом им будет не до этого. И, кстати, это только кажется, что дед что-то там ляпнул в злобе. Он просто так слова лишнего не скажет, так что он сам что-то задумал.
– Кстати, – подала голос Люся, – а ты и в самом деле не боишься, что коварные русские красавицы… – последние слова она произнесла таинственным шёпотом и сделала руками жест, словно перебирает коготками.
Все засмеялись и только Джон схватился за голову:
– Вот только не надо, а? Меня этим уже дома достали! Как бабушка с мамой соберутся, так только и разговоров на ком бы меня женить! Теперь и вы туда же! А не рано ещё? А? Нам только четырнадцать ещё! Всем!
– Брат! Ты не понял! – с кривой усмешкой вставил своё веское слово Аскар: – Девчонки всегда об этом думают. Они как родятся, так сразу об этом и думают.
– Это ты что же, считаешь, что мы такие тупые? – возмутилась Лена.
– Вы? Вот конкретно вы, умные! – уверенно и решительно заявил Аскар. – Но вы тоже девчонки и тоже повёрнуты, как и все. Хотя очень хорошо маскируетесь.
Пока возмущённые девочки сосредоточенно искали ответ, Джон понимающе улыбнулся:
– Тебя тоже дома достают!
– Ага. Но у тебя только мама с бабушкой, а у меня мама, две бабушки и четыре тёти. Представляешь, что творится, когда они все вместе собираются?
Джон схватился за голову двумя руками.
Влад смотрел на эту разборку с ухмылкой. Его, пока, этими вопросами не тревожили, но вот вопросы текущие следовало обсудить, поэтому он прервал весёлую перепалку:
– Всё это хорошо, но нам надо готовить сейсморазведку. Лена, ты всё подготовила?
На сейсморазведке настояла Лена: надо быть уверенными, что под реактором нет газового кармана (из которых на Луне и добывают метан и воду, которые потом перерабатывают на топливо для кораблей и кислород для дыхания). Если что-то пойдёт не так и активная зона старого реактора расплавится, она стечёт на дно котлована, в котором реактор установлен. Но если порода под этим котлованом пропитана замороженными газами, то будет ОЙ! Вообще-то, ещё с тех самых пор, когда эта лунная база функционировала, остались несколько геологических карт, составленных работавшими на базе специалистами и по ним выходило, что под реактором нормальное такое скальное основание. Но после того, как Лена спросила: "Эти карты такие же, как тот метеорит?", Земля дала добро на экстренную сейсморазведку. И вот сейчас она предъявила свои наработки:
– Надо поставить три вибратора и шесть сейсмографов. Старые здесь остались?
– Они же вместо вибраторов… – удивилась Люся.
– Устраивали взрывы, – кивнула Лена. – Я про сейсмографы.
– Ну… если заменить источники питания, подобрать параметры радиоканала… – начал рассуждать вслух Джон и Лена его перебила:
– Понятно, проще поставить свои. Я на карте разметила, так что можно завтра…
– С утра пораньше садимся, пробиваем маршруты и строим циклограммы работы, – перебил её Влад. – Я, ты и Аскар. Света, ты у нас за электрика, готовишь схему подачи питания на реактор[1], Джон, помогаешь ей по мере надобности. Ну а Люся у нас в оранжерее, – закончил он с улыбкой.
– А вся работа на поверхности послезавтра, – на всякий случай уточнил Аскар.
Кратер Страбон, кают-компания базового лагеря Двадцать восьмой лунной экспедиции, 21 июля, за ужином
Ребята за столом сидели усталые, но довольные. Всю первую половину дня они устанавливали по округе оборудование для сейсмозондирования местности. Датчики, по традиции называемые сейсмографами, ставили Лена и Влад. Работа эта лёгкая: в заданном месте вложить в установочную штангу сам сейсмограф, внешне похожий на литой металлический колышек с длинной антенной, поставить штангу вертикально и нажать кнопку, после чего электромагнитный молот с глухим ударом[2] вбивает сейсмограф в лунный реголит[3]. Работа вроде и лёгкая, не сравнить с забиванием в грунт массивных вибраторов, которые должны создавать в грунте инфразвуковые волны, которые зафиксируют потом сейсмографы и по этим данным компьютер построит трёхмерную модель того, что скрыто лунной поверхностью. Но датчиков этих должно быть много и раскидать их надо было по большой территории, поэтому Лена с Владом взяли "козла" и пол дня катались вокруг лагеря экспедиции.
