Текст книги "Космическая академия. Любовь без кофе не предлагать (СИ)"
Автор книги: Иринья Коняева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 25 страниц)
– Ты всегда её защищаешь, – пожурил Дамир, опускаясь в кресло у панорамного окна с чудесным видом, до которого никому не было дела. Да и как смотреть в окно, когда тебя бессовестно усаживают на колени, обнимают крепко, словно фиксируя.
Будто я собиралась сбежать! Очень смешно.
– Девочки вынуждены выступать единым фронтом против мужского произвола, – проговорила с достоинством.
Несмотря на важное заявление, я устраивалась поудобнее в объятиях любимого мужчины и наслаждалась этим самым произволом по полной, не собираясь смущаться.
– Да–да! – завопила Маруська из коридора, затем появилась в проходе, чтобы развить мысль дальше, но, увидев нас, застыла. – Ой. А я пойду, наверное, в спаль… в кухню, у меня там ещё проды не читаны.
– Что не читано? – не понял Дамир.
– Цикл научных статей про нанотехнологии, дошла до раздела «Продукция наноиндустрии», там много подразделов, – без запинки выдала кофемашина явно заранее заготовленную на случай прокола версию.
– Изучай, прекрасная тема.
– Мне тоже нравится, – важно подтвердила Маруська и выплыла, оставив нас наедине. Но, не успели мы вернуться к разговору, вернулась. – Я пока перезагружу динамики, так что если буду вам нужна, будьте любезны уведомить по внутренней связи.
– Ты – сама деликатность, – стараясь не смеяться, произнёс Дамир.
– Я такая, да. Ну всё, меня не беспокоить.
Мы не выдержали и расхохотались. Очаровательная и непосредственная кофемашина не изменяла себе: наплела с три короба, смутила, вытребовала комплимент и сбежала к любимой коллекции дамских романов, радуясь, что мы не станем отвлекать её разными человеческими глупостями.
И вместе с тем она позволила мне адаптироваться. Привыкнуть к мысли, что я могу вот так просто сидеть на коленях любимого мужчины, касаться его, дышать ароматом его кожи. А позднее смогу позволить себе ещё больше.
Но не сегодня.
– Ты летал за партисом? – задала вопрос, который показался наиболее безопасным.
Не о работе ведь говорить. И не о чувствах. Мы обязаны держать дистанцию и не нарушать правил до моего совершеннолетия. Очень жаль, что день рождения я отмечу на Кашке, в компании одногруппников и жутких инопланетных растений и животных, а не с дорогими и близкими людьми. И Марусенькой, конечно! Как без неё? Эта леди даже не подозревает, какое великое дело сделала, разбудив меня сегодня. Спасительница наша.
– В том числе и за ним, – проговорил Дамир и коснулся колючей щекой моей щеки.
Дёрнулась, посмотрела дикими глазами на довольного моей реакцией мужчину.
Гормоны плевать хотели на самоконтроль: снесли воздвигнутые разумом баррикады, организовали вооружённый переворот, захватив полный контроль периметра, превратив тело во взлетающие к облакам языки пламени, жадные, голодные.
– Я…
– Тш-ш. Нам обоим стоит взять себя в руки, это непросто, – с шумным выдохом произнёс любимый. – Закрой глаза, обними меня и полежи спокойно, а я пока расскажу, зачем летал на Оркху.
Уткнулась носом в горячую шею, наполнила лёгкие дурманящим ароматом чистой кожи, обессиленно закрыла глаза. Я так долго запирала на замок чувства и эмоции, что сейчас, в шаге от совершеннолетия, сдавала позиции, отчётливо понимая, что если бы не бесконечные проверки, сканирования в мед–боксах и занятия с шефом я бы не моргнув глазом преступила черту закона.
– Зачем ты летал на Оркху? – прошептала, невесомо прикасаясь губами к твёрдому подбородку.
