Текст книги "Космическая академия. Любовь без кофе не предлагать (СИ)"
Автор книги: Иринья Коняева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц)
– Думаешь, он услал группу Кира на Амирак, чтобы спасти хотя бы их, а нам всем конец? – шёпотом спросила Маруся, делая огромные глаза.
– Нет, моя драгоценная. Он услал их, чтобы Генрих, воспользовавшись тем, что оба адмирала по уши заняты, не отправил группу Кира на планету К-7412.
– Это та, на которой погибли ребята этим летом?
– Она самая. У совета есть основания полагать, что именно группа Кирилла с честью выдержит это испытание, но Традо с Монро не хотят торопиться, чем страшно бесят остальных.
– Что же такого на этой планете, что совет готов рискнуть лучшими из лучших? – поинтересовалась Маруська.
– Слетаем и узнаем, – беззаботно ответил я, чтобы понаблюдать, как Маруся будет хвататься за отсутствующее в её стальном брюшке сердце и театрально падать в обмороки. Но та удивила.
– Если им рано или поздно придётся туда полететь, может, нам пока подготовиться? Я закажу побольше кофе и лаймов. И шоколад с Оркхи. Через полгода как раз будет сбор урожая, получим всё самое свежее, – принялась планировать кофемашина, как потратить мои финансы. – Э-э, Дамирушка, а я могу купить себе несколько… книг рецептов? И энциклопедий по выживанию? Там ведь, наверное, не будет связи, да?
Ах, этот честный–пречестный взгляд.
– Все данные есть в библиотеке академии, но если ты хочешь скупить половину своих любимых авторов на Litnet… – протянул я ехидно.
– Дамир! Просто скажи «да»! – раздражённо потребовала Маруська.
– Да, моя прелесть, – покорно согласился я со всеми террористическими требованиями кофемашины. – Книги – это святое. Особенно энциклопедии. По выживанию. В любовных романах.
– Иди в баню! – рявкнула моя вредность.
– А ты иди тратить денежки, – посоветовал я, умирая от смеха.
– С превеликим удовольствием! Ничего твоим другим женщинам не оставлю! У тебя должно хватать денег только на меня! – заявила Маруся, гордо уплывая в кухню.
Я быстро проверил счета и ограничил доступ этой вредине. Одной карты ей хватит за глаза, а то ведь действительно пустит меня по миру.
– Дамир! – заревело из кухни разгневанное электронное создание. – А если ты погибнешь на этой планете и я останусь там единственной выжившей? Мне нужно больше… энциклопедий!
Глава 18. Паутина, промежуточные результаты и зацепки
Татьяна Монро
С моим приходом студия Бобо Шанте наполнилась восхитительными ароматами терпкого кофе с тонкой нотой пряного кардамона, сладким ароматом ещё горячей выпечки и апельсинов.
– Снова ничего не ел? – строго спросила друга, раскладывая шуршащие пакеты на барной стойке.
Тот кивнул, не поднимая взгляда от рисунка. Подошла, заглянула через плечо, состроила скептическую гримасу:
– Куда–то не туда тебя несёт.
– Да знаю я! – рыкнул дизайнер. – Сил моих уже нет. Все идут и идут, каждой нужен уникальный рисунок, а у меня не получается. Руки сами выводят стандартную паутину и всё тут.
– Тебе стоит отдохнуть.
– Когда? – возмущённо выдохнул Бобо.
Он был прав, нельзя упускать время. Почтенная публика остывает куда быстрее, чем загорается. Или мы разродимся шикарной идеей или провалим проект.
Думай, Таня, думай.
– А как ты смотришь на то, чтобы объявить конкурс? Дать клич художникам, да даже не художникам, а, – я на мгновение замерла, расцвела улыбкой и довольно закончила: – Детям!
– Детям? Смеешься?
– Да, Бобо, детям! Подросткам, например. Глядишь, найдём неплохие идеи, а то и художника в штат, рисунки ведь будут нужны постоянно, партис прочно войдёт в моду, а учитывая сложность и длительность изготовления каждого наряда, рынок пресытится не скоро. Леди Гольдштейн в полном восхищении, если ей угодим, лет двадцать спроса нам обеспечено.
