Текст книги "Космическая академия. Любовь без кофе не предлагать (СИ)"
Автор книги: Иринья Коняева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 25 страниц)
– Татьяна, вы просто ослепляете своей красотой, – опереточно прикрыл глаза Мийо и тут же более серьёзно добавил: – Я поражен, очарован, восхищён. Позвольте пригласить вас на первый танец?
– Благодарю вас, Жан–Жак. Честно признаться, я сегодня не настроена танцевать. Надеюсь, вы не станете настаивать.
– Таня! – Отец сурово нахмурил брови.
– Ну что вы, что вы, – тут же засуетился неудачливый кавалер, – ни в коем случае не настаиваю. Если у леди нет настроения, лучше дождаться более располагающего случая. Надеюсь только, вы не откажете мне в компании на сегодня? Леди Оливия, вы ведь посадите нас рядом?
– Подумаю, – царственно ответила дама.
– Буду уповать на ваше доброе сердце, – включил артистизм и обаяние на полную мощность Жан–Жак, вызвав улыбки присутствующих.
– Ну и плут ты, Мийо! – Хозяйка дома закатила глаза. – Всё, дорогие мои, вынуждена вас покинуть. Скоро всех пригласят к столу. Рита, ты не могла бы мне помочь?
– Конечно, дорогая.
– Я тоже откланяюсь, господа. Дела, – коротко отрапортовал отец. – Развлекайся, дочь. И будь на виду, – посмотрев тяжёлым взглядом в сторону Крауфа, потребовал он.
Я растерянно хлопнула ресницами. Надо же, бросил меня вот так, сходу!
– Таня, позвольте предложить вам руку, – молчавший до сих пор Генрих Крауф подхватил меня под локоть, не дожидаясь ответа, но возмущённый Жан–Жак не растерялся и поступил аналогичным образом со свободной рукой. Я оказалась в тисках.
– Генри, ты бы дождался ответа дамы, – постарался исправиться Мийо, осознав, что поступил аналогичным образом, даже хуже.
– Дама не против, – набычился Крауф.
– Она не ответила, – также упрямо стоял на своём кавалер номер два.
– Таня, пойдём, – мило улыбнулся мне Генрих и сделал шаг в сторону.
– Она не пойдёт, – упёрся Мийо.
– Пойдёт.
– Не пойдёт, – по слогам произнес разгневанный Жан–Жак.
Я по очереди смотрела то на одного, то на другого, впервые попав в столь глупое и неловкое положение. Мужчины напрочь забыли о приличиях и позорили не столько себя, сколько меня.
– Господа, – вмешалась в спор, осторожно высвобождая руки, – прошу извинить, меня зовут.
Кивая и улыбаясь гостям Гольдштейнов, я уверенно двигалась в сторону обеденного зала, куда удалилась мама. Словно почувствовав, что она мне нужна, мамуля выглянула из–за двери и, заметив степень моего напряжения, пошла навстречу.
– Крауф и Мийо, кажется, в шоке от твоего нелогичного с их точки зрения поведения. Застыли каменными изваяниями, – в два счёта оценила мамуля состояние мужчин.
В зале воцарилась удивительная тишина, словно все единовременно задержали дыхание.
– Ну, мы и ослы, – высказался Генрих в сердцах и его фраза прозвучала словно пушечный выстрел в ночи.
– Но мы вас всё равно любим, – с улыбкой заявила леди Гольдшейн, появление которой против обыкновения никто не заметил. – Прошу к столу, дамы и господа.
Мама тихо сообщила, что меня посадили с Генрихом и что мне стоит вести себя чуть более заинтересованно. Капелюшечку, не больше. И лучше интересоваться не мужчиной, а его работой или бизнесом, чтобы думал, будто меня подослал отец. А вот Жан–Жака не подпускать к себе ни за какие коврижки.
Только она договорила, как Мийо привлёк к себе всеобщее внимание.
– Леди Оливия, вы ранили меня в самое сердце! – Театрально приложил ладонь к обозначенному органу Жан–Жак Мийо, увидев, что его место за столом не изменилось. – Я так и знал, что вы любите этого проходимца больше!