Заглянула в глаза. Столь же чёрные от желания, что и у меня.
– Не играй с огнём, – предупредил Дамир, сжимая мою талию сильнее прежнего.
Я хотела мужественно кивнуть, но вместо этого поцеловала ямочку на подбородке и с вызовом посмотрела на любимого.
– Ты у нас взрослый и умудрённый опытом, ответственность на тебе, справишься. Я в тебя верю.
– Снова за старое? – прищурился он, припоминая события на пляже.
– Зато мы отвлеклись и теперь ты хочешь меня придушить, а не поцеловать!
Я едва не подпрыгивала в ожидании похвалы, отвлекла ведь, ещё и так быстро, эффективно, и сама отвлеклась. Однако на меня лишь зыркнули строго, а затем и вовсе покачали головой.
– Одно другому не мешает, – заявил Дамир, откидываясь в кресле и укладывая меня на широкое плечо. – Лежи смирно. Лучше вообще не шевелись.
– Дышать можно? – осведомилась невинным голосочком, не очень удачно маскируя ехидство.
А что было делать? Я ужасно смутилась. Мы наедине в огромной пустой квартире, свет приглушён до интимного полумрака, кресло оказалось с подвохом и трансформировалось в ложемент
Меня шутя шлёпнули по мягкому месту.
Быстрое игривое движение. Вполне невинное.
Могло бы быть.
Но мы замираем, сталкиваемся голодными взглядами. Дышим шумно, часто. Медленно осознаём… Мужская рука нехотя переползает на спину, замирает без движения.
– К тебе хоть не прикасайся, – тихо произносит Дамир, кончиками пальцев нежно поглаживая позвонки. Один, второй, третий… Ласка почти невесомая, но тело прошивает электрическим импульсами, запуская волну мурашек по коже, делая её невероятно чувствительной, восприимчивой. Лёгкое движение прохладного воздуха в комнате неприятно щекочет, обжигая воспалённые рецепторы, заставляя сильнее вжиматься в любимого мужчину, растворяться в тепле его тела, в горячей влажности дыхания.
– Пересесть на диван? – спросила на грани слышимости, всматриваясь при этом в его лицо, напряжённое, непривычно эмоциональное.
– Размечталась, – хрипло выдохнул Дамир и тут же удивил вопросом: – О чём мы говорили?
Более прагматичного, логичного, рационального человека я в жизни не встречала, потому сейчас застыла с открытым ртом. Он действительно не может вспомнить? Из–за меня?!
Губы растянулись в недоверчивой улыбке. Я похлопала глазами, пытаясь прийти в себя.
– Я… мы… мы говорили о…
– О поездке на Оркху, – первым вспомнил изначальный предмет беседы Дамир.
– Да, разумеется, я так и хотела сказать, просто отвлеклась немного, – солгала, отчётливо понимая, что для него это не секрет. – Ладно, я тоже забыла! – призналась недовольно.
– Меня забавляет, что ты смущаешься не в тех местах, где положено, – вдруг проговорил Дамир. На мой недоуменный взгляд пояснил: – Традиционно девушки немного стесняются первых объятий, прикосновений, поцелуев, но тебя куда больше выводят из равновесия ситуации, когда ты в своих глазах теряешь очки репутации.
– Только мужчина мог привести в пример компьютерные игры, – буркнула, пытаясь примириться с мыслью, что кое–кто проницательный как всегда прав, а я вновь оказалась не на высоте. Потеряла очки репутации в собственных глазах, как мне только что заявили.
– Много размышлял о том, что наша ситуация – непростой квест. И, возвращаясь к моей поездке, рассказываю: стелил соломку.
– В каком смысле?
Несмотря на запрет шевелиться и красные щёки я отстранилась и вопросительно изогнула брови, будто прямого вопроса было недостаточно.
Дамир дернул кресло в изначальный вид, выпрямился и развернул плечи, явно собираясь с духом. Меня удерживал за талию, но уже не интимно, а, скорее, не желая отпускать.