– Слушай, а ведь это идея, – медленно дозревал дизайнер. – Дети ведь такие, такие, да как же это слово–то? Незашоренные, вот!
– Какие? Впервые слышу это слово, – вынуждена была признаться я.
– Да и откуда тебе его знать, ты ведь книги только по медицине читаешь и путешествуешь из домашней лаборатории в рабочую, – отмахнулся Бобо. – А порядочные люди в поиске вдохновения и ради отдыха летают на другие планеты, где изучают… много всего изучают. На Селинтане верховым ящерам, – такие мерзкие, кстати, фу! – надевают специальное приспособление, не позволяющее смотреть по сторонам, чтобы лишний раз не пугаться и не отвлекаться. Они видят лишь то, что им позволяет видеть наездник. Аналогию уловила?
– Ага. Все мы верховые ящеры.
Опустилась на диван, растеряв весь запал, и тяжело вздохнула.
Если Бобо переживал творческий кризис, то меня раздирали проблемы и противоречия другого характера. Близкие и дорогие люди играли по своим правилам, где мне отводилась роль то приманки, то подопытного кролика. Иногда казалось, что вот–вот сейчас прозрею, пойму их замыслы. Долой шоры, так сказать. Но чем больше я получала информации, тем глубже закапывалась в беспросветный ворох смыслов, недоговоренностей, обмолвок, интриг. И всё чаще чувствовала себя загнанной в ловушку, связанной по рукам и ногам, обыгранной.
– Куда ни посмотри, везде двойное дно, – пробубнила под нос, кивая в такт мыслям.
– Это точно, – согласился Бобо. – Так, конкурсом для детишек займусь сам. У меня сейчас такой упадок сил, что ничего толкового не нарисую, а так развеюсь немного, отдохну. С тебя реклама, поняла? Мало тебя водит Генрих по всяким злачным местам. Чем больше спрос, тем лучше. Свети пока сумочку, а платье я тебе переделаю в длинную юбку, наденешь с белоснежным топом без бретелей. Таня, ау? Этим вечером, поняла?
– Кто–то буквально несколько минут назад жаловался на этот самый спрос, – заметила с лукавой улыбкой..
– Кто же это был, интересно? – совершенно натурально удивился Бобо и даже повертел головой в поисках кандидатур, которых можно обвинить в столь ужасном действе, как жалоба на поток клиентов, жаждущих расстаться с деньгами.
– Ну да, действительно. Мне показалось, наверное, – Я состроила серьёзное лицо, изо всех сил стараясь не расхохотаться.
– Однозначно показалось. Так, что там у тебя в пакетах? Ты вообще меня кормить пришла или как? – с энтузиазмом переключился дизайнер на другую тему, принявшись демонстративно широко раздувать ноздри, принюхиваясь к запахам, доносившимся с барной стойки.
– Бобо, тебе надо было идти в театральное, право слово. Актёр! – Я закатила глаза, но не стала вредничать, просветила голодного друга: – Там мясо с овощами и булочки с кофе, но булки – это нам на двоих, понял?
Настроение в последнее время менялось каждые пять минут, но в студии Шанте больше склонялось к благодушному. Бобо – безумно милый, талантливый, обаятельный, такой увлекающийся и ранимый, притягивал меня как магнит. С ним было комфортно и безопасно.
Совместный проект ещё сильнее сдружил нас, и я ощущала настоятельную потребность сбежать в уютную студию, к доброму, умному, всё понимающему человеку, который никогда не станет использовать меня вслепую, а честно признается в меркантильных интересах.
А деловые вопросы мы решали именно так – за дружескими посиделками с кофе и сладостями.
– Так Генрих поможет? – уточнил Бобо, невоспитанно чавкая.
– Да, документы он уже протащил через жернова бюрократии, нужно только подъехать в «Палату по охране интеллектуальной собственности».
– А зачем ехать? По сети нельзя? – удивился Бобо.
– Там не только подписи, но и кровь берут, – ответила, прожевав кусочек сдобы.
– Кровь? – испуганно переспросил мужчина.
– Ну да. Патент выдаётся на сто лет, в случае гибели без завещания все права переходят к кровным родственникам, так что не отвертеться. Хотя, быть может, они требуют слюну или прядку волос, я не уточняла. А может, всё сразу.