Оливия Гольдштейн заливисто расхохоталась в ответ, подмигнула и удалилась, сверкая драгоценностями и белозубой улыбкой.
– Тебя наказали как нашкодившего мальчишку, Жан, – подколол приятеля Крауф, направляясь ко мне. Кажется, его не заботило, что окружающие внимательно прислушивались к каждому его слову.
– По всей вероятности, – простонал Мийо.
– Не волнуйся, передам Тане твои извинения, – пообещал Генри Крауф и подмигнул мне.
– Будь любезен, – с кислой миной ответил «раненный в самое сердце».
Я не выдержала и рассмеялась. До чего всё же этот плут обаятельный и милый.
Легонько царапнула интуиция, напоминая, что очаровательные люди – часто мошенники и авантюристы, но мне уже было не до того.
Генрих Крауф
Таня усердно делала вид, что её совершенно не заботит моё соседство. «Зафиксировав выражение лица» она принялась за салат.
Занимательно, но на соседа слева она тоже не реагировала, а ведь это какой–то кумир миллионов, актёр или певец, или и то и другое вместе взятое.
С точностью до секунды уловил момент, когда красавица переключилась с обиды на какие–то свои, не связанные со мной, мысли. Изменения были практически незаметными, но в силу многолетней привычки я машинально отслеживал ритм дыхания, напряженность мимики, позы, прочие мелкие нюансы. И гадал, играет Татьяна или действительно равнодушна. Вопрос был не из простых. Казалось, второй вариант больше похож на правду, но если вспомнить старую пословицу про яблочко и яблоньку, то и первое предположение вполне имеет право на жизнь.
«Мать–актриса и отец–интриган галактического масштаба. Н-да, хорошее приданое у девушки, ничего не скажешь!»
Едва удержался от смеха.
Более подробную информацию о красавице ждал от безопасников с минуты на минуту, но те задерживались с перечнем скелетов в шкафу и пока оставалось лишь мило беседовать на общие темы или молча жевать.
– Татьяна, – легонько коснулся локтя девушки, привлекая внимание. – Пожалуйста, извините нас с Жан–Жаком, ваша красота совершенно лишила здравого смысла, мы вели себя как мальчишки в песочнице.
– Вы делили меня словно лот на аукционе, Генрих. Я – не вещь, – достаточно нейтрально, несмотря на общий смысл фразы, ответила красавица.
– Как мне заслужить ваше прощение? За Мийо не прошу, я не настолько великодушен, чтобы и дальше подыгрывать конкуренту, одного извинения за этого прохвоста достаточно, – с обезоруживающей улыбкой произнёс я. Но на дочь адмирала Монро отработанный годами приём не произвёл впечатление.
Таня сделала глоток воды, отставила бокал в сторону и лишь после этого посмотрела на на меня, как на наскучившего ей комара. Затем сузила глаза, задумалась. И ошарашила!
– Потанцуйте со мной, – произнесла она как ставящий условия бизнесмен, а не молодая и красивая леди, желающая хорошо провести время или охмурить мужчину.
– Но…
– Для дела, – холодно закончила девушка и вернулась к салату, окончательно выбив у меня почву из–под ног.
– Для какого дела? – Чтобы задать вопрос пришлось выждать несколько мгновений.
Не припомню, когда вообще такое случалось, чтобы меня несколько раз подряд так здорово выводили из равновесия. Невероятная девушка.
– Понимаете, – склонившись в мою сторону тихо поделилась прекрасная леди, – я помогаю одному другу. Он дизайнер и хочет снять с пьедестала эти ужасные вечерние платья, которые уже лет сто, как не выходят из моды. Ну, согласитесь же, что это дело достойно бесплатной рекламы?
– Э-э, – промямлил я, возможно впервые за пару десятков лет.
– Не отказывайте сразу, подумайте, – быстро проговорила Таня, – ведь как интересно было бы смотреть на дам, одетых в более легкомысленные наряды, да? Вы мужчина, значит должны этого хотеть даже больше, чем мы!
Девушка смотрела открыто и честно, говорила искренне и убеждённо, но последняя фраза не оставляла сомнений – за маской серьёзности Таня прячет хорошее настроение и не держит зла.