Похоже, сейчас я услышу не самые приятные слова.
– Я не могу рассказать тебе всего. Как бы мы ни занимались, но пока ты не готова противостоять сильным менталам и пси.
– Понимаю.
– Уверен, ты знаешь, что систему распределения невозможно взломать или обмануть, и ты, к сожалению, предписана не мне.
– Знаю, – выдохнула едва слышно. Посмотрела в тёмные глаза. Грустные глаза! – Но ты ведь… мы ведь оба делаем всё для того, чтобы это исправить, договориться. Да по–простому: продаться! – в сердцах высказала наболевшее. – Мы готовы практически на всё. Неужели этого недостаточно?
– Именно потому нам периодически будут выдавать авансы. Но они ничего не изменят. Наши жизни расписаны заранее.
Закрыла глаза, пытаясь уложить в голове то, что не хотело укладываться.
Сердце колотилось отчаянно и быстро, отдаваясь барабанным боем в ушах, горяча кровь, настраивая на боевой лад. Я не из тех, кто сдаётся, я из тех, кто сражается до последнего вздоха. Со щитом или на щите, как говорили древние воины. И Дамир – я это знала, чувствовала! – из той же породы. Мы можем сколько угодно делать вид, что готовы работать в рамках сложившейся системы, но вряд ли обманем свою натуру. Не станем и пытаться.
Вспомнила печальную, мудрую, словно постигшую всё горе вселенной Селену и её жестокие, но правдивые слова.
– Нам дадут несколько лет, – произнесла тихо. – Шеф пообещал меня защитить лишь на время обучения. Но я буду часто и подолгу отсутствовать на практиках и заданиях, последние курсы – это уже больше работа, чем учёба. Даже для меня. Они будут упорно нас разводить в разные стороны.
Сказанное было правдой. В нашей группе учились взрослые, получившие образование и опыт люди, только я была едва вылетевшим из школьного гнезда птенцом. И очередным экспериментом. Но это работало на меня. На нас.
– Да, тебя обязаны доучить, система не обманывает закон. И всё же она несовершенна, – тихо закончил мужчина, заставив поднять на него полный надежды взгляд.
– Подстелить соломку – это ты о нашем будущем?
Я насторожилась, словно учуявшая зверя охотничья собака. Дайте клок шерсти – найду по следу, загоню, поймаю. Достаточно малюсенькой зацепки, потому что сейчас я иду к цели окольными путями: через болота, топи, леса и горы.
Но не останавливаюсь.
Не имею права останавливаться.
– У меня три сестры. Я обязан обеспечить их безопасность на случай непредвиденных ситуаций, – завуалированно сообщил Дамир, что готов послать к чёрту всё, что у него есть, ради меня. Бросить лабораторию, друзей, родных, близких, никогда не иметь возможности слетать на любимую, но закрытую на тысячу замков Оркху. Сбежать к иным или скрыться в необъятном космосе. На всё, что угодно!
Прижалась к любимому мужчине, обняла крепко–крепко, вдохнула аромат его тела, потёрлась носом о чуть шершавую ткань рубашки. Меня распирало от эмоций и невысказанных слов, но я не могла, не готова была в открытую обсуждать чувства. Не доросла, возможно. Не дозрела.
Глаза запекло и я недоверчиво моргнула, проверяя, не лгут ли ощущения. Это… слёзы?
Срочно, срочно положите меня в мед–бокс! Я становлюсь слишком человечной и по–женски чувствительной!
Или такой я и должна быть?
Несколько минут мы наслаждались тишиной, и невинной близостью, думая каждый о своём. Однако я не привыкла расслабляться на полпути и отстранилась, позволив себе оставить руку на мужском плече, не желая разрывать контакт.