Я беззаботно пожала плечами, не видя проблемы в стандартной процедуре. Не удивлюсь, если наши перестраховщики заставят сдавать анализы по старинке, у них протоколы написаны пять столетий назад и не факт, что редактировались.
– Таня, давай мы оформим патент на тебя? В конце концов, ты создатель, а мне хватит доли в компании, – нервно попросил дизайнер.
– Ты чего? Это наш совместный проект. Я не планирую тебя обжулить, но лучше сразу оформить документы как положено, в жизни всякое бывает. По факту, проект изначально твой, я включилась позднее.
– Я ненавижу кровь! – Бобо содрогнулся, обхватил себя за плечи и шёпотом добавил: – Ненавижу.
– Ну ладно, без проблем. Не хочешь, как хочешь, – легкомысленным тоном произнесла я, стараясь не выдать внутреннее напряжение. Мне была хорошо знакома подобная реакция, и я сделала себе пометку никогда не возвращаться к кровавым нюансам в общении с другом. – Я попрошу Генриха, чтобы его юристы подправили наш договор, прописав дополнительные гарантии для тебя. В общем, сделаем красиво и правильно. Булочка с маком сегодня вкуснее, чем с корицей. Ты заметил, что они стали в неё крем добавлять? Мне так больше нравится.
– А? Нет, сейчас попробую.
Я ещё немного посидела у гостеприимного друга и, убедившись, что он отвлёкся от неприятной темы, вновь весел и полон сил, отправилась в академию. Вопросов накопилось слишком много и я знала, кто может помочь найти ответы хотя бы на часть из них.
– Привет, Дамир. Надо поговорить, – позвонила другу, спускаясь от Бобо.
– Приезжай, я у себя, – коротко ответил вечно занятой ученый и отключился.
Дамир
Академия ВКС
В последнее время я не мог похвастаться хорошим настроением, даже работа не радовала, что само по себе уже удивляло. Признавать, что скучаю по юной светловолосой особе, я не собирался. Я просто устал. И заскучал без интересных проектов, да.
Когда Идарика с Кириллом отправились на практику, я искренне обрадовался освободившемуся времени и как нормальный человек взял отпуск, слетал к родителям на Оркху, пообщался с сестрами, обновил старые связи. В Академию вернулся довольным, «перезагрузившим мозг» и с головой погрузился в работу. В рекордные сроки огромный массив данных был обработан, структурирован, гипотезы подтверждены либо опровергнуты экспериментальным путем, а отложенные ранее разработки доведены до ума, сданы радостным работодателям и запущены в производство.
Казалось бы, бессонным ночам и литрам потребляемого кофе пришел конец, но нет, я с одержимостью сумасшедшего брался за новые и новые проекты, не желая остановиться и признать очевидный факт – я бегу от проблемы, которой никак не найду решение.
Таня позвонила, сбив с настроя, появилась буквально после звонка и, не мешкая, перешла к делу.
– Появились обстоятельства, вынудившие прибыть столь внезапно, потому сразу прошу извинить, знаю, что ты по уши в работе и я тебя отвлекаю, но… так надо. Я больше ни с кем не могу обсудить возникшую ситуацию.
Таня так сильно сжимала руки, что на ладонях остались розовые отпечатки ногтей. Давно не видел её настолько взволнованной.
– Заинтриговала.
– Ты ведь знаешь, у кого я стажируюсь и чем занимаюсь? – полувопросительно уточнила Таня.
– Работаешь с кровью негуманоидов, но в подробности не вникал. Расскажи, о чём речь, если это важно, или скажи, куда идти и что вскрывать в поисках информации.
– В том–то и дело, что не могу! Но очень нужно, – нервно заламывая руки, произнесла Таня.
– Поставили блоки?
– Да! Но самое пугающее, что я не знаю, кто и когда!
– Хреново! – Я постучал пальцами по подлокотнику кресла и резко встал. – Пойдём.
Таня без слов проследовала в святая святых. Лаборатория академии представляла собой отдельное малоэтажное строение с длинными коридорами, по обе стороны которых в хаотичном порядке располагались безликие двери. Случайно попавший сюда человек моментально терялся. Я же знал каждый миллиметр вверенной мне территории назубок и мог ориентироваться здесь с закрытыми глазами.