Джон с приданными ему биологинями ставили вибраторы: такой массивный лом, снабжённый с одного конца колотушкой. Лом надо поставить на грунт вертикально и колотушка забьёт его на нужную глубину. Потом, эта же колотушка будет стучать с заданной частотой, порождая сейсмические волны, которые будут регистрировать сейсмографы. Вибраторы тяжёлые, но их всего три, да и ставят их относительно недалеко друг от друга, потому установщикам пришлось обходиться автоботом и собственными ногами.
Но вот работа выполнена, потом был поздний обед и отдых со сном, несмотря на все протесты Лены, которой не терпелось проверить всю эту конструкцию в деле.
После отдыха Лена таки запустила зондирование, впрягла в работу всех мальчишек и все вычислительные мощности корабля и через пару часов получила вожделенную трёхмерную схему того, что скрыто под лунной поверхностью.
– Хм… – глубокомысленно произнесла она, разглядывая экран планшета и машинально отправляя в рот бутерброд, который ей заботливо подсунул Влад. – А ведь и правда, старая карта почти совпадает с нашей…
В этот момент Люся ловким движением выхватила у неё планшет и заявила:
– Как будто ещё не насмотрелась. Ешь нормально!
– Ну…
– Действительно, – согласился командир, – поешь по человечески, ещё насмотришься.
– И чего там такого удивительного? – влез Джон.
– Понимаете… Эту базу ставили так, словно заранее знали всю структуру. Здесь несколько больших газовых карманов. Очень больших, но между ними есть небольшой островок, как раз где мы стоим. Даже если выработать эти карманы в ноль, грунт здесь не просядет.
– Газовые карманы… – задумчиво произнёс Джон. – Значит, здесь месторождение?
Лена ответила задумчиво:
– Ну, надо, конечно, ещё исследовать… Ещё провести разведку, на других площадках, бурение… но похоже, что да. И очень большое… Ну дай сюда! – она потянулась к Люсе за планшетом, но та перекинула его Свете:
– Хватит уже! Ты и так это всё наизусть выучила! Ешь нормально, а потом отдыхай. Завтра нам снова работать!
– А, кстати, чего нас переводят на другой режим? – спросил Аскар.
– Чтобы в рабочее время мы были в прямой видимости из Москвы, – ответил командир. – Будем связываться напрямую, а не через ретрансляторы и задержка будет всего пара секунд[4], а не как на этой пресс-конференции.
– А чего было сразу так не сделать? – удивилась Света.
– Так сразу думали будет одно, а сейчас всё совсем другое. Сразу никто не думал реактор запускать, думали база вообще мёртвая и без воздуха. А завтра нами с Земли будет командовать сам академик Цукерман. Вот чтоб не ждать ответа по пол часа, так и делают.
Москва, гостиница Интурист, 21 июля, ближе к полуночи
Мисс Дамп, репортёр, а по совместительству и главный редактор сетевого издания "Child Rights Protect" возвращалась из бара в свой номер. Конечно, её издание не входило в первую десятку, да и в первую тысячу, что уж греха таить, но и чёртов Барух загнул! Тоже мне, бложик, который сам себя не окупает! А она гордилась тем, что у неё на сайте нет вообще никакой рекламы! Зато спонсоры никогда не скупятся с грантами… Нет, скупятся, конечно, но всё равно, поток заказов… в смысле, грантов, идёт стабильный, а уж после того, как ей удалось оседлать русскую тему…
Поток радостных мыслей был прерван вежливым мужчиной в хорошем костюме, который преградил ей дорогу:
– Мисс Дамп?
– Чем обязана? – не слишком трезвая феминистка пробежала глазами по фигуре молодого человека и её взгляд стал заинтересованным.
– Иван Иванов, старший оперуполномоченный КГБ СССР, – представился встречный.