– Я в этом плане свободна, – произнесла твёрдо. – Кирилл попал в клан Монро, он под защитой, Нариссаль, похоже, решила воспользоваться подвернувшейся возможностью исполнить многочисленные мечты за счёт Дитера и его семьи, она довольно меркантильна, – признала я, наморщив нос. – С ним, конечно, непросто, но я уверена, что со временем она добьётся своего. Нариссаль не разменивается по мелочам – он влюбится по уши и самоустранится. Вероятность высокая. Остальные способны обеспечить свою безопасность самостоятельно.
Дамир изогнул бровь, но расспрашивать об остальных не стал, и правильно сделал. Если бы я готова была открыть карты, давно бы во всём призналась, но всему своё время – никогда, например. По–хорошему последнюю фразу не стоило озвучивать, я слишком расслабилась.
– Уже легче. По сёстрам ситуация следующая: за Айрис можно не переживать, она практически переселилась на планету к гарсу, изучает их язык, хищные растения и домой прилетает только по случаю – обычно с дипломатической миссией.
– Гарсу! – Я едва не завопила, подражая эмоциональной Маруське. – Дамир, я тоже хочу изучать их язык! Ты с ней общаешься? Я могу получить от неё информацию по…
– Тш-ш! Спокойно, юная леди, – со смешком пожурил любимый. – Ты учишься под крылом главы внешней разведки, только намекни шефу, что мечтаешь изучать иных, тебя завалят материалами.
Я набрала полную грудь воздуха и задержала дыхание, пытаясь максимально быстро взять себя в руки и прекратить атаковать Дамира вопросами о малоизученной расе. Иные – это моя слабость. Я с детства жадно впитывала те крохи информации, что давали справочники и СМИ, но мне всегда было мало!
– Поняла. Айрис находится в безопасности. Что с остальными сёстрами? Кир говорил, младшая Кристина – настоящий демон в юбке, но лёгкая на подъём и авантюры, значит, поддержит любую твою инициативу. А Ева – умница и красавица, его первая любовь, но самостоятельная и властная.
Если бы Дамир был огнедышащим драконом, я бы увидела минимум две струйки дыма, так эмоционально и резко он выдохнул.
– Про Крис всё верно. Она сумасбродная, легкомысленная и порой та ещё заноза, но сопротивляться не станет, ей хоть дай билет на Окраины, полетит, забыв помахать платочком. Очень своеобразная, но очаровательная, в Маруське, кстати, многое от Крис, – с теплом во взгляде признался мужчина. – По Еве: она живёт на Аруане, работает юристом, несколько лет встречается с довольно нудным типом. У них не особо ладятся отношения, я совершенно уверен, что она его не любит, но из–за бешеной загруженности не имеет возможности остановиться и проанализировать ситуацию. С Евой будет сложнее всего, она упряма, как…
Он говорил о сёстрах с любовью, нежностью, искренней заинтересованностью, не скрывая, насколько ему важно, чтобы они хорошо устроились в жизни, и впервые раскрывался с этой стороны. Но моя язвительность всё испортила.
– Ты? – хмыкнула, не сдержавшись.
– Ида.
Укоризненный взгляд немного смутил.
– Говорю чистую правду, – ответила из вредности.
– Спишу на твой юный возраст и присущий ему максимализм, – не преминул уколоть мужчина. – Я с тобой планами делюсь, а ты меня постоянно отвлекаешь.
– И правильно делаю. Я ведь не от разговоров тебя отвлекаю, а от… – Запнулась, прочистила горло, а затем демонстративно передвинула бесстыжие лапы. Если ту, что сжимала мои ягодицы – совершенно случайно, разумеется! – я могла игнорировать, то ползущая от колена вверх рука меня весьма тревожила. Настолько, что я постоянно теряла нить беседы. И немного язвила, да.
Ещё и это платье… Нужно раз и навсегда запомнить, что платья и юбки – не лучшая защита от мужского внимания. Они будто созданы для того, чтобы их задирали или снимали.