«Отходчивая и немного кокетливая, вот тебе и девочка–учёный! Скучно не будет».
– Татьяна, это похоже на провокацию. – Удивительно, но когда я улыбнулся, чувствовал себя мальчишкой–заговорщиком. Есть в девушке что–то такое… близкое. Возможно, мы немного похожи, и это… интересно.
– В силу своего возраста и некоторой неопытности даже не планировала с вами играть или провоцировать, мы в разных весовых категориях. Вы мне поможете, да? – Татьяна смотрела на меня честными глазами девочки–отличницы, уверенной, что есть в мире справедливость и светлые идеалы.
– Хорошо, – сдался я прекрасным голубым глазам и блестящему в них энтузиазму.
– Спасибо! – от души проговорила дочь адмирала Монро.
– Только давайте договоримся, что вы раз и навсегда прощаете мне ту безобразную сцену, а Жану – нет!
Таня искренне рассмеялась, но кивнула.
– И второе, – я стал серьёзным. – Вы не строите из себя такую вот легкомысленную кокетку, это не ваш образ. Мы договорились не играть.
– Хорошо, – тихо и даже как–то робко ответила Таня. – Это все ваши условия?
– Естественно, нет. Об остальном поговорим во время танца. Я так понимаю, первый танец мой?
– Да, не стоит откладывать, я не планирую оставаться надолго, у меня незавершённый эксперимент и… Простите, я могу часами говорить о работе. Если что, останавливайте меня.
– Отлично. А Жан–Жак? У него есть шанс станцевать с вами хоть один танец? – уточнил я, проверяя, держит ли она слово.
– Не хочу ничего о нём слышать! Пусть считает, что наш с вами танец – в пику ему.
– Коварная, – протянул я, подыгрывая девушке. Ни на мгновение не верил, что она до конца со мной искренна, но было в ней что–то настолько нереальное, близкое, что очень хотелось обмануться, и это настораживало.
– Я вас совсем другим представляла, – вдруг перевела тему разговора Таня. – Думала, вы суровый и неулыбчивый, как на фотографиях и видеороликах в сети, побаивалась вас.
– А теперь не боитесь?
– Ну, – протянула леди Монро, подбирая слова, – нет, наверное, не боюсь. Вас должны бояться конкуренты и прочие подобные личности, никак не я.
– Рад это слышать. Неприятно осознавать, что тебя боятся прекрасные девушки.
– Это вы зря, – снова перешла на шёпот Татьяна. – Посмотрите на этот серпентарий, – девушка еле заметно махнула головой в сторону стола, – к концу вечера вы будете мечтать, чтобы хотя бы часть из них вас боялась и даже близко не подходила.
– Думаете? – с сомнением сощурился я, хотя разделял её мнение на все сто.
– Вот вы какой! Что за политика двойных стандартов? Мне, значит, запрещено быть легкомысленной кокеткой, а сами играете в наивного юношу? Не верю! – с довольной улыбкой заявила барышня.
– Ах, Таня–Таня, как же с вами сложно, всё–то вы знаете.
– Я быстро схватываю! – заверила девушка, подмигнув. – Простите, я совершенно бессовестно отвлекла вас от еды.
– Если быть справедливым, то это был я, но, в целом, вы правы, подкрепиться стоит. Леди Оливия вряд ли отпустит меня сегодня рано, особенно если учесть, что вы намереваетесь сбежать и оставить меня одного развлекать почтенную публику.
– Вы справитесь, я в вас верю.
– Благодарю.
Признаться, неожиданно для себя я впервые за долгие годы наслаждался вечером у Гольдштейнов. Всё было просто замечательно – вкусная еда, удачно подобранная музыка, атмосфера. Даже назойливые, словно мухи, дамы не раздражали.
Не привык врать себе и прекрасно понимал, что настроение этим вечером – заслуга прекрасной молодой леди, которая, совершенно наглым образом проигнорировав этикет, покинула бал после первого же танца.