– Мы пришли в лазарет? – удивлённо спросила Таня, будто не признала до боли знакомые капсулы.
– Как видишь. Раздевайся и ложись в мед–бокс.
Налил восьмую в этот вечер чашку кофе и сел размышлять. Если под тотальным надзором Генриха Тане умудрились внедрить очередной блок, ставки явно выше предполагаемых.
И, похоже, моя теория лишь подтверждается. Правда лежит на поверхности, притом ничем не прикрытая, очевидная всем и каждому, беззащитно доступная – только возьми. Если осмелишься.
– Беззащитная, – хмыкнул вслед своим мыслям, – ну да, ну да, ха–ха.
Повода для смеха на самом деле не было. Ни капельки.
Идею не собирался проверять. Знал, что прав.
Она отлично ложилась и в ситуацию с родством Генриха Крауфа и адмирала Монро.
Но как рассказать всё Тане, если она… Нет, она совсем не готова.
Пока займёмся её личными и рабочими проблемами.
– Ну, что там? – нетерпеливо уточнила Таня, даже не выбравшись из капсулы мед–бокса.
– Жалею, что мы поторопились и не взяли у тебя анализ крови, когда ты пришла.
– У меня дома есть два «стандарта»: брала неделю назад и сегодня утром для лабораторной. Пришлю тебе ближе к вечеру. Если надо, проведу исследование, только скажи, на что обратить внимание.
– Отдашь мне обе пробирки, я пока не уверен, что сам это понимаю, – ответил завуалированно.
– Хорошо.
– Пойдём, – коротко бросил я, направляясь в своё логово. Таня деликатно не стала расспрашивать, возможно, настраивалась на неприятную процедуру.
Похищенная кружка с кофе осела на полке с десятком таких же, ранее принесённых из лазарета. Дурацкая привычка.
Таня сбегала в кухню, налила нам кофе и, пока Маруська отсутствовала, спросила, зачем я вообще прикрутил ИИ кофемашине.
– Сначала я сделал голосовое управление, но выходило, что велю сварить кофе, отвлекусь, через час прихожу, а он остыл, – выдал стандартную историю, потому что моё «захотел – поставил» окружающих почему–то не устраивало.
– Но ты её прокачиваешь и прокачиваешь, – пыталась разобраться Таня, к чему такие усилия, ведь чтобы наливать кофе много ума не надо.
– Весело. И Ида бесится, – признался откровенно.
– Не поняла?
– Она запрещает мне пить много кофе, а Маруська – потенциальный враг, ещё и выполняет женскую функцию – заботится обо мне.
– Вот ты павлин самодовольный, – восхитилась Таня.
Хмыкнул, а затем потихоньку проник в мысли девушки. Таня пила кофе и про себя думала о непробиваемом мужском эгоизме. Что меня любит красивая, умная и приятная во всех отношениях девушка, а я над ней бессовестно издеваюсь.
А говорят, что женской солидарности не существует, ну–ну.
– Открывайся, – скомандовал, отставляя в сторону недопитый кофе. Поворочался в кресле, позволяя тому подстроиться под новую позу.
– Бр–р–р, – простонала Таня, но без промедления открыла сознание.
– Тебе–то что, сидишь и ни о чем не думаешь, а мне в твоем бардаке разбираться, – посетовал я. Работать с пси ужасно неприятно.
– У меня там не бардак! – возмутилась девушка.
– Да ну! С чего это ты, интересно, взяла? Таня, более–менее «не бардак» у менталов, те привыкают информацию сортировать на входе и сразу раскладывать по полочкам. У всех остальных, а у пси особенно, там такой хаос, что просто… приличных слов нет.
– Но…
– И даже не спорь, мне лучше знать. Споры окончены, цыц!
Я не преувеличивал. Даже педантизм Татьяны в работе не спасал – мысли, эмоции, чувства, воспоминания перепутаны в такой клубок, что искать следы чужого вмешательства весьма затруднительно. У той же Иды я бы нашёл нужную информацию за пять минут, притом с меньшими затратами сил и энергии.