Хотя, если верить девчонкам из группы, от мужчин не защитит и скафандр для работы на планетах с повышенным радиационным фоном. Найдут, как снять.
Дамир посмотрел исподлобья, но бережно вернул синюю ткань на положенное ей место и обнял меня куда деликатнее.
– Будешь крутиться – поцелую и ничего не расскажу, – пригрозил строго.
– Последнее – слишком жестокое наказание, бесчеловечное.
– А отвлекать меня весь вечер и дразнить – не бесчеловечно, а мило, заботливо и совсем не жестоко?
– Ага, – бессовестно выдала я и поторопила: – Так что там с Евой? Какие идеи?
Меня удостоили ещё одного укоризненного взгляда, но наказывать с особой жестокостью не стали, продолжив рассказ.
– Изначально я планировал отправить её к Айрис, но Ева яркая, умная и деятельная, слишком темпераментная; утончённые, возвышенные и погружённые в себя гарсу будут выводить её из себя. Ей бы подошли орти, но они мало контактируют с людьми.
– Подозреваю, проблема не в планете и расе, а в том, что она не станет покорно менять место жительства, тем более столь радикально. Кроме того, не забывай, орти – не милые мальчики–зайчики, а одна из самых закрытых древних рас, мы про них толком ничего не знаем и неразумно рисковать сестрой, когда есть специально обученные девушки–разведчицы. Которые, к слову, не смогли проникнуть на Орт7, – заметила я. – А есть вариант защитить сестёр, не отправляя к иным?
– Я не успел как следует всё обдумать, делюсь совсем сырыми идеями. Отвлекаюсь, – кашлянув, добавил он, опустив взгляд на выглядывающую в вырезе платья грудь.
Юлит. Значит, мы подобрались к запретному, той информации, что нельзя озвучивать.
Покусала губы, пытаясь проанализировать новые сведения хотя бы ускоренно и поверхностно.
Похоже, он знает, по какой причине мы не будем вместе. Точно знает! Но не скажет ради моей безопасности. Значит, это что–то настолько законспирированное, серьёзное и важное, дорогое и нужное совету, что они не посчитаются ни с чем.
– Дамир, ты должен сказать мне правду: у нас есть будущее? Любой, даже самый призрачный шанс? Пусть это будет одна тысячная, но она будет. Прошу тебя.
Я затаила дыхание.
– На данный момент у нас есть четыре года.
– Так мало, – прошептала я, вновь обнимая его, прижимаясь в поиске утешения. – Я рассчитывала минимум на всю оставшуюся жизнь.
Почувствовала, как его руки скользят по спине, поддерживая, успокаивая.
– Четыре года – это целая жизнь, – прошептал Дамир. – Если у нас не получится обернуть ситуацию в свою пользу, я тебя самым наглым образом украду. Маруся сказала, это сейчас модно.
Всё–таки он просчитывает вариант побега.
Я слабо улыбнулась. Кажется, настало время признаний, иначе жизнь сложится не так, как я запланировала.
– Давай попробуем обыграть систему и остаться её частью на своих условиях?
Он прав. Я максималистка. Мне нужно всё или ничего. Возможно, с возрастом это пройдёт, но сейчас я словно каменная в ожидании его ответа, не могу ни двигаться, ни говорить, ни мыслить. И от его реакции зависит всё. Если такой махровый эгоист, как Дамир, примет мои амбиции в расчёт, значит, он действительно любит, значит, нам есть, за что сражаться. Вместе.
– Неужели, юная леди, вы намекаете, что не станете мне хорошей женой и будете с утра до вечера пропадать на работе? – наиграно возмутился Дамир. – А как же завтрак в постель? А дети? Семейные сцены? Я уже представил, как мы живём в какой–нибудь глуши без сети и ванной комнаты, добываем мамонтов, удим рыбу, заводим трёхголовую собаку для охраны пещеры.
Посмотрела на этого юмориста.