Удивительным был тот факт, что Оливия Гольдштейн спокойно отнеслась к столь вопиющему проступку, мило попрощавшись с девушкой, хотя её страсть к истории и реконструкции давным–давно стала притчей во языцех и уж что–что, а соблюдение доисторических норм и правил на её вечерах было обязательным условием, с которым все вынуждены смириться, авторитет леди был непререкаемым.
– Этот день войдёт в историю Аруана, – с недоверием глядя вслед Татьяне, произнёс Жан–Жак Мийо.
– Однозначно. Грядут перемены, – согласился я, думая совсем не о моде. Мгновением раньше получил сообщение от службы безопасности. И то, что они раскопали, оправдывало минуты моего ожидания с лихвой. Но шокировали так, что мне требовалось время, чтобы окончательно прийти в себя.
Глава 15. Маруська – лучший психотерапевт
Дамир
Академия ВКС
– Дамир, Таня возвращается в академию, – прощебетала Маруська, выбегая из кухни с планшетом в руках, хотя я подключил ей возможность считывать данные камер напрямую. – Злая! Бурчит про ненужный ей бал и какие все сволочи. Леди Гольдштейн она обозвала интриганкой, безжалостно использующей окружающих, чтобы породить поток сплетен, маму – звёздной персоной, наверняка довольной поднявшейся вокруг их фамилии шумихой. Про отца ни слова не сказала, ушла в классику: «Почему мир так жесток, а я наивна?» и всё такое. Ты был прав!
– Я всегда прав, – сообщил, мгновенно отрываясь от рабочего процесса. Как ни крути, друзья важнее. – Пойдём, если у меня не получится, будешь утешать её ты.
– До чего ты у меня предусмотрительный, Дамирушка, – завела извечную песню Маруся. – Как догадался отправить флай академии в обитель зла?
– Таня имеет склонность зарывать голову в песок при столкновении с любой серьёзной проблемой из сферы личных взаимоотношений, а сегодня она узнала нечто… Ей нелегко будет это принять, так что сильно её не расспрашивай. Я потому и включил следилки, чтобы мы были в курсе, насколько ей плохо. Если она не обвиняет отца – это, считай, катастрофа вселенского масштаба.
Кофемашина всхлипнула несуществующим носом. Она начала активно проявлять эмоции и делала это всё лучше и лучше, но сейчас было не до исследований. Нужно спасать друга.
Таня бежала со стоянки, вколачивая тонкие шпильки в бетон с такой силой, что я поморщился. Что ни говори, а ночь – время тишины и мягких природных звуков, а не эта сумасшедшая дробь шагов разгневанной женщины.
Мы с Маруськой замерли, ожидая расстроенную подругу, но та словно не видела нас – влетела в меня на полном ходу, ещё и лбом стукнулась.
Всё гораздо, гораздо хуже, чем я прогнозировал! Подобное поведение вдумчивой и внимательной Татьяне совсем не свойственно.
Только не это! Она в шоке.
– Дамир? Напугал, – произнесла девушка, шмыгнув носом, но тут же наглухо заблокировала эмоции и выпрямилась. Настоящая леди.
А глаза безумные, дурные. В них океан боли и ненависти.
Боюсь представить, насколько ей плохо.
– Да. Ты чего здесь так поздно? – спросил я, несколько дезориентированный её поведением. Надеялся на более вероятные для пси слёзы.
– Вернулась закончить один опыт.
– В вечернем платье? – по своей дурацкой привычке подколол я подругу.
– Очень смешно.
– Танюш, чего такая злая? Что–то случилось? Расскажи, полегчает.
– А ты решил стать моим личным психотерапевтом? – съязвила она резко и руку сжала в кулак, словно намеревалась ударить меня.
– А почему нет? Подушкой для битья, вот, работаю уже.
– Извини, – сникла девушка. – Тяжёлый день, точнее, вечер.
Таня действительно выглядела измучено. Бросить её в таком состоянии я не мог – знал, чем заканчиваются эти её полуночные эксперименты. А сейчас она укатает себя до изнеможения и будет лежать сломанной куклой на полу, лишь бы не думать о произошедшем.
– Да ладно, всё понимаю. Идём ко мне, напою тебя чаем с травками.