В этот раз нам повезло – блоки ставил ментал и я достаточно быстро вычленил в бессвязном информационном потоке изящную конструкцию, привычную моему внутреннему взгляду, но уж больно инородную для Тани.
– Первая есть.
– Первая?
– Не отвлекайся! – шикнул на девушку.
Через три часа мы без сил лежали каждый в своём кресле, ещё через час кое–как доползли до лазарета. После очередного отдыха в мед–боксах я передал Тане просьбу адмирала Традониадаля заглянуть к нему в кабинет, сам же вернулся в свою берлогу и ввёл поисковый запрос: «Бобо Шанте»
Впечатлительная и добрая Таня остро отреагировала на инцидент с деловым партнёром, потому во время работы с блоками мне то и дело попадалось испуганное лицо дизайнера. И в один из моментов я успел зацепить ужом проскользнувшую мысль девушки, что такая реакция на кровь ей хорошо знакома, и она не стандартная медицинская, нет. Это глубокая психологическая травма. Обычно она бывает у тех, кто подвергался насилию. Таня подумала про пытки и эксперименты. И подумала так, словно не сомневалась, а знала точно.
Куда она, чёрт возьми, вляпалась? И может ли эта информация быть мне полезной?
Интуиция подсказывала, что страх Бобо Шанте и мысли Тани – важный элемент паззла, но пока я не мог сообразить, какого, слишком много белых пятен.
Пока Таня была у Традо вернулась Маруська. Деловито огляделась, нахмурилась.
– А с чего это у нас здесь такой порядок? – потребовала она ответа, неотрывно сканируя моё лицо. – У тебя была девушка? – Принюхалась пиксельным носом, идеально сымитировала звук, а затем получила данные анализатора запахов и довольно выдала: – У тебя была Татьяна Монро.
– Она, – согласился я, радуясь, что обошлось без сцены ревности. Но счастье моё было недолгим.
– Ещё одна кружка из лазарета! – завопила Маруська, хватаясь за отсутствующее в её металлическом корпусе сердце. – По больному режешь! Дамирушка, милый, не пей ты эту дрянь! Я тебя столько лет приучаю к хорошему, качественному кофе, а ты…
– Тебе ещё года нет, – напомнил педантично.
А дальше случилось неожиданное – тишина. Я отметил её не сразу – активировал наушник и прослушку у Традо, слушал обмен любезностями, но когда обернулся, застал Маруську странно зависшей. Неужели программное обеспечение сбоит? Я ведь прокачал её так, что можно в космос запускать – не подведёт. Может, пытались взломать мою девочку?
– Марусенька, – позвал тихо.
– А? – Совершенно человеческим жестом кофемашина тряхнула головой, словно выныривая из размышлений. – Прости, я обрабатывала кое–какую информацию. Ой, то есть думала о своих личных… Хотя нет, если я тебе не скажу, то…
Смотрел на метания электронной хитрюли и жалел, что не могу читать её мысли без специального приложения. Но показывать ей, что я знаю о её махинациях всё и даже больше не собирался, пусть живёт в неведении. Если её кто и взломает, я по крайней мере буду в курсе и смогу проконтролировать ситуацию.
– Маруся, у меня много дел, не задерживай, – напомнил нерешительной технике о времени.
– Дамирушка, я вот, о чём подумала, – кофемашина начала выдавать наполеоновские планы голосочком кроткой овечки, а затем и вовсе тон приглушила, голову понурила, сыграла стеснение: – Кадет Вишневская вернётся с практики за три дня до моего дня рождения. И я очень переживаю, что ты совсем обо мне позабудешь. Не подготовишь ни цветов, ни подарков, ни полагающейся по таким случаям вечеринки с шариками и закусками.
По мордахе потекли электронные слёзы. Огромные такие, ярко–голубые. И, так как на металлическом пузике экрана не было, мадемуазель Маруся зажигала по очереди голубые лампочки, вроде как рыдает ну настолько сильно, что гигантские слёзы не успевают просыхать. Надеюсь, не додумается пролить кипятка на пол, чтобы сымитировать океан скорби.