– Сцены и завтраки обеспечит Маруська, а я планирую стать членом совета, – откровенно и честно проговорила то, что должна была. – Но если нас прижмут, имей в виду, я знаю всё о выживании на планетах разного типа, в следующем году начну изучать ксенопсихологию и языки, а на третьем курсе буду допущена к пилотированию тяжёловооружённых крейсеров. Можем захватить Окраины и жить там, – пошутила, явственно ощущая горечь на губах. Я не хочу никуда улетать. Я нужна здесь. Здесь моё место. – Но ванна с нормальной водой там должна быть обязательно! Ежедневно, Дамир, – уточнила важное обстоятельство.
Меня прижали к себе ещё теснее, тёплые губы коснулись виска, переместились к щеке, к уголку рта.
– Я тоже не хочу улетать, здесь моя жизнь, мои исследования, здесь я по–настоящему полезен, – признался Дамир. – Но я хочу, чтобы ты знала: ради тебя я готов. В совет, так в совет, в космос, так в космос, в джунгли… Не мой формат, конечно, но подстроюсь, найти новое занятие – не проблема. Выбирать тебе. И, поскольку я пока толком ничего не могу тебе рассказать, хочу попросить. Это очень важно.
– Да?
– Никогда не сомневайся во мне, ни при каких обстоятельствах. Если почувствуешь неладное с моей стороны – мы у цели. Запомни. Важны будут не слова, а ощущения.
– Хорошо.
– Дитера не списывай со счетов. Он не из тех, кто легко сдаётся, а его способности куда сильнее, чем ты можешь себе представить. К-7412 покажет, насколько он опасен для нашего будущего.
– Свет на Кашке клином сошёлся, – буркнула недовольно.
– Скорее, на тебе, моя любовь. Интересно, почему, – закончил коронной фразой учёный.
Тушите свет!
Выпрямилась в сильных руках, посмотрела внимательно.
– Не в твоих правилах оставлять вопрос без ответа, но не стоит. Правда, не стоит. Пожалуйста. Ради меня. Если хочешь, чтобы я была счастлива, не копайся в моём прошлом.
Просила, зная, что лишь сильнее заинтригую любимого, оставалось полагаться на присущее ему здравомыслие. И тот бессовестный шантаж, что я выдала в конце.
– Моя интуиция вопит, что это крайне полезные и нужные сведения, Идарика, – попытался мягко надавить Дамир.
– А моя – что это самое сложное задание из тех, что ты когда–либо получал, – ответила ему в тон. – Я обещаю всё тебе рассказать, когда мы будем счастливы в браке и с тремя детишками, не раньше. Но ты должен поклясться, что не полезешь разбираться самостоятельно. Самым дорогим, что у тебя есть! – потребовала настойчиво.
– Трое детишек, значит? – Дамир изогнул брови и выглядел при этом лукаво и довольно, словно объевшийся сметаны кот. – Тогда обещаю, конечно.
– К слову пришлось. И вообще, неужели ты только это услышал? – заметалась я, потому что говорить о политике, работе, исследованиях и учёбе было легко и просто, а о личном – кошмар, как сложно!
– Должна ведь у меня быть какая–то мотивация, – хлопая ресницами, словно наивная барышня, ответил мужчина, ещё и руку к сердцу прижал.
– Будто её нет!
– Ну–у–у.
– Я тебя сейчас тресну, клянусь. И тебе будет больно, я умею, – пригрозила то ли в шутку, то ли взаправду.
– Не будет. Я ведь настоящая гора тренированных мышц, а ты – изящная фея. Юная, нежная, волшебная и ни капли не грубая.
Посмотрела на эту гору мышц. Ткнула пальчиком. С удивлением поняла, что действительно весь вечер прижималась к стальному телу. Надо же, я настолько привыкла думать, что он просто крупный и плотный, что ни разу и мысли не возникло о неплохой физической подготовке, хотя видела его на пляже. Впрочем, на пляже я в основном смотрела на планшет, ноги или на ехидное лицо.