– Я думала, ты только кофе уважаешь.
– Это всё Ида. Ей не нравится, что я «травлю организм кофеином», – кривляясь, процитировал Ангелочка. – Мы с Марусенькой купили чай, поставили его на видное место и честно врём, что я его иногда пью. К слову, Идарика сама к чаю ни разу не притронулась.
– Это не та блондинка, что отдыхает в мед–боксе?
– Она самая.
– Красивая, – заметила Таня, отвлекаясь на разговор и даже немного «фоня» эмоциями. Успокаивается.
– Угу.
– А чего так грустно?
– Думаешь, приятно осознавать, что влип? – с преувеличенно несчастным вздохом поделился я, зная, что нет более удачной темы для разговора, чтобы отвлечь девушку от грустных мыслей.
– Ты серьёзно? – выдохнула Таня и остановилась, схватив меня за локоть. – Не могу в это поверить!
– Поверь. – Я продолжил движение в сторону академии, но руку мою Таня так и не отпустила.
Попалась рыбка на крючок. Сейчас переключится, немного придёт в себя, а дальше будет страдать уже не столь сильно, а то и вовсе перейдёт в рассудительный режим и смирится.
Хорошо, у меня было время подготовиться к этой её реакции на неожиданную новость.
– Так это ведь хорошо!
– Не всё так просто, не всё так просто, – в такт шагам приговаривал я, поглядывая в сторону Маруси Дамировны, которая исключительно из любви к Тане сдерживала рвущиеся наружу ревнивые вопли.
– Ладно тебе! Любовь – это здорово! – Таня вдохновенно посмотрела на усыпанное звёздами небо.
Тема оказалась на редкость удачной и нам с Маруськой удалось провести Таню мимо её любимого лазарета с оборудованием без применения силы. Болтовня о чувствах и эмоциях подтолкнуло гостью самостоятельно подвести разговор к интересной мне теме, так что, когда Таня созрела, осталось лишь задать вопрос.
– Так что там у тебя произошло? Давай рассказывай! А то, ишь какая хитренькая, перевела тему, – попенял я, принимая у Маруськи чашки и сладости и показывая на выход. Однако кофемашина и не думала слушать команды, сбежала к Тане под бочок и замерла, делая вид, что её здесь нет.
– Ничего я не меняла, – Таня привычно плюхнулась в гостевое кресло и поёрзала, чтобы оно подстроилось под удобное ей положение. – Достало всё! Такие все хитро… мудрые, – исправила на лету последнее слово девушка, – что сил нет. Рядом с членами совета я порой чувствую себя как ученица начальной школы. Всё продумаешь, просчитаешь, везде соломки подстелешь, а в итоге тебя обыграют как дитя малое.
– Это называется «повзрослеть», – грустно заметил я. – Ставки растут, ответственность тоже. Тебя провоцируют. Обучают на практике. Да, жестоко. Но мир никогда не был справедливым и добрым, так что нечего обманываться. И да, нас всех используют.
– Дамир, если бы только чужие, но ведь и свои тоже. Это самое обидное.
– Рассказывай по порядку.
Таня бросила на меня подозрительный взгляд, затем минуту подумала, осознала, что мы с Маруськой неспроста «гуляли» ночью, а ждали её, чтобы помочь и поддержать, и решилась.
– Платье видишь? – спросила она, кивая в сторону наряда.
– Не слепой. Откуда у тебя партис?
– Ого! Ничего себе, какие познания в моде! Не ожидала, – не удержалась Танюшка от ехидства.
– А при чём здесь мода? Это редкая паутина с причудливым химическим составом, я бы хотел с ней поработать. Ты ведь дашь мне кусочек? – не упустил я своего.
– Партис принадлежит не мне, а известному дизайнеру Бобо Шанте, но я себе уже заполучила образец, поделюсь. Я хочу воссоздать паутину и запустить совместный с Бобо бренд одежды. Ради этого мне пришлось часть вечера общаться с самой популярной персоной Аруана в этом сезоне – холостым Генрихом Крауфом, – сообщила она почти спокойно.