Именно в этот момент Таня и адмирал Традониадаль перешли от светских любезностей к нормальному разговору и мне стоило сосредоточиться на прослушке, а не быть утешением маленькой, идеально имитирующей вселенское горе кофемашине.
Но их разговор! Я едва не расхохотался!
– Не буду ходить вокруг да около, у тебя через месяц день рождения, – тоном доброго дядюшки говорил Тане шеф. – И я решил для разнообразия смешать личное и рабочее: предлагаю тебе полететь бортовым врачом на Амирак. По окончании практики группу необходимо обследовать, подлечить, протестировать. В общем, стандартная процедура после работы на карантинной планете. Подумай хорошенько, так как ты пропускаешь празднование своего первого юбилея в кругу друзей и семьи, но…
– Я согласна! – быстро проговорила Таня. – Я полечу. И это отличный, просто замечательный подарок!
– Вот и хорошо. Твоя задача в ближайшее время познакомить Крауфа с Анжелой. Я понимаю, что вы с ним здорово подружились, но дело есть дело. Это не предательство, – выделил фразу интонацией адмирал. – Он взрослый человек и примет решение сам. Ты понимаешь?
– Да.
– Я на тебя надеюсь. Мы все на тебя надеемся. Сложная, конечно, ситуация.
– Не то слово. Но за меня можете не волноваться. Я не предам, – пообещала Таня.
– Извини, что я так жёстко, но ваши семейные дела несколько пошатнули мою уверенность в успешности операции, а её результат… от него многое зависит. В том числе безопасность группы Кирилла, – искренне поделился шеф с девочкой, которую нянчил в этом самом кабинете с младых ногтей.
И всё равно удивительно, что он не манипулирует, а честно сдаёт карты. Непривычно.
– Я всё понимаю и не подведу, – мягко проговорила Таня. – Спасибо за подарок. Он будет самым лучшим!
– Пожалуйста, дорогая. И ещё одно.
О, а этот тон я узнаю. Сейчас услышу что–то важное.
– Да?
– Я понимаю, что вы с Дамиром дружите, но не вздумай ему помогать в отношениях с Идарикой, поняла? – жёстко проговорил адмирал.
– Э, нет, – протянула Танюшка, явно пытаясь найти лазейку. Но кто ей даст это сделать? Не адмирал – точно.
– Можешь сказать ему прямо, что тебе запретили, он поймёт.
– А я? – несчастно спросила Таня. Я не видел её лица, но был уверен, что она хлопнула ресницами и посмотрела жалобно–жалобно, но с шефом это не работало.
– Может быть, он объяснит и тебе, – саркастично ответил метран. – Или сама догадаешься. Ладно, я сказал то, что собирался, беги к нему, он ждёт тебя в лаборатории. И надеюсь, не подслушивает наш разговор.
– У меня иногда такое странное ощущение, будто вы знаете вообще всё.
– Не исключено, – хмыкнул шеф, заставив меня нервно вздрогнуть.
Их разговор продлился буквально несколько минут, но когда Таня ворвалась в мои пенаты, я был спокоен и собран.
– А почему мне запретили помогать тебе кадрить Идарику? Что вообще происходит? На ней свет клином сошёлся, что ли? – начала она с порога.
– Выключи эмоции, включи мозги, – посоветовал я, делая глоток восхитительного кофе с Оркхи. Маруська нагло подлизывалась – использовала самый дорогой сорт кофе, который берегла для особых случаев и для адмирала Традо.
– Ты про то, что Иду тебе так легко не отдадут и за всё надо платить? – быстро сориентировалась девушка. И тут же ахнула. – Значит ситуация с папой и Генрихом! У папы не было выбора, да? Папа не виноват!? О–о–о!
– Дошло, наконец. Выбор у него был и он его сделал.
– Мама, – прошептала Таня.
– Да. Ты ведь знаешь, где и кем работают пси такого уровня, как вы с ней. Рано или поздно способные детишки попадают в распределение, проходят обучение и всё, их жизнь под полным контролем департаментов, к которым они приписаны. Скрыться они не могут, слишком суровое наказание, уж лучше надеяться на лучшее и работать там, где скажут. Мы все – лишь винтики огромной системы, Таня.
– Но… как тогда?..