А если серьёзно, когда он успевает заниматься?
В голову закралась пренеприятнейшая мыслишка.
– А скажи–ка, дорогой друг, не ты ли придумал все те шикарные ловушки, в которые мы с ребятами с завидной регулярностью попадаем на полигоне?
– Нет, что ты, – искренне ответил мужчина. Я недоверчиво нахмурилась, чувствуя подвох, и он закончил: – Я придумал сам полигон, механизм быстрой смены рельефа, голограммы–обманки и пару–десятков систем слежения за самочувствием курсантов. Всё остальное дорабатывали подчинённые.
– И испытывал на себе?
– Разумеется. Мы с Тобсом много лет вместе тренируемся, заодно выдумываем новые локации, когда приедаются старые. Если ты не знала, академия предписывает обязательные занятия спортом для всех сотрудников и настолько тщательно следит за выполнением, что даже Маруське пришлось записаться на спорт. Шахматы, конечно, но всё же. До них она старалась не отставать от меня на полосе препятствий и даже подавать пример, но у неё слишком хорошо получалось, Тобс рассыпался в похвалах, и она потеряла интерес.
Прыснула со смеху, представив, как изящная, блестящая от чистоты кофемашина перелетает через стреляющие токсином кусты или грязевые озёра и недовольно фыркает, дребезжа намытыми блюдцами и чашками, идёт на любые жертвы, лишь бы за её личным учёным не следовал шлейф из жаждущих замужества девиц. Впрочем, могла бы и полетать, лентяйка, кто–то должен за ним присматривать, пока я занята или отсутствую. Потеряла интерес, видите ли! Я с ней ещё поговорю.
Утёрла слёзы и посмотрела на любимого. Восходящее из–за горизонта солнце дало мягкий золотой свет, убрав лишние тени, и суровое мужское лицо показалось невероятно красивым и одухотворённым.
Он смотрел на меня, не скрывая нежности. Ласкал взглядом. Но вёл себя, как джентльмен, больше не пуская руки в свободное блуждание по моему телу. Невероятно чувствительному и напряжённому.
– Ещё немного и я лично проверю, достаточно ли ты мускулист, – проворковала, рисуя пальчиком узор на его груди.
Ногтем подцепила магнит, соединяющий края рубашки и потянула на себя, обнажая полоску загорелой кожи. Царапнула, оставляя тонкий белый росчерк.
– С ума меня сводишь, – резко выдохнул Дамир и, подхватив на руки, поднялся, сделал несколько шагов. Остановился. – Чёрт.
– Знаешь, что мне сказал робот–стилист перед вылетом к тебе? «Вы не достигли совершеннолетия и наслаждаться компанией любимого мужчины по полной сможете лишь спустя семнадцать дней, восемь часов и одиннадцать минут». Часов, конечно, стало меньше, а дней пока нет, – заметила я, стараясь не сильно наслаждаться мучениями любимого. Знаю, что жестоко, но ничего не могу с этим поделать.
Дамир шумно выдохнул, посмотрел на меня так, словно его несправедливо лишили десерта, а затем продолжил движение. В другой ситуации я бы с любопытством крутила головой, разглядывая интерьер, но сейчас могла лишь смотреть на сурово поджатые губы и замирать в приятном волнении.
Он ни за что не причинит вред, не нарушит закон, зная, как это важно для меня. Но мы вполне можем полежать рядом, может, поцеловаться… немного, чуть–чуть. И так, чтобы у обоих окончательно не сорвало крышу. Это ведь возможно?
Закрыла глаза и улыбнулась, представляя, как здорово будет заснуть в надёжных и крепких объятиях любимого мужчины, как приятно проснуться рядом, коснуться его, такого сонного, взъерошенного, немного рассеянного.
Меня опустили на кровать и…