Молодец, девочка. Держится. Чудо, а не юная леди. Практически любая другая девица на месте Тани лежала бы в глубоком обмороке, не приходя в себя. Но Таня – Монро. Дочь воина и интриганки вселенского уровня. Ну и, конечно, здесь сыграл роль и мой небольшой вклад в формирование юной личности, как–никак я занимался с этим ребёнком не один год и могу по праву гордиться её достижениями.
– Я помогу, – проявил инициативу, зная, что гордая и упрямая мадемуазель ни за что не попросит, а помощь ей, по всей видимости, очень нужна.
– Дамир, наша дружба состоит из помощи мне и проблем тебе, не совсем честно, не находишь?
– Не нахожу, – отрезал строго. – И помогу тебе бесплатно, даже не думай предлагать долю или деньги, не возьму.
– Откуда?! Почему ты меня всегда просчитываешь? – с обидой в голосе спросила Танюша.
– Слышь, мелкая, я тебя со скольки лет знаю?
– С десяти, – буркнула она.
– Ещё вопросы есть?
– Нет. Но это все равно неправильно. У нас с Бобо коммерческое предприятие и…
– Таня, угомонись. Завтра приходишь с партисом и рассказываешь, что там к чему, а сейчас жду историю твоего вселенского горюшка. Что, не клюнул Генрих? – задал я далёкий от её реальной проблемы вопрос, зная, как ей непросто будет поделиться правдой.
– Клюнул, разумеется. А ты откуда, кстати, про него знаешь?
– А подумать?
Таня замерла. Я лично учил её смотреть на любую ситуацию с разных сторон и анализировать данные, так что много времени решение задачки у неё не займёт.
– Ты! – Барышня подскочила, опрокинув чашку. Травяной чай зеленоватой лужей растёкся по матово–белой поверхности журнального столика. – Ты это всё придумал!
– Ага.
– Дамир!
– Что Дамир? – Зажмурившись от удовольствия сделал глоток кофе, чтобы следом содрогнуться от неприятных ощущений. Ревнивица–Маруська умудрялась через мой любимый напиток передать весь спектр эмоций, и сейчас, после моего признания в чувствах к Ангелочку, вместо прекрасной арабики плюхнула в чашку какой–то сожжённой дряни.
Недовольно посмотрел на кофемашину. Та выглянула из–за локтя Тани и гордо задрала нос. Мол, будешь знать, как расстраивать верную спутницу, которая уже целых полдня не изменяла тебе с адмиралом Традониадалем. И то потому, что он отбыл из академии!
– Кирилл ведь твой друг! И я тоже! – Таня бушевала не на шутку.
– Верно.
– Ты!
– Угу, – согласился я и в очередной раз кивнул, едва не нырнув носом в чашку и делая вид, что наслаждаюсь горьковатым ароматом.
– Да прекрати ты кофе свой глушить! Дамир, почему ты это сделал? – потребовала немедленного ответа оскорблённая в лучших чувствах девушка.
– Ну, если ты вернёшься в кресло и прекратишь истерику, вполне возможно… – Таня застыла изваянием самой себе и я понял, что время для дурацких шуток выбрано неудачно. – Для твоего же блага. Не дуйся заранее на то, за что должна благодарить.
– Благодарить? – снова завелась девушка.
– Именно. Садись, сейчас всё объясню. Тебе нравится Кирилл? – одним вопросом предупредил развитие конфликта.
За годы дружбы Таня неплохо меня изучила и знала, что я не задаю личных вопросов без подоплёки, потому переключилась в рабочий режим.
– Да.
– Как сильно?
– Дамир, тебе не кажется, что ты перегибаешь палку? Это глубоко личное, – объяснила Таня свою реакцию, зная, что иногда я не вникаю в чувства нормальных людей.
– От твоих ответов и их правдивости зависит то количество информации, которое я тебе предоставлю, – сообщил предельно откровенно.
– Да, он мне сильно нравится! – Упрямица посмотрела на меня с вызовом.
– Но это не любовь? – Я буквально впился взглядом в подругу и она отвела взгляд.
– Не знаю. Я не знаю, Дамир, – сникла Таня, – я … наверное, я просто не хочу его любить.