– Полезные системе люди всегда в фокусе внимания, вся их жизнь, как твои любимые клеточки крови, под микроскопом. Чем полезнее винтик в механизме, тем больше бонусов ему предоставят, но, – Я поднял указательный палец вверх, призывая Таню догадаться самостоятельно.
– За всё надо платить. Я уже ненавижу эту фразу.
– Именно, дорогая, именно. За всё надо платить. И твой отец заплатил за то, чтобы твоя мама наслаждалась жизнью свободного человека и была с тем, кого любит. Ну, почти свободного, насколько это возможно. Он многим пожертвовал, сам лишился мечты, протирает штаны в совете… Но, Таня, он ничего не знал про Генриха, не подозревал до недавнего времени, ты напрасно на него обиделась. Информация проверенная, я занимался лично. Традо тоже не знал, к слову.
Этого было достаточно. Если Таня кому и доверяла, так это мне.
Замерла. Затаила дыхание.
В кабинете повисла такая тишина, что я едва не вернулся к работе, позабыв о гостье. Как собака Павлова, ей-Богу.
– Надо помириться с папой. Как я могла подумать, что он… Даже если бы он и знал… Он ведь так её любит. На что угодно пойдёт ради счастья мамы. И меня любит, и балует, и опекает, всегда находит время, а я… Ай! Что уж теперь?
– Быстро сориентировалась, хвалю, – поддержал я девушку, хотя на самом деле про себя знатно её отругал. И непременно выскажу претензии в лицо, когда её раны немного заживут и она сможет адекватно воспринимать критику. У неё было куда больше возможностей дойти до правды самостоятельно!
– Да ну тебя! Ты чего такой злой? – уловила Танюша мои ощущения и не обманулась показушной похвальбой.
– Не сложно догадаться. Меня лишний раз ткнули носом в лужу. Все прекрасно знают, что Ида уже моя, но нет же, им надо повыкаблучиваться. Ладно, не важно. Расскажи лучше, что такого сказал наш любимый Шеф, что у тебя мозги отшибло? – по–простому спросил я, переключая Таню на позитивные новости.
– Предложил полететь бортовым медиком на Амирак.
Пытается говорить спокойно, но еле сдерживается. Глаза блестят, на стуле едва не подпрыгивает. Видел бы её сейчас Кирилл – не сомневался бы в чувствах своей леди. Классическая картина по уши влюблённой девушки.
Да и в целом Таня выглядела куда лучше.
Омерзительный поступок отца всё это время сводил её с ума, ведь прежде она и подумать не могла, что родной и любимый человек способен на предательство.
Я слышал её мысли и видел образы. Первые дни после побега из дому Таня сидела в темноте, обхватив себя руками и тихонько раскачиваясь. Крауф с ног сбился, пытаясь помочь ей, за что девушка была ему бесконечно благодарна, и, признаться, я тоже. Выйти из этого состояния оказалось совсем непросто, Таня не могла принять ситуацию, пережить и отпустить её, не могла простить. И я знал, почему. Она не могла понять, как отец, по уши влюблённый в прекрасную Риту Монро, пошёл на столь недостойный поступок – завёл дитя на стороне. Даже если так заплатил за возможность создать семью с любимой женщиной.
Моя задача была объяснить ей, что это не предательство, а цена. И адмирала Монро никто не спрашивал, готов ли он к подобным «расходам», более того, не уведомили, что «сняли деньги со счёта».
И сейчас я играючи, на блюдечке с голубой каёмочкой преподнёс ей шанс вернуть свою прежнюю жизнь, свои идеалы, свою семью.
Таня подбежала, обняла меня, сидящего в кресле, сжала изо всех сил.
– Спасибо! Спасибо тебе!
– Ой, только не хнычь! – испугался я не на шутку, почувствовав в голосе девушки надвигающуюся катастрофу.
– Не хнычу, – всхлипнула Таня.
– О, нет!
– Всё–всё–всё, я держу себя в руках! – Таня обняла себя руками и с триумфом предъявила: – Вот видишь.
– Какой же ты ещё ребёнок.