– О! Вы сейчас попытаетесь запихнуть меня в свои застенки и пыткой выбивать из меня мои источники. Учтите, сделать это тихо не выйдет! Я буду кричать!
Она же журналистка, она правозащитница, она гражданка США, в конце концов! Мисс Дамп казалось, что это даёт ей абсолютный иммунитет от всего. Но вот опера её выступление почему-то не впечатлило.
– Ну что вы, я просто предлагаю вам выбор из двух вариантов. Плохой и очень плохой.
– Ну, давайте начнём с плохого…
Стакан виски и щепотка кокса, употреблённые только что, кружили голову и она казалась самой себе кошкой, которая играет сейчас с серым мышонком.
– Лучше с очень плохого, – с насмешкой сказал Иванов. – Я сейчас спокойно уйду, а через пятнадцать минут к вам в номер войдут два милиционера в сопровождении генерального консула США и предъявят ордер на арест. На основании запроса на экстрадицию, выписанного ФБР.
Дамп рассмеялась:
– С какой стати?
– Вы конечно, дура и истеричка, мисс Дамп, – спокойно ответил Иванов, – но даже вам должно быть понятно, что после вашей, откровенно грязной и бездарной провокации против Джона Баруха, вас выпотрошат, причём показательно.
– Вы хоть представляете, какие люди заинтересованы в этом деле и какие они дали мне гарантии?
– Кстати, есть и третий вариант. Вас просто пристрелят, сегодня же вечером. Именно ваши заказчики.
– Не знаю, как у вас, а у нас принято платить за работу, мистер Иванов!
– Как скажете, мисс Дамп, как скажете, – с усмешкой ответил Иванов и, обойдя журналистку не спеша направился к лифтам.
Она, с выражением крайнего торжества на лице повернулась и продолжила путь. За спиной открылись и закрылись двери лифта. Бросив быстрый взгляд через плечо, она увидела горничную, которая катила перед собой тележку. "Не заказать ли ещё виски в номер?", – подумала мисс Дамп и повернулась к прислуге, чтобы сделать заказ. Горничная поднимала руку и в руке у неё был пистолет с глушителем. Раздался тихий хлопок и горничную крутануло. Она выронила пистолет, другой рукой хватаясь за плечо. Мисс Дамп с воплем отпрыгнула назад. Подняв глаза, она увидела, как Иванов опускает руку с пистолетом. Он послал ей воздушный поцелуй и направился к лифтам.
– Мистер Иванов! Стойте! – завизжала журналистка и бросилась к нему, стоптав по ходу свою неудавшуюся убийцу.
–
[1] …схему подачи питания на реактор… – атомный реактор не только вырабатывает, но и потребляет немало электроэнергии. И прежде чем его запустишь и он начнёт выдавать электричество, надо выполнить множество весьма затратных по энергии операций.
[2] с глухим ударом – воздуха на Луне нет, но звук передаётся через грунт и скафандры.
[3] реголит – довольно плотный поверхностный слой Луны толщиной 30–50 см. Состоит из плотно слежавшейся и спёкшейся пыли, образованной при падении метеоритов и микрометеоритов.
[4] …и задержка будет всего пара секунд – задержка связи. Расстояние от Луны до Земли примерно 300000 километров, радиосигнал проходит это расстояние за секунду. Соответственно, между тем, как человек скажет что-то и тем, когда его услышат на Земле пройдёт секунда. И в обратную сторону то же самое. Далее, первоначально, как заметили читатели, часы экспедиции были синхронизированы с московским временем. Чисто для удобства, чтобы наземный персонал работал днём. Но поскольку экспедиция проходит в течение лунного дня, Луна в это время поднимается над горизонтом в Москве (да и в любой другой точке Земли) и, соответственно, попадает в поле прямой видимости антенн связи, ночью. Значит днём (по московскому времени!) связь можно осуществлять только через ретрансляторы, минимум один, а то и больше. Каждый ретранслятор вносит собственную задержку, да и путь, который проходит сигнал в обход Земли удлиняется. При первоначальной программе экспедиции это было не критично, а вот когда пошли коррекции и пришлось формировать текущую программу, что называется, на коленке, эффективность и скорость связи стали очень даже важны.