– Но, – протянул я, заставляя её всерьез поразмыслить над вопросом, а не прятать голову в песок.
– Уже поздно, да. Ты это хотел услышать? Да, я уже влюбилась. И меня это бесит! – призналась она как на духу. – Кирилл слишком умный, им невозможно крутить!
Узнаю свою подругу.
– Ах, горюшко–то какое! – Я не выдержал и бессовестно заржал. – А другого ты бы не полюбила, Таня. Ладно, ближе к делу. Кирилла готовят в Совет и ему нужна «правильная» жена. Если ты хочешь быть с ним, стоит очень постараться, чтобы у правительства не изменились планы на ваш счёт и контролировать их непрерывно. Веди себя разумно и делай то, о чём просят, не сопротивляйся. Верность совету вознаграждается.
– И вот мы, наконец, подошли к твоей роли во всей этой истории, – напомнила юная леди, что речь шла в ином ключе. – Почему ты в это влез?
– Я правильно понял, что ты бежала в лабораторию не столько развлекаться со своими «кровавыми делами», сколько к Киру?
– Ты и об этом знаешь? – удивлению Тани не было предела.
– Только тссс!
– Дамир! Ты с ума сошел? Не лезь в это! – не на шутку испугалась девушка.
– Ты же меня не выдашь, опасаться нечего! – Нарочито легкомысленно пожал плечами.
Таня только глазами хлопала, но видно было – переживает. Всерьёз озабочена моей осведомлённостью. И неспроста, да. Её исследование засекречено по высшему разряду. Настолько, что она сама до конца не осознаёт, во что влезла. А я недавно понял и до сих пор нахожусь под впечатлением. Перевариваю.
– Танюш, успокойся. Не забывай, кто я и где работаю. Да у меня тут, – обвел рукой свои владения, – сосредоточены едва ли не все знания, необходимые членам Совета. Так что выключай фантазию и включай мозги, – закончил пламенную речь любимой фразой.
– Не уверена, что все члены совета знают про этот эксперимент, – ошарашено произнесла она.
– И отлично. Я был бы счастлив тоже не знать. Наверное. Хотя нет, – прекратил зарывать голову в песок. – Так, вернёмся к нашим баранам. С Киром тебе надо помириться и объяснить, что Генрих…
– Подожди, я думала, мне нужен Генри, чтобы позлить Кирилла, вызвать его ревность. Ты ведь для этого организовал моё участие в проекте, – убеждённо проговорила Таня.
– Не перебивай. С Генрихом дружи, расскажи, что любишь другого, не лги ему никогда и ни в чём, лучше говори, что у тебя подписка о неразглашении, эту информацию он примет. Запомни: его не провести. Игры, показные эмоции, завуалированные намёки – нет, нет и ещё раз нет. Не с ним. С Жан–Жаком не общайся вообще, он плохой человек, опасный, нечистоплотный и рисковый…
Я перечислял весь заготовленный список полезных ей сведений, а Таня сидела как громом пораженная. И впервые за последние годы настолько потеряла контроль над собой, что я без проблем считывал её мысли.
Уверенная в себе, своих силах, воодушевлённая, она прибыла на бал к Оли Гольдштейн, где буквально одной фразой Генрих Крауф едва не разрушил её мир.
Я терпеливо ждал, когда прекрасная, но безумно несчастная и потерянная Таня Монро вынырнет из пучины тёмных мыслей и был приятно удивлён поведением Маруськи. Она бесшумно подобралась к Тане и положила ей в руку кусочек шоколада. Восхитительный аромат какао с острым перцем будоражил рецепторы и расстроенная девушка среагировала на раздражитель – положила лакомство в рот. И буквально через мгновение пришла в себя.
– Дамир, ты ведь знаешь, что мне сегодня сказал Генрих, да? Потому даёшь эти советы?
– Да.
Говорить о том, что я и подслушивал и подсматривал происходящее на стерильно–безопасной, как заявляет служба безопасности Гольдштейнов, территории не стал. Мои разработки иногда остаются лишь моими. Знаю, эгоистично, но после появления в моей жизни Ангелочка лишь убедился в своей правоте. Чем больше у меня будет аргументов для совета, тем больше шансов заполучить умницу и красавицу Идарику Вишневскую. Девушку, которая искренне влюблена в меня, а не в мою гениальность или сбережения.