Со снисходительной улыбкой ждал, когда закончится это безобразие и мы сможем вернуться к основной теме беседы. Я уже не впервой задумывался, как так выходит, что с Таней мы болтаем обо всём на свете в первую очередь, а о действительно важных вещах – по остаточному принципу. И это при том, что оба педанты.
Видимо, общение с милыми девочками делает меня добрее и мягче, ведь в каждой из них я вижу черты своих сестёр, в которых души не чаю.
Впрочем, к Идарике это не относится, она в отдельной категории.
– Чего хмыкаешь? – заинтересовалась Таня.
– Да так, подумал, что мы с тобой оба – весьма необычные субъекты, и вся наша дружба – это череда подобных разговоров, обучения и посещений мед–боксов.
– Да уж, без мед–боксов хотелось бы обойтись, только не получается никак.
– Это точно. Итак, вернёмся к предмету разговора. Блоков уже нет, рассказывай, с чем пришла.
– История непростая и касается тебя напрямую. Несколько месяцев назад нам в медицинской академии выдали для исследований необычные клетки крови. Мы всей группой буквально сходили с ума, так как не могли определить, кому эта кровь принадлежит. Естественно, лабораторную работу провалили, однако санкций не последовало. У меня тогда появилась одна идея, ну и ты же сам учил меня никогда не сдаваться, а здесь такой интересный случай. В общем, я пошла к нашему заведующему лабораторией и попросила ещё один стандарт для исследований, желая докопаться до сути, но мне отказали. Отказали, Дамир!
Таня повысила голос, так как это звучало совершенно нереально! У нас так не принято. Учёным, особенно серьёзным, с высоким уровнем доступа к секретным материалам, предоставлялась практически полная свобода действий: выделялись средства, территории, люди. Аруан не экономил на науке!
И именно потому я задал идиотский вопрос, хотя услышал девушку с первого раза.
– Как это?
– А вот так. Но когда сказала, что у меня есть возможность поработать с этими клеточками в лаборатории академии ВКС, где самое навороченное оборудование, мне на подпись выдали ворох документов о неразглашении и вожделенные пять стандартов. Не один, а пять! И делиться с академией не только результатами, но даже самой сутью исследований при этом категорически запрещено.
– То есть, ты сейчас нарушаешь закон?
– Нет, конечно. Я сразу сдала их папе, он разобрался с этими аферистами. Оказалось, в медицинской академии действовала преступная группировка. Один из преподавателей работал на частный концерн, у них был затык в исследованиях, они решили схитрить и бесплатно сделать работу руками студентов.
Таня в подробностях рассказывала историю предприимчивого преподавателя, который, как выяснилось, уже не впервые пользовался услугами талантливой молодёжи, а я складывал два плюс два.
– В принципе, идея неплохая.
– Ага. Так вот, эти стандарты у меня остались и я даже добилась кое–каких успехов, – Таня выпрямилась в кресле и потерла пальчики, разглядывая маникюр.
– Да–да, молодец и всё такое, – нетерпеливо бросил я, – продолжай скорее.
– Похвалы от тебя не дождёшься.
– Ещё не за что.
– Клетки начали делиться при сильном пси–воздействии. При очень сильном. Если я работаю во всю мощь и без ограничителей.
– Как? Это невозможно!
– А вот и возможно!
– Покажи!
– Сейчас? Может, хотя бы завтра? Мы даже после мед–бокса еле на ногах держимся.
– Да. Маруська, кофе! – гаркнул я, оглушив Таню внезапным ором. – Прости.
Таня кивнула, но демонстративно прочистила уши пальцами.
Кто меня окружает? Актёр на актёре, будто я не в лучшей военной академии нахожусь, а в театре.
– Готово, солнышко моё! – медоточиво сообщила коварная соблазнительница, не выходя из кухни. – Сейчас ещё бутерброды тебе разогрею, мой хороший. Надеюсь, ты их съешь. Ради меня. Тебе ведь нужно хорошо питаться, а ты снова трудишься, не покладая рук.
Таня только ресницами захлопала. Прежде она не попадала на столь откровенный подхалимаж и явно не представляла всех талантов прекрасной Маруси Дамировны. А Маруська выдавала! Когда ей было что–то нужно. Чувствую, доведёт меня до инфаркта к своему дню рождения. Электронная зараза! Но такая обаятельная.