– Это правда, – убито прошептала Таня.
– Да, малыш, это правда. И чтобы ты не обижалась на родителей, честно тебе скажу: такова цена счастья. Они не виноваты.
– Всё равно…
– Тебе нужно время на то, чтобы осознать, смириться, принять. Я встретил тебя сегодня специально – не хотел, чтобы ты долго горевала и тем испортила игру. Важно, чтобы ты выполнила задание отца, Таня. Несмотря ни на что. Ради вас с Киром, ради себя самой. Не допусти, чтобы эмоции лишили тебя доверия совета.
– Они всегда должны знать, что на меня можно положиться, – прошептала Таня убито.
– Да. Великие звёзды, на тебя смотреть страшно. Так, давай я побуду хреновым другом для Кира, но хорошим для тебя. Ничего ему не говори, пусть ревнует, – решил я поддержать юную леди морально. Кажется, Маруська говорила, что девочкам порой нужно строить козни своим мужчинам для поднятия самооценки.
Таня моргнула. Посмотрела заинтересованно.
– Эта мысль немного меня приободрила, – призналась она.
– Вот и отлично. Сосредоточься на том, чтобы вдоволь поддразнить Кирилла, а Крауф тебе подыграет. Кстати, ты знакома с Анжелой, которую должна будешь ему представить? – переключил я её на рабочие моменты, зная, что ответственная Таня соберётся с духом и всё преодолеет, если ей будет, на что отвлекаться. – Маруся тебя познакомит.
– Я могу прямо сейчас начать про неё рассказывать! – оживилась кофемашина, радуясь, что ей дали слово. – Анжела – выпускница факультета невест, а ещё!..
Я смотрел, как «девочки» принялись за сплетни и радовался тому, что с каждой секундой Таня оживает. Всё–таки женщинам невероятно важно общение, а Танюшка в последнее время слишком погрузилась в исследование особенностей клеток крови неизвестной расы, из–за которой совет стоял на ушах. В своём репертуаре «на ушах», конечно, то есть так тихо, что никто об этом не слышал, кроме очень узкого круга лиц даже внутри небольшого совета! И одного излишне пронырливого учёного, который начинает тихо дрожать от ужаса после того, что обнаружил. Жаль, мне никто не доверит ни капли биоматериала, чтобы подтвердить свою теорию. Или придётся вскрываться перед адмиралом Традониадалем, но это на крайний случай.
– Пойдём, Танюша, я отведу тебя в лазарет, пока наш паук будет плести паутину, чтобы туда угодила спящая красавица из мед–бокса, – не упустила возможности воткнуть мне булавку под рёбра Маруся. – Заодно присмотрю, чтобы ты не сказала Киру лишнего. Пусть мучается!
Таня уже вышла из шокового состояния, потому довольно живо сообразила, что к чему.
– Что тебе сделал Кир? Колись!
– Ты не поверишь, Таня! Он настроил против меня электронный замок! Против самой лучшей в мире кофемашины! Да что там, в мире! Во Вселенной! И за её пределами! – никак не могла определиться Маруська с уровнем своей значимости, любое сравнение казалось ей недостаточно верным. – У Вселенной есть пределы?
– Кажется, нет, – хмыкнула Таня. – Она бесконечная, ещё и постоянно расширяется. Но я медик, могу ошибаться.
– Ладно, остановлюсь на скромном определении: «лучшая кофемашина во Вселенной», – с трудом успокоилась Маруся. – Будем верить, что она расширяется.
Я мужественно сдержался и расхохотался лишь когда за двумя «леди» закрылась дверь.
Не одной Тане в ближайшие дни будет, чем заняться. Моя главная задача сейчас – помочь интриганам Традо и Монро отвлечь совет от планеты К-7412 и спецгруппы хотя бы до следующего учебного года. Детишкам нужно серьёзно подготовиться.
Может, намекнуть Традониадалю, что они готовы к испытанию чёрной планетой?
